Хрупкость доверия

Он кричал, когда в глубине души хотел чтобы он остался. Огромный зверь, черный, как ночь в этом месте, постоянно бегал по длинным коридорам, да залам с кучей шкафов. Голод терзал желудок, пока тот искал что-то, или кого-то, чем можно было утолить это ненасытное чувство. Хищный взгляд пустых глазниц мельком бегал по комнатам, пока лампы не лопались от его присутствия. Но энергии пришел конец, а съестного, к сожалению, не находилось. Оставалось, поджав хвост, забраться в дальний угол, скрытый в темноте очередной комнаты, да начинать скулить от ноющей боли в животе. И так раз за разом. Иногда, когда редкие глупцы посещали это богом забытое место, ему удавалось схватить одного из них и подкрепиться свежей плотью. В другие разы зверь находил другую еду: сыр, заплесневелый или засохший хлеб... А в один раз он нашел странное, но невероятно вкусное блюдо. Оно было таким круглым, с чем-то розовым и хрустящим наверху, и очень-очень сладким. И тогда тот в первый раз почувствовал что ему что-то да понравилось, тогда и зародилась первая мечта, найти ещё одну такую. Но она угасала, потихоньку растворяясь в этой рутине поиска пищи. До того момента, пока в очередной раз когда он скулил в углу от голода, сжимаясь в комок, он не увидел его. Человек, от которого исходил приятный голубой свет. Сначало, зверь попытался напасть на него, но когтистая лапа прошла сквозь тело. Тогда горе охотника впервые в жизни прошиб страх. Страх неизвестности действий человека. Страх, который душил, словно он был под водой. Но к его удивлению, резких и угрожающих движений не было. Только протянутые руки, нежные, манящие подойти ближе. Он зарычал, не так, когда готовился напасть, скорее отпугивающее. Мол "уходи, чужак". Хвост угрожающе бил по полу. Только этот неизвестный не бежал сломя голову. Губы шептали что-то, что зверь бы и не смог осилить, но смысл он чувствовал нутром. "Подойди. Чуть ближе. Я не враг, поверь." И словно очарованный он медленно подошёл к человеку. Он не отвернулся от него, как обычно делали те глупцы перед своей кончиной, это поражало. Голова, вне контроля воли, повернулась, разглядывая, изучая. Когда его коснулись руки, он не мог поверить что они бывают такими холодными. Дрожь рябью прошлась по телу. А из глаз этого незнакомца побежали крупными каплями слезы. Он снова шептал что-то такое, что зверь не осознавал, но его голос очаровывал, заставляя замирать на месте и неотрывно смотреть на говорящего. Нежные ладони водили по его шерсти, так ласково, так по родному. Он жмурился от удовольствия, садясь перед ним, не чувствуя угрозы. Но и это закончилось, когда незнакомец убрал ладонь. Пустые глазницы открылись, устремляясь на него. Рука, что секунду назад гладила его по черной шерсти, теперь смахивала хрустальные слезы со щек. Зверь начал ворковать, не понимая, что человека так расстроило. Но так же неожиданно, незнакомец развернулся и словно поплыл по воздуху, оставляя за собой след из голубоватых искр. Он чуть приоткрыл дверь, пуская луч света в темноту, и обернулся на него. Тогда тот первый раз обратил внимание на глаза. Глубокие, ультрамариновые с переливами в небесный. Двое существ смотрели друг на друга совсем немного, пока незнакомец не поманил его. "Сюда." Медленно перебирая лапами, он осторожно побрел на свет. Приблизившись, он зажмурился от яркого света, но быстро открыл очи вновь. Снова обычная комната с окнами из которых слышно грозу и далёкий гром. Снова воркование донеслось от черного зверя. Беспорядочно стал метаться хвост. Он не хотел на свет, там ярко, там громко, но он хочет покоя. Незнакомец снова поманил его ладонью, настойчивее чем в прошлый раз. Преодолевая себя и своё нежелание, зверь вышел на свет. Черная, словно ночное небо, шерсть чуть вздыбилась. На этом темном фоне ярко выделялась морда: серая с черными отметинами и ярко-белыми зубами. Человек издал смешок, но не отпрянул. Рука снова коснулась его шерсти, нежно гладя. "Ты мой друг и я твой друг теперь." Хоть он не понимал, что тот говорит, но нутром чуял смысл. Копируя, теперь уже друга, он улыбнулся во все свои белые зубы. Пока человек улыбался в ответ Так и началась эта маленькая дружба. Раш, а именно таким звуком человек решил звал его из глубин коридоров, снова охотился на жертв. Но что-то в этом монстре изменилось. Впервые в его жизни, появился тот, кто о нем заботился, тот, кто звал, когда зверь бегал по коридорам. Медленно, доверие между двумя крепчало. Монстр, когда не был занят охотой, больше времени стал ходить хвостиком за голубыми искорками друга, пытаясь поймать их, попутно нечаянно снося того с ног. Когда человек уже валился с ног от усталости и засыпал в первой попавшийся кровати, тот клубком сворачивался рядом с ним, засыпая под звук дождя. Друг же, видя постепенную привязанность монстра, стал делать приятные мелочи. Приносил всякие мячики, за которыми Раш любил бегать, снося интерьер к черту. А в другие разы, он приносил еду, хотя по большей части, он это делал когда в отеле долгое время никого не было. Тогда зверь второй раз увидел то, о чем давным-давно мечтал, но уже