то, что мне снится

То было нормальное утро в доме на улице Разлетающихся Угольков. По крайней мере, подумалось Виктору, насколько можно назвать нормальным утро в доме, полном экстрасенсов. На кухне гудела печь: Мэл уже поставила вариться чаи и снадобья для гаданий. Во дворе раздавалось щёлканье садовых ножниц: Скай собирала растения для зелий. А из открытого окна тянуло горящим сандалом: Вай развела для себя костёр. Возможно, в любом другом доме такие занятия сочли бы странными, но для утра на улице Разлетающихся Угольков эта суматоха была самым обычным делом. Виктор давно сроднился с ней, как с собственным лицом — однако же сегодня он проснулся с решительно особенными ощущениями. Конечно, ему было не привыкать чувствовать себя особенным. Виктор всегда сознавал себя особенным: если родился с мистическим даром, то обычным человеком вряд ли станешь. В общем-то, сказать, что Виктор особенный, было всё равно что сказать, что небо голубое, а комары жаждут крови. То есть, об этом и говорить не стоило. И всё же, едва Виктор открыл глаза, как на него, помимо знакомой странности, нахлынула странность незнакомая. Когда Виктор встал, ощущение хвостиком увязалось за ним. Оно преследовало его, и пока он раздёргивал шторы, и пока чистил зубы, и не отстало даже тогда, когда он вышел из спальни и двинулся на кухню. Он присоединился к Вай за круглым столом, но та даже головы не повернула: её целиком занимала металлическая «Зиппо». Открыть. Закрыть. Открыть. Закрыть. Когда Мэл перегнулась через него, чтобы поставить на стол поднос с поджаренным беконом, он попросил: — Погадаешь мне? — Эй! — Вай уже успела перевалить половину бекона себе на тарелку. — А почему ты ко мне не обратился? Мэл, которая как раз доставала чашки из шкафчика, хихикнула: — Наверное, потому что после прошлого раза ему пришлось слишком долго отращивать брови. Вай забурчала себе в тарелку. Виктор не стал спорить — а зачем, с правдой не поспоришь. Гадательные практики Вай, на его вкус, были чересчур взрывоопасными. Мэл поставила перед ним чашку чая, и до носа донёсся аромат засушенных пустынных цветов. — Вперёд, — сказала она. Горячая жидкость обожгла горло, и Мэл тут же перехватила чашку, не дав опустить её на стол. Повертела в руках, всматриваясь в чайные листики своими по-кошачьи золотыми глазами. А спустя несколько секунд взглянула на Виктора. — Хм. Последнее, что тебе хочется услышать от гадалки. — Ну что? Что там? В её голосе забрезжили новые нотки. — Думаю, тебе нужно ответить на звонок. — Но никто не… Конечно же, именно в этот момент дисковый телефон на стене начал разрываться. Виктор мрачно зыркнул на Мэл: неужели обязательно быть такой банальной? В ответ она только задорно подмигнула с чрезвычайно самодовольным видом. Продолжая буравить её взглядом, Виктор сорвал трубку с рычага и произнёс заученную фразу: — Вы позвонили экстрасенсам и предсказателям с Разлетающихся Угольков. Когда вселенная говорит, мы слушаем. Чем могу помочь? На том конце повисло молчание. Возможно, нашёлся очередной шутник: обычное дело, если вы — единственные предсказатели на тридцать миль вокруг. Виктор уже собирался повесить трубку, как вдруг сквозь треск помех пробился чужой голос: — Здравствуйте. Мне сказали, что ваши услуги могут быть мне полезны. Голос был глубоким, бархатисто-хрипловатым. Бесплотные звуки, долетевшие по проводам непонятно откуда, редко производят такое впечатление. — Э… ну, да, — Виктор замялся. Его всё ещё терзала эта особенная странность. — Вы хотите получить предсказание? Или вам нужно духовное очищение? Наше время забронировано вплоть до следующей недели, но я могу назначить… — Послушайте, — голос стал настороженным и настойчивым. — У меня есть вопросы, и мне сказали, что, вероятно, вы сможете дать мне на них ответы. Но следующая неделя отметается. Ответы мне нужны сейчас. — М–м-м, — Виктор не привык, чтобы с ним говорили в таком серьёзном тоне. Мало кому требовалось получить предсказание в срочном порядке. — Я могу заплатить, — голос, кажется, уловил его колебания. — В двойном размере, наличкой. Виктор так стиснул трубку, что она чуть не разлетелась на кусочки. Мэл по-прежнему наблюдала за ним, загадочно улыбаясь. И снова на Виктора нахлынуло странное предчувствие: словно в этот как будто бы совершенно обычный день должно начаться нечто новое — только пока неизвестно что — да и хочется ли ему выяснять, что именно? — Алло? Виктор встряхнул головой. Может, он просто надумал себе лишнего. — Я тут, — сперва тихо отозвался он, а потом уже увереннее добавил: — Сможете приехать через двадцать минут?

***

Заун был маленьким городком с одним продуктовым и одним пабом. Ветер гонял по улочкам перекати-поле. Джейс думал, что быстро найдёт здесь следующую зацепку и уже через несколько часов поедет дальше. Однако прошло три дня — а он всё так же торчал здесь с пустыми руками, так ничего и не выведав. Но ещё более странным было то, что, когда он обращался к местным за помощью, все до единого давали таинственный совет: — Обратитесь в дом на улице Разлетающихся Угольков. Там вам расскажут всё, что вы хотите знать. Потому-то он и сидел сейчас в скромной комнатке в глубине дома, гадая, как умудрился очутиться не у кого-нибудь, а у предсказателя. Пока что его ожидания не оправдались. Ни бархатных штор, ни хрустальных шаров, ни других странных предметов, призванных символизировать присутствие мистических божественных сил. Посреди тесного помещения с огромными окнами стоял покрытый фетром стол в окружении пластиковых стульев. Здесь бы не ответов от вселенной ждать, а слушать, как любимая бабушка, попивая чай со льдом, сетует на погоду. Джейс как раз собирался осмотреться ещё раз, уже повнимательнее, как в комнату вошёл темноволосый мужчина с тростью. — Доброе утро, господин Талис. Вот только Джейс ещё не представлялся. — Меня зовут Виктор, и сегодня вашу судьбу буду предсказывать я. Не человек, а белёсая хрупкая косточка для гаданий, которую ничего не стоит сломать. Пока Джейс разглядывал его, он разглядывал Джейса в ответ, и почему-то от его жгучих глаз становилось не по себе. — Пожалуйста, зови меня Джейсом, — он помялся, — и, по-моему, одна из твоих коллег украла у меня бумажник. Джейс был очень внимательным. Да и как иначе, при его-то работе? Стоило ему войти через парадную дверь и наткнуться на любопытные взгляды трёх девушек, он почувствовал: что-то тут не то. А после того, как одна из них провела его вглубь, он сразу заметил, что бумажник куда-то делся. Главной подозреваемой была розоволосая девица, которая, судя по лицу, ни разу в жизни не улыбнулась. — Знаю. Это я её попросил. На стол что-то шлёпнулось, отскочило и приземлилось обратно. Перед Джейсом распростёрлась невинная жертва преступления — его кожаный бумажник. Резко накатило облегчение. Всё-таки собеседник узнал его имя не благодаря некоему мистическому прозрению, а из водительского удостоверения, которое лежало на самом видном месте — во внешнем кармашке. Воровство Джейса не тревожило. Напротив, он был в какой-то мере ему рад. Воровство ему было хотя бы понятно. Он убрал бумажник в карман. — Ты так со всеми клиентами поступаешь? — Только с теми, кто мне интересен. В его тоне вдруг почудилось что-то… как будто пантера прокралась на самом краю зрения. Да уж, интереса тут было с лихвой. Наконец Виктор сел за стол. — Итак, Джейс, — он произнёс имя так, будто попробовал на вкус, — ты сказал, у тебя есть ко мне вопросы. — Да. — Что ж, сейчас самое время их задать. В его взгляде таилась опасность. Но не того рода опасность, к которой Джейс привык, не опасность пушек и быстрых машин. О нет, это было нечто совсем иное. Яд в бокале, змея в траве. «С ним нужно быть осторожнее». Джейс закинул ногу на ногу. — Я рассчитывал, что сперва мне продемонстрируют определённые способности. — Господин Талис. — В чужом голосе зазвучала сталь. — Я предсказатель, а не волшебник. — Извини, сладкий, — Джейс зубасто улыбнулся, — боюсь, не вижу разницы. «Предсказатель» хлопнул ресницами — с показной неспешностью. Для мужчины у него были очень длинные ресницы. «Опасный», — снова подумалось Джейсу. По спине пробежали мурашки. Наконец его визави решился. — Волшебник показывает фокусы. — С элегантностью фехтовальщика он вытащил из кармана колоду карт. — А я показываю правду.

