двадцать-четвёртое лето

И если бы можно было предугадать все события, которые произойдут в жизни, то Ханна выбрала бы не встречать Хёнджина в тот двадцать-четвёртый июнь. Не чувствовать волнения, когда их руки впервые встретились. Не прятать раскрасневшиеся от смущения щёки. Ханна выбрала бы не целовать его под проливным дождём в тот двадцать-четвёртый июль. Не пытаться утихомирить своё рвущееся наружу сердце, когда пульс подскакивает запредельно высоко. Ханна выбрала бы не танцевать с ним по остывшему песку в лучах закатного солнца в тот двадцать-четвёртый август. Не ловить тепло его ладони на своей талии, не делить одно дыхание на двоих. Больше всего Ханна ненавидит прощания и ожидания. И ей придётся сказать прощай до того, как стюардесса тепло улыбнётся ей, проверит посадочный талон и укажет на место, а пилот объявит о необходимости пристегнуть ремень безопасности. И в наушниках будет играть инди-плейлист, каждая песня которого станет саундтреком её двадцать-четвёртого лета. — Ханна! Звонкий голос вырвал её из мыслей, заставив вскинуть голову и посмотреть в сторону звука. Солнце нещадно слепило глаза и девушка прикрыла их рукой, пытаясь рассмотреть того, кто её звал. Силуэт подошёл ближе, закрыв своей фигурой солнце и Ханна перестала щуриться, опустив ладонь. — Ребята сказали, что ты решила пройтись, — Хёнджин неловко улыбнулся и почесал затылок, взъерошив чёрные волосы. — Могу составить тебе компанию? Хёнджин с взъерошенными волосами был похож на воробья. Выглядело забавно, но чертовски привлекательно. Он осторожно протянул ей руку. Ханна сначала удивилась, потом позволила пальцам встретиться с его. Тёплый песок осыпался меж ладоней, слегка кольнув кожу. Хёнджин с лёгкостью помог ей подняться с песка. Ханна зацепила кончиками пальцев свои босоножки, решив остаться босиком. Они медленно шли вдоль кромки моря, словно растягивая время. Вода лениво набегала на берег, облизывала босые ступни и отступала, смывая оставленные следы. Где-то над ними шумели чайки, громко гаркая, перекрикиваясь между собой, как старые женатые пары, вторя шуму беспокойных волн. — Придёшь сегодня вечером на вечеринку? — спросил Хёнджин, смотря на линию горизонта. — Хан сказал, что принесёт гитару, а Чан отвечает за барбекю. — Звучит заманчиво, — девушка улыбнулась. — Особенно та часть про барбекю. Хёнджин рассмеялся. — Я знал, что ты оценишь. Тем более, что это наша прощальная вечеринка, поэтому там будут все. — Я приду, — она согласно закивала, повернувшись к нему лицом. Он улыбнулся и заметил, как поднявшийся ветер, растрепал её волосы и прижал небольшую прядь к щеке. Хёнджин хотел сказать, что-то лёгкое или пошутить, но вместо этого просто поднял руку и осторожно убрал прядь за ухо. Пальцы задержались на её щеке чуть дольше положенного. — Ты и море похожи, — тихо сказал он. — Тихая, временами беспокойная, но непременно зовущая. — То есть ты сравнил меня с чем-то бескрайним и непредсказуемым? — девушка звонко рассмеялась. — Опасное сравнение. Море может затянуть слишком глубоко. — А я и не против, — вырвалось у него почти шёпотом. Ханна смотрела ему прямо в глаза, чуть склонив голову вбок. Между ними на минуту воцарилась тишина, казалось даже шум волн притих, чтобы не нарушить то хрупкое, что сейчас происходило. Они молчали, пока Ханна не взвизгнула отскочив на шаг, спрятавшись за спину Хёнджина, а потом рассмеялась так искренне, что он опешил, смотря на неё через плечо. Одна из волн накатила выше обычного и намочила их чуть выше щиколоток. — Вода холодная! — резко выдохнула Ханна, глядя на мокрые пятна от брызг на своих шортах. — Холодная? — Хёнджин приподнял одну бровь и решительно шагнул вперёд, позволив воде ударить его по ногам. — Да ладно тебе, это же августовское море. Самое лучшее море в сезоне! Он потянулся к ней, беря за руку. — Даже не думай! — предупредила она, покачав головой. Задорная искра в глазах парня не предвещала ничего хорошего. Но было поздно, что-либо предпринимать. Он не отпуская её руки потянул сильнее на себя, прямиком в набегающую волну. Ханна взвизгнула, в попытках вырваться, но его хватка не ослабла, он лишь крепче сжал её ладонь в своей. Затем неожиданно для самой себя, она рассмеялась и поддалась, ринувшись вместе с ним в воду. Хёнджин остановился, когда вода была им по щиколотку, а