Отражение моей надежды

      Капли дождя стучат по крыше. Этот стук стал настолько громким, что уже мешает спать. Что может быть хуже таким утром, да и в понедельник? Правильно — проснуться от всего этого, что, собственно, и произошло с Джоном. Этим можно объяснить, почему он встал раньше, чем прозвенел будильник, на целых пять минут и сейчас находится на кухне, готовя себе завтрак. Да, пять минут — не так уж и много, но даже их, по мнению парня, определенно лучше потратить на сон. Сейчас остаётся надеяться лишь на то, что дождь закончится к тому времени, как ему предстоит пойти в школу. Джон жарил себе яичницу, как вдруг услышал, что в спальне упал какой-то предмет. Он даже вздрогнул от неожиданности — сперва не понял, что вообще произошло, ведь родителей дома нет уже как час или даже два, следовательно, кроме него, быть здесь никого не может. Парень решил пойти и посмотреть, может, какой-то предмет стоял на краю... допустим, стола, вот и упал. В тишине, наполнявшей всю квартиру, был слышен лишь звук жарки яичницы, который доносился с кухни, и шаги того, кто здесь живёт — Джона. Пройдя по коридору, он дошёл до двери, ведущей в комнату, и собирался открыть её. Стоп, почему она вообще закрыта? С памятью проблем нет, точно помнит, как вышел из комнаты и оставил дверь открытой. Рука уже лежала на ручке двери, как вдруг сердце стало биться быстрее, а по коже пошли мурашки от собственных мыслей. Страх. То, что Джон не собирается признавать, видимо, ни в какой ситуации. Сейчас это просто казалось глупым, весомой причины для страха не было, всё это — его собственные мысли, то, что он сам и придумал. В итоге ничего такого не случится. И он это понимал, но тогда откуда это чувство? Джон быстро открыл дверь и заглянул внутрь. Сердце в тот момент всё ещё билось сильнее, чем обычно. Открыв дверь, первым, что он увидел, был его брат, сидящий на полу и собирающий карандаши, которые, по-видимому, и были тем самым упавшим предметом. Он даже обернулся на того, кто вошёл в комнату, лишь тогда, когда закончил и поставил всё обратно на место. Зато сердцебиение Джона к этому времени вернулось в норму. Про проблемы с памятью, наверное, было лишним, но Джон даже после этого не перестаёт считать иначе. Снова забыл о существовании своего брата, хотя они даже живут в одной комнате. Ну что в этом такого? Тот тоже часто забывает о нём. — Ло, ты что тут делаешь? — Говорить, конечно, ни с кем вообще не хотелось, но раз уж зашёл, придётся. — Разве ты не должен был уже уйти? — Немного... — Его взгляд переместился обратно на карандаши, а после этой небольшой паузы — снова на Джона. — Задержался. — Знаешь, мог бы и предупредить, — он закатил глаза, что на этот раз не скрывали стёкла очков. — Твоих шагов вообще не слышно, как ты так только ходишь? — А что, испугался? На это Джон не успел ответить, даже пропустил слова брата мимо ушей, как только учуял запах чего-то горелого. Точно, яичница. Он сразу побежал на кухню.

