Ром с морской свежестью

Прошло шесть лет с тех пор, как он окончил университет. Теперь он жил и работал вместе с Нилом в одной профессиональной команде по экси. С тех пор, как Джостен окончательно восстановился после подавителей, прошло уже пять лет, но даже теперь течка всегда заставала его врасплох. Пусть цикл и был предсказуемым — двенадцать дней каждые полгода, — он так и не привык к нему. Нил упорно игнорировал признаки приближения: тело постепенно становилось мягче, будто за неделю-другую набирая пару лишних килограммов; раздражительность росла, особенно к альфам в команде; перепады настроения и усталость, что накатывала всё быстрее. Он объяснял это просто: сокомандники слишком щедро разбрасываются феромонами, а тренировки стали изматывающими. Эндрю же видел другое. Нил всё чаще стремился быть рядом, глубоко вдыхая его тяжёлый запах рома и дуба с гибискусом. Для окружающих он был давящим, а для рыжего — успокаивающим. К этому добавлялись касания, затянувшиеся взгляды, нотки ликёра в запахе, что становились ощутимее, и гнездо, превращавшее спальню в отдельный мир. Гнездование всегда начиналось с генеральной уборки: Перемыть все поверхности и кухонную утварь, выкинуть старое, переставить мебель, перебрать шкафы. Спальню он оставлял напоследок — их общий безопасный угол, в котором без согласия Эндрю менять что-либо было табу. Целый выходной он посвящал только этому: решал, будет ли в этот раз капитальная перестановка с перекраской стен, новыми шторами и шкафом, или всё ограничится блеском и парой растений из гостиной "спасая" их от котов. Следующим шагом становилось само гнездо. Одеяла, подушки и одежда множились каждый день. Кровать, где и без того лежали три одеяла и несколько подушек, постепенно обрастала подарками от Лис — пледами, игрушками, декоративными мелочами и их одеждой, в которой давно выветрились запахи. Вещи самого Эндрю так же перебирались из шкафа в гнездо. Меняя детали по настроению, Нил шаг за шагом доводил всё до того состояния, где мог почувствовать себя в полной безопасности. Закупки тоже превращались в ритуал. Помимо стандартного списка, в корзину всегда попадали лишние сладости (которые он потом отдавал Эндрю- из нелюбви к ним), экзотические фрукты (часто так и остававшиеся несъеденными), разные закуски (после которых он ворчал на вес). Так повторялось из года в год, дважды за двенадцать месяцев. Эндрю лишь наблюдал, каждый раз ожидая, чем на этот раз удивит его Джостен. Сам он закупал воду с изотоником, чай, который наполовину британец любил пить ближе к вечеру, полуфабрикаты, любимые фрукты и энергетические батончики Нила, а также запасался обезболивающими, прокладки с тампонами, масло для массажа, травы и бомбочки для ванн, презервативами и смазкой.