***

Его брали на понт. Виктор достаточно давно работал в своей сфере, чтобы уметь распознавать скептиков. А по Джейсу Талису было сразу видно, что он олимпийский чемпион по скептицизму. Обычно Виктор выставлял таких клиентов за дверь с вежливым «проследуйте нахер, пожалуйста», но на этот раз остался молча сидеть. Он всегда считал себя бронебойным зеркалом, за гладью которого ничего не разглядеть, но сейчас эта гладь содрогалась, как от подземных толчков. Он закрыл глаза и увидел на внутренней поверхности век странный, словно бы вытравленный образ тёмной птицы. Кто другой, может, и не заметил бы, отмахнулся, как от случайной шутки подсознания, но делом жизни Виктора было замечать всё и вся. «Ладно, — он моргнул, отгоняя видение, — пусть будет по-твоему». Он достал из чехла потрёпанную колоду таро, которую давным-давно подарила ему Скай, и принялся ловко тасовать. Картон знакомо заскользил по пальцам, позволяя немного успокоиться. Виктор разложил карты на столе веером — так акула могла бы продемонстрировать ряд зубов. — Выбери одну и покажи мне. Джейс взял карту ближе к левому краю и перевернул. Восьмёрка кубков. Виктор увидел океан. Прежде он никогда ещё так близко к большой воде не подходил — а тут можно было даже дротик добросить, мерцала себе такая, брызгала солью. Ветер хлестал по волосам, как будто Виктор нёсся по скоростному шоссе в машине с открытыми окнами. — Ты давно в пути. Джейс остался равнодушным. Такую «догадку» можно было хоть на конфетной обёртке встретить — никчёмная пустышка. Впрочем, Виктор ещё не закончил. — Из недавнего — Лос-Анджелес… а до этого Торонто. И ещё было что-то между. Где жарко… Он облизнул губы и ощутил вкус персика. — Думаю, Атланта. Джейс застыл как изваяние. — Возьми ещё одну, — предложил Виктор. На этот раз он выбирал гораздо тщательнее. Остановившись на карте посредине, молча перевернул её. Тройка мечей. И снова на Виктора снизошло это ощущение «странности». Воздух задрожал, до носа донёсся специфический запах, от которого пульс ускорился сам собой. — У тебя необычная работа. Вот почему ты так много путешествуешь… и на твоей работе нужно быть очень… жестоким. Последнее слово Виктор произнёс куда тише. Он наконец-то узнал запах — и распахнул глаза. Это был ржавый запах крови. Тишина затянулась. — Я — охотник за головами, — наконец признался Джейс. Ладони, лежавшие на столе, сжались в кулаки. — Ну что, такой демонстрации достаточно? — это должно было прозвучать с издёвкой, но на самом деле Виктору хотелось продолжать. Ему хотелось читать этого мужчину ещё и ещё, как любимую книгу. «Странно. Сегодня очень странный день». Вдруг Джейс встал. — У тебя был мой бумажник. Ты мог заранее всё изучить, — он как будто говорил это скорее себе, чем Виктору. — Перелёты, поездки — всю эту информацию можно достать. Это не значит… не значит… Джейс посмотрел ему в глаза. — У этого есть объяснение. Воздух пошёл мелкими волнами. Так выглядит доля секунды между тем, как птица спрыгивает с ветки, и тем, как взмахивает крыльями. Тот застывший в пустоте миг, когда сила тяжести ещё не повлекла тебя вниз, но ты уже точно знаешь, что упадёшь. Виктор встретил его взгляд и задал один-единственный вопрос: — Почему ворон? С лица Джейса резко схлынули все краски. В одну секунду он спокойно стоял за столом — а уже в следующую дёрнул Виктора на себя, вцепившись в рубашку. Их лица теперь разделяло не более дюйма. Не впервые Виктора вот так хватали во время сеанса: грубая правда провоцировала на грубые реакции. Однако впервые это так его потрясло. Пульс взлетел вверх, сердце споткнулось и заколотилось пуще прежнего, не поспевая за событиями. С такого расстояния он мог разглядеть все до единой линии в ореховых радужках. Откуда-то до сих пор тянуло воображаемой кровью. «Жестокость. Этот человек — воплощённая жестокость». — Как… — прошептал Джейс. — Как ты… Дверь стремительно распахнулась. Потрясённую тишину нарушили шаги троих человек. — Простите, но, по-моему, вам пора на выход. — Скай мило улыбалась, с угрожающей лёгкостью помахивая помятой бейсбольной битой. — Надо же, — Мэл крепко сжимала чугунную сковороду, — а он красавчик. Вай промолчала, но зато громко и зловеще щёлкнула костяшками. Джейс окинул взглядом всех четверых — как дикий зверь, которого внезапно загнали в угол, — и отдёрнул руки от рубашки Виктора, словно та его обожгла. Он вылетел через заднюю дверь так же быстро, как перед этим влетел, оставив за собой лишь примятую траву. — Урод, — сказала Вай. — Скатертью дорожка, — сказала Скай. — А мне всё понравилось, — сказала Мэл. Глаза у неё блестели, словно начищенные монеты.

***

Чтобы добиться успеха в своей работе, Джейсу пришлось очень хорошо научиться справляться со стрессом. Сейчас он прибегнул к своему любимому ритуалу по избавлению от стресса — то есть к долгому обжигающему душу. Он залип на том, как вода утекала в слив; мини-водоворот идеально отражал вихрь мыслей, круживших в голове. Джейс всё и всегда держал под контролем. Он был всё равно что твёрдая рука, сжимающая нож, предохранитель на пистолете, тонкая грань между намеренным порывом и смертоносной случайностью. Джейс всё и всегда держал под контролем, однако визит на улицу Разлетающихся Угольков его подкосил. Почему-то он потерял равновесие — как будто земля под ногами вдруг вздыбилась и накренилась. Надо ли говорить, что в душе он задержался очень надолго? Он выключил воду и вышел из душевой в тесную ванную, затянутую паром. Витая в своих мыслях, он начал вытираться — и вдруг замер, уловив краем глаза отражение в зеркале. Лицо было знакомым до последней чёрточки. Суточную щетину, пожалуй, стоило уже переименовать в многомесячную бороду, но, за исключением этого, всё выглядело как всегда. На груди распростёр крылья чернильно-чёрный ворон. Джейс так давно обзавёлся этой татуировкой, что порой даже забывал про неё, но сейчас она выделялась на коже чужеродным пятном. «Почему ворон?» Джейс чертыхнулся и стукнул кулаком по тумбе. Информацию об авиаперелётах можно было найти. Где-нибудь в потаённых закоулках интернета наверняка хранилась и вся мутная история его трудовых подвигов. Но это? Джейс потёр пальцами тёмный контур, и по спине побежали мурашки. Вспомнилось первое, что сказали ему по телефону. «Когда вселенная говорит, мы слушаем». Несмотря на то, что ванная была заполнена горячим паром, Джейс почувствовал холодок. Что ещё вселенная могла рассказать о человеке по имени Джейс Талис? Увы, отражение осталось безответным. Он тревожно глянул на часы на противоположной стене. Время близилось к полудню, и значит, вскоре ответов будут ждать уже от него. Как правило, Джейс старался поменьше думать о своих клиентах — с ними лучше было держать определённую дистанцию. Большинство осталось в памяти безымянными лицами, но нынешний чем-то выделялся на общем фоне. Может, ледяной шелестящей хрипотцой в голосе, похожей на шорох шин по просёлочной дороге, может, жгучей настойчивостью, граничащей с одержимостью. А может, той кучей денег, которой он платил Джейсу за работу. Он первый так расщедрился. В спальне Джейс бездумно подошёл к прикроватной тумбочке. На ней лежала потрёпанная фотография, которую клиент прислал несколько недель назад. Девчонка-подросток едва на пороге совершеннолетия, ничем не примечательная, за исключением копны синих волос. «Ты хотя бы существуешь?» — тянуло его спросить. Как будто фотография могла говорить. Он гонялся за ней уже несколько месяцев. Вслед за её призраком он проехал Лос-Анджелес, Атланту и Торонто, чтобы в итоге оказаться в Зауне — и тут, увы, все его зацепки разлетелись сухими листьями по ветру. Клиент будет недоволен. Джейса пробрало леденящим страхом, но от обязанности сообщить новости его ничто избавить не могло. Шаря по карманам куртки, он невольно снова и снова вспоминал странного темноволосого мужчину. «Волшебник показывает фокусы. А я показываю правду». Человеку, чья жизнь зависит от умения хранить секреты, слышать такое особенно пугающе. Дыхание перехватило. Как будто кто-то схватил его сердце и сжал со всей силы. Только тогда Джейс заметил, что телефона нет на месте.

