Не думай

      Артём с детства относил себя к странным детям. Те относили его обратно.       А если без шуток, которые негожи для сложившейся ситуации — Артём в самом деле был странным. Хотя он жил в обычной квартире КВ-101515 на сотом этаже. Но его с детства волновал необычный вопрос — откуда он взялся?       Артём, сколько себя помнил, жил в Гигахруще. Что такое Гигахрущ? Никто не знал ответ на этот вопрос. Это были бесконечные бетонные этажи, настолько, что Артёмов сотый этаж даже не был серединой здания. Был ли он началом? Артём никогда не видел тупиков внутри здания; казалось, людские квартиры тянулись до бесконечности. В Гигахруще не было никаких окон, никаких растений. Артём изо дня в день ходил по одной и той же лестнице, лифте, чтобы не потеряться.       Вместо пения птиц в школе ежедневно гудел сильный кислород-генератор и кондиционер.       Школа? Это была чья-то огромная квартира, и всё, чему там обучали — советскому языку и арифметике. Иногда учительница читала им стихи. Говоря по правде, она была их шестым учителем… Остальные погибли во время самосбора. А ещё было обж, которому чаще всего учил ликвидатор. Они вечно ходили в масках, и Артём не знал их имён; может, он тоже был уже очередным?       В этом и заключалась странность Артёма. Он знал, что самосбор — явление неясной природы, которое убивает, если не изолироваться в одной из квартир за гермодверью. А сколько людей погибло, когда одна из партий этих дверей оказалась неисправна… Столько же рабочих потом прилюдно расстреляли, и Артёму долго снились их крики. И его отца — тот всего-навсего проектировал двери… Он был невиновен в том, что им поставили неисправное сырьё. Верно же?       Артёма влёк самосбор. Пока над ним преобладал страх за свою жизнь, потому что из дыма самосбора никто не возвращался. А с другой стороны ему было странно и непонятно, почему они не изучают самосбор, раз тот так опасен? Артём не верил, что их учёные до сих пор не смогли установить причину его появления и его природу. Их учили, как вести себя, когда ты чуешь кислый запах. Но никогда не говорили, что находится по ту сторону дыма.       Это был фиолетовый ядовитый дым, который застилал лёгкие так, что, казалось, был способен их разъесть. Во всяком случае, один из ликвидаторов именно это и говорил, когда давал интервью на телевидении для канала «Смотрю и опасаюсь». А ещё сильно пахнет гнилым и сырым мясом; даже сквозь двери. В это время раздаются нечеловеческие крики, которые иногда звучат как мольбы о помощи и просьбе впустить в квартиру, подозрительно похожие на голоса родных.       Артёма так просил открыть его отец. И он бы это и сделал, не останови его мама. Потом Артём стоял коленями на горохе, а мама читала газету под звуки того же телевидения. Выступал какой-то секретарь их партии.       А видел ли его кто-нибудь вживую? Артёму иногда казалось, что образ секретаря попросту создали из различных легенд, а после решили пугать именно им. Хотя вот солдаты носят настоящие ружья…       У Артёма не было друзей. Он в принципе такого слова не знал; приятель, товарищ — не более. У ликвидаторов был свой лозунг, о котором им рассказали на уроке безопасной жизнедеятельности: «Никому не верь». Даже себе. Артём следовал этому, поэтому с детства был замкнутым. Настолько, что у него даже не было товарища из соседней квартиры — Артём вообще был одинок.       Теперь Артёму было 17 лет, и следующий год его жизни должен был уйти на работу внутри завода, в каком когда-то работал отец. А в 20 лет у него должна появиться семья и, желательно бы, дети. Иначе ему придётся платить большой налог.       Если он не умрёт раньше времени.       Артём не боялся смерти. Его учили не бояться с самого детства, когда его малолетние одноклассники не успели до начала самосбора, и их мозги размазало по жестяной двери. А им было лет по 7.       Ходили легенды, что на первых этажах он длился уже достаточно давно — жители Гигахруща не использовали единицы измерения и изредка считали всё отпусками. Вот внизу самосбор длился уже 100 отпусков. Артём слышал, что жители первых этажей провели перепланировку, и вся их жизнь проходила за гермодверями. Он бы проверил это, но лифты на их этаже останавливались уже на 90 этаже — ниже было не надо. А правительственный лифт, ходящий по всем этажам вверх и в стороны, был закрыт и под видеонаблюдением.       Даже ликвидаторы не могли туда попасть — на первом этаже их вообще не было, а на остальных этажах было по группировке на определённое количество квартир. И в их ряды вечно шёл набор. «Не живут долго», — вспомнил мамины слова Артём.       Ему дали новую квартиру около завода, и Артём перестал видеться с мамой. Он как-то проходил мимо её квартиры и заметил, что там уже живёт новая семья.       Артём поприветствовал жильцов и краем глаза заглянул внутрь; мамина комната преобразилась агитационными плакатами, а его спальня превратилась в какой-то склад. В квартире не было ни намёка на бывший уют — это поселилась семья военных. — Товарищ, чаю? — спросил мужчина, жилец квартиры, и Артём замотал головой. — Н-нет, н-нет. Простите, что потревожил… — Пока ты не тварь самосбора — не потревожишь.       Артём кивнул и ушёл к себе в квартиру, а мужчина провожал его долгим и подозрительным взглядом — будто что-то понял.