каждая новая волна доходила почти до коленей. Оба мокрые и улыбающиеся, они дёргали друг друга за руки, словно дети, смеялись до боли в скулах. Ханна запрыгивала на спину к Хёнджину и радостно кричала, когда он подхватывал её под колени и крутил вокруг своей оси или наклонял слишком близко к воде, игриво грозясь скинуть её. Брызги летели во все стороны, смех вторил кружащим над ними чайкам, волны шипели, пенились под ногами, ветер трепал волосы, солью оседая на лицах. Спрыгнув со спины, Ханна побежала вперёд, обгоняя Хёнджина. — Не отставай! — крикнула она. Он рванул следом. Ветер развевал полы его рубашки, надетой поверх майки. Мокрые шорты прилипли к ногам, замедляя бег. Ханна оглядывалась через плечо и прибавляла шаг. Мокрый песок, предательски уходил из-под ног и она вскрикивала каждый раз когда теряла равновесие. Редкие камешки больно впивались в ступни, на подскочивший адреналин не давал обращать на это внимание. И вот — мгновение — и руки Хёнджина обвивают её талию, тянут назад, прижимая к груди, и удерживая девушку обеими руками, он заваливается прямиком в воду. — Хёнджин! — выкрикнула она сквозь смех. — Ты с ума сошёл! Она попыталась оттолкнуться, но его руки крепко сомкнулись на талии. Брызги от падения обдали их с головы до ног. — Окончательно и бесповоротно, — горячий шёпот парня обжёг ухо. Он слегка согнул ноги в коленях и опёрся стопами о песчаное дно, чтобы удержать равновесие. Каждая волна раскачивала их, брызгала в лицо и щекотала кожу. Хёнджин вдруг оттолкнулся от дна сильным рывком и удерживая Ханну, отплыл чуть дальше от берега. Она от испуга вцепилась в его руки, прижавшись ближе. — Я держу тебя, — усмехнулся он. — Не бойся. — Я и не боюсь, — запротестовала она. — Просто придумываю план мести. Хёнджин звонко рассмеялся. — План мести? — переспросил он. Девушка ловко перевернулась в его руках, оказавшись лицом к лицу. — Да, — она утвердительно кивнула. Ханна положила руки на его плечи, чтобы не терять равновесие и не быть снесённой очередной волной. Она оказалась слишком близко. Их дыхание смешивалось и сердца колотились словно они пробежали марафон, а не просто дурачились. Ханна была уверена — он слышит стук её сердца также отчётливо, как и она его. Розовое золото заката бликовало в его глазах и этот оттенок оказался самым красивым цветом, который Ханна видела в своей жизни. Каждый отблеск на его мокрой медовой коже завораживал и манил провести пальцами, почувствовать теплоту кожи под подушечками пальцев. Казалось, если она коснётся его, то кожа по ощущениям будет как свежее масло на холсте. Улыбка с губ Хёнджина внезапно пропала, он смотрел на Ханну словно впервые увидел. Его ладонь скользнула к её лбу, осторожно убрав прилипшую прядь мокрых волос, мягко огладив скулу. Он облизнул влажные губы, чувствуя солёный привкус. — Знаешь… — тихо начал он. Договорить Хёнджин не успел. Ханна потянулась навстречу и коснулась его губ. Мягко, легко. Их губы встретились сначала робко, будто боясь что-то нарушить, затем Хёнджин, слегка придерживая её за подбородок, углубил поцелуй, делая его тёплым, уверенным. Ханне хотелось чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы мир замер на этом моменте, зациклился, как киноплёнка, склеенная скотчем, и проигрывался безостановочно. Она отстранилась, но не убрала рук с его плеч, смотря прямо в глаза, ловя немного встревоженный и удивлённый взгляд. Они лежали на воде почти неподвижно, позволяя волнам раскачивать их в разные стороны. Вода уже не казалась такой холодной. Может из-за того, что Ханна привыкла или из-за тёплого тела Хёнджина рядом. Добравшись до берега, Ханна сползла с Хёнджина, но оставила свою ладонь в его руке. Они шли медленно, почти без слов. Одежда неприятно липла к телам, вечерний прохладный ветер высушивал кожу, оставляя солёные следы и заставлял её покрываться мурашками. Солнце уже успело окрасить небо в оранжево-розовый цвет. Ханна замедлила шаг и оглянулась на море. Всё вдруг оказалось таким неважным, кроме ощущения близости и тепла, которое непонятной магией окутывало разум. Лето стало любимым временем года. А море не пугающей неизвестностью, а спокойной бесконечностью, отразившей все их чувства, подкинув на поверхность то, что прежде было спрятано в глубине. — Никогда не думала, что лето может быть таким, — тихо произнесла