***

Вечером, довольный проделанной 20 минутной работой, Нил утыкался носом в подушку. В воздухе расходились мягкие волны морской соли с карамельным подтоном ликёра — запах спокойствия наедине с парой. Эндрю ждал, пока прозвучит немое приглашение: похлопывание по постели. Только тогда он устраивался рядом, спиной к стене, а Нил тянулся к его руке, прижимая её к своей груди. — Тебе удобно? — тихо спросил Джостен, закончив перестановку. — Мгм, всё нравится, — так же тихо ответил Эндрю. Каждая улыбка, смягчавшая лицо со шрамами, стоила ожидания. Как и тихое мурлыканье, пахнущее свежестью моря и сладким ликёром. Засыпать рядом было легче — зная, что его омега спокоен и счастлив. До первого дня течки. Утро наступило со звуком возмущённого Кинга и резким всплеском терпкой гранатовой кислинки, пробивавшейся сквозь густую сладость ликёра, смешанную с ромом и гибискусом после спокойного сна. Небольшое пятно крови на простыне говорило, что пришёл первый день течки. Поэтому Нил и проснулся так резко: он ненавидел, когда выделения приходили во сне. Полежав ещё пять минут в постели, обдумывая предстоящий день, он встал, разминая затёкшие за ночь конечности, вопреки обычному распорядку утра. Он воспользовался гостевой ванной комнатой, чтобы привести себя в порядок, а после на кухне заварил кофе на двоих и приготовил завтрак. Эндрю знал, что Нилу нужно время, чтобы успокоить свои старые привычки — всё то, что его мать вбивала в голову об омегах в эти дни, — прежде чем менять простыни или порядок в гнезде. Без этих действий он мог злиться и тревожиться весь день, если кто-то вмешивался в его кокон без разрешения. Они проходили через это однажды, повторений не требовалось. Когда Эндрю насыпал завтрак кошкам, в кухню вошёл Нил — с морской свежестью кислого граната и мокрыми после душа волосами. Он сел за стол, где уже стояли стакан воды и обезболивающее. — Я ненавижу эти дни, особенно если они приходят перед течкой, — он принял таблетки без протеста, только из необходимости и из-за непреклонности Эндрю в этом вопросе. — Это не новость, — Миньярд поставил на стол две тарелки с яйцами и беконом, а рядом — две кружки горячего кофе. — Это несправедливо, что время от одной течки до другой проходит так быстро. Мы пропустим начало сезона, и Кевин в очередной раз будет ворчать о важности этого периода. — Стоическая скука на лице альфы говорила о его полном безразличии к продолжению темы. Упоминание Кевина в одном предложении с экси всегда вызывало одну и ту же реакцию. — Ешь свой завтрак и не забудь сказать тренеру, что мы берём больничный через несколько дней. — Усталый вздох Нила не помешал Эндрю наслаждаться едой. Он планировал ещё час пролежать в кровати, пока не придёт время идти на работу. После завтрака их утро продолжилось ежедневной рутиной. Нил отправился на пробежку с которой вернется с ясной головой, а он, как планировалось, досыпать оставшийся час. После душа первого они собирались и выезжали на работу. В зале их ждал уже привычный шум: скрип обуви по покрытию, болтовня сокомандников в раздевалке и призывы тренера торопиться. Они первым делом сообщили командному врачу и тренеру о предстоящем больничном, после приступили к тренировке. Последующие дни проходили между кортом и подготовкой к пику: омега следил за водным балансом, больше времени уделял растяжке и отдыху, ел небольшими порциями, чтобы не перегружать организм. Эндрю просто был рядом, не вмешиваясь, но держа в поле зрения каждую деталь.

