Об эффектах музыки на днях рождения

*** Стив Роджерс и Брок Рамлоу столкнулись на площадке перед лифтами «Трискелиона». Брок как раз собирался втиснуться в одну из кабин, чтобы вознестись к Роджерсу на «начальственные этажи». Однако вышло так, что Роджерс сам появился навстречу из соседней кабины, с высоты своего роста враз разглядел Рамлоу среди прочих сотрудников и целенаправленно зашагал к нему. — Доброе утро, Брок. Я искал вас, — сказал Роджерс в ту самую секунду, когда Рамлоу собирался открыть рот. Брок хмыкнул. — Ну надо же, — отозвался он. — Какое совпадение. Я тоже искал тебя, Кэп. Они отошли немного подальше, чтобы не мешать проходу и чтобы им тоже не мешали. — Так что... — Я хотел... — начали они одновременно и так же одновременно оборвали начатые фразы. Рамлоу ухмыльнулся от этой нелепости, Стив, чуть порозовев, улыбнулся и покачал головой. — Ладно, Брок, я всё же таки выскажусь первым. Я знаю, сегодня ваш день рождения. Рамлоу глазом не моргнул, конечно. Дата была указана в его личном деле, которое Кэп не мог не видеть. Но Брок не ожидал такого поворота в разговоре, это точно. И не знал даже, радоваться проявленному вниманию или досадовать на самого себя, что просчитался в своей прежней оценке Роджерса. «Альфа»-СТРАЙК был приставлен к Капитану Америке директором Фьюри (а в первую очередь Пирсом) относительно недавно, сразу же, едва только Кэпа перетащили из Большого Яблока в Вашингтон. Официально — в качестве группы огневой поддержки, неофициально — чтоб ЩИДРА как можно лучше знала, чем дышит вынырнувший из далёкого прошлого национальный символ. Но, хотя Роджерс исправно оттренировывал с «Альфой» на полигоне разные типы взаимодействия, да и на пару миссий за прошлые два-три месяца они успели уже слетать вместе, личное сближение получалось... Хреново получалось, если уж резать правду-матку. Организатором и командиром Стив Роджерс проявлял себя замечательным. Брок, зная, до чего коротка была его военная биография, другой раз гадал про себя, как только бруклинский шпанёнок успел нахвататься всего этого. Новым для себя оружием и тактикой Капитан овладевал с лёту. Взаимодействие с поддержкой постепенно выстраивалось. Что сказать, супер есть супер, сыворотка прокачала ему не только тело, но и мозги. Но вот со всем, что выходило за рамки рабочих задач, была полная беда. На миссиях или выматывающей тренировке Стивен Грант Роджерс мог подбодрить одного удачным словцом, другому готов был подставить плечо, вне боя или полигона был вроде бы дружелюбен и доступен. И в то же время выглядел он всегда так... Прямая спина, вечно будто чуть-чуть напряжённые плечи, морщинка между бровей — и аура какой-то непробиваемой преграды между ним и остальным миром. Не то чтобы Брок не понимал причин. Поди вот так проведи в смертном сне семьдесят лет, переживи своё время, свою войну, своих друзей! Однако сам Рамлоу, постигни его такая же беда, оказался бы гибким, как вьюн, сделал бы всё, чтобы вжиться, вплавиться, сделать чужую эпоху своей. Роджерс даже не пытался. Взять хоть эту его манеру сочетать простецкое «Брок» с обращением на «вы». Бесила она Рамлоу неимоверно. Как уж он ни бился: «Здесь так не принято, Кэп!» «Харэ, все свои!» «Эй, у нас тут не у президента на приёме!» Нет. То ли привычка из прежнего времени с его формальностями была для Роджерса неодолимой. То ли таким манером он вежливо, но непреклонно давал понять, чтобы к нему не лезли слишком близко. Для Брока взломать эту стену сделалось уже чуть не делом чести. И тут вдруг — нате, стена пошла трещинами сама. — Я не очень-то хорош в речах, — сказал Стив таким