***

Тем временем на улице Разлетающихся Угольков Скай, Мэл и Вай сгрудились вокруг Виктора. — Ты как? — Скай запрокинула его голову, рассматривая на свету. — Бедняга, должно быть, ты в ужасе. Она притянула его к груди, желая успокоить, и это и впрямь помогло. Не только потому что Скай являлась воплощением покоя, но и потому, что Виктору наконец удалось спрятать лицо, которое было на несколько оттенков розовее обычного. — Погоди. — Вай дёрнула его обратно, пылая возмущением. — Он не в ужасе… он завёлся! — Что-о-о?! Где-то за спиной захихикала Мэл. — О боже, это правда. — Скай широко распахнула глаза. — Виктор, он тебе понравился? — Нет! — зашипел он. — Я ведь его даже не знаю. — Зато ты знаешь, что хочешь его, — заметила Вай. — Хочешь поцеловать его, вылизать и ещё… — Довольно, — вмешалась Мэл. Впрочем, судя по тому, как блестели у неё глаза, Виктору вскоре светил полноценный допрос. — Виктор, может, покажешь, что там у тебя? Он вздохнул. Бесполезно скрывать что-либо от людей, обладающих экстрасенсорным восприятием. Он разжал кулак, и на стол упал чёрный прямоугольник, который тут же засветился, показав, что время близится к полудню. Вай присвистнула. — Вау, Виктор, ну ты даёшь. — Виктор! — ахнула Скай. — Ты украл у него телефон? — Нет… я это не намеренно… Ага, как же. Очень даже намеренно. Он почувствовал это сразу, как клиент зашёл в комнату — а потом ещё раз, уже явственнее, когда тот схватил его за воротник. Всепоглощающее желание большего. Он хотел узнать о Джейсе Талисе как можно больше. — Ну, чего ты ждёшь? — Мэл скрестила руки на груди. — Давай смотреть. Виктор протяжно выдохнул. Подумалось вдруг, как же хорошо, что среди них нет решительно ни одного нормального человека. Он нажал на экран, и тот снова засветился. «Введите пароль». Виктора накрыло разочарованием. Ну разумеется, а чего ещё он ждал? У него было ноль догадок по поводу пароля, потому что Джейс Талис пока оставался для него полным незнакомцем. Он узнал разве что, каково услышать из его уст «сладкий» — словно бархатисто-мягкого выдержанного виски глотнуть. Да ещё увидел размытые очертания чёрного ворона, вытатуированного на коже. «Сплошное расстройство», — пронеслось в голове, как вдруг телефон зазвонил. Вся четвёрка переглянулась. В этом доме совпадения всегда значили больше, чем просто случайная реализация одного из множества возможных событий. В воздухе повис незаданный вопрос: «Ну что? Рискнём?». Телефон снова зазвонил, и на этот раз Виктор ответил. Он даже не сомневался, стоит ли; как будто это его действие было предрешено. — Алло? — Алло, Виктор, — пророкотал из динамика знакомый голос. — Джейс… — пульс вдруг ускорился. — Ты… оставил телефон здесь. — Точно, — скептически хмыкнул Джейс. — Я такой забывчивый. Повисло неловкое молчание. Виктор краем уха уловил шорох на том конце — видимо, Джейс пошевелился. — Слушай, — раздался вздох, — мы с тобой нехорошо расстались. Я не должен был так себя вести, и… если ты не против, я прошу дать мне возможность извиниться. — Уф… — Сердце колотилось как бешеное. Может, за этими скупыми фразами он читал то, чего там не было? — Итак… ты сегодня вечером не занят? Глаза у Скай стали размером с блюдца. — О боже, — прошептала она. Стоявшая рядом Вай одними губами, комично растягивая согласные, добавила: — За-авё-ёлся-я! — Э-э-э… — Виктор снова покраснел. — Джейс, ты на громкой связи. — Ой. На секунду опередив Виктора, Скай схватила телефон. — Какие у тебя намерения в отношении Виктора? — она умело увернулась от его рук и отбежала подальше. Следующей телефон достался Вай. — Обозначь свою цель, Талис. Дела рабочие или личные? А потом — потому что Виктор чем-то насолил вселенной — Вай передала телефон Мэл, которая чуть ли не светилась от удовольствия. — Он свободен. — Она по-кошачьи широко улыбнулась. — А его любимый ресторан — «Лунный свет» на Главной улице. — О господи. — Виктор уронил лицо в ладони. — Ненавижу вас. Ненавижу вас всех. — Отлично. — Либо Джейса ничего в этой жизни не могло смутить, либо он был безукоризненно вежливым человеком. — Значит, в «Лунном свете» в семь? — Идеально, — согласилась Мэл. Когда она вернула телефон Виктору, экран уже погас — звонок завершился. — Большое спасибо. Я от вас съезжаю. — Супер. Тогда я начну распродавать твои вещи. — Мэл разразилась зловеще красивым смехом. — А теперь иди готовиться к свиданию, казанова.

***

«Лунный свет», кажется, у всех местных был любимым — не в последнюю очередь потому, что являлся единственным рестораном в городе. Джейс прошёл сквозь двойные двери вслед за Виктором прямиком к столику, где тот и устроился с отточенной лёгкостью ножа, скользнувшего в ножны. И как ему только удавалось так изящно выглядеть, раскинувшись на потрескавшемся кожаном диване — уму непостижимо. Настоящий король на троне. Возможно, подумалось Джейсу, это не так уж далеко от истины. Он начинал подозревать, что Виктору принадлежал весь этот городишко со всем его содержимым. В Викторе буквально всё излучало, насколько хорошо ему знакома окружающая обстановка, и за этим было интересно наблюдать. Самому Джейсу удалось свыкнуться лишь с бесконечной дорогой да с бытованием во всевозможных мотельных номерах. Официантка в розовом форменном наряде прогнала его сентиментальные мысли прочь, пустив по столу пластиковые меню. — Что есть хорошего? — спросил он у Виктора. — Жареный цыплёнок неплох, если утопить его в соусе… томатный суп по вкусу похож на томаты. Виктор сверкнул на него глазами, прежде чем снова уставиться в меню. — А лосося не бери, — добавил он после паузы. Сложно было сказать: то ли рыбу тут в целом готовить не умели, то ли некое божественное провидение только что спасло Джейса от пищевого отравления. Он заказал цыплёнка. Официантка забрала меню и заменила их стаканами чая со льдом. После этого Джейсу какое-то время пришлось наблюдать, как его спутник кладёт в свой стакан сахар ложка за ложкой. — Итак, — начал Джейс. — Итак, — повторил за ним Виктор. Принесли их заказы, но ни один из них не притронулся к еде. Они словно бы оказались в патовой ситуации, ужасно неловкой и неуютной. — Насчёт этого утра… прости, пожалуйста. Так… так было нельзя. Виктор хранил раздражающее молчание. Либо он не спешил верить словам Джейса, либо просто предпочитал не раскрывать все карты сразу. — Я… обычно я так себя не веду. — И это была чистая правда, Джейс редко поддавался своим импульсам. — Я просто… удивился. Виктор вскинул тёмную бровь. — Чему? — Думаю, я просто… не ожидал этого… — Джейс махнул рукой, как бы обводя всё вокруг себя. — Или… тебя. Признание прозвучало тише, чем хотелось бы. Виктор молча моргнул, взял вилку и неторопливо начал есть. Видимо, более внятного прощения Джейсу было не дождаться. Тщательно разжевав первый кусок, Виктор указал на Джейса вилкой. — Значит, не любишь сюрпризы? Джейс надолго задумался, прежде чем ответить. — Я… предпочитаю владеть ситуацией хотя бы в какой-то степени. — «Точнее, вплоть до мельчайших деталей». — Это мой стиль работы. Виктор поёрзал: кажется, его что-то смутило. — Но когда ты звонил… ты чего-то хотел. У тебя была причина. Джейс сглотнул, и Виктор уставился на его кадык. — Я ищу одного человека, — негромко ответил он. — Но, когда я расспрашивал местных, все предлагали мне обратиться на улицу Разлетающихся Угольков. Говорили, там я найду того, кто хорошо умеет искать вещи. — Вещи — это ключи, кошельки. Максимум — коты, — Виктор обжёг Джейса взглядом. — Но что-то подсказывает мне, что ты не сбежавшего питомца ищешь. — Нет. Не то чтобы. Он пустил фото по столу, и Виктор подхватил его и присмотрелся. — Меня никогда ещё не просили найти человека. — Он мягко обвёл изображение пальцем. Может, он уже видел того, чего не видел Джейс? — Если поможешь мне, я щедро заплачу. На несколько секунд Виктор замер в полной неподвижности, погрузившись в изучение фотографии. Он напоминал Джейсу картину, давным-давно виденную в музее: смелые импрессионистские мазки, пронизанные эмоциями. Красота, которая воспринимается одновременно стародавней и современной. Существующая вне времени, но брызжущая ностальгией. — Ладно, — произнёс Виктор после задумчивой паузы. — Ладно, я помогу. — Виктор, — Джейс успокоенно откинулся на спинку дивана, — спасибо тебе боль… — Помогу при одном условии. В жилах застыла кровь. Джейс на своём опыте выучил, что условия могли быть крайне коварными. Стальные зубастые ловушки, жаждущие сомкнуться на его лодыжках. Виктор продолжил далеко не сразу. — Хочу узнать про ворона. — Нет. И вот — Виктор берёт трость, встаёт и выходит из-за стола. «И хорошо», — пронеслась мысль. Так будет даже лучше. Джейс всегда работал один, так ведь сюрпризов случалось куда меньше. Что ж, однозначно, всё к лучшему. Разом нахлынуло облегчение — ура, удалось уберечь себя от чудовищно глупой ошибки. Почему же его в сердце колет такой болью при виде спины Виктора? Почему Джейс выбирается из-за стола? Почему хватает Виктора за руку, не давая выйти за дверь? Дыхание перехватило. Пульс засбоил. Никогда ещё Джейс Талис настолько не терял контроль над собой. — Ладно, ладно… только сядь обратно. Пожалуйста. — Зачем? — Я расскажу тебе… только… только не сейчас. Но расскажу. Обещаю. Виктор перевёл взгляд с ладони Джейса, лежавшей на его запястье, на лицо. Только тогда Джейс осознал, насколько они близко: ещё несколько дюймов — и соприкоснутся носами. Он изумлённо отшатнулся, и Виктор потёр свою руку, будто там остался чужой отпечаток. Тем не менее, обратно он сел. — Ты пообещал. — Да. — Да. Оба добились того, чего хотели, но особой радости при этом не испытали. Виктор смотрел внимательнее некуда, и Джейс почему-то чувствовал себя как в западне. Как мошка в паутине. Как рыба на крючке. Как беспомощная зверюшка, которую загнали в угол и поймали. Терзаемый этими мыслями, он начал разглядывать зал поверх перегородок. Поворачиваться к Виктору почему-то не хотелось. Тогда-то он и увидел. — Лосось популярен, — бездумно заметил он. — Хм? — Виктор окинул взглядом толпу за ближайшими столиками: все как один жевали дымящуюся розовую рыбу, — и озадаченно обернулся на Джейса. — А почему бы и нет? Он вкусный. — Тогда почему… Взгляд Виктора загорелся с новой силой. — Потому что… — он помолчал. — Я не хочу чувствовать вкус рыбы во рту, когда ты меня поцелуешь. Джейс выронил вилку. Нашарить и поднять её удалось не сразу. — А ты… ты… — он сглотнул, — ты это в своих картах увидел? — Мне этого не требовалось. — Ясно. «Как странно», — пронеслось в голове у Джейса. Теперь стало очевидно, что где-то посреди вечера его сердце заменили на колибри. Он поманил к себе официантку и попросил положить остатки ужина с собой, потому что ему внезапно стало совсем не до еды. — И упакуйте во что-нибудь непроливаемое, — добавил Виктор и улыбнулся. Зубы сверкнули бритвенными лезвиями. В тот момент Джейс не кинулся целовать его. Но как же ему хотелось.