***

      Артём теперь работал на заводе, и в ближайшее время его повысят до инженера-конструктора. Хотел ли он этого?       Нет. Артём знал, что рано или поздно правительство заимеет к ним претензии, и Артёма расстреляют. Во всяком случае, вероятность этого была выше пробуждению по утрам.

***

      Артём ушёл обедать в столовую. На обед снова были макароны с котлетой из синтетического мяса, но он уже привык к подобному и ел, не раздумывая над вкусом еды. Вот секретарь, вероятно, ест настоящее мясо… Впрочем, существует ли оно?       Внезапно по столовой завопила сирена, и люди повскакивали с мест. Внутрь тут же начал проникать фиолетовый дым, и в столовую влетели два ликвидатора. Они наспех заперли дверь, и в ту же секунду в дверь что-то с силой бухнуло. Все люди попятились назад, а Артём с видом ценителя, незаметно для всех, вывалил в урну остаток своего обеда и сдал противень поварихе.       Вот что, а сидеть в толпе с малознакомыми людьми он не хотел. Но, видимо, придётся.       Внезапно подул горячий воздух, и одна из гермодверей резко распахнулась. Внутрь повалил дым, и Артём, сидя к ней ближе всего, кинулся, чтобы закрыть дверь. К нему метнулись ликвидаторы и остальные люди. — Не толкайте! — он постарался отпихнуть от себя женщину и почти притянул дверь к себе, но внезапно за неё схватилась вытянутая когтистая рука цвета мяса. Артём и остальные скривились от вони, и по руке выстрелили.       Но внезапно дверь распахнулась, и налёгший на неё грудью Артём упал в коридор. Он тут же закашлял и прижмурил слезящиеся глаза, разворачиваясь и наблюдая, как дверь закрывается. Артём потянулся к ней рукой, но уловил лишь звук сильного хлопка, а после услышал, как позади что-то рычит. Артём пересилил себя и вскочил на ноги, а потом побежал в неопределённом настроении, лишь бы подальше от вони и хлюпанья. «Я хотел узнать, что такое самосбор, — подумал он, падая. — Но не так!»       Оказывается, он всё же боится умереть.       Запах стал невыносим, и Артём потерял сознание. Существа замолкли.

***

      Артём очнулся с головной болью и полным беспамятством. Кто он, откуда он? Фиолетовый дым остался летать в воздухе как куски ваты, и Артём поднялся на дрожащие ноги. Он осмотрел стены, замечая на них следы от широких когтей и капли крови. Он бы даже сказал, что лужи.       Что здесь случилось? И почему он жив?       Артём осмотрел свои ладони и поднял взгляд к окну, за которым светило солнце и было голубое небо. А такое вообще бывает? Он снова упал от бессилия и подполз к окну на четвереньках, рукой хватаясь за ручку и распахивая его наполовину. В лицо подул свежий воздух, и Артём выплюнул накопившуюся за языком кровь вместе с парочкой зубов.       Артём окинул взглядом представшую ему местность — всё было ярко-зелёным, такого сочного цвета, а впереди виднелся комплекс из многоэтажек. Артём облизнулся и сглотнул, глядя на такую красоту. Он попробовал вылезти из окна, но его ноги совершенно не ползли, и он по какой-то причине не мог покинуть своё здание.       А потом он снова взглянул на то, что у него есть — самосбор и его последствия. И ликвидаторы. — Стойте! — зарычал Артём, уворачиваясь от выстрела. Он вскочил на четвереньки и побежал от них прочь, и ему вслед гремели выстрелы. Но внезапно его ранили в пятку, и Артём упал лицом в пол.       Сзади раздались шаги, и Артём резко сгруппировался, готовый броситься на людей. — Что здесь случилось? — спросил один мужчина у другого, и тот ответил: — Он выпал из столовой, и мы не успели вернуть его внутрь помещения. — Ну, радуйся: у тебя на участке ещё один труп.       Артём зарычал и накинулся на ликвидатора, но второй мужчина ударил его по голове обухом топора, и Артём обессиленно упал. Он наблюдал, как из его головы вытекает кровь, и коридор заполняется запахом сырого мяса. — Ну и вонища! — ликвидатор пнул его тело, и внутри что-то громко хрустнуло. — На что ты надеялся? Никто и никогда не должен покинуть Гигахрущ. Рано или поздно мы все пройдём через это…       Артём зарычал ему в ответ, а потом задумался.       А люди ли живут внутри Гигахруща?              Раздался выстрел, и Артём уже не думал. Ликвидаторы отстранились от его тела, а после позвали третьего, который погрузил обезображенный труп твари и понёс в зону мусоросжигания.