cruel mistake.

С небольшого холма открывался вид на весь город. В лунном свете здания горели расплывчатыми огнями, устремляясь ввысь. Вдали завывали сирены полицейских машин. Натаниэль сидел, пытаясь не поддаваться боли, что накатывала тяжёлыми, режущими волнами, снова и снова прокатываясь по телу. Глаза наполнялись влагой. То ли от радости, то ли от грусти — он уже не различал. Сердце сжималось в тисках, но выбора не было. Он должен был покинуть Лисов. Из-за него в их жизни появилось столько проблем, что расплатиться за это было невозможно. Единственное, что он мог, — исчезнуть. Навсегда. Натаниэль закрыл лицо руками. Кожа горела от свежих порезов и ожогов, но убрать руки было невыносимо. Ему хотелось кричать — долго и громко. Разорваться на части. Испариться. Чтобы всё пережитое оказалось всего лишь болезненным сном. Собрав волю в кулак, Натаниэль, прихрамывая, побрёл в сторону дороги. «Нет, я не смогу, развернусь, побегу к федералам, очнусь в больнице… и снова к Лисам». Но ноги покорно несли его к трассе. Выглядел он ужасно, и вряд ли кто-то захотел бы подвозить его. Во внутреннем кармане кофты лежало несколько бумажек — Натаниэль клал их туда на всякий случай. Добрый пожилой дальнобойщик, ехавший в сторону Южной Каролины, решил его подбросить. «Странно, что не испугался», — подумал Натаниэль, хотя это было совсем не важно. Он через силу залез в высокую кабину. По всему телу прошла боль, но он смог устроиться на сиденье. Натаниэль понимал, что от вопросов не отвертеться, но надеялся, что водитель окажется не слишком разговорчивым. В Южную Каролину ему надо за папкой с документами. Натаниэль знал, что так быстро Лисы не вернутся без Нила обратно в Лисью башню, поэтому у него есть время забрать всё, что было ему нужно для побега. — Ты чего такой потрепанный? — спросил водитель. Это был обычный мужчина средних лет, но выглядел он загадочно: тёмная одежда, волосы и глаза, скрытые за стёклами солнечных очков. Может, тёмными они казались из-за ночи и приглушённого освещения. — Убегал, — дрожащим от не отпустившего его страха пробормотал Натаниэль. Ничего разумнее тут и не придумаешь. — От кого? Тон мужчины сменился на испытующий, в каждом слове сквозила настороженность. Смотря на внешний вид Натаниэля, хоть и в ночь, было заметно, что он не просто от кого-то пытался скрыться. Было бы правдоподобнее, если бы он сказал, что сражался с медведем. — Погнался за мной какой-то сумасшедший. Полиция уже занимается его поисками, — прохрипел Натаниэль. От крика связки болели, и было тяжеловато выдавливать все эти слова. — Может, тебе нужна помощь? — аккуратно спросил водитель, словно боялся его спугнуть. — Нет, я в порядке. «Я в порядке» — фраза, которую Натаниэль говорит чаще, чем свое имя. Для него эта фраза стала настолько удобной, что не использовать её Натаниэль уже не мог. Если так подумать, то «в порядке» не было никогда. Эта фраза отпугивала дальнейшие расспросы во многих случаях и звучит она достаточно убедительно. Только за собой несет огромную боль. От этих мыслей пробежала дрожь, словно Лола опять начала чертить полосы ножом по руке Натаниэля. Водитель перестал задавать вопросы на эту тему. Вдруг поперёк дороги пробежала кошка, возникшая будто из ниоткуда. Шофер ловко увернулся, но резкий маневр бросил машину в сторону. От толчка всё тело Натаниэля пронзила боль, и забытые на мгновение раны жгучим напоминанием заявили о своём существовании. — Сука! — тихо прошипел он. — Что? — водитель окинул его недоумевающим взглядом. — Простите, — первое