тоном, что его слова можно было воспринимать как угодно: и всерьёз, и как шутку. — Всегда рискую сказать не то, что от меня ждут. Так что, в общем... Он вытащил какой-то конверт и подал его Броку. — Поздравления и небольшой подарок от меня. — Бл... — вырвалось у Рамлоу, когда он заглянул в конверт. Там были два билета на чемпионат США по бейсболу. Стив улыбнулся. — Вы, кажется, были очень злы, что из-за миссии со мной вам пришлось пропустить матч «Янкиз» в одной восьмой финала. Надеюсь, это будет достаточной заменой. — Роджерс, — отмер Брок, — билеты на полуфинал национальной лиги... как ты такое достал-то вообще?! Стив чуть пожал плечами. — Иногда подворачиваются случаи. Так что всё не было настолько сложно или дорого, как, может быть, вы подумали. — ... — очень эмоционально высказался Брок. — Спасибо. — Да, собственно, не за что. — За то хотя бы, что запомнил дату моей днюхи и что я люблю «Янкиз». Или тут тоже скажешь, что твоему суперсолдатскому мозгу запомнить такое несложно и оттого эта память недорого стоит? Выражение лица у Роджерса стало вдруг таким чёртово-«капитанским»... — Вообще-то, — сведя брови, отрезал он, — это не по-суперсолдатски, а по-человечески: помнить некоторые вещи о людях, с которыми, как минимум, прикрываешь друг другу спину. Брок вспомнил, что «прикрывать спину» Кэпу его приставила ГИДРА, и испытал лёгонький укол совести. А ещё понял, что всё это время, сдаётся, не знал Стива вообще. Отстранённость от окружающих? «Не приставайте ко мне, дайте мне жить мою отдельную жизнь?» Как бы не так. Просто «пользователю без специальной авторизации» не дано понять, что там у Капитана происходит внутри. Рамлоу бережно разгладил билеты и положил в карман. — Вот что, Роджерс: хорошее дело не остаётся безнаказанным, — тон у него был вызывающе-насмешливым, но исключительно по привычке. — Придётся ответить за подарок. Не позже восьми чтоб был в «Супер-гриле» как штык. Адрес скину смс-кой. — Я... — Собственно, приглашение — это то, за чем я как раз топал к тебе. И вот что: меня не колышет, есть у тебя сегодня дела или нет. Обязана прийти вся команда, кто сейчас в городе. Исключений нет. Попробуй только увильнуть. Роджерс от души засмеялся над этим «страшным ультиматумом». — Хорошо, Брок. Договорились. Я приду. *** Роджерс приехал к восьми минута в минуту. «Супер-гриль» был рестораном в стиле кантри, где подавали в основном крепкие спиртные напитки и плотные мясные блюда. «Альфа»-СТРАЙК периодически зависала в одном из помещений, облицованных грубыми деревянными брусьями и отделанных атрибутикой времён заселения Дикого Запада. Вот и сейчас все расположились на двух массивных скамьях вдоль стен; на длинном дощатом столе уже стояли блюда с исходящей горячим жирком и умопомрачительным запахом говядиной с гриля, острыми рёбрышками, жареными колбасками всевозможных сортов. Появление Капитана встретили дружным «гип-гип-ура!!» и вскинутыми стаканами с виски. Рамлоу, приглашая Роджерса, опасался самую малость. Чуть-чуть. На кончик ноготка, на крупицу пороха. Знал, что о делах, которые Капитана не касаются никак, его парни и Мэй не распускают языки, даже под градусом, и всё же мало ли... А во-вторых, суперсолдат же не способен опьянеть, а ведь до чёрта неловко, когда алкоголь, сытная еда и хорошая компания раскрепостят всех за столом, кроме одного человека. Иногда так бывает потому, что этот один в компании чужой, иногда потому, что он единственный отчего-то остался трезв. И среди общего веселья он чувствует себя лишним. Такого поворота дел в этот вечер Броку не хотелось совсем. Но выяснилось, что Роджерс вместо