По ту сторону морали

5 июля 2000 года, спустя два дня, после моего дня рождения, я всё ещё не мог поверить в то, что мой старший брат – Такеоми, действительно запомнил то, что я говорил когда-то, и исполнил мою мечту. Подарив мне аквариум с маленькими, золотисто-розовыми рыбками, которые в солнечном свете красиво переливались, выглядев совсем как волшебные. Они меня так завораживали, что я по несколько часов мог сидеть на полу, поджав колени, наблюдая за ними, как загипнотизированный. Эти рыбки действительно отвлекали мою грусть, ведь это было уже второе день рождения, которое мама не посетила. Я не обижался на неё, ведь знал, что из психоневрологического диспансера, просто так, не отпускают. По крайней мере, так сказал Такеоми. Сегодня был понедельник, и брат обещал отвести нас с Сенджу к ней. Настенные часы монотонно тикали, показывая 07:35 утра. За окном стояла пасмурная погода, и лёгкий туман опускался на землю, затягивая наш сад. Обычно, я просыпался раньше всех. Хоть наша семья и владела достаточно большим домом, я делил комнату с сестрой. Такеоми, на правах старшего, конечно же, имел свою личную комнату. Мне больше нравилось находиться в гостиной, потому что там было меньше всего мебели, всё находилось на своих местах, и теперь ещё - стоял мой аквариум, но основной причиной было то, что здесь я мог находиться один, и Сенджу не разводила бардак, действуя мне этим на нервы. Разглядывая своих красивых рыбок, я вздрогнул от неожиданности, когда услышал, как из комнаты брата раздался телефонный звонок. Кто мог звонить ему так рано и зачем? Я не смог побороть своё любопытство, поэтому, аккуратно поднявшись, на цыпочках, пошёл прямо по коридору, к дверям его комнаты, чтобы послушать, о чём Такеоми будет говорить. Сонный голос брата был довольно низким и хриплым. Он кашлянул, прочистив горло. - Ты охренел мне в такую рань трезвонить..?!... А я тут при чём?... Угу… Ну помню, да… В каком смысле?! – его голос приобрёл некую растерянность и беспокойство. – Вакаса, ты сейчас не шутишь?! - «Вака-сан? Это он ему звонит… Что-то случилось?» - начал переживать я, закусив ноготь на большом пальце, стараясь внимательно вслушиваться в диалог брата. - А с ней всё в порядке? – продолжал разговор Такеоми. – Ну что делать, сейчас подъеду. На Харадзюку получается? Ладно, давай тогда. 30 минут, я буду. Когда я услышал последнюю фразу, то понял – мне конец. Быстрые, тяжёлые шаги за несколько секунд сократили расстояние от футона до раздвижной двери. Открыв её, Такеоми засек меня, пытающего быстро, но тихо уйти. Конечно, это было безуспешно. - Харучиё?! Стоять! – я замер на месте, ощущая дрожь во всем теле. – Ты что тут делал? – старший брат всегда был с утра более строже и раздражительнее, поэтому попасться под горячую руку сейчас -было очень плохо. – Повернись и отвечай! - Я… - повернувшись к Такеоми, не поднимал глаз, виновато опустив голову. – Я услышал, что тебе кто-то рано позвонил и заволновался. – честно отвечая, просто надеялся избежать наказания. - Подслушивал? – строгим тоном спросил он. Я стыдливо кивнул, всё ещё не смотря на него, потупившись взглядом в деревянный пол. Брат одним шагом сократил расстояние между нами, ударив меня по щеке довольно сильно. Я схватился за лицо, когда жгучая боль от пощёчины распространялась по голове, эхом пульсируя в левом ухе. На глаза подступили слёзы, но удалось сдержать их. - Ещё раз такую херню вытворишь, будет в несколько раз больнее. Понял?! – повысив тон, он крикнул на меня. Я лишь утвердительно закивал головой. – Пошёл отсюда. Быстро развернувшись, мои ноги как-то сами среагировали убежать оттуда. Я вернулся в гостиную, снова садясь напротив моих рыбок. Собственное, едва различимое отражение в стекле, смотрело на меня. Чувствуя жалость к себе и обиду, однако понимал, что получил за дело. Хотя, я ведь просто волновался за него… Выдохнув, с грустью сложил голову на колени, обхватив ноги. Я услышал, как в ванной комнате шумела вода из душа, и примерно через 10 минут, Такеоми вышел, вернувшись