Вечер пятницы

Долгожданный вечер пятницы, которые ждали оба парня, чтобы наконец-то побыть вместе без лишних глаз. Они ничего такого не делают; Саша пришёл совсем не давно, а Парадеев давно находился дома, лёжа в телефоне на кровати. — Меня Илюха позвал на съёмки.- прерывая тишину, заговорил черноволосый. — Ага, на что? — Что-то связанно с выживанием. — А, ну круто. — паузами отвечал ему парень, продолжая смотреть в телефон. — Я хочу потренироваться в связывание. На тебе. — это пауза заставляет Сашу отвлечься от телефона и посмотреть на собеседника, лежавшего около него. — Ты согласен? — Странные у тебя конечно желания, но я не против. Ермолаев улыбнулся и чмокнул парня в знак благодарности. Саша лежит на кровати не шевелясь. Наблюдает за тем как Ермолаев тщательно старается связать его руки верёвкой в тугой узел. Сначало матерится, потом снова пытается завязать; В итоге спустя несколько минут у него получается свзять парню руки и привязывает их к верху кровати. — Эй, мы на это не договорились! — возмущённо выкрикивает Парадеевич, но было уже поздно. Ермолаев решает не останавливаться на верёвке, поэтому затыкает парню рот. Атмосфера в комнате из спокойной перерастает в страсть и неизвестность последующих действий партнёра. — Успокойся, ты прекрасно понимал, что это всё к этому придёт. — монотонно с улыбкой проговаривает Фрама на ушко Саше, покусывая его за мочку. От тёплого дыхания партнёра, которое мимолётно ощущалась, то в одном месте, то в другом по телу пробегали приятные мурашки. У Парадеевича конечно были такие предположения, что что-то нечисто в его предложение, но не думал, что «это» так быстро наступит. Ермолаев переключается на футболку парня и поднимает её вверх, оставив её на лице. Обзор всего происходящего у Саши благополучно исчезает и ему остаётся лишь ощущать чужое дыхание у груди, иногда подёргиваясь и мыча от укусов. Укусы были резкие и больные, но сразу после них, Ермолаев целовал место укуса. Саша чувствует как чужие пальцы проходят по его прессу то вверх, то вниз; Ощущает чужие руки на своих бедрах — медленно спкскающих с него шорты с боксерами. Но уже через секунду руки партнёра ощущаются на горячих коленях, которые поглаживают. Ермолаеву ничего не затрудняет раздвинуть ноги партнёра шире. Сашка конечно их напряг, но понял что это бессмысленно и сдался. — Ой, ты так быстро возбудился. Учитывая тот факт, что у Саши нет доступа к зрению, его тело стало более чувствительным, чем обычно. Даже обычные поцелуи заставляли сердце биться чаще, а тело гореть. — Может ещё раз повторить? — со стёбам спрашивает Ермолаев, снимаяя с себя футболку. В ответ на свой вопрос, слишит жалобное мычание и подёргивание оголенными бёдрами. — Я тебя понял, Сашуль. Нравилось ему дразнить парня, поэтому пока тот продолжал жалобно скулить, он снова покусывал, целовал, тело парня, иногда приближался к лицу парню и говорил комплименты на ухо «ты у меня такой красивый, Сашуль». Этого и не было видно, но Парадеев в эти моменты просто утопал в смущение и становился более возбуждеённым. Использую смазку, от которой слегка пахло ежевикой, парень аккуратно и мягко растягивает Сашу двумя пальцем, обильно нанеся на них гель, постепенно, добавляя третий. После чего вставляет член. Саша почувствовав в себе орган, резко выгибается в спине; Фрама одной рукой кидает под выгибающиеся спину подушку. Мелочь, но приятно. По началу темп был медленным и равномерным, но с каждым стоном, Саша ускорялся и делал более резкие и чёткие толчки. Во время более грубых толчков, Парадеевич дёргал руками и бёдрами, на что Саша каждый раз усмехался. При появление бугорка, Саня надавливал на него, от чего Сашины всхлипы и взахлебывание в собственных стонах, было слышно по всей комнате. Они становились чаще и громче. Дыхание становилось всё глубоким и тяжёлым. Они могли давно закончить, если бы не желание Фрамы «кончить одновременно» Парни давно потерялись во время и когда оба кончают на живот, Саша подправляет свои волосы; убирает с лица Парадеевича его же футболку и видит: покрасневшие лицо, с растрёпанными белыми кудряшками с немного припухшими розоватыми щеками. Он освобождает парню рот и сразу же слышит в свой адрес, куда ему стоит пойти после всего этого. Ермолаев не обижается на эмоциональный выплеск от Санька, а наоборот развязывает его и прижимает к себе, поцеловал в губы.— Гандон, у меня теперь синяки будут. На руках остались тёмно-фиолетовые следы от верёвки, а белая кожа, была украшена алло-яркими пятнами, от зубов и губ. — А мне нравится такая картина. Это выглядело глупо, когда на съёмках парни спрашивали, что за следы на руках у Сани, на что тому лишь оставалось глупо улыбаться и уходить от вопроса.