градусов впитывал атмосферу. Чуть подвыпившая уже «Альфа» перестала обращать на него внимание быстро. И тогда Стив, удивительное дело при его габаритах, сделался как будто невидимкой. Не говорил почти ничего, ел, поглядывая по сторонам, кивал в ответ на тосты, не отказывал передать кусок-другой с общего блюда соседям. Но — Брок заметил это очень чётко — как будто взял и отпустил себя. Ни в чём особом это не выражалось: оперся локтями о стол, жевал мясо, не стесняясь показать, до чего ему вкусно, переводил внимание то на Лаки, напропалую травившего анекдоты, то на Глазго и Мэй, что валяли дурака, возводя башенки из объеденных косточек у себя в тарелках, то на потешно контрастных громадного Таузига и тощего Миллза, которые схлестнулись в самозабвенном споре. В какой-то момент Роджерс поймал взгляд Брока и с выразительным видом отсалютовал своим стаканом... И улыбался при всём при этом. Всего только. Но от этой его расслабленности и улыбки отчего-то становилось зашибись как тепло. Застолье подошло к своей кульминации, когда в их отсек открылась дверь и на тележке вкатили именинный торт. В общем, это тоже была традиция «Альфы», никому не в новинку, — за исключением, собственно, Капитана. Так что Брок сполна, от  души насладился выражением лица Роджерса при виде этого чуда кулинарного искусства. Замечательный был торт: в виде вулкана с раскрытым кратером, в кратере пАрила настоящая «лава», на «склонах» чередовались зелёная «растительность» и коричневые и оранжевые «выходы горных пород», вокруг подножия был выложен съедобный декор из беловато-розовато-красных розеток... И всё это было несладким. «Граниты и базальты» сделали из рубленого мяса, скреплённого паштетной массой, «трава» состояла из овощей, розетки из бекона, «лаву» изображали сорта острых соусов. По памяти о прошлых дегустациях фирменного шедевра заведения, аппетитным всё это было неимоверно. Торт встретили аплодисментами, Броку торжественно вручили огромный нож... Но прежде, чем Рамлоу вышел из-за стола, чтоб сделать первый надрез, шалопут Лаки без малейшего стеснения напомнил, что в заказ «десерта» вкладывались все, кроме именинника — и Стива. — Ты не скидывался на торт, Кэп! — обвинительно ткнул он перстом в сторону Роджерса. — Значит, будешь участвовать по-другому! — Я бы, может, лучше... — Нет-нет-нет-нет! Разговора быть не может! Командир делит торт — а ты в это время обеспечиваешь музыкальное сопровождение! — Что? — неподдельно изумился Стив. — Поёшь «Happy Birthday»! — изрёк Лаки решительно. — Это и будет твоя доля складчины! Рамлоу ржал с этого диалога и выражения лиц. — Не слабо же тебе? — подначил он. — Давай, Кэп! Утреннее было компенсацией за то, что я упустил, а вот это станет настоящим подарком! — Или в твоё время не знали эту песню? — с дотошностью уточнил Миллз. — Знали, — засмеялся Капитан. — Она очень старая. — Или, может, скажешь, что не умеешь петь? — подозрительно осведомился Лютик. — Если будет получаться очень уж плохо, мы все поддержим, лишнее заглушим, — великодушно пробасил Таузиг. — Поддержим, конечно! — смеясь, вскинула подбородок Мэй. — Мы же группа поддержки или кто?! — Короче, вперёд! — выпалил начавший всё это Лаки. — Надо же знать не только то, как ты дерёшься! Раз мы твоя команда, мы обязаны выяснить всё, на что ты способен! *** — Раз мы твоя команда, мы обязаны выяснить всё, на что ты способен! — ухмыляясь в усы, заявил Дум-Дум Дуган. Это был его день рождения, и он потребовал, чтобы Стив пел. Стоял декабрь сорок третьего. Воющие Коммандос ещё были только семь человек, объединённых пока одним только дурацким