обратно к себе в комнату. Лязг связки ключей в стороне гэнкана, дал мне понять, что брат уже уходит, как вдруг он выкрикнул, чтобы подойти к нему. Он сидел на полу, завязывая свои кроссовки. - Значит так, когда я вернусь, дом чтоб блестел, и на обед приготовь чего-нибудь. - Да… - А ещё, там в саду уже прополоть пора, клумбы можешь не поливать, всё равно дожди на три дня вперёд передают. – брат взглянул на свои наручные часы. - И проследи, чтобы Сенджу позанималась математикой. Всё запомнил, Хару? - Да. – я немного замешкался, но всё же решил спросить. – А мы пойдем сегодня к маме? Ты обещал, помнишь..? Он лишь цокнул, глубоко вздохнув. - Сегодня, скорее всего, не получится. - Но ты уже почти месяц нас не водил… Мы с Сенджу скучаем по ней. – я насупился, посмотрев на брата исподлобья. - Свожу. Обязательно. Но не сегодня. – отрезал он, выходя за главные двери. Я подошёл к небольшому окну, что располагалось слева, открывая вид на главную дорогу, где брат парковал свой байк. Наблюдал, как он садится на него и резко дёрнувшись с места, на высокой скорости, уезжает. Грусть окутывала меня всё больше, ведь понимание того, что Такеоми просто кормит нас пустыми обещаниями уже плотно укрепилось во мне. По какой-то неизведанной причине, договориться о чем-либо с ним было проще простого, если Такеоми считает тебя своим лучшим другом. Но если ты кто-либо из членов его семьи – он найдёт тысячу и одну отговорку, чтобы не делать этого. Отец ещё примерно две недели должен был быть в командировке, судя по его же словам, поэтому, кроме брата некому было сводить нас до матери. Хоть моё настроение с утра и было испорчено, я знал, что в каком бы эмоциональном состоянии не находился, нужно было выполнить всё, сказанное Такеоми. Конечно, внутренний бунт пытался вырваться из меня. Не сделать ничего и сбежать или даже ещё лучше – напакостить и сбежать, но… Даже страшно представить, какое суровое и болезненное наказание бы ждало меня за такое… Отбросив всякие дурные мысли из головы, я пошёл в кладовую, чтобы взять метлу и начать уборку в доме. Через примерно 20 минут, я закончил подметать, и теперь нужно было помыть полы. Однако, по звуку открытия седзи, понял, что Сенджу проснулась. - Хару, доброе утро! – крикнула она. Я выглянул из-за угла коридора, помахав ей. - И тебе, утречка. Растрёпанная, сонная сестра поплелась в ванную комнату, а я продолжил заниматься влажной уборкой. Домыв полы в общих комнатах и коридорах, мне оставалось вымыть три спальни – родительскую, брата и нашу с Сенджу. В родительской спальне всегда было как-то холодно и мрачно, по сравнению с другими комнатами в доме. Здесь почти что полностью отсутствовала хотя бы какая-то энергетика. Мама уже второй год лежит в диспансере, а папа, только и делает что разъезжает по командировкам. Если честно, сколько бы раз я не задавал ему вопросы – куда он так часто уезжает, никогда не получал внятного ответа. Однажды, я даже заметил, как отец просто ушёл посреди ночи. У него не было с собой, ни чемодана, ни дорожной сумки или хотя бы портфеля с документами. Сев в машину с пустыми руками, его не было дома около четырёх дней. По возвращению, я подбежал, чтобы обнять его, но, когда он поднял меня на руки, мой взгляд зацепился за какой-то странный, небольшой синяк на его шее, и от самого отца пахло чем-то сладким. Постеснявшись задавать вопросы, чуть позже, я спросил у Такеоми, чтобы это могло быть? Неужели, папу кто-то ударил прям по шее? Но брат, ничего мне не ответил, молча закурив сигарету. Только через несколько минут его задумчивого курения, ответил: - Вырастешь – поймёшь. Больше я не спрашивал. В комнате Такеоми было довольно темно. Он почти никогда не открывал чёрных, тяжёлых штор, и редко, когда сам убирался здесь. Мне не разрешалось трогать или перекладывать его вещи, максимум – поднять что-то с пола, когда подметаю или мою его. Лично меня раздражал бардак в любом проявлении, но по какой-то причине, Такеоми и Сенджу вечно его разводили. И ладно, я оправдывал сестру тем, что ей было всего 8 