Солнечная полоса

      Набитый трамвай ритмично покачивался. Затормозил на остановке, впуская новую партию людей, которые явно думали, что транспорт резиновый и вместит их всех.       Какаши уже давно уступил свое место пожилому седому мужчине. Необходимость простоять еще, в лучшем случае, двадцать минут в давке была меньшей из его проблем. Куда сильнее давили на него мысли, и даже пятничный вечер не приносил облегчения. Вряд ли исчерпывающая ругань начальника и его разочарованный взгляд могли означать что-то другое: скорее всего, Какаши попадет под сокращение… Будто ему без этого бед не хватало.       Плеер как назло разрядился, а на телефоне он не хранил музыку, чтоб не занимать место. Повезло же ему купить смартфон без возможности вставить дополнительную карту памяти… Нужно разобрать многочисленные фотки и поудалять лишнее, да всё не до того. Можно было бы заняться этим сейчас, заодно и мысли тоже занять, но место было совсем неподходящее: не хватало еще, чтобы ему в экран глазели левые люди. С какой-то стороны, если они увидят что-то неприличное — это их проблема. Но с другой… он не верил в такую позицию по-настоящему и намеревался оберегать свою личную-неприличную жизнь от публичности.       Поэтому, от нечего делать, приходилось поглядывать на других пассажиров вокруг. Таких же уставших и загруженных. Кроме, разве что, троих очень бодрых бабулечек, которые скучковались в одном уголке, захватив даже четвертое сидение своими многочисленными пакетами. Кажется, никто из собравшихся не был настолько физически утомленным, чтобы вступать с ними в битву за право посидеть…       Чуть дальше у свободной стенки, в пространстве, предназначенном для колясок, расположилась компания ребят. У одного из них из сумки торчала собачья мордашка с высунутым языком. Пес, кажется, стриженый пудель, с интересом рассматривал окружение, часто дыша, видимо, всё же волнуясь, и у Какаши сжалось сердце — и от умиления, и от тоски… от возвращения к тяжелым мыслям…       Рядом, тоже у стенки, стояли двое молодых людей — интимно близко: один склонялся к другому, что-то ему говоря. Ворковали, пользуясь теснотой… Подавив вздох, Какаши перевел взгляд на залысину деда, сидящего перед ним, который почему-то снял меховую шапку. Наверно, слишком жарко стало… Невольные размышления об облысении тоже не добавляли жизни красок, и мужчина вновь поднял голову. Пересекся взглядом с тучной женщиной со слишком ярким макияжем на хмуром лице, совсем как окраска ядовитых насекомых, предупреждающих, что от них надо держаться подальше…       Ребята с собачкой вышли на следующей остановке, и Какаши с тоской проводил их глазами. Успел заметить в окно, как собачку вынимают из сумки и ставят на землю, и она активно отряхивается, при этом подпрыгивая на месте. Они с Паккуном давненько не ездили гулять подальше от дома… надо бы это исправить. Вернуть хоть одну радость в жизни. Им обоим…       Взгляд возвратился к парочке у стенки. Блондинистый юноша, без шапки, но с рюкзаком, и молодой человек в капюшоне, повыше и покрупнее. Живут своей беззаботной жизнью… Иногда Какаши хотелось бы уметь видеть эту другую жизнь, как будто приоткрывая книгу, или же заглядывая в окно чужой квартиры, где горит свет таким же осенним темным вечером…       Но его внимание привлекла рука блондина, которую юноша держал за спиной. Раскрытая ладонь. Согнутый большой палец. А потом — остальные пальцы тоже сжимаются в кулак, несколько раз.       Что-то смутно знакомое. Что-то… настойчиво почесывающее в уголке памяти. Присмотревшись, Какаши отметил, как блондин озирается по сторонам: прыгая взглядом от одного лица на другое, при этом не двигаясь с места. Нервозно, напряженно. Молодой человек рядом с ним сжимал в руке телефон и, склонившись, продолжал что-то говорить. А юноша… был бледен и напуган, теперь уже Какаши видел это отчетливо.       