Ставок больше нет

У Кым Сонджэ тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Костяшки на руках разбиты и покрыты подсохшей корочкой, но пальцы почти идеальные. И никаких колец. Сехан носит два тяжёлых перстня на правой, то ли подражая Бэкджину, то ли используя как импровизированный кастет. Сонджэ такие уловки не нужны. Он и голыми руками охуенно справляется. Не то чтобы Грейп пялился. Но когда старательно пытаешься не смотреть кому-то в лицо, то очень удобно сосредоточиться на руках. А ещё они тёплые. Это запомнилось с прошлой встречи. — Свободны, а с этим мы ещё пару минут поболтаем, — ладонь ложится на загривок, удерживает, как будто даже и не сильно. По-дружески. И пальцы действительно тёплые. Только прикосновение вызывает такой леденящий ужас, что это уже не имеет значения. Сехан замирает в дверях, но сам не знает толком, что сделать. Не такой уж он мудак, Сехан. Вряд ли станет связываться с Сонджэ, но хотя бы не свалил по первому взмаху руки. — Тебя дождаться? — с сомнением спрашивает Сехан. — Да катитесь уже, созвонимся, — через силу выдавливает из себя Грейп. Отпускать даже такую сомнительную надежду на спасение страшно. Но если уж позориться, то лучше без свидетелей. Дверь захлопывается. Никто не дотащит его до дома, если Сонджэ перегнет палку. Но никто и не увидит его, когда... Плюс на минус, всё равно выходит какое-то дерьмо. Ладонь исчезает с загривка. Сонджэ щёлкает замком на двери — простенький поворотный механизм, не ключ, ещё можно будет вырваться и сбежать — и останавливается в задумчивости. — Трахаешься с ним или он прикрывает тебя чисто по доброте? — Сонджэ отвлекается, пытаясь нашарить в карманах пачку сигарет. Равнодушный, словно они не говорят о чём-то совершенно ебанутом, за что могут забить до смерти. — Сам ты... трахаешься, — едва шевеля пересохшим липнущим к нёбу языком, выговаривает Грейп. — Это да, бывает, — так же легко и безразлично соглашается Сонджэ. Может быть, и правда ебется с мужиками. А может, даже и не вдумывался в чужой ответ, слишком занятый своими мыслями. — Подойди сюда. Он усаживается на парту, раздвинув колени, и выдыхает сигаретный дым. Оба они синхронно поднимают взгляд вверх — никаких пожарных датчиков в этой ебучей школе. Никакого шанса. Два шага — это всё ещё слишком далеко. И красивые тонкие пальцы изящным жестом указывают подойти ближе. — Не скучаешь без меня? Развлекаешься с тех пор, как Сехан перестал быть ручной собачкой и полез наверх? Это вопрос про Сехана или?.. Чужая рука подносит к губам Грейпа сигарету. Тоже внезапный шанс не отвечать. Правильного ответа не существует, а честный ответ — совершенно точно самый ошибочный. Потому что, блядь, да. Он скучал. По одной сотой того, что делает Сонджэ, по одному кадру из двадцати пяти. Но он блядски скучал. Глубоко затянувшись, Грейп отворачивается в сторону, чтобы не выдыхать дым в лицо Сонджэ. Просто не провоцировать. С ним, как с бешеной собакой. Ты всё равно не угадаешь, что и когда сделаешь не так, но нужно хотя бы попытаться. Колени Сонджэ сжимают его бёдра. Пальцы касаются отросших волос, задевая кончик уха. Жарко, неприятно. Сигарета исчезает от лица, и Сонджэ глубоко затягивается сам. Ему-то ничего не мешает выдыхать дым в лицо собеседнику. — Надумал? Уходишь или остаёшься? Здоровенная пятерня ложится на живот чуть выше брючного ремня. Надо было надеть худи. Или что угодно ещё. Что-то более плотное, чем школьная рубашка, чтобы не ощущать сквозь ткань тепло этой ладони. Грейпа мелко потряхивает. Это должно быть заметно, когда Сонджэ, не моргая, пялится на него, уложив руку под ребра. Но поделать ничего нельзя. Это звериный неконтролируемый страх, который не заткнуть доводами рассудка. Это привычка. Он не собирается делать больно, этот меланхолично-задумчивый абсолютно довольный собой сегодняшний Сонджэ. Это ничего не гарантирует в будущем, но сегодня... Два противоречивых желания сталкиваются, доводя почти до паники перед выбором. От Сонджэ нужно валить, пока он разрешает, иначе будет больнобольнобольно. И свалить нельзя, потому что никто другой не предложит то, что... То, что. И всё равно разумнее было бы сбежать. Не напоминать о себе, не начинать заново, вообще не соваться туда, где крупным шрифтом написано «Не влезать», а особенно к Сонджэ, на котором вдоль и поперек отпечатано «Тебя переедет нахуй так, что ты будешь молиться, чтобы сдохнуть». — Ну, не трясись. Раздражаешь, — устав любоваться своей пятерней с ободранными костяшками, Сонджэ сдвигает руку ниже. На ремень. Всё. Момент