практически забыл. В тот момент, он был голодным, очень сильно. Глупцов не было уже порядком двух-трёх недель. Его друг тогда принес ему то самое сладкое лакомство. Как только зверь его увидел, во рту появилась слюна, снова в голове всплывал этот вкус. Человек увидел такую реакцию и хихикнул. "Так ты у нас сладкоежка оказывается!" Монстр впал в ступор. Что его друг имел ввиду? Что это за сладкоежка? Другой монстр? Но видя его реакцию, друг лишь бросил ему лакомство и стал громко смеяться. Зверь поймал лакомство и всё ещё держа его во рту непонятливо смотрел на то, как голубые блесточки вокруг человека становятся ярче. Он так и не понял, почему в тот момент друг смеялся. Может над ним? А может он вспомнил того "сладкоежку"? Все таки ему многое остаётся лишь оставить так, а иначе он запутается. Так и шла их дружба. Однажды, после охоты, он поймал себя на том, что несёт окровавленную руку ему. Теперь, он думал, его очередь делиться. Друг, когда тот нашел его и сунув это в его руки, смотрел на него с какой-то странной эмоцией. Не то отвращение, не то страх. А он с дурашливым видом смотрел в ответ, ожидая реакции. Человек тогда унес эту руку с собой, зачем-то похвалив за работу. Так тот и не понял, понравился ли ему подарок или нет. Но кажется всему иногда приходит конец. Во время очередной охоты, один глупец не успел найти шкаф, хотя возможно, тот даже не старался. Он резко обернулся на того, вытянув перед несущимися монстром руку. Пальцы крепко сжимали необычный предмет - распятие. Когда зверь уже делал последний рывок на жертву. Крест из ладоней глупца вырвался и засветился нежно голубым светом. Под монстром появилась печать того же цвета. Лапы сковали цепи, останавливая на месте. Он рвался. Жертва была так близко, а он так хотел есть. Боль. Яркая, ослепляющая. Она пронизывало все от костей до кончиков каждой шерстинки. Тогда впервые в жизни зверь завопил, громко, позорно. Зверь скулил, вопил, рычал, брыкался. Пока пол под ним словно исчез и он провалился в черную бездну. Из пустых глазниц капали слезки. Желудок снова начало сводить голодом, но и что-то тревожило его. Тот самый голубой свет, от самого креста, от печати. Те искры... Неужели... Неужели... Он закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон... Но к удивлению, он открыл глаза вновь. Лапы все ещё болят, на них остались отметины от тех цепей. Зверь медленно снова встал на них. Плетясь по коридору с диким голодом, но и чувством унижения. Его, такого сильного охотника, остановила какая-то печать... И все же... Те цепи, та печать, тот крест... Неужели это... Дело рук его друга? Он не хотел в это верить. Не хотел... Пока бродя по очередной развилке, он не увидел друга. Тот стоял боком к нему. В его руках фрагменты каких-то деревяшек становились новым подобным крестом. Это распятие он повесил над дверью, а когда уже обернулся, тот встал как вкопанный. "Раш?" Тот заскулил и попятился назад. "Эй, приятель, все хорошо?" Скулёж резко сменился на агрессию. Рык, грубый и громкий, донеся из горла. "Эй постой! Пожалуйста!" Он не хотел больше видеть этого предателя. Теперь, когда он знал что этот "друг" делал то, что приносит эту боль, он больше не хотел его даже видеть. Развернувшись, он оставил своего единственного друга стоять одного в комнате. Пока сам бежал туда где он будет подальше от него. И снова, как впервые в жизни из глаз потекли крупные капли. Он забился в угол старого, темного, пустого чулана. Надеясь что его тут никто не найдет. Свернувшись клубком он уткнулся в свой хвост. И плакал. Плакал от чувства предательства от того, кому он свято доверял. Он ненавидел его, но одновременно хотел чтобы он снова был рядом, снова гладил по черной шерсти. Он кричал, когда в глубине души хотел чтобы он остался. Путеводный свет стоял как вкопанный, не зная что делать дальше. Он точно понимал, что Раш видел и даже чувствовал то, что происходит во время изгнания. Но... Что ему делать дальше? Может надо найти его? Успокоить? Хотя он не знает, как тот отреагирует на него в следующий раз. Треск сзади оторвал его от мыслей, заставляя обернуться. Красный, не предвещающий ничего хорошего, свет исходил от высокого человека, грозно смотрящего на голубоватый свет. "Я говорил же, не начинай ты водится с этими тварями, но зачем же слушать меня, правда, Путеводный свет? " "Если ты хочешь начать читать мне нотации, то ты не по адресу. Я уже на тот маленький лунатик, что ты запомнил. Иди лучше к звёздочке, ей как раз нужны твои лекции о морали и тому подобном." "Я не про это, лунный. Я про то, что ты зря надеялся, что сможешь подружиться с монстрами в этом месте. Они дикие. А если ты один раз сделал им больно, то забудь про все, что ты делал для них раньше. Эта их природа, эта их самозащита." "Но ведь..." Только он хотел возразить, как к его губам прикоснулся палец. "Никаких "но", я их создал, и я знаю их, как никто другой здесь. И поверь мне, ты больше не сможешь завоевать это доверие. Смирись. И продолжай свою работу. " И красный свет растворился, будто и не было здесь никого, кроме одинокого архитектора, отмеченного луной.