***

Это случилось на парковке. Солнце уже село, но асфальт до сих пор пыхал жаром. Громкое стрекотание цикад заглушало все прочие звуки. Именно тогда, на парковке перед «Лунным светом», Джейс подтолкнул Виктора к нагретому солнцем боку своего седана и поцеловал. Ночь выдалась знойной, ни на минуту не давая забыть о раскалённой дневной духоте, однако от первого же соприкосновения губ Виктора заколотило мелкой дрожью. Он подцепил пальцем шлёвку джинсов и потянул Джейса к себе. Тот подался вперёд, и что-то шлёпнулось на асфальт. Виктору не надо было смотреть, чтобы понять, что это. Пластиковый контейнер с едой, упавший набок. Поцелуй превращался в нечто влажное, бесстыжее, в воздухе растекалась страсть. Джейс застонал, пробормотал прямо в рот Виктору что-то вроде «непроливаемое», и от этого внутри остро кольнуло желанием. «Упс. У меня большие проблемы». Вдруг его приподняли, дверь машины открылась, и его втолкнули прямиком на заднее сидение. Трость ударилась об пол, Виктор приложился спиной о кожаный диванчик, ногу дёрнуло от боли — но он ничего не имел против такой грубости. Всю его жизнь с ним обращались как с хрупким, ломким существом, а сейчас он как будто всё, что раньше было под запретом, оказалось дозволено — и как же его заводило, когда его без спроса гнули, вертели и толкали. Джейс захлопнул дверь, и наконец они оказались наедине. Он навис над Виктором, глядя сверху вниз, как неумолимый ангел господень. — Боже, — выдохнул он, — ты охереть как прекрасен. Это пробудило в Викторе нечто дикое. Он готов был, как волк, завыть на луну. — Джейс, я… — дыхание перехватило, — я хочу… — Говори, — прохрипел Джейс. — Не стесняйся. Давай, пользуйся словами, сладкий. У Виктора вырвался беспомощный стон: это прозвище застало его врасплох, настолько оно не соответствовало его восприятию себя самого. Он мог назвать себя странным. Порой — неприкаянным. Но чтобы сладкий? Ни для кого ещё Виктор не был сладким. И тем не менее, сейчас Джейс смотрел на него в упор, а до этого вылизывал его губы, как будто они были все в меду. — Одежда… — Виктор вдруг растерял всякое терпение. — Одежду прочь. Сейчас же. Джейс рокочуще рассмеялся и небрежно сдёрнул с себя рубашку. Виктор с трудом сдержал восхищённый выдох. Этот мужчина был бесконечным. Мили и мили загорелой кожи и выдающихся мышц. И татуировка чёрного ворона прямо над сердцем. Поймав на себя лунный луч, тот как будто подмигнул Виктору и встрепенулся, готовясь взлететь. Виктору захотелось коснуться его губами, но он не стал, боясь отпугнуть Джейса. Вместо этого он попросил: — Джейс, поцелуй меня ещё. И тут всё разом изменилось. Вот он лежит в машине и вытягивает шею вперёд, навстречу наклоняющемуся Джейсу. А вот уже — совсем в другом месте. Взамен летнего душного зноя — свежий ветер. Взамен стрёкота цикад — скрипящие крики чаек. Вдалеке возник горящий маяк. Прожектор вращался круг за кругом, гипнотизируя своим ровным ритмом: свет, тень, свет, тень. Луна озарила одинокого человека. Он поднёс руку к лицу — затянулся сигаретой — и по-драконьи дохнул белым дымом. Луч маяка совершил ещё один оборот и, как плохой фотоаппарат со слишком яркой вспышкой, выхватил из тьмы пересвеченный кадр. На месте смутной фигуры проявилась юная девушка. Она смотрела на горизонт, так что Виктору был виден только затылок с копной длинных синих волос. Сигарету докурили до фильтра. Виктор понял, что девушка вот-вот обернётся и покажется ему лицом, но почему-то ему этого не хотелось. Его переполняла леденящая уверенность: как только она обернётся, случится нечто ужасное. Как будто он стоял на рельсах, глядя, как на него с ужасающей скоростью летит поезд. Ночь разорвал пронзительный звон. Резкий, назойливый, вынимающий всю душу. Из ушей текла кровь, девушка всё поворачивалась… Виктор молниеносно очнулся. Вокруг снова запели цикады. Кожаный диванчик под спиной промок от пота. Он лежал на заднем сидении машины на парковке перед «Лунным светом», а Джейс с тревогой смотрел на него. — Ты будешь отвечать? Что-то жужжало совсем рядом… телефон в заднем кармане. Виктор достал его, и в тесном салоне стало чуть светлее от зажёгшегося экрана. Обычный телефон, обычный звонок — только вот это был не его телефон, а Джейса. Когда тот увидел имя звонящего, у него вся кровь схлынула с лица. — Побудь здесь. — Он забрал телефон, вылез и захлопнул дверь, так и оставив Виктора лежать на сидении. Вдруг всё произошедшее показалось таким пошлым. Адреналин откатил, неудобно согнутая нога заныла. В зеркале заднего вида было видно, как Джейс расхаживает по парковке. Явно нервничая, он ерошил рукой волосы и что-то яростно бормотал в трубку. Виктор различал только отдельные слова: «Мне нужно ещё время», и «Скоро», и «Я стараюсь». Звонок оборвался. Джейс распахнул дверь, впустив в салон душный воздух. Его лицо скрывалось за длинной ночной тенью. Тот миг, когда они, обезумев от желания, целовали друг друга, миновал, как не бывало. — Полезай, — он открыл пассажирскую дверь. — Я отвезу тебя домой. Они доехали в полном молчании. Только на Разлетающихся Угольках Виктор вспомнил, что они напрочь забыли про оставшийся на дороге контейнер с едой. *** Джейс смотрел на потолок мотельного номера, пытаясь сохранить рассудок. Трещины на штукатурке отчётливо складывались в лицо с глазами и ртом. «Слишком поздно, — глумилось оно, — слишком поздно, слишком поздно». Джейс был — весь движение. Искра зажигания в моторе, дымок сожжённой резины, столб пыли, поднятый в воздух промчавшимся болидом. Совсем как парус или китайские колокольчики, в неподвижности он терял смысл жизни. Однако он только что позвонил дежурному мотеля и передал, что да, останется ещё на одну ночь (и нет, полотенца менять не нужно). С момента приезда в Заун прошла уже почти неделя. Все последние дни он проводил в доме на Разлетающихся Угольках, и ни один из них не был похож на другой. В какие-то дни они раскладывали карты. В другие — он пил чай, а Виктор изучал узор заварки. Сегодня гаданием занялась розоволосая Вай, и это оказалось примечательнее всего. Сперва они вместе развели огромный костёр, а потом принялись по очереди бросать в пламя песок и кости, выискивая скрытые символы в трещащих углях. Всё это выглядело нелепо, но Джейс снёс процесс стоически, не жалуясь и почти не закатывая глаз. Тем не менее, толку от совместных усилий оказалось мало. У Джейса до сих пор не было зацепок. Каждый день телефон звонил, и пугающий голос спрашивал: — Где она, Талис? Я требую её немедленно. От одной только мысли по коже побежали мурашки. Джейс слишком надолго задержался здесь — и не мог отделаться от чувства, что его загнали в ловушку. Точно такое же леденящее чувство нахлынуло на него в ту ночь у «Лунного света», когда в один миг сладкий, томный Виктор выгибался в его объятиях — а уже в следующий испарился. Исчез, пропал… только вот физическую оболочку с собой забрать забыл. Ощутив в руках неподвижное, застывшее тело, Джейс оцепенел. «Только не снова, — захолодила тогда мысль. — Нет, только не снова». Он так ни разу и не расспросил Виктора о той ночи. Ни об этом странном эпизоде, ни о поцелуе. Они как будто заключили молчаливое соглашение — притвориться, что этого никогда не случалось. Как бы это ни расстраивало, возможно, оно было к лучшему. Вскоре Джейс поедет дальше, к следующему пункту своего путешествия, который приблизит его к обещанной куче денег. Он знал, что со временем его пребывание в Зауне превратится в отдалённое воспоминание, а может, и вовсе забудется, как странный сон. «Так будет правильно», — подумалось Джейсу. Кого волнуют проблемы, оставшиеся во снах? Если Виктор не видит пользы в том, чтобы обсудить ту ночь, вероятно, никакой пользы и нет. Джейсу нет нужды заводить разговор о ней, как нет нужды и в том, чтобы даже думать о ней. Разве что порой… ему хотелось. Образ отпечатался в мозгу, как фотография. Мягким шёлком растёкшийся по заднему сидению мужчина. Дрожащая рука, закрывшая лицо — как будто если он посмотрит ещё хоть раз, то просто не выдержит. Несмотря на всю свою язвительность и изобретательность, перед удовольствием Виктор пасовал поразительно быстро. Податливый, как цветочный лепесток, и сладкий, как медовый нектар. «Джейс, поцелуй меня ещё». Если это воспоминание было молнией, то тело Джейса — металлическим прутом. Его обожгло страстным желанием, каждая частичка тела полыхнула белым пламенем. Чертыхнувшись, он схватил куртку. Может, на самом деле ему нужно выпить.