***

С того самого момента, как Джон проснулся, ему стало ясно, что этот день начнётся плохо. Но не настолько же! Проснуться не от будильника, а от непрекращающегося ещё с ночи дождя, испугаться брата из-за того, что вообще забыл о нём, и в итоге остаться без завтрака. Просто прекрасно. Кажется, этот день уже никто и ничто не сможет сделать хуже. Впрочем, идя по коридорам школы, мысли могут быть заняты чем угодно. Поэтому мысли Джона были заняты уже не всем произошедшим утром, а тем, что он забыл взять сменку, ведь опаздывал. А без сменной обуви его могут даже не пропустить в школу. Хотя, пропустят или нет — в любом случае сначала «проведут воспитательную беседу». Опаздывал-то он из-за той самой сгоревшей яичницы. Ну, у него бы не получилось заставить брата убираться на кухне, тот сразу же ушёл. Да и когда Лололошка был в квартире, можно было даже не пытаться этого сделать.. И всё же Джон уже зашёл в класс и сел за своё обычное место, а это значит — он смог пройти так, что никто не заметил отсутствие сменки. Спасибо ковру на входе, который, хоть и немного, но помог ситуации, и невнимательности дежурных к такому большому количеству учеников. Главное, чтобы учителя не сильно на обувь внимание обращали. Осматривая всех пришедших одноклассников, он увидел и своего брата. Тот, как всегда, был в компании кого-то из их одноклассников. Различали Ло и Джона, наверное, лишь благодаря цвету их аксессуаров, уж в начальных классах то точно. Благо, вскоре прически у них стали разные, да и по одежде можно было понять, с кем из них ты разговариваешь. Но кое-что оставалось неизменным: у Джона были солнцезащитные очки в оранжевой оправе, такого же цвета был и его галстук, а у Лололошки были те же самые вещи, но голубого цвета. Можно было подумать, что они всегда ходят в этом. И эта мысль, возможно, не стала бы ошибкой. Ещё одним отличием было то, что Ло, казалось, никогда не был один и мог познакомиться с кем угодно. Джон же по большей части обходился без чьей-либо компании, и его это устраивало. Люди сами не желали общаться с ним благодаря его «великолепному» характеру. Лололошка даже компанию одноклассников себе смог найти, хотя изначально не очень-то и общался с ребятами из их класса. Компания эта Джону казалась сомнительной, но это уже не его дело, лезть во всё у него особо нет желания, да и причин. У каждого своя жизнь, и причин интересоваться жизнью Лололошки у Джона в данный момент не было. Не повезло здесь Джону, кажется, только в том, что в кабинете этого учителя он сидит не возле окна из-за того, что парты поставлены по-другому. Зато у него нету соседа по парте, поэтому он может находиться в своих мыслях сколько душе угодно и хоть на всю парту вещи разложить. Звук опоздавшего на несколько минут звонка раздался за пределами класса. Осмотрев класс вновь, когда все находились на своих местах, парень заметил отсутствие одноклассника, который всё время сидит с Лололошкой. Джон даже может предсказать то, что сейчас произойдёт, одно и то же каждый день. Спустя несколько минут в класс зайдёт кое-кто в зелёной кофте, которую он никогда не снимает, и начнёт спорить с учителем из-за очередного опоздания или ещё чего-то. А может учитель начнёт спорить с ним.. В любом случае разницы нет. На всё это уйдёт как минимум десять минут от урока, если уж не половина. Зачем учителя вообще продолжают пытаться говорить с этим вечно опаздывающим человеком — для Джона останется загадкой. Всё так и произошло. Дверь в кабинет открылась. Постучать опоздавший не удосужился, а сразу вошёл в класс и прошёл к своему месту, ничего не сказав. — Эбардо, тебя ничего не смущает? Я тебе не мешаю? — По классу раздался громкий голос учительницы. Она явно не была довольна всем произошедшим. — Не-а. — В тот момент парень уже сел на место, но учебник всё же не достал, как и другие вещи. Для чего он вообще тогда носит рюкзак в школу было непонятно. После слов Эбардо в классе в очередной раз раздался голос учителя, который уже сошёл на крик из-за его «неподобающего поведения». А некоторые одноклассники снова смеялись с подобного ответа учителю. Наверное, многие из них часто могут быть благодарны таким ситуациям, ведь иногда могут пропустить целую половину урока. Джон наблюдал за всем этим уже в который раз.. И всё же иногда что-то в этих событиях шло иначе. Но, похоже, сегодня это не так. Вот Эбардо снова садится за своё место с Лололошкой, они перекидываются парой фраз под возгласы учителя, которые после такого только становятся громче и ругают теперь ещё и Ло. Ничего нового не произошло в этот раз. Так продолжал думать Джон до одного момента. Его брат отдал деньги Эбардо. Сумму разглядеть не получилось, всё же сидят они на довольно большом расстоянии друг от друга. Что-то новенькое, с чего бы Лололошка стал давать кому-то свои карманные деньги, которых и у него так мало? Но размышлять об этом Джон всё-таки решил после урока, ведь учительница наконец-то начала его вести, а не безрезультатно продолжила отчитывать двух восьмиклассников, которые даже не обращают внимания на все эти слова, лишь продолжая болтать о чём-то.