лет, но ведь старшему брату уже 19, так неужели нельзя как-то получше следить за обстановкой вокруг себя? Байкерские постеры на стенах, телевизор с запылившейся приставкой, гитара с пятью целыми струнами из шести, кожаная куртка, валявшаяся с вывернутым рукавом, около его футона, в углу, поваленная стопка компакт-дисков с роком и разбросанные по столу журналы с мотоциклами и полуголыми женщинам – вот такая была обстановка в комнате старшего брата. Я не любил здесь находиться. Когда я заканчивал с уборкой в нашей комнате, позвал Сенджу, что уже успела с утра оккупировать телевизор с мультиками. Она, прибежала, сильно топая по полу, залетая в двери. - Чего звал? - Сложи, пожалуйста, нормально свой футон в шкафу. Ты его опять комом закинула. И на своём письменном столе тоже наведи порядок. Там следы от краски, их нужно отмыть. - Ну Хару-у-у… - затянула она, недовольно скривившись. – Там сейчас новая серия идёт, давай потом?! - Когда потом? - Как досмотрю мультик! - Обещаешь? - Да! Да, конечно! – она уже собиралась убегать обратно, как я её остановил. - Погоди! Ты позавтракала? - А? Не! - Там ведь есть сухой завтрак… - не успел договорить я, как Сенджу уже след простыл. Я лишь выдохнул, покачав головой. В десятом часу утра, на кухне во всю раздавались звуки готовки. Помыв, чистил и нарезал овощи, потушив их на сковороде. Потом жарил яичницу с беконом и поставил закипать чайник. Накрыв на стол, я вновь позвал сестру, теперь уже, чтобы покушать. - Приятного аппетита! – пожелали мы друг другу, как она с рвением принялась уплетать яичницу и бекон, игнорируя тарелку тушенных овощей. - Давай всё нормально ешь, Сенджу. – я подвинул миску ближе к ней. – Источник витаминов игнорируешь, так нельзя. - В тушенных, витаминов нет! – спорила сестра, отвечая мне с набитым ртом. - Сперва прожуй, потом говори. - Бе-бе-бе, зануда Хару! – передразнивала она. – А чего у тебя левая щека какая-то красная? – прищурившись, Сенджу пыталась разглядеть моё лицо. - Утром, от Такеоми получил… - честно ответил я. - А?! За что? - Ему с утра Вака-сан позвонил, и мне стало интересно о чём они говорят… Ну в общем, подслушал и получил. - М-да, не повезло… - почесав затылок, задумалась она. – И чего звонил то? Я лишь пожал плечами. - Сам не понял. Знаю только, что брат уехал на Харадзюку. Может там у них что-то случилось, судя по интонации Такеоми. Но конкретно что – я не знаю. - Надеюсь, всё будет нормально… - едва погрустнев, Сенджу опустила взгляд в тарелку. – А к маме мы сегодня поедем?! Понедельник же, 5 июля, как старший братец и обещал! - Я тоже у него спрашивал, но он сказал… - тяжело вздохнув, мои плечи поникли. – «Не сегодня». Сестра раздражённо кинула палочки на стол, ударив кулаками по нему. - Да как так?! - Сенджу! – строгим тоном прикрикнул я. – Понимаю, что ты злишься, я тоже злюсь, но нельзя себя так вести! В этот момент, заметил, как её подбородок начинает слегка трястись, а на глазах выступают слёзы. Она разрыдалась, закрывая лицо ручками. Я поднялся, обходя обеденный стол, и садясь рядом, обнял сестру, прижимая к себе. Гладя её по голове, пытаясь успокоить, прикачивая. - Т-ш-ш, ну всё, всё, маленькая, не плачь, пожалуйста. - Хару, ну почему..? Ну он же обещал..! - Я знаю… Мне тоже обидно. Наверное, сегодня у брата есть срочные дела, поэтому, не получится… Мы тоже должны его понимать… - Я пытался оправдывать Такеоми в глазах Сенджу, но сам не верил в то, что говорил. Просто хотелось успокоить сестру. – Сходим к маме обязательно… Может быть, завтра. Когда она чуть успокоилась, то отстранилась от меня, вытирая мокрый нос и глаза рукавом своей серой кофты. - Можно я тогда схожу к Эмме поиграть? - Конечно иди. Только сегодня тебе ещё нужно заняться математикой, помнишь? - Угу-у-у. – сдавленно пробурчав под нос, Сенджу поднялась. – Спасибо, братец Хару. Сестра ушла, а я не стал напоминать ей о уборке или мытье посуды, решив, что закончу все дела сам. - «Маленькая и так расстроилась, пусть спокойно идёт играет с подружкой». – подумал я, мысленно махнув