***

— Нет. — Виктор, ну же. — Я сказал, нет. — М-да, — Вай повернулась к Мэл, которая прикрыла ладонью улыбку. — Мэл, скажи Виктору, чтобы прекращал тосковать и дрочить. — Прекращай тосковать и дрочить. — Я не могу прекратить то, чего не начинал, — прошипел он. — Ну-ну, — хмыкнула Скай из-за спины. Виктор с обидой сверкнул на неё глазами. Они вчетвером стояли перед пабом (безымянным, имя ему было не нужно — в Зауне другого паба просто не существовало). Все девушки принарядились: юбки, новые кофточки, немного подводки и туши. Виктор оделся как человек, которому больше всего хочется залечь в постель, и в его случае упаковка соответствовала содержимому. — Идите уже без меня, — попросил он. — Ну пожалуйста. — Не обсуждается, — отрезала Мэл, — если я ещё хоть раз замечу, как ты куксишься, словно безответно влюблённая девчонка, я за себя не отвечаю. Виктор с мольбой посмотрел на остальных. — Прости, дорогуша, — сказала Скай. — Пойдём пить, — предложила Вай. — Я не куксюсь, — огрызнулся Виктор, но в лучшем случае это прозвучало вполсилы; он способен был признать свой проигрыш. — Ну хватит уже, — Мэл закатила глаза. — Твою кривую мину хоть на конкурс выставляй. Виктор заворчал, но не стал сопротивляться, когда его протащили через замызганные салунные двери. Навстречу хлынул аромат хмеля и сигаретный дым. Запахи окутали Виктора, успокаивая своими привычными объятиями. Возможно, девушки были правы. В последнее время он и впрямь никак не мог избавиться от напряжения. Он только-только почувствовал, что начинает расслабляться, как вдруг замер на середине шага. За барной стойкой сидела главная причина его кривой мины, которой самое место было на конкурсе, по меткому выражению Мэл. Джейс Талис, сгорбившись над полированной столешницей, баюкал в руках запотевшую бутылку. Он поднёс было пиво ко рту, но застыл, увидев Виктора в дверях. Сердце Виктора зачастило. «Это просто несправедливо», — с обидой подумал он. В свете тусклой лампы и в лёгкой сигаретной дымке Джейс выглядел невыносимо красивым. В полумраке его лицо казалось ещё угрюмее, чем обычно (хотя Виктору казалось, что это уже невозможно), о проступившую на щеках тёмную щетину хотелось потереться, как коту. В паху Виктора нежданно-негаданно полыхнуло теплом — всего-то потому, что Джейс надолго припал губами к горлышку. Впрочем, тот слишком поспешно отвёл глаза и уставился на свежепротёртую стойку, явно показывая, что не желает общаться. Во рту стало кисло. «Ладно, в эту игру могут играть двое», — с горечью заключил Виктор. Он прошагал к столику у окна в сопровождении Скай, и та на ходу шепнула: — Это?.. — Я в порядке. — Виктор никак не отреагировал на обеспокоенные взгляды девушек. — Всё хорошо. Впрочем, для того, чтобы понять, что не всё хорошо, паранормальные способности были не нужны. После той ночи на парковке Виктор уже с десяток раз гадал для своего охотника за головами, и хотя больше таких явственных видений у него не случалось, всё указывало на одно: за Джейсом увязалась беда. Его будущее представляло собой ровнёхонькую скоростную трассу, уводящую далеко-далеко за горизонт, прямиком к клубящейся тёмной буре. В Вавилонскую башню вот-вот должна была ударить молния. «Почему ты не можешь просто забить?» — этот вопрос изводил Виктора всю неделю. Не впервые он видел метку рока в будущем своего клиента — но впервые это так жестоко его мучило. Он как никто другой знал, что будущее не так-то просто изменить. Не потому, что будущее высечено в камне, а больше потому, что семена будущего посеяны прошлыми поступками. Оно не гарантировано, но намечено. И, по опыту Виктора, вселенная — та ещё равнодушная и последовательная сучка. — Виктор, — через стол окликнула его Мэл, — к чему это всё ведёт? Вы так и будете вечно нарезать круги друг около друга, как акулы? — Это ведёт к тому, — Виктор встал из-за стола, — что я возьму себе выпить.

***

Джейс в сотый раз задумался: может, вселенная его ненавидит? Прежде всего, стоило ему начать расслабляться, как объект его терзаний вплыл в бар. А теперь ещё этот самый объект терзаний флиртовал с барменом всего в футе от места, где сидел Джейс. — А ты знал, — у бармена были бесячие светлые кудри, — что у тебя очень симпатичные глаза? Джейса чуть там же не стошнило. Симпатичные? Назвать глаза Виктора симпатичными — всё равно что зажечь спичку и назвать её солнцем. Это настолько далеко от правды, что, считай, даже оскорбительно. — Правда? — на губах Виктора играла улыбка. — Не замечал. Джейсу хотелось кого-нибудь убить. Отрастить когти и выцарапать себя из собственной кожи. Виктор прекрасно знал, как выглядят его глаза (опасными, манящими, сводящими с ума), бога ради, они находились у него на лице. — Слушай, — бармен перегнулся через стойку, чуть не врезавшись в Виктора. От его ухмылки у Джейса всё зачесалось. — У меня смена через пятнадцать минут заканчивается. Джейс с такой силой грохнул по столешнице бутылкой, что та лишь чудом не раскололась. Бармен кинул на него грозный взгляд; у Виктора расширились зрачки. — Как удачно. — Сквозь его сладкий тон пробивался яд. — Мне как раз начало казаться, что здесь слишком людно. В глазах бармена загорелся голод, и он бросил: — Жди у задней двери. Пару раз хлопнув своими дурацкими длинными ресницами, Виктор удалился. Никогда ещё Джейс не испытывал такой ненависти. Он впился пальцами в стойку и отвлечённо поразился, что та не рассыпалась в щепки. Бармен кисло покосился на него. — Чего с тобой, бро? Джейс задавался тем же вопросом. Он чувствовал себя вагоном, сошедшим с рельс. Сломанным мотором, плюющимся искрами и маслом. Никакого права на такой кипучий гнев у него не было. У бармена и Виктора не имелось ничего общего, за исключением одного: они жили здесь. Джейс оставался всего лишь чужаком. Призраком, пролетающим мимо в ночи. Все его неприятности вскоре пройдут. Мысль должна была утешить его, но не утешила. Даже зубы во рту как будто заострились — так захотелось вырвать чью-то глотку. Бармен отшатнулся и распахнул глаза, словно перед ним очутился дикий зверь. — Эй, парень, — он успокаивающе вскинул руки, — у тебя всё хорошо? Джейс швырнул на стойку горсть мелочи. — О да, как нельзя лучше. Парень.