***

Утро началось с тёплой сладостью ликёра с едва терпким, влажным оттенком граната. Нил, кутаясь в одеяло, крепко спал, что в обычные дни редкое зрелище — проснулся один из них, второй также следом — резкое изменение его запаха говорило о начале разгара. Через несколько часов омега в жаре будет требовать его присутствия рядом 24/7, с перерывами на еду и туалет при удачных уговорах. Эндрю какое-то время наблюдал за спящим. С разгаром течки начнется и его гон, поэтому, пока есть время, просто прижал омегу к себе, укутывая в объятия, выпуская больше феромонов и присоединяясь к царству сна, на которое в будущем будет мало времени. Ближе к полудню тело рядом активно зашевелилось. Зная, что это Джостен, сон отпустил Миньярда мягко. Первый проснулся и хотел в туалет — пусть и неохотно вставая, перед этим уткнувшись в шею Альфе, вдыхая его запах, так же оставляя на себе метки. Это ожидаемо, инстинкты Нила уже берут над ним верх. Поэтому проговаривание границ перед каждой течкой и гоном помогали чувствовать себя комфортнее, свободно в этот период. Эндрю встал следом, проверил окна и входную дверь — все закрыты на замок, и никто не потревожит их — после, приведя себя в порядок, сделал им поздний завтрак: полноценный себе и лёгкий для омеги, чей аппетит на время снижен. Джостен на удивление становился в первые часы пробуждения в пике немногословен, больше выражаясь действиями. Как сейчас: прийти, молча обнять со спины — стало нормой в течку, пока ожидался завтрак. После этого они устраивались в гостиной, включая на фон кулинарную передачу по телевизору — тихо и уютно, поглаживая Сэр и Кинг, когда те требовали внимание. День проходил лениво, между разбором матчей противников на ноутбуке и перепиской с лисами время для Нила полетало с перерывами на дрёму и игры с котами. Эндрю просто был рядом, поедая мороженое, смотря сериал по ноутбуку, периодически проверяя замки, запасы в спальне и оставляя легкие метки запахом на омеге. В тот самый момент, когда в воздухе витал неприкрытое пьянящее возбуждение, Джостен поменял обычные простыни на водонепроницаемый наматрасник, в последний раз обустраивал вещи в гнезде. Руки на талии, появившиеся сзади, и опьяняющая дубовая тяжесть с ягодной кислинкой гибискуса, окутавшие в объятия, дарили не только спокойствие, но и зажигали огонь. - Ты очень теплый, — Эндрю уткнулся носом ему в шейные железы, сильнее прижимая к себе — и вкусно пахнешь. «Могу сказать то же самое», — промелькнула мысль в голове омеги, но вслух сказал: — Я почти закончил с гнездом. Альфа отступил, оставив легкий поцелуй на шее, ожидая конца работы. И когда омега, сидя в центре кровати, зорко осмотрев только ему понятную схему, кивнул, с протянутой навстречу рукой он залез к нему. Поцелуй в губы был легким, проверяющим почву, руки на лице мягко гладили его шрамы. — Да, на всё, что мы говорили? — отстраняясь от губ, Эндрю взглянул в голубые глаза напротив. — Да для меня, если оно всё такое же, и для тебя, — Нил подкрепил слова кивком, учащенно дыша, так сказывалась течка. Последующий поцелуй был жёстче, голоднее, всё так же сводящий с ума, заставляя забыть о всех переживаниях в моменте. Немногочисленная одежда на них не продержалась дольше, быстро оказываясь по полу. Руки Эндрю, не задерживаясь на одном месте, вновь и вновь исследовали подтянутое, выносливое тело омеги. С плеч на упругую, мягкую грудь; по изрезанному шрамами туловищу — свидетельству тяжёлой судьбы и его непоколебимой жажды жизни; к любимым бёдрам и крепкой заднице: упругим и сильным, выточенным тренировками, но при этом мягким, округлым и неизменно притягивающим ладонь. И Нилу тоже не терпелось прощупать альфу губами: скользнуть по крепкой шее, задержаться на плотных мышцах рук и широкой груди — его любимых местах. Омега задержался на шее, вылизывая феромонную железу, оставляя метки вокруг, от чего у Эндрю пробежали мурашки, сильнее распаляя его. Альфа сменил их позу — он спиной полусидя уперся на подушку, усадив Нила к себе на колени. Втянул его в жадный поцелуй, обхватывая рукой истекающий эякулятом член, набирая быстрый ритм, не давая много времени, чтобы привыкнуть к ощущениям. Удивленный вдох-полустон в поцелуе звучит одобряюще, подстегивая, продолжал, что привело к быстрому опустошению омеги. Нил растекся лужей, переживая оргазм, лениво массируя блондинистую голову. Легкие касания губ с довольным мурлыканьем начались