Точка невозврата

      Ветер гуляет над крышами похорошевшей Конохи и завывает тоскливую песню. Осень уже ступила на землю и летние деньки остались позади, уступив место холоду, пронизывающему до костей. Наруто сидел на крыльце затягиваясь из курительной трубки на вроде той, что всегда при себе носил Третий. Седина тронула его пшеничные волосы, а на бледном лице залегли морщины. Много времени прошло с тех самых пор. Узумаки сильно изменился, но не на секунду не забыл о том, что видел в Аме.       В голове тикали часы, отсчитывая секунды до неминуемого.       Жена его, Хината, ничуть не растерявшая за годы красоту, спала на верхнем этаже поместья Седьмого Хокаге. Потухшие голубые глаза пристально следили за резиденцией. Его невестка припозднилась сегодня от того свет до сих пор и не погас. Стало быть, ближайший час дожидаться её не следует. Узумаки улыбнулся. Упорства и исполнительности Сараде не занимать. Вся в своих родителей.       Дочурка Саске, восьмая Хокаге, приходилась женой старшему сыну Наруто. Отец её, ещё тогда, лет шестьдесят назад вернулся в деревню, да так и остепенился. Волокиты бумажной, однако, избежать не удалось, потому как отступник должен был предстать перед судом. Его счастье, что он ещё ничего серьёзного не натворил, а то, со всеми вытекающими, мог бы и набрать на «высшую меру наказанная» или пожизненное заключение под стражу. Благо, Цунаде (тогда ещё живая) зверем не была и к Наруто прислушалась.       С тех пор было трое тех, кто был посвящён в подробности той ночи. Потом стало двое. Джирайя и Цунаде уже успели покинуть этот мир. Наруто скорбел, хотя и понимал, что однажды к ним присоединится. Таймер, в последнее время тикающий в голове оглушительно громко, подсказывал, что свершится это скоро.       В пору было бы Наруто отправиться спать, тем более, что дочурка, сын и внуки уже десятый сон смотрели, но Узумаки ждал товарища. Осталось в нём что-то бунтарское, раз Учиха мог осмелиться нарушить комендантский час, назначенный министром здравоохранения в лице его боевой жены.

***

      Началось всё лет 30 назад. Наруто тогда оправился немного и построил внушительную карьеру, лишившись отвлекающего фактора в лице опасной группировки отступников. Но он не забывал. И даже жалел их немного. От всех проблем его это не избавило. Где-то там, среди людей прятался Зецу. Он строил козни. В такие моменты, когда информация о нём всплывала, потухший Наруто оживал. Он выслеживал его, как обычно выслеживают дичь охотничьи собаки, но тот всегда ускользал.       Мерзкий тип.       Но в тот день, после затишья в тридцать лет, Зецу пропал с радаров. Это ощущалось как… гробовая тишина, как внезапная смерть кого-то очень важного (в самом омерзительном смысле) … Тогда Наруто понял. У «старых знакомых» руки до него всё же дошли. Зецу больше никому и никогда не докучал, но проблемы на этом не кончились.       Потом был Дандзо. Однажды, зимней порой подпольный деятель Конохи заболел. Серьёзно. Что-то с чакроканалами. Начиналось всё не то что бы страшно. Как обычная простуда, но тот напрягся сразу. Как члена совета у него был доступ к данным, в том числе, и медицинских учреждений и вот там-то он обнаружил парочку занятных случаев подобного заболевания чакропроводящей системы. Оба случая летальные и над поиском лекарства активно бились медики.       Состояние Дандзо стремительно ухудшалось, а лекарства всё никак не находилось. Хомура и Кохару активно поддерживали бывшего товарища по команде, да только тот всё равно умер. Старейшины и люди из «Корня» говорили, что смерть эта была страшная. Он метался по своим покоям и словно боролся с кем-то, кто его душил.       Вот незадача! Пациенты так же покинули мир в агонии.       Неизвестная хворь распространялась стремительно. Сакура, как ответственный глава здравоохранения Конохи ввёл комендантский час и объявил о начале карантина.       Если говорить на чистоту, то мир стал меняться. Сильно меняться, стремительно. Наруто замечал это, Курама замечал. Саске тоже. Мир ломался, рассыпался как карточный домик, но страшно не было… Деревни редели от неизвестной болезни, миссии постепенно прекращаются и становятся для шиноби непозволительной роскошью... Призывные звери и те всё реже отвечали своим презывателям. Мир был с таким укладом не согласен. Это удручало, потому что Наруто прекрасно осознавал, что сопротивление неизбежному сделает ситуацию только хуже.       Но вопросы роились в голове Узумаки. Почему же они только сейчас зашевелились? И для чего был весь этот спектакль?