***

Заверив девушек, что они встретятся дома, Виктор выскользнул на улочку за баром и, прислонившись к кирпичной стене — коллажу из граффити и старых потрёпанных флаеров, — принялся ждать. Он сам себе казался ничтожным и никчёмным. Он стоял здесь один-одинёшенек, и только луна с осуждением смотрела на него сверху. Этот вульгарный спектакль с барменом был всего лишь игрой — дешёвой уловкой, призванной вывести Джейса из себя, — но теперь весь азарт испарился, оставив после себя только стыд. Виктору ничего так ещё не хотелось, как сбежать из бара вместе с сёстрами, но в последний момент он решил предупредить бармена, что не пойдёт вместе с ним. Не хватало только ещё одного несчастного отправить домой страдать в одиночку. «Ты жалок», — уколол он себя. Такое уныние вообще-то было ему не свойственно, но в последнее время его тело представляло из себя одну сплошную боль — открытую рану, которую он сам то и дело посыпал солью. Дверь открылась, Виктор обернулся — но увидел вовсе не то лицо, которое ожидал. Он даже дёрнуться не успел, как две руки упёрлись в кирпич по обе стороны от него, отрезая пути к отступлению. Джейс воздвигся перед ним массивной стеной, и лунный свет отчётливо выделил каждую его чёрточку. Где-то во тьме шныряли бездомные коты, с мявом выпрашивая объедки. Примерно так же отчаянно голосило сердце Виктора. — Джейс, — имя растеклось по языку. — Разочарован? Виктор прищурился. Он что, издевался? Очевидно же, Виктор хотел его. Очевиднее некуда. — Всё ждёшь своего провинциального купидона? — хрипло и глухо продолжал Джейс. Его голос грубой наждачкой царапал кожу. — Ты заслуживаешь большего, сладкий. Большего, чем быстрый перепих в грязной подворотне. — А может, я именно этого хочу. — Пульс расшалился и окончательно пошёл вразнос. — Чтобы грязно и быстро. О да, его слова мгновенно достигли цели — вонзились в Джейса выкидным ножом. Жажда крови разыгралась с новой силой. — У него красивый рот… жалко будет им не воспользоваться… Чёрт, а может, лучше пустить в ход мой? Мне всегда говорили, что я хорошо смотрюсь на коленях. У Джейса вырвалось натуральное рычание. Он дёрнулся вперёд, ещё теснее прижимая Виктора к стене, с ужасающей чёткостью давая рассмотреть своё лицо. — Думаешь, я это допущу? — он оскалился, обнажая острые клыки. — Только. Через. Мой. Труп. Его губы были опасно близки. Виктор чуял запах ярости и похоти. Боже, как же он его хотел; он ещё никогда и ничего так не хотел. «Он уедет», — напомнил он себе (как напоминал все последние дни). Заун по сути своей представлял из себя перевалочный пункт и для всех являлся лишь временной остановкой на пути из точку «А» в точку «Б». Его всегда проезжали, не задерживаясь, но вплоть до недавнего времени это никогда не волновало Виктора. — Ты меня не остановишь, — наконец отозвался он. — Я не твой, Джейс. Слова повисли в воздухе, поблескивая гранатной растяжкой. Из всего, что Виктор сказал и сделал, это, кажется, ранило Джейса глубже всего. — И я это знаю, — прошептал Джейс с каким-то неизъяснимым чувством. — Конечно же, я это знаю. Ночь дышала гнетущим жаром, и всё же Виктора пробрало дрожью. Джейс придвинулся, и его нога раскалённым тавром вжалась между ног Виктора. Больно. Как же ему было больно. — Я знаю, — снова зашептал Джейс и глубоко вдохнул, словно решив забрать последний кислород из лёгких Виктора, — но знать и хотеть — не одно и то же. Уличные кошки замолкли. Сухой воздух проскрёб по языку. Теперь Виктором полностью овладел голод. Он раздирал его изнутри, завывая подобно пустынному ветру и обращая его в прах. Виктор стал змеем-уроборосом, который пожирает самоё себя и никак не может насытиться. Он схватился за плечи Джейса, и брошенная трость с глухим стуком упала на асфальт. Виктор попытался было упасть следом, но Джейс подхватил его под бёдра — и они врезались друг в друга, грудь к груди, лоб ко лбу. От долгожданного прикосновения у Виктора всё тело заныло. «Я не твой». Это чистая правда, Виктора никто не мог присвоить. Ни Джейс, ни кто-либо другой. И всё же… Он подался вперёд, безошибочно впившись в губы Джейса, и тот беззвучно охнул. Это был не первый их поцелуй, но всё ощущалось непривычно, как будто внове. О да, знать и желать — совсем не одно и то же. Виктор обладал многими знаниями, но ни одно из них так его не переламывало. От него осталась лишь страсть; лишь колотящееся в ночи сердце; лишь до боли судорожные вдохи. Как же жестоко, что знание и желание не всегда совмещаются друг с другом. Джейс беспомощно застонал, подцепил подбородок Виктора и наклонил его голову, углубляя поцелуй. Прошлое и будущее, желание и знание слились внутри в один головокружительный вихрь, и Виктор подумал: «Хватит. Довольно». Его никто не мог присвоить, но, когда он выгнулся в объятиях Джейса, его пронзило последней внятной мыслью: пожалуй, его можно одолжить. Пусть даже лишь на одну ночь.