рукой на то, что просил выполнить. Через пару часов, когда на улице стояла духота, а серые тучи клубились по небу, предстоящая гроза уже давала о себе знать, дальними раскатами грома. Дождя ещё не было, и мне нужно было успеть прополоть клумбы быстрее, чтобы не дать сорнякам разрастись ещё сильнее за несколько дней. Я сидел на корточках, внимательно следя за тем, что вырываю из земли, как под мои ноги прилетел камушек. Подняв голову, передо мной, как ворона веселая, на нашем заборе, сидел Майки. - Йо. – поздоровался он. – Опять фигней занимаешься? - Не фигней. Сад пропалываю. – я поднялся, снимая перчатки. – Зайди через ворота, они открыты. Не прыгай в цветы только, испортишь кусты! - Понял. – согласился Сано, последовав моим указаниям. Когда он подошёл ко мне, я пожал ему руку, в знак приветствия. – К нам Сенджу какая-то грустная пришла, что-то случилось у вас? - Такеоми, как обычно, не может сдержать своих обещаний. – я рассказал Манджиро всё, что произошло утром. - Вот как… - присев рядом со мной на корточки, Майки рассматривал наши лилии. – Может, вас тогда Шиничиро отвезёт? - Не получится. Там по записи от совершеннолетнего родственника надо. - Понятно. – на какое-то время, мы оба замолчали, но Майки неожиданно ударил меня ладонью по спине, улыбнувшись. – Значит, надо Такеоми тоже что-то такое, неприятное сделать. Пусть поймёт, что не надо так к вам с Сенджу относиться. Я нахмурился, с недоверием посмотрев на друга. - Майки, ты понимаешь, что вообще говоришь? Ты хоть на секунду, можешь себе представить, что со мной сделает Такеоми, если мы с Сенджу вытворим пакости? Он не Шиничиро-сан, который никогда тебя и пальцем не тронет. Друг смотрел на меня скептическим взглядом. Молча поднялся, сложив руки в карманы и бросив последний, надменный взгляд сверху вниз, произнёс: - Значит оставайся терпилой и трусом, Харучиё. А я пошёл к Кейске. С ним хотя бы весело, не то, что с тобой. Эти слова, как удар под дых, как острейший клинок в моё преданное сердце. Я очень дорожил нашей дружбой с Манджиро. Он был для меня самым близким другом, но каждый раз, при любом удобном и не очень, случае, Сано выбирал не меня. Чаще всего – конечно же, Кейске. Мне было так больно и обидно, что никакие пощёчины от Такеоми не сравнились с той болью, что приносил мне Майки, своими колкими речами или действиями. Но я всё равно продолжал любить и высоко ценить его, хватаясь за нашу дружбу из-за всех сил. Я почувствовал, как в моей груди защемило, когда, рванув со всех сил, попытался остановить его, но Манджиро лишь отбросил мою руку, покинув территорию нашего дома, скрывшись за забором. На этот раз, я уже не смог сдержаться, и расплакался так сильно, выпуская всю боль и обиду, что скопилась в моей душе. - «За что они так со мной? Что я им сделал?» - эти вопросы крутились в моей голове, когда, идя по дорожке обратно в сад, я с ненавистью посмотрел на грязные от земли, перчатки, лежащие на камне. Подняв их, со злостью и криком, выкинул куда подальше! Мне уже было наплевать на то, что я не до конца прополол сад, на то, что не приготовил обед. Просто уйдя в свою комнату, расстелил футон, и зарывшись под тяжёлое одеяло, громко плакал, позволяя всей этой, сдавливающей изнутри, горечи – выйти наружу. В этом забвении, я провёл некоторое время, как седзи нашей комнаты распахнулись, и хриплый голос брата обрушился на меня, словно гром среди ясного неба. - Ты чё тут орешь? Я испугался, подскочив на постели. Такеоми смотрел на меня, будто видит насквозь, а я же, в свою очередь, растерялся и не мог вымолвить и слова. Он подошёл ближе, садясь на пол, рядом со мной. - Накопилось? – ухмыльнувшись, поинтересовался старший брат. Я стыдился своих чувств. Стыдился этой ситуации. Он потрепал меня по плечу, пытаясь предать обстановке более дружескую атмосферу. – Слушай, Хару… Я, наверное, хочу извиниться. Если даже тебя до такой истерики довёл, страшно представить, что там переживает Сенджу… - Это… не только из-за тебя. - А из-за кого ещё? - я опустил глаза, задумываясь, стоит