упущен, теперь назад уже не откатить. Как обычно, проебался, слишком долго размышляя над ответом. — Неудобно, пошли, — вдруг заключает Сонджэ. Как будто то, что они собираются делать, вообще может быть удобно. Но он пересаживается с парты на стоящий рядом стул и тянет Грейпа к себе за ремень брюк. — Так сосал ты Сехану или нет, хочу иметь ввиду, когда снова увидимся с ним? — Это ты пед... «Педрила, которому нравится сосать члены». Произнести это вслух слишком страшно. Как будто Сонджэ и так не знает. И то, что педрила, и то, что кто угодно обоссытся сказать ему это в лицо. — А... Вот как. А ты у нас по девочкам? Горячий выдох ощущается сквозь тонкую рубашку ещё хуже, чем рука. И ещё хуже — то, как пальцы расстегивают ширинку и трогают полувставший член. Конечно же, он по девочкам. Просто не надо дышать на его грёбаный член, тут у любого встанет. Ебанутый пидор Кым Сонджэ. — Придержи свои шмотки, — Сонджэ сминает одним комком рубашку и галстук, задирая вверх. Таким же небрежным движением дёргает вниз брюки и бельё. Джинсы, наверное, не съехали бы так легко на пол, но Грейп не додумался надеть с утра джинсы. И худи. Совсем идеально — попасть под машину под дороге сюда, и так и не увидеться с Сонджэ. Член как будто существует отдельно от его воли, совершенно равнодушный к этим метаниям. Он послушно твердеет и приподнимается, когда Сонджэ насмешливо фыркает рядом, упершись лбом в живот. Это нечестно. Нечестно, что Сонджэ так легко управляет им, одним движением пальца, раздевает догола, касаясь всего, чего захочет. Так... Бесцеремонно. И не оставляет никакого шанса отомстить. Не отсасывать же ему в ответ, в самом деле. Это все равно будет уже не месть, а только очередное унизительное воспоминание. Засовывать в рот хер Сонджэ. От одной мысли передёргивает. А руки тёплые... Если закрыть глаза и забыть, с кем находишься, то прикосновения очень приятные. Настойчивые, но мягкие. Не требующие ответной инициативы, но и не подавляющие. Сухая ладонь хаотично выглаживает мышцы живота, словно не может до конца насытиться этим прикосновением. Хочется забыться и хвастливо переспрашивать «Красиво, правда ведь? Просто охуенно». Сколько же он трахался над этим рельефом, который сейчас запоминает ласкающая ладонь. Сколько раз смотрел в зеркало и думал о блядском Сонджэ. А потом запрещал себе, заставлял переключиться на что-угодно другое. И вот мы здесь. Пиздец. Вторая рука проскальзывает между бёдер, заставляя шире раздвинуть ноги. Кеды скрипят подошвой по полу. Костяшка пальца трёт местечко под яйцами — ещё немного и можно будет начать паниковать. Но Сонджэ переключается на член. Только он сам и знает, что творится в его больной голове. Пальцы оттягивают кожу к основанию, чтобы первое прикосновение губ было уж наверняка убойным. Кончик языка настойчиво трогает уздечку, почти неприятно. Вряд ли Сонджэ думает, какие ощущения доставляет. Скорее уж просто пытается устроиться так, чтобы удобно было самому. Самое время оценить аккуратные ногти, которые теребят тонкую кожу, но не причиняют боли. Пока что. Мокро. По слюне так скользко и хорошо толкаться в рот, что Грейп на секунду почти забывается. Перехватывает полы рубашки одной рукой, чтобы вторую положить на чужой загривок. Но едва касается волос и осознаёт. Но Сонджэ успевает почувствовать. — Хули ты творишь? С него хочется снять очки. Тем более, рука уже так удобно занесена и замерла в воздухе рядом с лицом. Нужно только взять и потянуть. И взгляд должен стать расфокусированным и жалким. Не таким, как сейчас, когда Сонджэ может запомнить каждую деталь. Только Грейп уже видел, как Сонджэ снимает очки. Нихуя это не помогает. Хтоническое чудовище остаётся чудовищем, даже если напялит клубнично розовую футболку. Так что руку приходится вернуть на место. Не дождавшись ответа, Сонджэ возвращается к своему занятию. Проводит по всей длине члена пальцем, сжимает в кулаке. Словно выбирает дилдак в магазине. Словно Грейп не имеет ни малейшего отношения к этому члену. Так, бесполезное приложение. Может, у него и правда есть дилдак? Не на живых же членах он тренировался так... Головка толкается в горло, Грейп вздрагивает всем телом, вдруг понимая — конечно, на живых. Кто-то добровольно толкал хер в эту акулью пасть. Охренеть. Язык настойчиво обводит головку, давит на уретру, словно пытаясь проникнуть глубже, а потом — облегчение, и губы скользят по всей длине, размазывая остывающую слюну почти до основания. Блядский-сука-ебучий-Сонджэ. Прикоснуться в ответ всё-таки слишком соблазнительно. Грейп