названием. Каждый хорошо мог что-то своё, но умения были слишком уж разными, и дело осложнялось ещё тем, что один из семерых — тот, который на бумаге назывался их командиром, а на деле не знал о войне почти ничего, — был супером, сверхсильным, сверхбыстрым, но совершенно не представляющим, как ему сочетать свои возможности с возможностями других, как им стать спаянной боевой единицей. Их вывезли в какую-то сельскую местность неподалёку от Лондона, где британские военные оборудовали подобие первого из объектов Красного Черепа, который Коммандос предстояло брать. Они тренировались целыми днями, но поначалу дело шло абсолютно хреново, Фэлсуорт хмурился, Тимоти Дуган ругался, Дернье цокал языком и возводил глаза к небу, а Баки... у Баки было бледное, оледеневшее какое-то лицо и пальцы впивались в ложе винтовки так, что, казалось, продавят холодное дерево насквозь. Но он бросал руку на плечо Стива, ободряюще сжимал и говорил, что всё получится обязательно. Не может не получиться. Хотя, Стив видел, сам едва ли верил в это. Погода стояла ужасная — сырая, ветреная, промозглая. Угля для печей было совсем мало. Продуктов тоже не хватало: их завезли ровно столько, сколько полагалось по карточкам, а это был совсем не тот прокорм, который требовался шестерым здоровым парням и одному суперу, которые дни напролёт проводили в беготне и стрельбе. Будь они в Лондоне, там им на чёрном рынке более чем охотно выменяли бы еду на доллары; но в этой дыре чёрного рынка попросту не существовало. Так что Дум-Думу сварганили вечером «праздничное угощение» из того, что было. Блюдо на столе оказалось только одно — омлет, запечённый под крышкой в сковородке: консервированный бекон на дне, сверху толстый корж из муки, воды и яичного порошка. Только и сходства с именинным пирогом, что эту стряпню можно было тоже резать на куски. Холодно, промозгло, едва протопленный дом, сырая после дня снаружи одежда и обувь, полупустые тарелки, едкий джин в стаканах, и настроение под стать погоде и обстановке... Чем можно уравновесить всё это? Да только отчебучить что-нибудь донельзя нелепое, чтоб вымести все поганые мысли из головы, чтоб в животе аж колики начались от смеха до упаду. Вместо отсутствующих подарков уговорились, что каждому Дум-Дум загадает сделать что-нибудь для него. — Пой, приятель, — наседал Дуган на Роджерса. — Такое вот у меня сегодня желание! Загвоздка состояла в том, что Стив, собственно, понятия не имел, как это — петь. Он даже не знал, есть у него слух и голос или нет. Никогда не представлялось возможности проверить. Стоило напрячь лёгкие, набрать в них побольше воздуха, как их сразу же сводило спазмом. Вместо пения получался судорожный кашель. Всё, на что Роджерс прежде был способен, это лишь насвистывать. Или в такт какой-нибудь монотонной работе бормотать под нос слова популярных песен, которые передавали по радио в этот момент. Дум-Дум ухмылялся выжидающе, по виду остальных читалось: ситуация их забавляет, и ещё они хотели знать, как Капитан встречает неожиданные вызовы. Баки смотрел из полутьмы, чуть приподняв бровь. Тревожиться за дыхание Стива ему больше не приходилось, оттого черты сержанта отражали любопытство, ожидание и самую капельку озорства. Стив готов был на что угодно, лишь бы это почти забытое после Краусберга выражение осталось на лице Баки подольше. — Ладно, Тим, — Стив постарался ухмыльнуться как можно более ядовито. — Помни, ты сам напросился. Он откинулся на спинку стула, осторожно, медленно расправил грудь, припомнил мелодию «Happy Birthday» — и запел. *** Рамлоу, крутя в руке громадный поварской нож, успел