ли жаловаться на Майки. – Говори, малой, не бойся. Тебе надо выговориться. - Мамы нет в нашей жизни вот уже второй год… Отец - он тоже как будто исчез, стоило ей лечь в диспансер. Я не понимаю, что случилось с его работой, ведь раньше, он никогда так надолго не уезжал! Майки… - в горле был комок, мне снова хотелось плакать. – Почему он всегда выбирает Кейске?! В школе, всегда садится ближе к нему, а не ко мне. Когда мы тренируемся в додзё его дедушки, Манджиро конечно же будет в паре с Баджи, а не со мной! Даже сегодня, он сказал, что я – трус и терпила, и он лучше пойдёт к Кейске, ведь ему веселее с ним, а не со мной! – уже не выдержав, я вновь разрыдался. Такеоми подвинулся ко мне, обнимая. – И ты! Ты тоже! Ты всегда выбираешь своих друзей, а не нас с сестрой! Даёшь только указания, и бьёшь! Даже совершив ошибку Сенджу, наказываешь меня и говоришь, - «Это потому что ты не уследил, Харучиё!» - попытавшись оттолкнуть брата, я не смог этого сделать. Такеоми сильно прижимал меня к своей груди, и в моменте я почувствовал, что он тоже… Плакал. Опешив от такого, пелена истерии сошла с меня, и когда брат освободил меня из своих объятий, я увидел его слёзы вообще впервые в жизни. - Прости меня, Хару… - в его прокуренном голосе было столько сожаления и отчаянья, что мне стало не по себе. – Я не знал этого. То, как ты страдаешь. Правда считал, что поступаю правильно. Ведь это воспитание… И знаешь, мне же всего-то 19 лет, это, на самом деле, не такой большой возраст, чтобы понимать, как правильно взаимодействовать с детьми… Я думал, чем строже буду с вами, тем проще будет управлять, но сейчас вижу, что ошибался. Хару, скажи, ты… Ты хочешь знать всю правду, такой, какая она есть? Если быть честным, внутри у меня всё сжалось от таких слов. Но, послышавшийся отголоском из глубины души, голос Майки, о том, что я – трус, заставил меня собраться с силами, утвердительно кивнув. - Да. - Хорошо. Я расскажу тебе. Начну с матери… Ты ведь заметил, что она стала совсем по-другому себя вести? Смотрит в одну точку, кричит бессмыслицу и прочая ерунда пугающая? Это называется – острая шизофрения. Она опасна для себя в первую очередь, и также, для других. Приступы неконтролируемой агрессии, могут привести к печальным последствиям, а так… В диспансере, ей ставят специальные уколы и дают лекарства, чтобы она вела себя спокойно. Но, нужно принять тот факт, что мама уже никогда не будет такой, как раньше… Никогда, понимаешь, Хару? – брат тяжело вздохнул, собираясь продолжить рассказ. – Наш отец… Этот мудак, завёл себе любовницу. Это типо, другая женщина, с которой он встречается. Я не знаю кто она, что она, но… Он к ней постоянно ездит, а не в какие-то командировки. Да, работает, да, платит за стационарное лечение его жены и матери его же детей, но, плевать он хотел на нас. Бежит от этой реальности, укрываясь в доме какой-то левой бабы! – со злостью и раздражением высказывался Такеоми. – Хотя, с другой стороны, его тоже можно понять… Но всё же, ладно я, плевать на него хотел - вы с Сенджу, ещё маленькие, и нуждаетесь хотя бы в присутствии одного родителя, а он свалил! По поводу, твоего так горячо любимого Майки… Эгоистичный он пацан. Они с Шином, в этом плане похожи. Оба – заносчивые и самовлюблённые, но старший, даже будучи малым, думал о чувствах других. Это знаешь, называется эмоциональный интеллект. Он либо есть, либо его нет. Вот, я думаю, Манджиро его попросту не имеет. Да, он весёлый и крутой, я знаю, что тебе нравится тусоваться с ним, но если, по твоим словам, он при любом раскладе – выбирает Кейске, то тогда тебе стоит задуматься о том, чтобы отстраниться. Будет больно и неприятно, но лучше уйти и оставить того, кто не ценит тебя, дождавшись такого человека, кто ответит взаимностью на то, что ты делаешь для другого. Я знаю, ты очень добрый, Хару. В твоём сердце есть большая сила, что называется – преданность. Она есть далеко не у каждого человека, но, ты обладаешь ею. Поэтому, прибереги эту преданность для того, кто действительно будет достоин её.