трогает пальцами скулу, минуя тонкую дужку очков. Сонджэ издает какой-то звук, не выпуская член изо рта, слегка поворачивает голову и головка растягивает щеку. Грейп обводит ее пальцами, ощущая, что сейчас совсем отъедет от такого зрелища. Выпущенные из руки полы рубашки милосердно скрывают от глаз картинку. Сонджэ возмущённо сжимает зубы, слегка намечая укус — едва-едва показывая, как мог бы сделать. — Не надо, не надо, пожалуйста… Одна рука сжимает запястье, запрещая лапать, другая ложится на задницу — обе оставят синяки. Сонджэ уже без изысков размеренно покачивается вперед-назад, позволяя долбиться прямо в горло, пока наконец... Перед глазами все неожиданно мутнеет — всего лишь слезы, мокрые ресницы, не от боли, а от невыносимого напряжения. Всего слишком. Сползти бы по стене и тихонько заскулить. А лучше смотаться отсюда побыстрее, пока Сонджэ не решил, что ему должны ответную услугу. Никаких усилий ему не будет стоит нагнуть Грейпа над партой и... Это ведь только иллюзия, что их игра всегда будет в одни ворота. Однажды этот психопат решит, что достаточно позабавился. Сонджэ поднимается на ноги и вдруг оказывается очень близко и очень высоким. Губы прижимаются к губам, язык настойчиво заставляет разжать зубы и не тупить. Грейп подчиняется. Мокро. Чужая слюна и собственная сперма. Пальцы сжимают челюсть, причиняя резкую боль, которая перебивает любое удовольствие от поцелуя. — Глотай, — указывает Сонджэ. Большим пальцем размазывает влагу в уголке рта Грейпа, а потом трогает губы. Под его абсолютно пизданутым неотрывным взглядом ещё и не на такое согласишься. Грейп судорожно облизывает губы, скользнув языком и по чужим пальцам. Не проебался, когда в рот совали сигарету, так проебался теперь. Идиот. — Заправься нормально, — Сонджэ наконец-то снимает очки — сам — и долго сосредоточенно протирает стекла полой пиджака. Только пялится он всё равно на Грейпа, на неловкие попытки торопливо пристроить член в штанах и застегнуться. Абсолютный гандон. В рот ёбаный гандон. Буквально. — А, и вот ещё возьми, для Сехана, — пластиковая папка плашмя хлопается об грудь, каким-то чудом не разлетаясь на отдельные листки, которые пришлось бы собирать, ползая у ног Сонджэ. — Это всё? — ручка двери кажется такой близкой, один быстрый бросок, поворот замка. Но Сонджэ всё равно будет быстрее. Как всегда. — А тебе мало? Хочешь продолжения? — в этой растянутой улыбкой пасти и правда должно быть пять рядов клыков. От мысли о вариантах «продолжения» становится так жутко, что дверь сама подается под пальцами, когда только успел открыть. Кеды скользят по ступенькам. Вот ещё бы сейчас разбить нос на лестнице, так и не получив от Кым Сонджэ. Пиздец. Теплый уличный воздух ударяет в лицо, заставляя остановиться и отдышаться. Сехан. Гребанный Сехан всё-таки сидит на скамейке и ждёт. Вот дурак. — Сигарету дай, — требует у него Грейп. Севший голос и желание хлюпать носом, это точно аллергия, а не попытки разреветься от облегчения. И сигареты. Пусть от него пахнет сигаретами, а не спермой. — Что у вас за хуйня? Что у него к тебе? У Сонджэ. — Сехан даже заботливо щелкает зажигалкой, помогая прикурить. — Просто поболтали. Сехан недоверчиво хмыкает, но предъявить нечего — Грейп же в порядке. Не дрались, просто разговаривали. Чужая тайна обжигает кончики пальцев, словно докуренный до угольков фильтр. Кым Сонджэ нравится брать в рот у мужиков. Только невозможно произнести это вслух, не закопав с головой и себя тоже. Откуда тебе об этом знать?.. — Знаешь, что я думаю? — от дыма неожиданно кружится голова, словно в первый раз. Или от адреналина. От схлынувшего невыносимого напряжения. — Мм? — Сехан вопросительно вздёргивает брови. — Ещё немного осталось. Я закончу ебучую школу, а потом предки оплатят мне колледж. — Ну. И к чему ты это вдруг? В колледже нужно будет просто не вляпаться ни в какое дерьмо. Чаще появляться на учебе, не влезать в драки. Это будет легко. Тогда девчонки не станут шарахаться в стороны, как только появляешься в конце коридора. И можно будет замутить с одной из них. Можно выбрать не самую красивую, вообще не самую-самую. Лишь бы она обожала сосать. И не носила очки. Никаких нахуй ебучих очков. Никаких неприятных воспоминаний. Только чистый кайф и никакого парализующего ужаса, от которого подгибаются колени и сводит живот. Никакого Сонджэ. — Вот это будет просто охуенно. А пока можно будет ещё пару раз сыграть в их игру без продолжения. Грейп ведь ещё ни разу не проигрывал. Ни единого раза. Значит, почему бы не рискнуть снова?