оправдание, что пришло в голову, само по себе вырвалось. — Сам водил машину, так раздражает, когда кто-то выскакивает на дорогу. Опять ложь. Омерзительно-правильная ложь. Сколько Лисы ни пытались отучить Нила врать, но у них не получится отучить врать Натаниэля. Он будет всё продолжать врать, его вся жизнь строится на лжи. Он почувствовал огромнейшее чувство вины. Можно сказать, что он наплевал на все слова людей, которым начал доверять, рассказал о прошлом и нарушил наказы матери. Он их предал. Всех. И на этот раз они не смогут его простить и принять. После случая с Натаном Кевин обязан был рассказать Лисам правду. Если бы Натаниэль вернулся к ним, Эндрю бы убил его на месте. Ведь полуправда Нила его бы добила. Мужчина усмехнулся: — Да-да, это действительно раздражает, когда начинаешь водить машину! У меня-то стаж огромный, я уже на раз-два от таких уворачиваюсь. Натаниэль насколько смог, настолько улыбнулся. Водитель начал рассказывать свои жизненные истории: о том, как ездит на рыбалку с друзьями, как отправил своих троих детей в школу и у одного уже побывал на выпускном. Натаниэль слушал, и приглушённая зависть откусывала от него по кусочку. Он не злился, он чувствовал себя хуже всех. У кого-то в девятнадцать лет квартира, которую купили родители, любящая вторая половинка и собака, а у Натаниэля вечные проблемы и ни единого дня, где было бы всё хорошо и спокойно. Иногда водитель задавал ему вопросы, он пытался отвечать, чтобы как-то поддерживать диалог. — А ты куда вообще путь держишь? — Домой. Натаниэль хотел соврать, но, подумав, понял, что не соврал. Домом он считает Лисью башню. За всё время, проведённое в стенах Лисьей башни, это место стало настолько родным, что отвязаться от него Натаниэль вряд ли когда-нибудь сможет. И тут в голову хлынули воспоминания — острые, болезненные, невероятным потоком вытесняя всё остальное. *** «Волшебный закат, сигаретный запах, боль в мышцах после тренировки и Эндрю рядом — это настоящее счастье. Нил пододвинулся ближе и подпалил свою сигарету. Тёплый ветер укачивал, а усталость после тренировки заставляла шататься в разные стороны. Кевин сегодня изрядно постарался вымотать Нила на тренировке. Но даже всепоглощающая усталость отступала перед чувством бесконечной любви, которая была рядом с Эндрю. Нил жаждал обнять его, приникнуть к его плечу и навсегда раствориться в этом покое. Но он не хотел нарушать его личные границы, поэтому тихо спросил: — Можно тебя обнять? Эндрю, даже не посмотрев на него, бросил: — Нет. Но вскоре Эндрю сам пододвинулся ближе, уложил Нила на свои колени и пустил руку в его волосы. Нила стало окутывать тепло и чувство безопасности. Он хотел забыть обо всём. Всё, что происходит, казалось бесконечным приятным сном. Эндрю медленно перебирал его волосы, так что Нил чуть не заснул. Он расслабил руку и выронил свою сигарету. Нил потянулся и забрал вторую у Эндрю. Тот не стал сопротивляться. Так они просидели в тишине ещё какое-то время. Но даже за такой промежуток времени Нил был самым счастливым человеком в этом мире». *** И тут снова тряска машины, шум мотора и вопросы от водителя. Натаниэлю от воспоминаний стало еще хуже, но виду он не подал. — Какой у тебя адрес? Хочешь, подкину? У Натаниэля всё настолько болело, что он решил согласиться на предложение водителя. Парень, немного подумав, назвал самое близкое заведение, что было к Лисьей башне. Водитель кивнул и начал рассказывать свои истории дальше. Под приглушённые мотором рассказы водителя в голову снова всплыли воспоминания. Натаниэль