с минутной задержкой, по разгоряченной возбуждением коже альфы спускаясь ниже: за ухом; ключицей; груди и под пупком; останавливаясь у паховых желез. С целью уделить вниманию всему вокруг — подразнивая языком, обходя важное — требовательно стоячий член. Хриплый рык альфы, рука, расположившаяся на голове, намекали приступать к главному, поэтому тянуть он больше не стал. Взял тяжелые яички в руку, оставил влажную дорожку по стволу к кончику, чтобы заглотить его целиком. Стон удовольствия в воздухе подстегивал продолжать, он заглотил глубже — до середины, основание поглаживая рукой. Нил быстро нашел ритм, который удовлетворит Эндрю, набрался опыта за годы их отношений. Тяжелое дыхание, мычание, срывающееся с губ, обхвативших член, и насыщенный запах возбуждения обоих наполнил спальню. — Мгх… Стой… Давай, омега, — запыхавшийся голос привлек внимания, а рука в волосах сместилась к руке. Прерывая его занятие и не давая возможность задать вопрос, поднял его выше, чтобы всем телом опирался на него, когда он лег на спину. — Ты отлично постарался. Но я знаю, что сейчас ты хочешь другое. — Руки альфы обхватили мокрую задницу Нила, раскрывая их в стороны, а толстые пальцы дразнили влажный вход. — Черт, даа. — Последующий стон сорвался с губ, когда два пальца вошли на пробу. Внутри было узко, влажно и мягко. Стенки были очень податливы, быстро поддаваясь растяжке. Они без проблем принимали пальцы все глубже, давая доступ к заветному месту внутри. Из-за которого Нила всего бросало в дрожь и больший жар, требуя двигаться больше, быстрее. Но Эндрю не спешил, добавляя больше пальцев, успокаивающе целуя в лицо, призывая подождать. К четвертому пальцу Нил умолял трахнуть его быстрее. Посчитав, что достаточно уделил внимания растягиванию дырочки, Миньярд поменял их местами, нависая над ним, опираясь на руки, и Джостен быстро взял инициативу — направил член альфы к своему входу. Эндрю только осталось плавно скользнуть внутрь, от чего оба издали стон. «Он буквально засасывает меня внутрь целиком», — прозвучало в голове, когда бедра соприкоснулись с задницей Нила, что принял его полностью. — Не спеши… Наркоман, у нас есть… — договорить не дал Нил, что подмахивал бедрами, заставляя двигаться. — Нгх!… Не волнуйся об этом… Просто, блять, быстрее, Альфа. — Быстрый толчок отвлек его, сосредотачивая внимание только на движениях, оставляя возможность только вздыхать и стонать. Вид Нила под ним, раскрасневшегося, полностью принимающего его своей дырочкой, горящими голубыми глазами, полные обожания не давали очков терпению. Быстрый и жесткий темп траханья омеги встречался большим количеством освежающе сладкого ликера. Поцелуй их был не менее жарким, даже животным — приближая конец первого раунда. Когда горячая жидкость заполнила внутри, даря большее чувство полноценности, они застыли, давая отдышаться друг другу. — Надо попить воды, — Эндрю вышел из него, чтобы стать с кровати и направиться к мини-холодильнику. В котором находилось всё самое необходимое. Рыжий продолжал лежать, с той же отдышкой не двигаясь, пока альфа не пришел с бутылкой прохладной воды и трубочкой внутри — облегчая питье. Только тогда он перевернулся на живот, взяв руки бутылку, выпивая холодную жидкость. «Становится все труднее сохранять мысли трезвыми, нужно взять небольшой перерыв…» — взгляд сам падает на попу Нила, его поза так и провоцировала на это, особенно когда он поставил воду на тумбочку рядом, оттопырив её. И Эндрю ничего не мог с этим поделать, он озвучил вслух крутившиеся в голове слова: — И что это за поза? — Альфа шлепнул по одной из ягодиц, сжав ее в руках, раскрывая вид на анус. — Хочешь второй раунд? — Да! Вообще-то я хочу еще! — возмущение было не только в голосе, но и в остро-ягодной ноте граната, вяжущей с согревающим тягучим ликёром, освежающей волной исходящей от омеги. Голубые глаза сверкали в своем возбужденном негодовании. И расположив голову на своих руках, из-под