заметить, как от шутки Лаки лицо Роджерса на какую-то долю секунды вдруг выцвело и превратилось в маску страдания, как при внезапном и остром сердечном приступе. Но наваждение было таким мимолётным, что Брок почти решил, что ему показалось. Стив уже снова усмехался во весь рот. — Хорошо, хорошо! Я спою. — Ура! Даёшь! — заорали со всех сторон. — Командир! Давай, режь торт! Раз... два... три!.. Рамлоу выудил из кармана свой навороченный телефон и сунул его Мэй: «Снимай!» Нацелившись ножом на краешек «торта», он видел краем глаза, как Роджерс выпрямляется на лавке и его выпуклая грудь поднимается от вдоха под тонким свитером. — Happy birthday to you... На первых же нотах задорный смешливый гул «Альфы» сменился изумлённой тишиной. Нет, исполнитель из Роджерса был всё-таки откровенно так себе. Слуха у него хватало едва-едва, чтобы повторить мелодию без фальши. Но сыворотка расширила его грудную клетку и сделала лёгкие почти бездонными. Голос Стива был не низким, скорее среднего тембра. Однако действовал он так, как обычно случается басам-профундо. Небольшой относительно кабинет ресторана переполнил глубокий вибрирующий рокот. Воздух будто превратился в марево, звуковые волны пробирали слушателей до нутра, насквозь, от грудины до позвоночника, поднимали волоски на коже, рождали трепещущий отзыв в каждом нерве. Простенькая детская песенка будто проигрывалась на самой большой и мощной из органных труб. Мэй выдохнула и потрясла головой, нажав на телефоне кнопку «Стоп», кто-то из парней восхищённо выругался. — Силён, Капитан! Я думал, стаканы лопнут и приборы на пол посыплются! — Кэп, ты голос свой не пробовал предложить для корабельной сирены?! — Если включить запись и положить телефон на стол, он, наверное, поедет по столу, как при виброзвонке! — А давай проверим!.. — сразу вскинулся Лаки. — Не-не-не!! — Ну, ты дал! — тихонько заметил Стиву Брок, когда все, галдя, опять устроились за столом и с энтузиазмом занялись своими порциями «мясного торта». Стив, чуть покраснев, хмыкнул. — Потому и не пою. Единственная песня в моём репертуаре, и ту исполнял прежде раз в жизни. Мы тогда слаживались с моей прежней, старой группой... — Он взглянул на Брока, будто ожидая, что тот уловит в его словах что-то особенное. — И как оно тогда получилось? — переспросил Брок. — Пение твоё, имею в виду. Стив улыбнулся. — Ты знаешь, похоже, то, какой год на дворе, мало что меняет. И в первый раз, и сегодня эффект выглядит одинаковым. Брок насадил на вилку беконную розочку и заткнул ею рот. Он прекрасно понял, что имел в виду Стив. «Альфа» не заменит Роджерсу Коммандос, как сменившееся время не заменит прежнего. Но, если постараться, может выйти что-то новое, иное, не хуже. Может ведь выйти, правда же, может?! Рамлоу потом ловил себя на том, что всё возвращается мыслями к этому вечеру: думает о первом обращении Роджерса на «ты», об ощущении, что тому было наконец тепло, о попытке Стива пойти навстречу. О хрупком мосте доверия. О ГИДРЕ Рамлоу, понятно, думал тоже. *** А после, через небольшой срок, Броку и «Альфе» выпало сопровождать Зимнего Солдата в какие-то... дальние дали, то ли в Исландию, то ли в Финляндию, то ли ещё в какую Скандинавию, кто там станет их разбирать. Задание Солдат, понятное дело, выполнил, СТРАЙК тоже не подкачал, но транспорта домой пришлось дожидаться почти двое суток. Погода была нелётная — низкое небо в сплошных серых тучах, то обложной дождь, то туман, от которого все твёрдые поверхности покрывались мелкими капельками-слёзками. От пронизывающей сырости и тумана, оттого, что часть работы пришлось делать, лёжа на пузе на продуваемой всеми сквозняками земле, треть группы, невзирая на все средства утепления и согрева, уныло гремела соплями, а у Адкинса и вовсе подскочила температура. Он лежал, свернувшись в комок внутри спальника, разбитый, злой, раздражённый и тихо ненавидящий весь мир, в первую очередь самого себя. — У меня ж рождение сегодня! — просипел он в ответ на очередное «Может, вколоть тебе что посильнее?» — Ладно бы вернуться домой и отметить, так нет же. Ну что за ...