***

Джейс нёсся по улицам, как псих, обдолбавшийся всеми существующими наркотиками разом. Судя по множеству «факов» и яростных гудков, он несколько раз проехал на красный и просвистел мимо целой пачки знаков «стоп». Завтрашним утром ему наверняка прилетит немерено штрафов и квитанций к оплате. Но, если честно, его мало это волновало — ведь в результате Виктор раскинулся на его кровати, как груда бриллиантов, украденная из банковского хранилища. Совсем как тогда, на заднем сидении автомобиля, от его вида замирало сердце. Только на этот раз Виктор не стал довольствоваться тем, чтобы просто лежать и смотреть. Он уже выпутался из рубашки и теперь принялся за сложные застёжки на корсете, обнимающем туловище. Джейс оттолкнул его руки. — Дай мне. — Ты не обязан… — Виктор, — голос выдавал, что терпение у него на исходе, — это был не вопрос. Виктор приоткрыл рот, наверное, чтобы что-то ответить, но вместо это с трудом сглотнул — кадык качнулся — и лёг на кровать. Решил уступить, хотя бы сейчас. Джейс взялся за ремешки. Когда он наконец справился с ними, то увидел под ними красные вмятины — и обвёл их пальцами. Виктор охнул. — Чувствительный, — прошептал Джейс, приник к этим отметкам и лизнул. Виктор дёрнулся, как оживший провод, через который пропустили ток. — Ты всегда такой чувствительный? — Я… — Виктор трепыхнул ресницами. — А хотя, — с внезапным раздражением оборвал его Джейс, — не хочу этого знать. Он вытряхнул Виктора из остальной одежды, стянул с него трусы и бросил всё кучей на пол. Это зрелище принесло ему странное удовольствие. Он даже испытал внезапный порыв разложить эту кучку поуютнее и как-нибудь уснуть в ней. — Джейс. — Виктор хмыкнул. Хоть он и был полностью обнажён, тогда как Джейс оставался полностью одет, властности он не растерял. — Ревность тебе не к лицу. Джейс облизнулся. — Ты это что, в печеньке с предсказаниями вычитал? — Придурок, — зашипел Виктор, но тело его выдавало. Алые пятна и линии трепещущих венок превращали его кожу в мозаику, красивый розовый члён подрагивал — а под взглядом Джейса так и вовсе начал твердеть. Виктор прищурился. — И тебе вообще-то тоже пора бы раздеться. — Тебе это вселенная сказала? — Прямо сейчас она мне говорит, что ты невыносим. — Глаза Виктора опасно блеснули. — Возможно, бармен вёл бы себя услужливее. Глухо заворчав, Джейс сорвал с себя одежду и отправил её в ту же горку на полу. — Знаешь, я могу быть очень услужливым. Он расположился над Виктором, прижался, притёрся — и качнулся выше, проехавшись своим затвердевшим членом прямиком по члену Виктора. Тот не был к этому готов: вскрикнул и выгнулся, как ветка на ветру. — Ёб!.. — Сейчас всё будет, — заверил Джейс и похлопал двумя пальцами по губам Виктора. — Откройся, сладкий. Виктор заколебался. — Я не маленький, — в подтверждение Джейс ткнулся своим (немаленьким) членом Виктору в живот; на коже осталась блестящая капля. — Сделай себе одолжение, хорошенько смочи их. У Виктора заблестели глаза. Он прерывисто застонал, втянул пальцы в рот и зажмурился. «Чтоб я сдох». Джейс толкнулся во влажное тепло и впервые засомневался, а не позарился ли он на нечто, ему не предназначенное. За внешностью Виктора всегда скрывалось нечто гораздо большее — так россыпь звёзд намекает, что за ней таятся сонмы недостижимых галактик. Только вот указатель, на котором можно было свернуть, остался далеко позади. Возможно, это случилось ещё в то давнее утро, когда Джейс набрал номер предсказателя. Когда он убрал руку, Виктор недовольно захныкал. Джейс развёл пальцы, и между ними повисла ниточка слюны. Тогда-то он и понял, что его дела совсем плохи. Ему даже слюна Виктора показалась красивой. «Дурак. Джейс Талис, ты безнадёжный дурак». Он потянул ладонь ниже, мимо набухшего члена и подтянувшихся яиц, прямиком ко входу, который, кажется, возбуждённо подрагивал, и сразу ввёл пальцы внутрь. Ему уже не терпелось — скорей, скорей — но возникла одна проблемка. Виктор оказался тугим. До ужаса. Даже два пальца как будто было уже чересчур. — Виктор, — взмолился Джейс, — расслабься, пожалуйста. Его самого смутило, насколько отчаянно это вышло. Зато Виктор стонал, охал и подвывал совершенно бесстыже, ничуть не стремясь облегчить ему задачу. Наконец Джейс погладил его по бёдрам — прямиком там, где бился пульс. — Сладкий, сможешь перевернуться? У тебя нога выдержит? Виктор не сразу сумел ответить. — Тебе придётся помочь, — выдохнул он, подрагивая ресницами, — чтобы я не наваливался на правый бок. Такого разрешения Джейсу было вполне достаточно. Он цепко — до синяков — ухватил Виктора за ногу, перевернул и помог встать ровнее. Рот тут же наполнился слюной. Бледная веснушчатая спина Виктора вся пошла розовыми пятнами, изгиб позвоночника навевал грешные мысли, а уж крепкую задницу и вовсе можно было счесть наградой за все труды. Джейс незамедлительно развёл эти чудесные ягодицы. — Виктор, не забывай дышать. — За… Джейс уже входил; головка до невозможности широко растянула кожу, но всё-таки нырнула внутрь. Виктор словно в статую обратился: втянул в себя воздух, но не издал ни звука. Он выглядел совсем маленьким, поразительно хрупким на фоне огромных лапищ Джейса и крупного члена. До непристойности. — Дыши, — прохрипел Джейс. — Виктор, дыши. Виктор немилосердно дрожал, но спустя несколько секунд всё-таки сделал один судорожный вдох. Член Джейса скользнул на дюйм глубже. Спустя какую-то мучительную вечность он погрузился на всю длину. — Виктор, — потрясённо произнёс Джейс. В этот миг ему всё казалось возможным. Сразу вдруг так понятно стало, как именно Виктор мог видеть всё, что видел. Вселенная и всё, что в ней находилось — всё было едино. Все они явились из пыли, порождённой одними и теми же звёздами, только приняли разные формы. — Почему… — у Джейса вдруг перехватило горло, — почему мы раньше этого не сделали? Сука, столько времени зря потратили. Виктор со всхлипами бормотал что-то в простыню, всё громче и громче — как будто «шевелись, шевелись, шевелись». Только вот… как? Виктор член-то едва принял — вон, трясся весь, не тело, а сплошной натянутый нерв. Беспомощная жертва в когтях огромного монстра. — Виктор, я не… — Шевелись, я сказал! — Виктор почти что сорвался на крик. — И давай, чтоб с душой, а не то пойду искать тебе замену! Все сомнения разом отпали. Джейс с рычанием вышел — и вломился обратно, сразу так глубоко, что в его груди отдалось чужое сердцебиение. — Дже-ейс! — заорал Виктор. — Так-то, — прошипел он и задвигался, уже не жалея и не щадя. Он знал, что Виктор ему не принадлежит — тот сам это подтвердил несколько секунд назад, — но на кое-что он всё-таки был способен. Оставить после себя такой глубокий след, чтобы Виктор навсегда запомнил: он был с Джейсом. С Джейсом. С Джейсом. Ярость всё бурлила внутри, и он зло цапнул Виктора за горло. Пусть наутро проявится бордовый уродливый синяк; пусть весь мир увидит оттиск зубов и содрогнётся, поняв, чем они тут занимались. — Джейс, я… я… Они едва начали, но уже опасно балансировали на самом краю. Им, до предела заведённым, ничего не оставалось, кроме как полностью отдаться влиянию момента. Джейс толкнулся — теперь уже плавно, глубоко — и дотянулся рукой до члена Виктора. Он двинул кулаком всего раз, мощно и резко, но Виктор тут же свалился, согнувшись, как складной нож, и вибрирующе застонал в подушки. На костяшки Джейса брызнуло тёплым. Грустное и вместе с тем волшебное ощущение. Придержав Виктора за бедро, Джейс вышел и рывком перевернул его обратно на спину. Он мог хоть тысячу лет восхищаться спиной этого человека, но сейчас не было ничего прекраснее, чем его лицо. Из покрасневших глаз до сих пор текли слёзы. След укуса на шее потемнел, начиная переливаться изумительными оттенками фиолетового. Виктор удивлённо вытаращился: член Джейса по-прежнему гордо торчал, поблескивая смазкой. — Ты… Впрочем, долго удивляться ему не пришлось. Джейс передёрнул себе грубо, отчаянно и кончил так, что в глазах потемнело. Белёсые струйки плеснули на Виктора, поползли по коже, собираясь лужицами на животе. Прекрасный и губительный символ. Всё равно что взять канцелярский нож и воткнуть прямиком в центр холста. Виктор мазнул по перепачканному животу пальцами и окинул их чуть ли не тоскливым взглядом. — В следующий раз, — он вздохнул, — давай лучше внутрь. Джейсу как будто ногой по лицу врезали. «А я ведь неправ», — пронеслась смутная мысль. Теперь стало ясно, что вообще-то нож был в руках Виктора — а рваная рана осталась в груди Джейса.

***

Видения будущего во многом походили на воспоминания о прошлом. Большинство людей и не догадывалось, что грань между уже произошедшим и ещё не случившимся гораздо более призрачная, чем кажется. Не непроницаемый стальной барьер, а, скорее, зыбкая линия на песке. Виктор обнаружил, что время склонно повторять само себя. Оно складывалось и сгибалось, подобно тесту в лазанье, и если б можно было его разрезать, то всем открылось бы, как слои прошлого и будущего вминаются в настоящее. Так что когда Джейс свернул, и впереди показался дом на Разлетающихся Угольках, Виктор с ужасающей чёткостью увидел, что будет дальше. Они остановились перед гаражом. Тишину нарушало только пение сверчков, прятавшихся в высокой траве. Телефон Джейса зазвонил. Виктор чувствовал, что за этим последует, но всё равно сказал: — Джейс, не надо… Джейс вопросительно обернулся. Со времени создания салона на Разлетающихся Угольках Виктор постоянно занимался гаданиями. Он был свидетелем всех возможных реакций: слёзы, решимость, гнев, — и большинство из них оставались для него непонятны. Но теперь он знал. Знал, что может побудить человека вступить в безнадёжную битву с судьбой. Джейс снова потянулся было к трубке, но Виктор удержал его руку. — Джейс, — он приказал голосу успокоиться, — что если ты её не найдёшь? Джейс сперва опешил, а потом насторожился. — Найду, — тон у него был каменно твёрдым, как могильная плита, — я всегда нахожу. — А что если… — Виктор запнулся, — если ты просто остановишься? В вечернем воздухе повисло молчание. Даже сверчки куда-то делись. — Виктор, к чему всё это? Глаза Джейса опасно блеснули. Виктору показалось, что время начало рассыпаться на кусочки. — Ты же понимаешь, это неправильно. Эта девочка… что бы она ни сделала… не заслужила того, что ей предназначили. Джейс выглядел так, будто Виктор его ударил. — И что? — его взгляд потемнел. — С людьми постоянно что-то случается, Виктор… они пропадают. Они в этом не виноваты, но так бывает. Нет особенных людей. Он сжал губы, и вид у него стал затравленным. — Если я её не найду, то он… он… — Он что, Джейс? Придёт за тобой? Убьёт тебя? Только потому, что ты решил отказаться? — Да что ты от меня хочешь, чёрт побери? Что я могу… — Ты можешь остановиться, — ответил Виктор — мягко, как ветер. — Можешь остаться. Джейс застыл омертвелым монолитом. Громоздкая фигура, вырезанная из мрамора. — То, от чего ты так хотел убежать… думаешь, у тебя получилось? — Виктор судорожно вдохнул. — Может… может, пора попробовать другой способ? Виктор многое знал. Он умел пересматривать слои времени, подмечая фрагменты того, что ещё только назревало. Виктору всё уже было известно, и всё же он надеялся. Надеялся, и надеялся, и… — Даже если ты застрял здесь, это не значит, что я тоже должен. «Ай», — вспыхнуло в голове. Оказалось, что знание о предстоящем ударе не спасает от боли. Виктор открыл дверь машины и вышел в ночную мглу. Беззвёздное небо нависло над ним, и он уставился вверх: «Я понял. Твоя взяла». Он обернулся на Джейса, но увидел лишь тень на водительском сидении, почти неразличимую в неосвещённом салоне. — Твоя девчонка в Мэне. Каждый вечер она ходит курить к самому северному маяку. Джейс с присвистом втянул в себя воздух. — Виктор… — Давай, Джейс, беги дальше, можешь сколько угодно воображать, будто движешься вперёд. Забирай свою девчонку, только, как всё закончишь, не смей возвращаться. Виктор ступил на подъездную дорожку, не оглядываясь, не огля… По брусчатке тяжело протопали. Виктора дёрнули за руку и развернули назад. — Виктор, погоди… — Надеюсь, оно того стоит, Джейс, — Виктор стряхнул чужую ладонь. — Надеюсь, ты всё-таки убежишь от того, что гонится за тобой. Он пошёл к дому. На этот раз Джейс не стал его удерживать.

