Эхо в тумане

      Фестер, тяжело дыша и с трудом удерживая лопату в своих руках, помчался сквозь лес. Ему было не так уж и много лет, и это было очевидно, поскольку бег по лесу дался ему нелегко. Однако в глазах Уэнсдей он видел решимость и напор, и понимал, что сейчас совсем не время для вопросов или раздумий. Они вместе начали копать. Земля, обрамляющая их, оказалась влажной и холодной, и она липла к лопате, всячески пытаясь удержать инструмент на месте. Уэнсдей работала с неистовой яростью, так, словно выкапывала не просто могилу, а саму смерть. Фестер старался держаться в шаге, но его силы быстро иссякали, и он понимал, что его тело уже начинает подводить. Наконец, лопата ударилась обо что-то твердое и массивное. Это оказалось дерево. Гроб. Как только Уэнсдей отбросила лопату, она начала неистово разгребать землю руками. Она ощущала, как ее пальцы начинают неметь от холода, но не собиралась останавливаться на достигнутом. Она обязана была добраться до Энид, ей было что-то дорого. Когда гроб был полностью откопан, Уэнсдей, полная намерения, попыталась открыть его. Но крышка оказалась запечатанной и заколоченной. Она с возмущением схватила лопату и со всей своей силой ударила по крышке. Дерево треснуло с глухим звуком, и крышка отлетела в сторону, как будто что-то очень важное давало трещину. Внутри гроба лежала сама Уэнсдей. Ее собственное лицо, бледное и неподвижное, встретило ее взгляд из темноты, как будто она заглянула в бездну. Она была одета в свое привычное черное платье, ее руки были сложены на груди, и выглядела она как мертвая. Уэнсдей застыла в ужасе, почувствовав, как страх охватывает ее. Это был настоящий кошмар. Это не могло быть правдой, испуганно повторяла она про себя. Но это было действительно так. Она была вынуждена свидетельствовать свое собственное мертвое тело, смотреть в собственные глаза смерти. Внезапно, из-за деревьев раздался оглушительный рык. Громкий, яростный рык, который заставил кровь застыть в жилах, и Фестер, не выдержав, вскрикнул и отшатнулся назад, пораженный тем, что произошло. Из темноты выскочила величественная и огромная волчица. Ее шерсть была цвета лунного света, а глаза горели яростным огнем. Она стремительно бросилась к гробу, ее когти громко скребли по старому дереву. Волчица, как по мановению силы, схватила Уэнсдей за плечо и вытащила ее из гроба, словно имела намерение спасти. Она положила ее на землю и начала нежно лизать ее лицо, как будто пытаясь вернуть к жизни. Уэнсдей почувствовала, как в ее организм возвращается жизнь и сила. Она открыла глаза и увидела над собой волчицу. Она узнала ее глаза, полных силы и решимости. Это была Энид.       Энид с мгновением отскочила от Уэнсдей и посмотрела на нее своими горящими, как звезды, глазами. Она прорычала низким, угрюмым голосом, а затем стремительно бросилась в лес, исчезая в темноте, как тень, как неведомая сила. Уэнсдей, осознав что произошло, села и резким взглядом посмотрела на Фестера. Он был в шоке, его лицо было бледным как полотно, словно он увидел призрак.       – Что.. что это было? – пробормотал он, попытавшись прийти в себя.       – Энид, – ответила Уэнсдей с твердостью, пыталась удержать себя в руках. – Она спасла меня.       Уэнсдей поднялась на ноги, чувствуя слабость во всем теле, как будто все силы покинули ее, и посмотрела на пустой гроб, на разбросанную землю, и на следы когтей, которые разрывали кору дерева. Энид, словно героиня легенды, превратилась в оборотня, чтобы спасти ее. Она рисковала всем, что имела, чтобы вытащить ее из могилы. – Мы должны найти ее, – сказала Уэнсдей с решимостью в голосе, даже несмотря на пережитый шок и смятение. Фестер кивнул, приходя в себя с каждым словом.       – Но куда она могла пойти? Она же.. она же дикая, – произнес он, осознавая все риски.       – Она не дикая, – возразила Уэнсдей, подчеркивая каждое слово. – Она моя подруга. И она сейчас в беде. Я чувствую это. – Уэнсдей подошла к краю леса, где Энид исчезла, и принюхалась, пытаясь уловить ее запах. Запах лаванды и диких роз смешивался с запахом мокрой земли и земли, но теперь к этому добавился еще один, более дикий и мощный, животный запах. Запах оборотня, отражающий внутренную силу и красоту.       – Она убежала в глушь, – сказала Уэнсдей, ее взгляд был устремлен в темноту, как будто там таилась только одна правда. – Она не хотела, чтобы мы видели ее такой. Она боится.       – Боится чего? – спросил Фестер, подходя к ней, его нерешительность была очевидна.       – Боится себя, – ответила Уэнсдей, тоном, полным переживания. – И того, что она может из себя показать. Но я не позволю ей убежать от меня, я не оставлю ее. — Она повернулась к Фестеру, и его глаза встретили ее взгляд.       – Ты можешь вернуться в Невермор. Расскажи им, что я жива. И что я найду Энид, даже если не пожалею сил. – Фестер колебался, немножко смущен.       – Но ты же только что.. Ты же была в могиле. Ты слаба, – произнес он с растерянностью.       – Я найду ее, – повторила Уэнсдей, ее голос был полон желания и решимости. – И я не вернусь без нее, пока не добьюсь своего. Фестер вздохнул, понимая, что спорить с Уэнсдей бесполезно.       – Хорошо, но будь осторожна. Этот лес.. он не любит чужаков и тех, кто упоминает о нем. — Он обнял ее на прощание, его объятия оказались неожиданно теплыми и стали стабильными в этом холодном мире. Затем он повернулся и пошел обратно к мотоциклу, оставив Уэнсдей одну на краю леса, стоя на пороге своего самого опасного путешествия. Уэнсдей наблюдала за темной чащей леса. Она знала, что это будет самое опасное приключение в ее жизни. Но она была готова. Ради Энид, ради своей подруги, ради связи, которую они с ней имели.