ство! Хуже некуда, когда день рождения приходится провести вот так! Дни рождения бойцам СТРАЙКА из-за миссий приходилось переносить довольно часто, и ничего страшного в этом никто не находил. Но такой аргумент вряд ли сколько-то подбодрил бы сейчас Адкинса. Брок уселся рядом и похлопал парня по плечу. — Эй, Фред. Тебя ведь не было на моей днюхе? — Ну да, — совсем уж тоскливо раздалось из-под надвинутого капюшона. — Поехал за пару дней до того с подружкой поглядеть Новый Орлеан, а тут ураган, как назло. И отпуск псу под хвост, каких-то придурков всё спасали от наводнения, и выехать оттуда не удалось вовремя, чтобы к тебе в «Супер-гриль» поспеть. — Помним мы, помним рассказы про твои приключения, — проворчал Джек Роллинз. — Да пошёл ты... — Стоп, Фред! — перебил Брок. — Я к чему. Хочешь сюрпризец прямо сейчас? — Сейчас, командир? Какой тут сейчас ещё сюрприз... — Такой. Хочешь, тебе сам Капитан Америка «Happy Birthday» споёт? — Чего?! — Адкинс аж высунул нос из кокона спальника. — Капитан Америка? «Happy Birthday»?.. Сдаётся, это не у меня, а у тебя, командир, температура! — О! — простонал тоже зверски простуженный, но неугомонный Лаки. — Та запись у тебя с собой? Фред, ты щас охренеешь! Давай, командир, включай! Рамлоу вынул телефон, нашёл нужную иконку в коллекции видео и сунул аппарат Адкинсу в протянутую руку. Остальные бойцы столпились за его спиной, как в зрительном зале, Зимний, стоя чуть поодаль, вовсю навострил уши: когда члены группы проявляли нестандартную живость, он предпочитал присматривать за ними повнимательней. Брок встал с ним рядом, чтоб с расстояния в пару-тройку шагов насладиться всей картиной целиком. Адкинс нажал иконку, и в комнатке, где они ожидали эвакуации, воздух весь завибрировал от глубины негромкого звука, у каждого из слушателей опять сжалось в животе и  каскады мурашек побежали коже. Солдат внезапно напрягся как струна, Рамлоу глянул на него и почти испугался, такое у того сделалось лицо. — Э, детка! Хорош, вернись, вернись! Всё в порядке! Смотри на меня! Смотри на меня! Слышишь? Приём, Снежинка, ответь! — Я знал его, — прохрипел Солдат. Он кусал губы почти до крови, его мелко трясло. — Кого? — опешил Рамлоу. — Его. Этот голос. Он пел... я слушал, как он это поёт. — Зимний изо всех сил сжал виски руками. — Тогда тоже было холодно, сыро и туман... Кто... кто это? Кто он, командир? — Никто, — твёрдо отрезал Брок. — Ты не мог его знать. Тебе показалось. Адкинс, отдай мне телефон! *** Но загадка всё-таки гвоздём засела у Рамлоу в голове. «Единственная песня в моём репертуаре... исполнял раз в жизни... когда слаживались с прежней, старой группой» — признался в тот вечер Капитан. Прежней его группой были Воющие Коммандос, и начинал с ними Роджерс в далёком сорок третьем. Причём базируясь на Англию, где всегда как раз холодно, сыро и туман. И вот как прикажете подобное толковать? Может быть, где-то в хранилище или частной коллекции лежит магнитофонная плёнка, где оказалось записано то единственное соло Капитана, и Зимний случайно слышал его на какой-то из своих предшествующих миссий? А может быть, и нет. Что-то неотступно тикало у Рамлоу в голове, мешая принять первую версию. Что-то, связанное вроде бы с историей. Рамлоу, как и многие, помнил страницу учебника с общей фотографией знаменитого отряда. Но что там можно было разобрать, на той зернистой чёрно-белой картинке! Были и другие фото, кто-то из одноклассников Брока даже, помнится, доклад с презентацией делал про победителей Красного Черепа. Но Брок все изображения, понятно, запамятовал за давностью лет. Он подумал сначала об архивах Щ.