полуприкрытого взгляда он продолжил, пока рука Эндрю все так же была на его заднице. — Но так же в этой позе твоя сперма не вытекает. После этого я хочу иметь с тобой детей. «Он хочет… Нет, это в нем говорит течка… Причем я на противозачаточных таблетках…», — взгляд вновь упал на манящую задницу, «хочу съесть её», как можно безразлично — глухой ласковый рык его выдает — шепчет в ответ перед действиями — ты… 576 %. Альфа раздвинул ноги в стороны перед тем, как расположиться между ними удобнее, чтобы наклониться к растянутому мокрому входу. Нил ожидал, что Эндрю сейчас вставит свой член, но горячее дыхание и язык, что облизнул на пробу природную смазку с спермой, привели в ступор. — Подож!… — настойчивые ласки языком чуть не лишили его слов. — Дрю! … Нет, это моё… — руки раздвигают ягодицы, проникая глубже, и дыхание Нила учащается, когда Эндрю добавляет палец к языку. — Но… это так хорошо, боже! — мозг плавится в ощущениях, альфа проталкивает палец глубже, давя на простату. Звезды летают перед глазами, пока его прошивает ток, он вздрагивает и бормочет проклятия. Оргазм, что наступил так внезапно, заставляет хныкать, вцепившись в подушку, особенно когда пальцы с влажным теплым языком продолжают его трахать. — Ха… Пусть я и не в восторге от своей спермы, но в сочетании с твоей смазкой это другая история. — Как только он отстранился от ануса, вытер мокрый подбородок с ртом. Он наклонился, чтобы оставить засосы и легкие укусы по спине и задней части шеи, мягко выводя омегу из оргазма. — Дрю? — голос Нила звучал устало и сонно, он протянул руку, чтобы найти Альфу. — Я здесь, Нил, — он поймал его за запястье и поцеловал его туда. Мычания омеги было достаточно, чтобы взять с тумбочки мокрые салфетки и вытереть их обоих, после следы на простыне. Временная мера, пока они не пойдут в душ. Он лег рядом с омегой, притягивая в свои объятия. - Засыпай, я буду рядом. Парень уткнулся ему в грудь носом, вдыхая густой, тянущийся запах гона, пряной насыщенностью рома и дубовой жарой, обжигая кисло-сладкой нотой гибискуса. Вскоре Нил уснул, но это ненадолго: жар просто не даст ему этого, пока он не будет полон семенем и узлом. Эта передышка нужна была и Эндрю, у которого инстинкты с каждым часом будут брать верх. Пусть опыт показывал, что это не так страшно — отпускать контроль над телом, — он оставался начеку, не позволяя себе расслабиться полностью. Прикрыл глаза дремля, готовый очнуться в любую секунду.

***

Течка накатывает и отступает, словно мягкие волны на берегу. В моменты, когда желание становится сильнее, Эндрю берет все под свой контроль, помогая Нилу пройти через это. Он либо трахает его до беспамятства — иногда позволяя брать все в свой руки, — либо сводит с ума прелюдиями, вылизывая его с головы до ног. Но эффективнее всего их обоих заводили грязные разговоры. Как сейчас, с каждым толчком внутрь, попадая по заветному месту омеги, Эндрю не прекращал болтать, покусывая за шею и плечи сзади. — Заполни меня, Альфа, я хочу… Мне это нужно… Гхвваа! — Нил под подмахивал задницей, двигаясь в такт движения. — Ты же понимаешь, о чем просишь? Когда я оплодотворю тебя, — он перевернул Нила на спину, вытащив и вогнав член обратно. — Первым делом изменится твой запах, ты будешь пахнуть сладко и молоком… Гх… которое будет течь из твоей груди, что станет мягче и больше, — он сжал пальцами один из сосков, пока мял вторую грудь в руках. — Оно будет течь, пока мы тебя не выдоим. — Он наклонился к груди, посасывая и покусывая за сосок. — И это без живота, с тех пор все будут знать, что ты мой, с моим ребенком. Представляя все у себя в голове, Нил чувствовал только радость от этой мысли, его омега хотела мурлыкать как трактор, только бы это случилось. Он сам хнычет от удовольствия, толчки: резкие и короткие не прекращаются; он сам впивается в свой бедра, раздвигая их шире, чтобы Эндрю мог проникнуть глубже. Альфа наклоняется практически складывая омегу пополам, прижимая их губы друг к другу. Берет член рыжего в руки, жестко надрачивая, с одной целью — заставить кончить. — Хочу, Дрю!