Bad Boy.

      Вечер, вопреки ожиданиям, оказался еще более удушающим, чем предполагал Кацуки Бакуго. Воздух в роскошном зале Богемского клуба был густым и сладким, как патока, — смесь дорогих сигар, изысканных духов и откровенной лести, которую здесь выдавали за светскую беседу. Каждая люстра, сверкающая тысячами хрустальных подвесок, каждый позолоченный лепной завиток на стенах казались Бакуго частью гигантской, тщательно продуманной клетки. Он стоял у массивного камина, в руке почти не тронутый бокал с виски возрастом старше, чем большинство присутствующих здесь наследников состояний.        Его черный костюм, сшитый на заказ, сидел безупречно, но ощущался как доспехи. Алый галстук, яркое пятно в этом море приглушенных тонов, душил его вернее любой петли. - "Еще один идиот с предложением вложиться в производство каких-то коктейлей для домашних питомцев, и я кого-нибудь взорву." — промелькнуло у него в голове.        Рядом, как живой щит от назойливого внимания, находился Эйджиро Киришима. Его ярко-красные волосы и широкая, открытая улыбка были таким же атрибутом их дуэта, как и вспыльчивый характер Бакуго. Киришима в своем точно таком же костюме, но с расстегнутой на одну пуговицу рубашкой, выглядел куда естественнее в этой обстановке. — Ну что, взрывчатка, как ты себя чувствуешь? — понизив голос, спросил Киришима, подходя ближе. — Уже вижу, у тебя бровь дергается. Признак скорого извержения. — Здесь нечем дышать. Я на улицу. Здесь пахнет лицемерием и дешевым парфюмом, который эти идиоты пытаются выдать за эксклюзив.— резко ответил Бакуго, отставляя бокал на каминную полку. — Эй, подожди меня! — Киришима легко догнал его. — Оставлять тебя одного в твоем настроении — это как оставлять зажженную спичку в пороховом складе. Пойдем вместе.

***

      Мидория Изуку был тенью. Призраком, который бесшумно скользил по ночному городу. Воровство не было для него призванием — оно стало выживанием. После того как его мать, Инко, узнала, что ее сын — беспричудный, в их доме воцаряется ледяное молчание. Кормила она его недолго, и Изуку быстро понял: надеяться можно только на собственные руки. Ловкие, быстрые и на удивление удачливые.        Никто не знал его в лицо. Для полиции и прессы он был мифом, неуловимым «Джокером», дело о котором годами вел уставший детектив Цукаучи. Сегодняшней целью стал Богемский клуб, место, где раз в год сливки общества щедро поливали деньгами свою скуку. Идеальная возможность для большого улова. - "Богемный клуб. Место, где раз в год все самые надменные и богатые пауки собираются в одной банке", — мысленно проговорил он, поправляя темные перчатки на руках. Его план был выверен до миллиметра. Никакой пафосной техники, только старые добрые навыки: ловкость, внимание и умение становиться невидимым на фоне чужой жадности и тщеславия.

***

— Ну уже лучше? — спросил Киришима, стоя рядом. — На грани. Еще минут десять в этом цирке уродов, и мое лицо со знаменитой ухмылкой появится на первых полосах не в разделе светской хроники, а в криминальных новостях.        Он потянулся к карману, чтобы проверить время. В его руке оказался смартфон — дорогая, инкрустированная редкими материалами игрушка, символ статуса, который он в данный момент ненавидел. — Ладно, главная речь через пятнадцать минут. Послушаем, как этот старый хрыч будет тридцать минут рассказывать о важности «духовных инвестиций», — проворчал Бакуго, переводя взгляд с экрана на Киришиму.        Именно в этот момент все и произошло.        Это была не атака. Это было искусство. Мгновенное, стремительное движение где-то на периферии зрения. Легкий шелест ветра, едва уловимое касание к его пальцам — и дорогой гаджет исчез, будто его там и не было. Рука Бакуго повисла в воздухе пустой. Он не сразу даже понял, что случилось.        Киришима, который что-то говорил, застыл с открытым ртом, его мозг, обрабатывая информацию, издал почти слышимый щелчок. «Ошибка 404. Телефон не найден».        Бакуго же, взрывной по натуре, резко обернулся, гнев уже закипал на кончике языка. Но слова застряли в горле.        Перед ним, на мгновение оглянувшись, стоял юноша. Его лицо было озарено луной, а в огромных, широко распахнутых глазах плескалась целая буря изумрудных оттенков. Он смотрел на него не с подобострастием или страхом, а с вызовом. И это было чертовски притягательно.        С губ Бакуго, сам того не ожидая, сорвался сдавленный, почти не свой голос: — Он так горяч. . .        Киришима, услышав это, медленно повернул голову к другу, будто не веря своим ушам. Его мозг, казалось, перезагрузился.       Со стороны вора, который уже сделал было шаг к бегству, донесся тихий, растерянный звук: —Хах?        Изуку замер. Ему должно было послышаться. Только что он украл телефон у одного из самых влиятельных людей на вечере, а тот... назвал его горячим? Это было настолько абсурдно, что заставило его остановиться и разглядеть того самого Бакуго Кацуки.        Изуку успел разглядеть его вблизи. Резкие, идеальные черты лица. Взъерошенные пепельные волосы. Знакомое лицо с экранов кино. И гневные алые глаза, в которых сейчас плескалась не ярость, а что-то другое. Что-то глубокое и заинтересованное. И в реальности он был еще более... выразительным. - "Боже, это же Бакуго Кацуки. . ." — пронеслось в голове Изуку. - " Он влиятельная личность. . . чёрт."        Адреналин снова ударил в голову. Он не мог здесь оставаться. Сжимая в руке трофей, Изуку развернулся и пустился наутек, растворившись в темноте переулка так же быстро, как и появился.        Бакуго проводил его взглядом, в котором уже не было гнева, а лишь неподдельный интерес. — Кацуки, ты в порядке? — осторожно спросил Киришима. — Он же твой телефон украл!!        Бакуго медленно повернулся к другу, и на его лице появилась та самая, знакомая по кассовым трейлерам, уверенная ухмылка. — Не важно. Куплю десять новых. — И... что, просто так его отпустим? — не унимался Киришима.        Бакуго бросил последний пристальный взгляд в темноту, где исчез зеленоглазый вор. В его алых глазах вспыхнул азарт, знакомый Киришиме по особо сложным съемкам - охотничий азарт. — Кто сказал, что я его отпускаю? Я просто даю ему фору.        И в его тоне звучала не просто досада, а начало долгой, но приятной охоты.       Он развернулся и твердой походкой направился обратно в сияющий зал, оставив за спиной ночь и тайну, которая внезапно стала куда интереснее любой светской болтовни.