***

      Калитка скрипнула, вырывая Наруто из тёмной пучины воспоминаний и бесконечного анализа событий. Да, к этому всё и шло. По выложенной щебнем тропинке к крыльцу приблизился Саске. На его морщинистом лице залегла тень какой-то вселенской усталости. Он опустился на ступеньки рядом с товарищем. ‒ Сакура не заругает? – поинтересовался Наруто. ‒ Да ну… Она опять на работе ночует. ‒ отмахнулся Учиха.       Через минут пять сизый дым из курительных трубок наруто и Саске выпускали вместе. ‒ Как она? Болеющих много? ‒ зачем-то спросил Узумаки. С возрастом его привычное «даттебайо» услышать можно было редко. ‒ А сам как думаешь? Люди-то ладно. Мир умирает. Страшно, честно говоря. ‒ Хех, Сакура сильная. Она бояться не станет. – поддел товарища Наруто. ‒ Упаси ками, она ещё меня переживёт. Наруто помрачнел. Лис, не изменившийся за всё время, горько усмехнулся. ‒ Это вряд ли, Саске. Тот взглянул на Узумаки, его глаза тронула белена. ‒ Думаешь… ‒ Уверен. – прервал Наруто и стукнул указательным пальцем по земле. ‒ До сих пор не понимаю, как другие не слышат.       Тук, тук, тук… Где-то там, глубоко под землёй что-то издавало эти глухие стуки. Словно огромное сердце. Оно билось всегда и до того быстро, что едва ли кто мог это заметить, а теперь... Каждый стук всё медленнее. ‒ Оно скоро остановится. Не сегодня так завтра. Саске кивнул. Сперва, когда он узнал обо всё от Наруто в личной беседе, он верить не хотел. Хотел подороже продать свою жизнь. А потом смирился. ‒ Я начинаю понимать о чём они говорили. ‒ продолжил Наруто. «Давно пора, Наруто» ‒ фыркнул Курама. – «В конце концов, ты с самого начала живёшь с тем, кто был по сути квинтэссенцией этой заразы. Как ы я не уважал Мудреца, но он просчитался. В чакре ничего хорошего не было никогда. По крайней мере в той области применения, к которой она по итогу пришла».       Тишина. Почему-то оба уверены, что это их последняя ночь. Саске усмехнулся, вспомнив брата. «Следующего раза не будет» - да уж, действительно не будет… Даже как-то горько стало от осознания, что Итачи столького не знал. Глупый, глупый старший брат. Интересно, и как же он там? В загробном мире или там, куда утащили его те существа, натянувшие на себя человеческие лица.

