Like Enid.

      Телефон Уэнсдей Аддамс вибрировал с настойчивостью, которая могла бы вывести из себя даже самого невозмутимого человека. Но Уэнсдей была не просто невозмутимой; она была сами собой, уникальным существом, наделенным холодным рационализмом и непредсказуемостью. И это означало, что она могла с легкостью игнорировать назойливые уведомления с той же беспристрастной решимостью, с которой она могла бы планировать свою следующую коварную месть.       – Он опять пишет, – произнесла она с легким раздражением, не отрывая взгляда от книги, которая была открыта на коленях. Ее пальцы оставались неподвижными, словно она была в трансе, погруженная в мир, созданный словами на страницах, однако в глубине ее черных глаз мелькнуло едва уловимое, но явное раздражение, скрытое за маской строгости.       Рядом с ней, как всегда, сидела Энид, с некой природной яркостью, перебирая свои яркие, разноцветные вещи, которые представляли собой симфонию оттенков и фактур. Она напевала себе под нос, а затем не удержалась и бросила мимолетный взгляд на телефон Уэнсдей, который лежал на прикроватной тумбочке, как непрошеный гость, прерывающий идеальный вечер. Энид хихикнула, ее голос напоминал мелодичный звон.              – Тайлер, да? – спросила она, в ее тоне звучала игривость, как будто она была готова шутить и подтрунивать. – Он не сдается, правда?              Уэнсдей издала тихий, низкий звук, который мог означать что угодно, от полного презрения до едва уловимого согласия. – Он настойчив. Это единственное, что можно ему приписать, – произнесла она, без ясно выраженной эмоции, как если бы лишь констатировала факт, без особого интереса к последствиям.       – Ну, я бы сказала, что он тебе нравится, – весело поддразнила Энид, слегка покраснев, ее щеки были так же ярки, как и ее веселая природа. – Ты же сама говорила, что ты как я. Ты же мне нравишься, особенно.       При этих словах Уэнсдей медленно подняла голову, ее взгляд затормозился на Энид, отражая всю строгость и несгибаемость ее характера. В глазах не было ни капли сомнения, ни намека на смущение. В них была лишь абсолютная, кристальная ясность, которая говорит о том, что Уэнсдей знает, чего она хочет и чего не хочет.       – Я не говорила, что я как ты, Энид, – произнесла она ровным голосом, отчеканивая каждое слово. – Я говорила, что я понимаю тебя. И я понимаю, что ты, в отличие от некоторых, являешься источником.. приятного отвлечения."       Энид не могла сдержать смех, который, как волшебный звук, заливающий тайный мир вокруг них, был звонким и заразительным. – Оо, Уэнсдей! Ты такая.. ты, – воскликнула она, не зная, как еще выразить восторг.       В этот момент телефон снова завибрировал, прерывая их общение. Уэнсдей даже не взглянула на него, как будто он не имел к ней никакого отношения. Она понимала, что это Тайлер. Он продолжал писать, отправляя сообщения, полные неуклюжих комплиментов, неуверенных вопросов и, возможно, даже попыток вызвать у нее ревность. Он, казалось, был уверен, что его настойчивость ключ к ее сердцу. Но он ошибался, как печальный ученик, не усвоивший уроки мудрости.       – Он пишет мне, – повторила Уэнсдей, ее голос оставался совершенно лишенным всяких эмоций, словно она просто констатировала факт, который не вызывал у нее ни радости, ни злости. – Нравится ли он мне? Нет, определенно нет.       Затем она перевела взгляд на Энид, и в этот момент в ее глазах проявилось нечто новое, нечто мягкое, нечто теплое, что было заметно только тогда, когда они оставались наедине, когда мир за пределами их комнаты казался далеким и незначительным, словно его и не существовало.       – Я просто как Энид, – продолжила Уэнсдей, и на этот раз в ее голосе прозвучала едва уловимая нотка чего-то. – Нравится ли она мне? Да, особенно.       Энид замерла, ее глаза расширились от удивления. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, как кровь прилила к щекам, окрашивая ее в румянец. Она не ожидала этого признания. Не от Уэнсдей.       – Ты.. ты серьезно? – прошептала Энид, ее голос дрожал, словно она пыталась уловить неуловимое.       Уэнсдей медленно кивнула, и ее взгляд оставался непоколебимым, восхищаясь Энид. – Тайлер пишет мне. Он настойчив. Но он не вызывает у меня ничего, кроме скуки. Ты же.. ты вызываешь у меня.. интерес. И это, Энид, гораздо более ценно.       Как будто в подтверждение ее речи, телефон вновь завибрировал, прерывая их волнующий миг. Но теперь Уэнсдей Аддамс, впервые за долгое время, даже не подумала о том, чтобы взглянуть на него. Ее внимание было полностью поглощено яркими глазами и раскрасневшимися щеками Энид Синклер. В этот момент, среди назойливого журчания телефона, Уэнсдей поняла, что некоторые вещи, даже самые неожиданные, могут быть поистине особенно приятными.