она. Услышав смешок Хёнджина, она повернулась, внимательно смотря на его лицо. Он сжал ладонь сильнее и их пальцы переплелись сами собой. Глубоко вдохнув солёный воздух, он перевёл взгляд на закат, затем снова посмотрел на девушку. — Лето закончится и это неизбежно, — ответил он. — Но память у нас никто не отберёт. Всё верно. Лето рано или поздно закончится. И даже не спросит у тебя — всё ли ты успел сделать, что запланировал. Но пока оно здесь. И он здесь. Поэтому в этом коротком, но драгоценном мгновении, пока Хёнджин держит её руку в своей и целует костяшки, переплетая пальцы, лето могло длиться вечно. — Ну наконец-то вы вернулись! Хёнджин, я тебя за Ханной послал часа три назад. Ты на родном пляже заблудился? Тёмная макушка Хана появилась в дверном проёме пляжного кафе. — О боже, почему вы мокрые? — Хан удивлённо уставился на пару. — Мы.. Э.. Плавали, — Хёнджин слегка покраснел и неловко поднял плечи. — В одежде? — уточнил Хан, растянув губы в улыбке, его глаза блестели от любопытства. — Плавать захотелось, а купальника под рукой не было. Не голыми же плавать, верно? — возмутилась Ханна, нахмурив брови. — Ладно-ладно, я ничего не имел в виду, — он поднял руки в защитном жесте. — Сейчас принесу вам полотенца и пледы, присядьте около костра. Хан кивнул куда-то вперёд, в сторону костра, скользнул взглядом по сцепленным рукам и хитро улыбнувшись, скрылся внутри кафе. Хёнджин повёл Ханну к костру и сел на небольшую скамейку, усаживая девушку рядом с собой, чтобы она чувствовала его тепло и меньше мерзла до прихода Хана с полотенцами. — Ловите, мокрые котята, — Хан вернулся держа в одной руке полотенца, а в другой — плед. — Чан на кухне готовит всё к жарке мяса. Помогите ему, когда он вернётся. Ханна и Хёнджин синхронно кивнули. Ханна укрыла пледом их ноги, а Хёнджин накинул ей полотенце на волосы и начал тереть, взъерошивая мокрые пряди так, что они начали топорщиться во все стороны. — Эй! — Ханна завертела головой, и потянулась руками к полотенцу, стягивая его. — Что ты делаешь? — Согреваю тебя и высушиваю, — с невозмутимым видом сказал Хёнджин. — А похоже на превращение меня в одуванчика, — Ханна надула губы. Хёнджин расхохотался. — Ещё и смеётся, — недовольно фыркнула девушка и, схватив второе полотенце, накинула его Хёнджину на голову, повторяя то же самое. Он отклонился, продолжая смеяться, и перехватил Ханну за запястья, останавливая. Она пыталась вывернуться и продолжить ерошить его волосы. Ткань полотенца сползла набок, открывая его тёмные, блестящие в свете костра, глаза. — Сдавайся, — прошептал он. — Никогда, — ответила она и снова дёрнула руками. Он не отпустил. Наоборот — развёл её руки в стороны и приблизившись, звонко чмокнул её в нос. Ханна сморщила нос, изображая недовольство, но уголки губ всё равно дрогнули в невольной улыбке. — Эй, голубки! — голос Чана прервал их. — Помогите лучше мне с мясом. Ханна встрепенулась от неожиданности и чуть дёрнула руками, будто забыла, что они всё ещё в руках Хёнджина. Он разжал пальцы и стянул с себя полотенце. — Уже идём, — отозвался он и поднялся со скамейки. Ханна поспешила за ним, быстро поправив волосы, второпях сложив полотенце и плед. Через некоторое время Ханна поймала себя на том, что снова пропадает в мыслях, смотря на костёр, в который Чан подкинул пару веток. Столп искр взмыл вверх, но быстро погас. На миг кажется, что лето и вправду замедлилось, давая им ещё немного времени. Ханна оглядела собравшихся вокруг костра друзей: кто-то сидел прямо на песке, попивая бутылочное пиво, кто-то сидел на пуфах, кутаясь в пледы, а самые нетерпеливые были уже в стельку и смеялись над каждой шуткой Хана, даже если она была не смешной. — Ну что, — громко сказал Чан, привлекая всеобщее внимание. — Сегодня будет пир на весь пляж. Наше лето с вами заканчивается, как и наша работа. Мы сильно сдружились за эти три месяца и я надеюсь, что будем поддерживать связь и дальше. Давайте выпьем за то, чтобы встретиться здесь следующим летом. Ребята загудели в ответ. Кто-то зааплодировал. Вверх взметнулись стаканы, бутылки. Кто-то вскочил со своего места и кинулся обнимать рядом сидящих. Ханна широко улыбалась и поправляла полотенце, лежащее на плечах. Хёнджин сидел близко, касаясь своим плечом её. Они почти не говорили, но в этом шуме и не было нужны в