***

      ‒ Так вот как выглядит конец… ‒ Не та уж и страшно, если подумать… Саске и Наруто сидели на полу обвалившейся скале. От высеченных в камне лиц Хокаге и следа не осталось, а улицы Конохи в низу утопали в красно-чёрной жиже. Она текла из неоткуда как безбрежная река, унося остатки жизни. Она и до них доберётся. ‒ Надеюсь, они хотя бы ушли спокойно. ‒ сказал Наруто в никуда и вскинул лицо к кроваво-красному небу, разорванному как тонкое полотно. «Не недооценивай их. Князья тьмы жестоки» - осадил его Курама.       Позади послышались шаги. Учиха и Узумаки оглянулись. Перед ними был юноша в чёрном плаще с алыми облаками. На бледном лице его залегли болезненные морщины, а волосы цвета вороньего крыла обрамляли аккуратные, слегка угловатые черты. Саске лишь на миг поверил в чудо и тут же вернулся в серую, угасающую реальность. В глазницах у их неожиданного гостя была всепоглощающая тьма. ‒ Снова вы? ‒ спросил Наруто. ‒ Не очень вежливо. У меня вообще-то имя есть. ‒ он присел на камень, рядом с друзьями. ‒ В прочем, сам виноват, не представился. Раум. ‒ Не думаю, что сейчас это имеет значение. ‒ отозвался Саске. ‒ Зачем вы здесь? Гость задумался. ‒ Скажем так. Это небольшой жест извинения за нашу… халатность. – он стыдливо как-то отвёл взгляд (если так можно сказать о существе без глаз). ‒ К слову об этом. Пока ещё есть время, ответьте на пару вопросов. ‒ голос Наруто предательски дрогнул. Халатность. Какое же ужасное в данном случае слово. ‒ А вы уверены, что хотите знать. Я опасаюсь, как бы это не сделало всё ещё хуже. ‒ Хуже уже вряд ли получится. – усмехнулся Саске. Раум вздохнул. ‒ Предвижу первый вопрос. Да, мы должны были с самого начала всё закончить. Глядишь и так радикально всё обрубать бы не пришлось. ‒ Тогда почему? ‒ одновременно спросили Саске и Наруто. ‒ Потому что мы очень легкомысленные. И жестокие. – после недолгой паузы сказал Раум. ‒ Можете даже меня ударить. Имеете полное право. Но они не стали. Стало так погано на душе. Каково это, осознавать, что всё что ты любил, всё что так долго строил должно исчезнуть… Из-за ошибки, лени, прихоти кого-то свыше. ‒ А тот спектакль? Для чего тогда он был? "Дань" и весь этот фарс… ‒ Видишь ли, Наруто. Наша работа… отвратительная. Мы должны решать проблемы тех кто этого совершенно не заслуживает. Сначала… Это было спасение. Но кому в конце концов такое спасение нужно… Я уже говорил, что мы жестоки. Жестоки к тем, кто этого заслуживает. Шиноби заслуживают жестокости, потому что ей живут. Наруто и Саске было нечего сказать. Они словно проглотили языки. Раум выдержал паузу. ‒ Я ненавижу шиноби. Даже тебя я ненавижу… Но чуть меньше. Поэтому я здесь. А спектакль… Ну, он по крайней мере был весёлый. Даже для тех, для кого он был последний.       Ветер завывал, нарочито подчёркивая тишину. Как жестоко. Наруто хотел бы злиться, но не мог. Саске тоже хотел, но тоже не мог. Курама был единственным, кто понимал. В этом с ними они были похожи. ‒ Мой брат… Он… ‒ едва смог выдавить из себя Саске. Раум лениво повернул к нему голову и цокнул языком. ‒ Жив ещё. И даже относительно в порядке. Пока что. Саске встрепенулся. ‒ Так значит он… ‒ Ни на день не постарел. Время в Кроухеле идёт иначе. Это всё что вы хотели у меня узнать? ‒ Есть ещё кое-что. – Наруто вдруг дёрнулся словно от холода. Всего на секунду в его глазах сверкнула надежда‒ Там, на другой стороне… Раум вздохнул. ‒ Нет никакой «другой стороны». Только бесконечный поток частиц, частью которого вы станете.       Небо рвётся с треском. Над кроваво-чёрной рекой, плывёт красный туман. Все погибнут. А потом всё начнётся сначала, но уже, как того требует сценарий. Наруто и Саске становится жутко от осознания ждущего их небытия. Раум отводит взгляд. Ему стыдно. За всех стыдно. Как бывает стыдно недобросовестному работнику перед суровым начальником. ‒ Это по крайней мере будет не больно. Впелне возможно, что остатки вашего сознания даже прибьётся куда-нибудь… Это всех касается. Конца, по большому счёту нет. ‒ тихо размышляет Раум.       Это успокаивает.