… Ах…! Очень, прошу, дай мне это, мф… — Эндрю кладет его на постель, но сам омега выгибается дугой, чувствуя, как внутри увеличивается узел. — Да, да, даа! Он кончает от чувства наполненности и волны густой спермы внутри. Мозги превращаются в кашу, а тело гиперчувствительное. «Он продолжает сжимать мой узел», — с губ альфы срывается рычание: больше похожее на ворчание, но с теплом удовлетворения. «Я чувствую, как он пульсирует внутри, там, где будет наш малыш», — запыханный от их предыдущего темпа, кладет руку себе на живот с улыбкой. Пока на него не валится туша альфы. Что после поменял их местами — Нил теперь лежит на Эндрю, соединенные узлом на полчаса. Блондин продолжал помечать рыжего укусами, куда только дотягивался. А Нил на это возмущался — но не прошло и пяти минут, как омега покачивал бедрами верхом на альфе, еще больше насаживаясь на узел, что оказывал идеальное давление на простату… Бывает так, что они просто лежат и разговаривают — в основном Нил, который рассказывает всякие глупости, а Эндрю внимательно слушает все сказанное. Они вместе восстанавливали силы в промежутках: кушая фрукты и батончики (Нил) и полуфабрикаты быстрого приготовления (Эндрю), запивая изотоником для водно-солевого баланса.

***

К одиннадцатому дню течки разгар закончился, оставляя после себя: усталость — как физически, так и эмоционально; тяжёлую сонливость, когда любое движение давалось с усилием; и тихое, но тёплое чувство близости, словно всё вокруг замедлилось. Тело ещё отзывалось ломотой, но в ней было что-то умиротворяющее, как после долгой тренировки. Запахи становились мягче, тягучая сладость растворялась, уступая место спокойной, едва ощутимой дымке. В гнезде царил полумрак, одеяла и подушки хранили тепло их тел, и каждый новый день теперь больше напоминал восстановление, чем борьбу с инстинктами. Они просыпались поздно, ближе к обеду отсыпаясь: Нил, всё ещё сонный, сворачивался калачиком в одеялах; Эндрю вместе с ним, окутывая его в свои руки. Их запах стал мягким, едва сладковатым, не давящим, а скорее уютным. Завтрак превращался в поздний обед. Они готовили что-то простое: яйца, лапшу, суп или пасту. Иногда Эндрю ставил кастрюлю на плиту, пока Нил, облокотившись на стол, лениво чистил фрукты. Вместо кофе пили чай, который помогал восстановить силы, даже если им это не очень-то нравилось на вкус. После еды они выбирались на короткую прогулку вокруг дома или к спортивной площадке. Нил утверждал, что «ему нужно размяться», но едва доходил до лавки, садился рядом с кошкой из соседнего двора и залипал. Эндрю же просто сидел рядом, не задавая вопросов. Вечером они устраивались в гостиной, либо гнезде. Смотрели фильмы или просто болтали на разные темы. — Так что на счёт ребёнка в твоём животе, хм? — Эндрю специально поднял эту тему, в основном чтобы смутить, но и потому что омега впервые об этом заговорил. — Это было влияние течки! — Нил уткнулся лицом в руку альфы, скрывая своё смущение. — Но иногда я думаю о том, чтобы завести с тобой детей… Не сейчас, а когда-нибудь в будущем, если ты так же этого захочешь, — он поднял голову, чтобы взглянуть на спокойное лицо Эндрю, на котором не отображались его эмоции. Вернул голову обратно к руке, не ожидая ответа, просто сказал. — Ты стал бы хорошим папой. Эндрю молчал, переваривая его слова какое-то время. Повернулся к Нилу боком, лицом к лицу, рассматривая его, будто ищет что-то. — В будущем, возможно… Без Морияма. — твердо ответил, взяв в свою руку чужую. Нил в ответ улыбнулся, никак больше не продолжая тему, в гнезде их окутывал ром с морской свежестью — их комфорт. Вспомнив сплетню, которой поделилась с ним Элли, он начал рассказывать её Миньярду. После как феромоны окончательно возвращались в привычное русло, они возвращались на работу — их рутину до следующей течки