***

Парень в оранжевом галстуке стоял возле окна в коридоре и смотрел на улицу, куда-то вдаль. Впрочем, далеко не получится посмотреть. Дождь только усилился, а вместе с ним появился и туман, из-за которого практически ничего не видно. Вскоре Джон развернулся. Видимо, перестал о чём-то усердно думать. Вернее, не о чём-то, а о ком-то. О своём близнеце. О том, из-за чего он отдал деньги однокласснику. Такое уж нечасто увидишь. Скорее, это вообще что-то невозможное. «Отдал в долг? Нет, он так никогда не делает. Подарок? Нет повода, такой же обычный день, как и все другие. Праздников сегодня нет. Занимал у него какую-то сумму? Нет, так же как и с первым вариантом — никогда так не делает...» — мысли Джона смог прервать появившийся в поле зрения человек в таком же галстуке, как и у него, но другого цвета — голубого. А именно тот, кто и занимал сейчас его мысли, — Лололошка. Всё же очень редко он так много думает о своём брате. Лололошка, как всегда, не обращал внимания на Джона. Тот обычно так же не обращал внимания на него. Только не в этот раз. Сейчас Джон будто следил за Ло. Всё-таки, присмотревшись к взаимодействиям брата и одноклассника, его не покидало ощущение, что что-то здесь не так. Вернее, практически всё не так. Отношения Лололошки и Эбардо были какими-то уж очень странными. Вроде они и дружат, а со стороны, если присмотреться, это на дружбу не похоже. Или же Джону просто нечем заняться, и он всё преувеличивает? Нет, сам Джон так не думал. Прозвенел звонок. Не вовремя. Пора заходить в класс и садиться за своё место, за которым придётся снова просидеть в скуке сорок пять минут. Сидя уже за своим местом, мысли Джона всё ещё не перешли на что-то другое. Словно он решал какую-то загадку. Загадку, из-за которой, похоже, не сможет заснуть. Конечно, только до того момента, пока не решит эту загадку. Только вот, для решения этой, так называемой «загадки», ему нужно узнать больше о взаимоотношениях своего одноклассника и брата. Для получения желаемого Джон может прибегнуть к любым действиям. Так было уже не раз. Поэтому лучше не вызывать у него любопытства. «Из всех возможных вариантов остаётся только наблюдать за ними. Может, это и будет не так скучно», — таким было окончательно принятое им решение. И правильнее будет назвать это не наблюдением, а слежкой, ведь именно так всегда и выходило у Джона. Не может он собирать информацию по крупицам, это слишком долго. Любой бы на месте Джона отказался от идеи буквально следить за родным братом. Но он не видел другого выхода. Начать расспрашивать Ло, начиная с обычного разговора, было бы бесполезно: они и так разговаривают за неделю максимум два-три раза. Отсюда у Лололошки возник бы вопрос: «Почему ты вдруг начал интересоваться моей жизнью?», на который Джон не ответит же: «Если ты не расскажешь, я буду следить за тобой. Мне интересны твои отношения с тем одноклассником, ты ведёшь себя странно». А знал ли он его обычное поведение? Для Джона этот урок прошёл в раздумьях. Никто и не собирался его спрашивать или вызывать к доске, оценок предостаточно. Поэтому он с самого начала не слушал монотонную речь учителя и не собирался. Выйдя из кабинета, Джон сначала остановился возле стены, чтобы дождаться, когда выйдет Лололошка, и посмотреть, куда он пойдёт с друзьями. Точнее, насколько знал Джон — они друзья. И дружил Ло не только с Эбардо. А ждать ему пришлось более пяти минут. И чего они вообще там так долго? Зато, когда Ло вышел с остальными, они пошли не на следующий урок, а в совершенно другое место. Возможно, будет хоть что-то интересное. Мало кто идёт на перемене в пустой класс, из которого на время ушёл учитель, по совместительству являющийся завучем. А если Лололошка, Эбардо и одноклассница, имя которой Джон в тот момент пытался вспомнить, туда пошли — значит, знали, что в это время никого там быть не должно. Джон шёл на довольно большом расстоянии от них, чтобы не быть замеченным, поэтому, когда они зашли в кабинет, он остановился на расстоянии от него, так чтобы можно было хотя бы что-то услышать. Возможно, так он смог бы даже что-то увидеть. Дверь была закрыта не до конца, благодаря этому предстоящие действия Джона были возможны. Но пытаться смотреть туда не стоит, это уже рискованно. Пока парень всё это проворачивал, он даже смог вспомнить имя той одноклассницы. Её звали Дана. Странно, что Джон пытался так долго вспомнить её имя. Хотя, ему ли запоминать такие ненужные, по его мнению, вещи, как имена одноклассников? Но всё-таки Дана часто была с этими двумя. Послышался какой-то шум из кабинета, а следом за ним и женский голос. — Аккуратнее, идиот! — Видимо, кто-то из них что-то уронил, ведь перед этим было слышно, как упала какая-то из стопок бумаг. Получается, они роются в учительском столе. — Тебе бы самой потише быть. После такого высказывания в свою сторону Дана собиралась ответить ещё громче, чем произнесла первую фразу. Но этого не случилось. Третий человек что-то сказал им обоим шёпотом. Джон даже удивился: он рассчитывал, что эти двое начнут спорить. Видимо, его брат напомнил им, что их может заметить кто-либо из учителей. И всё же стоит уходить. Джон знал, что они почти закончили свои дела, а ему стоит быть осторожнее.

***

Каждый раз, когда выходишь из школы, становится легче дышать. Вот и Джон, выйдя из этого места, смог выдохнуть и расслабиться. Будто груз спал с плеч, хотя тяжёлый рюкзак всё ещё на них. Дождь так и не прекратился. Похоже, он на весь день. Из-за этого большинство дорог были грязными, ещё и обходить пытаться надо. Но сейчас всё это не то чтобы имело значение. Джон наконец вышел за территорию школы. На небольшом расстоянии от неё дорога всё ещё была чистой, а вода на асфальте в какой-то степени всё отражала. Это отражение каждый раз выглядит красиво, словно искажённое зеркало, ведь в обычном можно увидеть и то, что видеть никогда не хотелось. А здесь же видны лишь силуэты людей и яркие опавшие листья. Видно, конечно, плохо и искажённо, но кто желает видеть то, что ему не по нраву? Возможно, благодаря этому, даже в совершенно обычные дни, такая мелочь продолжает выглядеть красиво.