И.Т.а и ГИДРЫ, но узнавать, что там за материалы, было той ещё морокой. Несмотря даже на то, что ему и Пирс, и Фьюри совершенно определённо поручили присматривать за Кэпом, неожиданный интерес к прошлому Роджерса вызвал бы вопросы. Оттого Рамлоу решил начать с чего-то простого и общедоступного и в первый же свой выходной после финско-исландской миссии отправился в Смитсоновский институт, на разрекламированную выставку о славных героях нации. Вышел он оттуда задумчивый донельзя. *** Запланированный на весну следующего года проект «Озарение» не состоялся. ГИДРА оказалась под ударом как-то очень быстро и совершенно для себя неожиданно. Она трепыхалась, конечно, но взялись за неё так, что она вскоре лишилась большей части своих «голов» и «щупалец», а те, что ещё оставались, изничтожались со всей возможной решительностью и беспощадностью. Капитан Америка, бывший Зимний — ныне Джеймс Бьюкенен Барнс — и бывшая «Альфа»-СТРАЙК, членов которой официально признали агентами правительства, работавшими в ГИДРЕ под прикрытием, принимали в разгроме головоногого самое деятельное участие. *** — Плесни мне ещё на пару пальцев, Снежинка. Вы до того меня обкормили, что без лишнего глотка «Дэниелса» просто не переваришь! — Да хоть всю бутылку. Завтра, в кои-то веки, у нас у всех выходной... Слышишь, Стиви, командир оценил, беконные розочки с хрустящими овощами наконец-то удались! — Ну ещё бы. После того, как кое-кто ниндзей слазил на кухню «Супер-гриля» и точно зафиксировал, как тамошний шеф-повар над ними колдует. — Что-что-что?! Детка, ты вправду это сделал?! — Засранец мелкий, ты меня сдал?! Ну погоди, я тебе отомщу! — Ты и впрямь совсем оттаял, Снежинка... М-да. Кто б мог подумать, что моя днюха в «Супер-гриле» даст такой охренительный эффект. — Во всех её деталях. Да-да, Стиви. Командир мне всё рассказал, что там было. — Да ничего такого там не было! — Правда? А если кое-кто пошарит в своём телефоне? — Бак, уймись! Тихий и очень ехидный смешок Барнса. И его театральный шёпот: — А ты знаешь что, командир? У меня тут появилась ещё одна аудиозапись. — В дополнение к той, из «Гриля»? Исторической, коллекционной? — Точно. Новая совсем. Возмущённый вопль Роджерса: — Бак! Что ты там записал?! Сотри сейчас же! Вот только посмей включить! Едва слышный щелчок металлического пальца по стеклу старкфона. Из динамика раздаётся тихий шорох иглы по поверхности старой-престарой пластинки, оркестр времён Второй Мировой начинает проигрыш, потом вступает серебристое сопрано. В запись вплетаются какие-то негромкие ритмичные звуки, они заставляют подумать, что человек, слушающий музыку, одновременно занят каким-то размеренным, почти медитативным делом — то ли полировкой щита, то ли чисткой оружия, то ли нарезкой овощей. А ещё через полминуты к мелодии и вокалу добавляется тихий низкий рокот, заставляющий внутренности слушателей вибрировать. Голос с пластинки ведёт, второй, мягкий и глубокий, подхватывает, и вдвоём они выпевают в унисон слова медленного плавного свинга: «В иное время, в ином месте, но мы будем вместе опять». Another time, another place We'll be together again...