***

Впереди расстилалась бесконечная, широченная, свободная дорога. На пассажирском сидении валялась помятая карта Мэна, где каждый маяк на северном побережье был обведён красной ручкой. Навигатор на приборной панели показывал, что путь займёт двадцать четыре часа, но Джейс знал, что уложится за десять. Мотор ровно гудел. Заун в зеркале заднего вида становился всё меньше и меньше, пока не превратился в пятнышко на горизонте. В Джейсе как будто острая пика торчала. Когда он утром выселялся из мотельного номера, то оставил после себя лишь пустую комнату, но ему всё равно казалось, что он что-то забыл. По правой полосе пронеслась машина. Джейс тряхнул головой и надавил на газ. «Сосредоточься на дороге, Талис». В потрескавшееся окно залетал свистящий ветер. Джейс сжал руки на руле, как делал уже бесчисленное количество раз. До боли знакомое движение. Правильное. Джейс знал, что принял правильное решение: оно того стоило.

***

Правда же?

***

И после отъезда некоего охотника за головами Заун ничуть не изменился. Этот сонный городишко словно застыл во времени. Именно поэтому Виктор здесь, как нигде, чувствовал себя дома. Его утешало, что Заун всегда оставался одним и тем же — как бы ни носились по дому сестрёнки и каким бы хаосом ни полнилась вселенная. Виктор сидел на переднем крыльце, наблюдая за закатом, и думал, что этот день точь-в-точь повторил предыдущий. Всё как всегда, и никаких потрясений. Как оно и должно быть. — Виктор, — Мэл вышла на крыльцо и опустилась на скамейку подле Виктора. — Ты сидишь здесь уже два часа. «И тридцать семь минут», — мысленно добавил Виктор. Хотя кто бы считал? Он пожал плечами. День понемногу линял в сумерки. — Виктор, грустить — нормально. Да и в целом чувствовать всякое разное — нормально. Проблема была не в том, что Виктор чувствовал всякое разное. В последнее время он вообще ничего не чувствовал. Между ними воцарилась тишина. Когда солнце укатилось за горизонт, Виктор обернулся к Мэл. — Ты когда-нибудь думала… что было бы лучше не знать? — Давай как-то поконкретнее, милый. Не знать чего? Он неопределённо помахал рукой. — Ну, понимаешь… бесконечные загадки вселенной… время… пространство… будущее. — Виктор, — она вздохнула, — мы не знаем будущее. Никто не знает. Он недоверчиво вытаращился на неё. Потом демонстративно перевёл взгляд на табличку у дома. Краска уже облупилась, но надпись ещё хорошо различалась: «Когда вселенная говорит, мы слушаем». Мэл только ласково покачала головой и погладила Виктора по волосам, убрав одну прядку за ухо. — Виктор, — улыбка у неё была одновременно утешающей и душераздирающей, — даже вселенная может передумать. Вдруг её залило ярким светом. Фары завернувшей на подъездную дорожку машины ослепили Виктора. — Если понадоблюсь, я буду внутри. Мэл ушла в дом. Проходя мимо Виктора, она всё ещё улыбалась. Сердце Виктора замерло. Погода была ветреная, но шелестящие листья вдруг умолкли. Щелкнул замок автомобильной дверцы, и на дорожке возник Джейс Талис. С его отъезда миновало всего два дня, но выглядел он теперь гораздо старше — весь какой-то потрёпанный, с тёмными кругами под глазами. Как же у Виктора в груди заныло. — Джейс, — выдохнул он, — что… — Ворон был для моей матери. — Я… что? — Ворон. Я набил его, когда она умерла. Вычитал где-то, что через них говорят мёртвые, и… и, не знаю… ну, наверное, мне просто тогда было очень одиноко… бред какой-то, сам понимаю. — Он глянул на Виктора — и вдруг распахнул глаза, как будто только сейчас до него дошло, куда он приехал. — Я… вспомнил, что так и не рассказал тебе, что он значит, хотя… хотя обещал ведь. Все сказанные и несказанные им слова повисли в воздухе звёздной гирляндой. — Я… — Виктор не знал, как реагировать. Ни в одном из осколков будущего он такого не видел. Ему хотелось расплакаться — от радости, от грусти, от облегчения, от злости, — но вместо этого он продолжил: — Ты ужасно выглядишь. — Я… — Джейс уставился на свои руки. — Я два дня провёл за рулём. Пауза. — Мэн довольно далеко отсюда. Виктору показалось, что у него голова из живой плоти обратилась в камень. Сердце билось тяжелее некуда. — Значит, ты её нашёл? — Нет. «Ну конечно». Теперь стало кристально ясно, почему он здесь. Не ради того, чтобы исполнить обещание, не ради Виктора. Он вернулся за информацией. Получив её, он снова отправится в дорогу и… — Я не нашёл её, потому что, как только пересёк границу штатов, развернул машину обратно. Ночь застыла. Всё стихло. Даже ветер унялся, как будто на планете всё разом уснуло. — Почему? — Я… — Джейс, помявшись, пошёл вперёд. Он так и не заглушил мотор, и тот урчал за его спиной большой кошкой. — Полагаю, я передумал. — А. Всё вдруг стало таким простым. Неужели оно всегда было таким? Чувства начали пробуждаться от спячки. Где-то в отдалении как будто музыка заиграла. Джейс покосился на входную дверь. Должно быть, Мэл неплотно закрыла её за собой — виднелась щель. — Можно… — Джейс указал на неё. — Э-э-э, ну, как бы да, конечно. — Виктор до сих пор не очухался. «Даже вселенная может передумать». — Но… сначала… — он шагнул к Джейсу. В ушах шумело. Теперь они стояли вплотную. Когда он дотронулся до Джейса, тот посмотрел на него с совершенно страдальческим видом. — Виктор… — Я знаю. Джейс припал к его губам, и, когда Виктор открыл рот, вселенная как будто томно вздохнула вместе с ним. На вкус Джейс был всё равно что клыкастый голод, всё равно что одиночество и собственничество, всё равно что безопасность и жестокость. Виктор откинул голову назад, прижал Джейса теснее, и приглушённая мелодия словно бы заиграла громче. Время то ли тянулось, то ли неслось галопом, не разобрать. Виктор не знал, сколько они так простояли, путаясь пальцами в волосах, не в силах разорвать поцелуя. Знал только, что хотел бы продлить этот миг. Ещё хотя бы немножко. Прошлое, настоящее, будущее — это просто разные названия для вечности. Но что такое вечность, как не последовательность секунд? — Чего… — зашептал Виктор, даже не пытаясь отстраниться, — чего тебе хочется? — Не знаю, — пророкотал Джейс. — Всего. Чего угодно. — Может, пойдём куда-нибудь… — Куда угодно, — заверил Джейс и снова его поцеловал. — С тобой я готов куда угодно. Вообще-то Виктор имел в виду свою спальню. Или, может, мотель — а то дома стены были картонные. Но эта бесконечная ночь вдруг подхватила его мысли и, одарив золотыми крыльями, понесла куда-то. — Хм-м-м… — сердце колотилось как бешеное. — Знаешь, я никогда не видел океана. — Я тебя отвезу, — тут же отозвался Джейс, — хоть сейчас. — Только, пожалуйста, не в Мэн. — О нет, — чужой смешок щекотнул горло, — это как-то чересчур далеко. — Может, в Джексонвилл? Там тепло, по берегу прогуляемся. — Да. Берег — это прекрасно. — Побудем там пару дней и вернёмся как раз к летнему солнцестоянию. — Да. И это тоже прекрасная идея. Душа Виктора парила в облаках. Счастье так переполняло его, что это даже пугало. — Какая именно? Джейс прижался к нему лбом. Виктор не видел его улыбки, но чувствовал её. — Что мы вернёмся.