словах. Они оба наслаждались атмосферой. И каждый раз, когда Ханна поднимала глаза, то натыкалась на его взгляд. Заинтересованный, любующийся. Словно он хотел прочитать её всю вместе с мыслями и тревогами, как книгу. — Ты замёрзла? — вполголоса спросил он, когда все вокруг увлеклись спором о том, кто умеет жарить мясо лучше. — Нет, — Ханна слегка покачала головой. — Всё хорошо. Он на секунду улыбнулся и снова перевёл взгляд на костёр, но его пальцы нашли её ладонь под пледом. Будто случайно, с долей осторожности переплетаясь с её пальцами. Она невольно улыбнулась. И одновременно с этим сердце болезненно сжалось. Слишком много чувств для вечера, который должен стать последним. Слишком много придётся оставить здесь. — Хани, тащи сюда гитару, — воскликнул Чанбин, — нам срочно нужно сочинить песню в честь этого замечательного вечера. Хан, сидящий напротив Ханны, посмотрел на Чанбина с широко раскрытыми глазами с полным ртом мяса. Осознав сказанное другом, он спохватился, поставил тарелку рядом и торопливо побежал к машине. Кто-то крикнул ему вдогонку, что сначала нужно прожевать, а потом бежать. Пару минут спустя у костра уже раздавались негромкие аккорды гитары. Кто-то начал хлопать, Чанбин подхватил ритм фристайлом, кивая головой точно в такт. Смех и разговоры постепенно стихли и вокруг повисла тёплая и лёгкая атмосфера. Чан снимал их на телефон словно боялся — если не снимет на видео, то определённо забудет. Так и закончилось двадцать-четвёртое лето Ханны. Солёным морем, которое она внезапно так полюбила, кучей друзей с которыми работала три месяца бок о бок, шумными вечеринками на пляже после заката и одним замечательным человеком. Ханна не хотела бы думать, что это было мимолётно. Временно. Ей не хотелось бы заносить это в категорию летних романов с подписью «забыть и не вспоминать». Но могла ли она просить о большем? Её последняя фраза так и застряла поперёк горла. Осела в мыслях надоевшим фоном.

— Останься со мной ещё ненадолго. Я так не хочу уходить.

Она подумала это будет слишком. Поэтому промолчала. А может всё же стоило сказать? Ханна злится. Потому что Ханна не любит нерешительность. Или рефлексию. Решение принято, в какой-то степени уже исполнено, а ты сидишь и как дурак думаешь — а насколько правильно я поступил? Поступил, как считал нужным. И точка. Ханна закрыла глаза, подтянув колени к груди. Её рейс задержали, поэтому она пыталась уместить себя в маленькое кресло в зале ожидания и попытаться не сойти с ума в бесконечном прокручивании своей памяти. И как только это всё уместилось в три месяца? Она знала — это лето было мимолётным. Пролетело, как падающая звезда. Но оно было чертовски реальным, настоящим, живым. Наполненным таким количеством эмоций и чувств, что если бы Ханне предложили написать сочинение «как я провела лето» она бы не смогла описать всё то, что с ней произошло. Слов бы не хватило. Открыв глаза, она увидела очередной самолёт, взмывающий в небо. Накатила тоска. Возвращаться не хотелось. Хотелось растянуться на тёплом песке и наблюдать за смеющимися Хёнджином, Чаном и Ханом, которые в выходные любили проводить время на пляже за сёрфингом. Ханна же в это время либо смотрела за ними, а в особенности за Хёнджином, или ходила вдоль воды и искала красивые камни и ракушки. Она боялась забыть. Любой из прошедших моментов. Но больше всего она боялась забыть его. Растрёпанные чёрные волосы, которые он любит зачёсывать назад и взгляд, который постоянно менялся от озорного до невероятно серьёзного. Заразительных смех и искренняя улыбка, такая яркая, что может осветить всю вселенную. Драгоценный. Синоним имени «Хёнджин». Ханна усмехнулась собственным мыслям. Он сравнил её с морем. Но на самом деле он был куда большим морем, чем она. Бесконечно непредсказуемый. Второй синоним имени «Хёнджин». И больше всего отзывалось в её сердце то, как он умел быть одновременно рядом и свободным. Не требовал внимания, не давил, но при этом если Ханна нуждалась в нём, то он был в ту же секунду, целиком и полностью с ней. Заставлял весь мир исчезнуть, оставив только их вдвоём. Громкоговоритель в аэропорту снова заговорил женским голосом, объявляя посадку на рейс. И на этот раз это был рейс Ханны.

У вас одно новое сообщение.

«если ты думала, что расстояние может меня как-то остановить, то передумай»