вспомнил день, когда Нил и остальная компания пошла выбирать костюмы на Хэллоуин. Когда Ники предложил нарядить его французской горничной. Может, тогда Нилу это показалось глупостью, но сейчас это было приятное дружеское чувство. Все эти приколы, даже если бесячие или обидные, никогда не были против Нила. Лисы по-настоящему смогли стать его семьёй. А теперь он будто сбежавший из дому подросток, бунтующий против собственного благополучия, — жалкий и капризный в своём беге. Конечно, не обойтись без проблем, но под наблюдением Эндрю всё же Нил чувствовал себя безопаснее, чем когда он один на один со свободой, где в любой момент его могут поймать и убить. Сейчас Натаниэлю не надо было бежать от отца и от своего прошлого, теперь ему надо было бежать от клана Морияма и от кучи фанатов Лисов, которые успели его завидеть на экранах. Но самое больное и страшное, что ему надо было бежать от людей, которые заменили ему настоящую любящую семью. Которые стали единственным смыслом жизни, которые приняли Натаниэля такого, какой он есть. А теперь он всё потерял. Если бы он знал, что Лисы окажутся настолько понимающими и хорошими, он бы не боялся их, он бы не пытался сбежать от Ваймака в первую же их встречу. Он бы не стал врать Эндрю в игре в правду. Но сейчас он всё испортил, и Натаниэль понимал: ничего он больше сделать не сможет. Как бы ни хотел Натаниэль расслабляться, но сон его победил. Ричард (так звали водителя) продолжал что-то нести про свою жизнь, но Натаниэлю было всё равно. Во сне он хоть ненадолго смог заглушить физическую боль и моральную, что исходила от его мыслей. *** Натаниэль проснулся от того, что кто-то дергает его за плечо. Ричард доставил его до нужного места. — Приехали. Ты был хорошим слушателем, — водитель усмехнулся. Он снял очки и стал сверлить Натаниэля взглядом. На улице уже светало, и Натаниэлю получилось разглядеть лицо водителя. Ничем не выделяющийся дядька с добрыми глазами. — Спасибо вам. Натаниэль засунул руку в карман. Деньги пропали. Он занервничал: ему стало страшно. Он начал лихорадочно проверять все места, где ещё могла лежать наличка. — Денег нет? — Простите… Если вы можете подождать меня тут, я принесу вам… — Иди, парень. Ничего страшного. — Спасибо. Натаниэль выпрыгнул из машины и отошел в сторону. Послышался рев двигателя. Ричард улыбнулся и помахал ему рукой на прощание. Натаниэль двинулся в сторону Лисьей башни. Зайдя внутрь, он вымолил запасные ключи от комнаты у вахтерши. В итоге она согласилась под предлогом, что сходит с Натаниэлем и он только заберет свою папку. Пройдя внутрь, Натаниэль бросился к ценным вещам. Потом переодел испачканные кровью вещи на более чистые и адекватные. Побросав еще пару шмоток себе в сумку и оставив полный бардак, он ринулся к выходу. С вахтершей они спустились вниз, и, бросив благодарность, Натаниэль устремился к выходу. Окинув его подозрительным взглядом, вахтерша вернулась на место и начала набирать цифры на своем телефоне. Выходя из Лисьей башни, Натаниэль еще раз оглянулся на здание. Он вспомнил, как от одного её вида у него захватывало дух, как они с Эндрю сидели на крыше и как тот бросил оттуда ключ. Он вспомнил всё, что было связано с этим местом. Уже совсем рассвело, и просто стоять на улице стало небезопасно. Но, уходя, Натаниэль не мог не попрощаться. И хоть он уже прощался с Нилом Джостеном, но он еще раз пробормотал себе под нос: — Спасибо за всё. Прощайте, Лисы. Прощай, Нил. Прощай, дом. Через невероятную силу Натаниэль смог сдвинуться и уйти от Лисьей башни.