Не так выглядят парочки, совсем не так. Однако, опасаясь делать слишком острое умозаключение, мужчина еще раз осмотрелся. Вдруг кто-то сможет подтвердить его догадку? Но люди как будто ничего не замечали: втыкали в телефоны, в окно, в затылки друг друга…       А юноша продолжал сжимать пальцы дрожащей рукой. Жест с просьбой о помощи. Такие видео вирусились в соцсетях какое-то время… Может, пранк такой? Или снимают скрытой камерой социальный ролик…       В любом случае, нутро Какаши неприятно стягивало тревогой. Если он ничего не предпримет… не факт, что кто-то другой вообще это заметит. Да и как он сможет дальше спокойно ехать и ужинать дома, зная, что даже не попытался выяснить, всё ли в порядке…       Глянув в окно и оценив местность, мужчина начал протискиваться через толпу. Он смутно представлял себе план действий, но решил довериться первой всплывшей идее… а дальше — сориентируется по обстоятельствам. По крайней мере, хоть привлечет внимание… Может, это реально постановка?       Он добрался до парочки и ухватился за поручень рядом.       — Простите?       Блондин, вздрогнув, тут же повернул на него голову, уставившись огромными синими глазами — стеклянными, как у игрушки. Второй молодой человек искоса глянул из-под капюшона. От него сильно несло алкоголем, и многое стало куда яснее.       — А не подскажете, как до ТЦ «Комета» добраться? — Какаши поднял руку, сжимая свой смартфон. — Не могу вспомнить остановку. Интернет не ловит, на карте не посмотреть…       — Не знаю, мужик… — нервно отозвался капюшон, но Какаши настойчиво указал взглядом на телефон в его руке.       — А не посмотрите? Вы просто меня спасете.       Заметно выбитый из колеи капюшон тыкнул пальцем в экран пару раз, подтверждая догадку: камера не считывала его лицо, телефон не разблокировался.        — Дай сюда, я посмотрю, — блондин рваным движением выхватил у него телефон, поднес к лицу — разблокировал, и полез в меню, ища карты, но очевидно не мог сосредоточиться.       — ТЦ «Комета», — с расстановкой повторил Какаши, надавливая словами. — Кажется, он должен быть где-то рядом…       Объявление остановки. Так кстати, как никогда. Юноша поднял глаза на Какаши, и тот очень осторожно, едва заметно кивнул ему.       — Так это же здесь! И мне выходить как раз надо… — моментально включившись, блондин принялся проталкиваться к дверям. От сердца чуть отлегло, но капюшон сделал было широкий шаг вслед за ним.       Адреналин ударил в голову, и, сам того не соображая, Какаши с силой оттолкнул его в грудь, заставив встать на место, и бросил на него самый испепеляющий взгляд из всех возможных. И, пользуясь секундным замешательством оппонента, тоже поспешил на выход.       Двери затормозившего трамвая открывались целую вечность. Холодный осенний воздух ударил в лицо, обжигая перегретые от стресса легкие. Они, в небольшой кучке других пассажиров, шагнули на улицу.       В спину им что-то дышало. Сам страх во плоти. Липкий и ледяной, тянущий свои руки, хватающий за одежду… как крадущийся зверь, готовый вот-вот напасть. Какаши, моргая, фокусировал взгляд на освещенной фонарями пешеходной дороге, уводящей к жилому району, к магазинам и домам.       Юноша шел рядом с ним. Шел быстро и неровно.       — Он не идет?.. — голос блондина дрожал, грозя истерично сорваться.       Это вернуло Какаши в реальность, вернув и контроль над телом. Голову сдавливало от явно подскочившего давления, но былая ярость, напоминающая какой-то древний инстинкт, прогнала страх. Он обернулся, внимательно изучая идущих за ними от остановки людей.       — Нет, он уехал.       — Точно?..       — Точно.       Они отдалялись всё дальше от упомянутого торгового центра. Облегчение нагоняло нездоровую слабость, однако куда больше заботило мужчину состояние его спонтанного подопечного, который так и шел без шапки, протирая лицо на ходу.       — Ты в порядке?       — Нет. Не знаю… Он точно не идет? — его язык заплетался.       — Не идет, всё хорошо.       — Да уж… — наконец, парень остановился, засунул телефон в карман, попав не с первого раза. В целом, даже в свете фонарей, вид у него был предобморочный и бледный, и мужчина осмотрелся по сторонам, на всякий случай выцепив среди вывесок зеленый крестик аптеки поблизости.       — Давай-ка присядем? — предложил Какаши, указав на ближайшую скамейку, и юноша закивал. Кажется, у него и сил спорить не было. Можно было представить, в каком шоке он находился. Они приземлились на скамейку. Какаши чуть отодвинулся, оставляя больше пространства, рассматривая блондина: совсем молоденький, с большими синими глазами и слегка вьющимися пшеничными волосами. А еще он зябко поежился и зажал руки между колен, чуть склонившись вперед.       — Шапка есть? Или капюшон? — на него было холодно даже смотреть. Юноша закивал, дергано сунул руку в карман, тут же вытащил, полез в другой карман, но, ничего не нащупав, просто кривовато натянул капюшон куртки. Резко повернулся на идущего мимо человека, боязливо посмотрел назад, в сторону остановки.       — Такого не было никогда… — процедил он, его зубы постукивали. — Сколько езжу… и вдруг так…       — Конечно, к такому никогда не будешь готов, и предвидеть это невозможно, — Какаши очень старался подобрать слова, хотя и знал, что не особо хорош в утешениях… да и сам с подобной ситуацией сталкивался впервые. — У тебя вода есть? Или шоколадка? Тебе что-то съесть надо.       — А… вода, вроде, — он неловко задвигался, снял рюкзак, поставил себе на колени, стал в нём рыться. Вынул шапку, сдернул капюшон, надел ее — тоже не особо ровно. Наконец, достав бутылку. — Холодная, блин… И так холодно… — вдруг всхлипнул, тут же убрал бутылку и снова с силой потер лицо. — Ладно, всё… — и тяжело выдохнул, намеренно пытаясь восстановить дыхание.       Какаши глядел на него, теребя свои холодные руки. Сердце всё еще никак не могло успокоиться после адреналиновой гонки, мысли тоже носились в голове, и насколько они были уместными — он не понимал, поэтому отчасти испытывал смутную тревогу от своих сомнений… поэтому обычно и не влезал во всякие спонтанные и зачастую небезопасные ситуации. Но на этот раз… вроде даже реально помог мальчишке?..       — Может, тебе стоит зайти куда-нибудь, горячего чаю выпить? Полегче станет.       — А… ну да. Да. Тут кофейня есть… — юноша застегнул рюкзак и закинул обратно себе за спину, тут же поднялся на ноги. Его била крупная дождь. — Давайте я хоть вас кофе угощу? Вы спасли меня.       — Да не нужно, я же не это… — такое предложение абсолютно смутило мужчину, однако он заметил, что паника блондина пока еще не прошла: тот перепуганно косился на остановку вдали и явно чувствовал себя некомфортно. — Я тебя провожу. До дома.       — Да мне далеко еще, до дома… Я ж раньше вышел. Давайте кофе вам куплю, реально? Мне вообще не по себе…       Это было очевидно. И тогда-то до Какаши дошло, в чём заключалась просьба. Должно быть, юноша чувствовал себя очень уязвимо на враждебной улице и бессознательно нуждался в поддержке, хотя бы пока ему не полегчает. Да и, бездвижно посидев, пускай и совсем немного, они оба замерзли… и выпить горячего кофе этим хмурым, холодным осенним вечером на самом деле было неплохой идеей.       — Хорошо. Пойдем. Какое-то конкретное место знаешь?       — Да, вот тут прям, в этом доме, — они пошли по дороге, но юноша вдруг притормозил, опустил взгляд. — А вообще, блин… Извините. Вы можете уйти, я не хочу вас задерживать. Ну, или… кофе вам куплю, и можете идти, не надо провожать меня. В смысле… я и так столько проблем создал. Неудобно так, простите…       — Проблемы создал не ты, а тот тип. Пойдем, — собрав всю возможную уверенность и даже воодушевление, надеясь этим подбодрить подавленного мальчишку, Какаши решительно кивнул вперед. — А я никуда не спешу. И не извиняйся, ты ни в чём не виноват.       Пройдя несколько шагов в тишине, он заложил руки в карманы и добавил:       — Так бы сделал каждый…       Но парень горько хмыкнул:       — Не каждый…       — Ну… — поспорить не получилось: перед глазами слишком отчетливо стоял набитый вагон слепых людей.       Произошедшее еще не могло уложиться в голове и у Какаши, чего и говорить о мальчишке — по сути, жертве? Пускай деталей мужчина не знал, но одного вида его состояния было достаточно.       Они ускорились, подгоняемые холодом и ветром. Дошли до кофейни с приятной желтой вывеской «Всегда дома». Обволакивающее тепло, легкая фоновая музыка и запах выпечки моментально вытолкнули страшные мысли из головы, словно они переместились в другое пространство, в иное измерение, легкое и безопасное…       — Кофе вам? Капучино? — спешно спросил блондин, вынимая телефон.       — Ну, да, — выбирать особо не хотелось, Какаши и без того поймал себя на новой фазе волнения: он каким-то образом оказался в кафе с совсем незнакомым человеком. Конечно, это имело свою цель: им обоим надо было согреться, а юноше — прийти в себя… но теперь их времяпрепровождение как будто обрело какой-то новый смысловой оттенок.       — Два капучино, здесь, — сказал парень официантке. Мужчина же покосился на витрину, ощущая и посасывающий голод. Однако есть в одиночестве было неудобно, и он предложил:       — Тебе бы тоже поесть чего-то взять, тортик, например? От сладкого полегчает.       — Да не хочу я есть… А вам надо? — он проницательно обернулся, вздернув брови в беспокойном вопросе. — Возьмите, что надо.       — Нет, не надо, спасибо… — Какаши наблюдал, как юноша расплачивается, а потом, забрав кофе, они присели за столик у окна. Блондин зябко нахохлился, не раздеваясь, даже не сняв рюкзак, держал ладони на стакане, греясь. И покосился в окно с хорошо читаемым страхом. Какаши же стянул шапку, расстегнул куртку, но не совсем понимал, надолго ли они тут и уместно ли сильно раздеваться… Но, наблюдая за непроходящим беспокойством нового знакомого, посчитал нужным уточнить:       — Он знает, где ты живешь?       — Откуда?..       — Не знаю, ну, вдруг… Ты его вообще знаешь?       — Нет. Впервые увидел. Он… — блондин выдохнул через зубы. Зашевелился, снял со стакана крышку и высыпал в кофе сахар, сломав пакетик. — Я даже не понял, откуда он взялся. Зажал меня там, в углу. Трогать начал… Потом телефон отнял. Говорил, что не отдаст, если не пойду с ним… и что вообще… если я…       Голос дрогнул, сорвался. Парень умолк, поднес кофе к лицу, чуть склонился, вдыхая горячий аромат, прикрыл глаза. И у Какаши кольнуло что-то в груди от вида… его симпатичного личика, которое теперь было так хорошо видно в теплом освещении. Но он постарался прогнать нечаянную мысль: в контексте произошедшего это совершенно неуместно.       — Я же мог просто никуда с ним не идти, — заговорил блондин, глотнув и поставив стакан обратно на стол. — Мог закричать… толкнуть его, не знаю, что угодно. Я так… растерялся, я просто вообще ничего не понял. И испугался. Так глупо… Я только про это вспомнил вдруг, про жест рукой. Но думал, это только в видосах так работает…       — Я тоже эти видосы смотрел. И ты всё правильно сделал. Тут невозможно предугадать, ты ведь никогда не был в такой ситуации, кто угодно бы растерялся. Все мы умные и смелые задним числом.       — Ну да… — он со вздохом кивнул. — Спасибо. Ну, что спасли меня. И извините, еще раз… У вас наверняка были свои дела.       Теперь настала очередь вздыхать Какаши. Ему не хотелось, чтоб и без того настрадавшийся мальчишка еще и испытывал чувство вины. Но… окажись он сам на его месте — наверняка бы тоже долго извинялся за то, что доставил много хлопот…       — Всё в порядке, говорю же. И более материального «спасибо» в виде кофе мне достаточно, можешь не переживать.       Юноша бросил на него взгляд: усталый, но благодарный. Глотнул кофе. Тогда и Какаши вспомнил про свой остывающий напиток. Тоже снял крышку, но сахар не добавлял. И, подумав, решил нарушить паузу, пока она не превратилась в неловкую.       — Это ты с учебы так поздно едешь? — он указал глазами на рюкзак, который парнишка поставил рядом с собой, на пустой стул.       — Ну, с музыкалки. У меня ноты там…       — Ничего себе. А это как… ну, училище, или дополнительное образование? Я не разбираюсь просто.       — Это школа музыкальная. Ну, я в параллель с обычной школой занимаюсь. В музыкалку вообще раньше идут, чтобы ее раньше школы закончить, но у меня вот так получилось, позже. Да и в обычную школу тоже позже пошел. Мне уже восемнадцать исполнилось, месяц назад, а я в этом году заканчиваю обе школы.       — Да это же и неплохо. Более осознанные решения сможешь принимать.       — Ну, вроде бы, да. Родители так же говорят. Вот только папа мне всё советовал на спорт идти. Типа, на бокс или на карате… Вот сейчас бы это здорово так пригодилось. А я реально как ботан беспомощный…       — Каждому свое ведь. Даже обладая какими-то навыками, ты бы всё равно мог точно так же растеряться, окажись впервые в такой ситуации. Тренировки и реальная угроза — разные вещи, — мужчина и сам порадовался тому, насколько красноречиво удалось завернуть мысль. Юноша тоже задумчиво кивнул. Но выглядел он уже получше, чем на улице, поэтому Какаши решил закрепить результат:       — А что там учишь, в музыкалке? Какой-то инструмент?       — Ага, фортепиано. У нас и дома тоже оно есть.       — Здорово. Нравится?       — Очень. Я сам хотел музыкой заниматься, с детства. Но много чего разного перепробовал, родители переживали, что я слишком неусидчивый… А вот я как за фортепиано сел — оно просто как само пошло. Есть, конечно, скучные произведения, но некоторые мне нравятся. Которые можно бодро сыграть, с душой так. Прям проживать их, прям интересно получается. Ну вот, Моцарт там… и Вивальди! «Времена года» особенно! Как мастера это делают, очень быстро!       — «Времена года»… А это разве не для скрипок?..       — Да на пианино можно что угодно играть! В этом и весь прикол! — блондин весь загорелся, встрепенулся, и Какаши с замиранием сердца видел так много жизни в его синих глазах, в его заулыбавшемся лице… очень, очень симпатичном… — Я вообще умею подбирать музыку на слух, из фильмов, да и откуда угодно, так что это универсальный инструмент! Ну, и у меня слух еще есть, так что даже без нот это могу…       И вдруг притих. Глотнул кофе, опустив глаза.       — Извините, понесло меня чего-то… Отходняк, наверно? — прозвучало с вопросом и неловкостью, и Какаши добродушно хохотнул.       — Да и хорошо, что понесло. Мне интересно, я-то от музыки вообще далек. Слушать люблю, конечно, но не играл никогда.       — А что слушаете?       — Рок в основном, относительно старенький. От «Metallica» до «Guns N' Roses», в общем. Если знаешь…       — О, да я же всё знаю! Я как раз недавно у «Guns N' Roses» доучил «Don't cry», красивая такая! У меня даже есть… — он импульсивно вынул телефон из куртки, но тут же пристыженно засунул обратно. — Ладно, всё, всё, простите…       — За что? Мне интересно, покажи, — Какаши действительно был поражен такому повороту, но абсолютно заинтригован. — Даже любопытно услышать одну из любимых песен в твоем исполнении.       — Да? Точно? — парень стянул шапку, отбросил на рюкзак, взъерошил свои курчавые светлые волосы, поднялся, вылезая из куртки… и покосился на собеседника. — Только я бы еще съел что-нибудь… Давайте вам тоже тортик возьму?       Отпускает, значит, раз и аппетит появился.       — Ну, возьми. На свой вкус можешь, что-нибудь не слишком приторное, с кислинкой.       — М… Сметанник? Он с ягодами еще.       — Отлично.       — Так, я быстро! — блондин повесил куртку на стул и метнулся к прилавку. Чувствуя, что посиделки затягиваются, Какаши тоже снял верхнюю одежду. Ждал, чувствуя на губах… улыбку. И что-то приятно щекочущее, предвкушающее — в груди.       А юноша вернулся с подносом.       — Вот, ваш тортик, сказали что прям свежий. И вилочка.       — Спасибо. Ты показать мне только не забудь…       — Да какое уж там! Я такие вещи не забываю! Сейчас, — порывшись в карманах куртки, он вернулся с телефоном и беспроводными наушниками, и подвинул стул поближе к Какаши. — Раз уж вы сами выразили желание посмотреть…       — Давай-давай. И можно на «ты».       — А… Хорошо, — юноша, улыбаясь, уселся рядом, взял с подноса и свой чизкейк. Порылся в галерее телефона, в отдельной папке «Фоно», что Какаши успел увидеть краем глаза, прежде чем вежливо отвернуться. — Вот.       И протянул наушник. На экране же была запись, очевидно, из дома. Телефон стоял сбоку от клавиатуры фортепиано, и сидящего перед инструментом юношу было видно в профиль. Он поднял руки над клавишами… и начал играть. Так легко, так естественно, словно не прилагая совершенно никаких усилий.       Мелодия слилась в хорошо знакомый мотив. И… по своей насыщенности не уступала оригиналу. Парень на видео буквально жил игрой — склонялся телом к инструменту, плавая руками по клавиатуре. В голове всплывали слова песни… А яркий припев был сыгран с таким чувством, с сильными акцентами каждой фразы, бьющей прямо в сердце, так что по рукам неожиданно пробежали мурашки.       — Вау… — выдохнул Какаши.       — Угу! Мне тоже нравится. И вот тут этот проигрыш…       — Блюзовый такой?       — Да, да! За что и люблю их! Учить только сложно было, но… И вот тут, вот тут сейчас круто будет!       Следующий припев звучал еще мощнее предыдущего, а сидящий рядом юноша аж сам задвигался в такт своей записи, будто дирижируя рукой и давя на невидимую педаль ногой.       — И вот это! «Не плачь ночами, над тобою небеса, детка!», — пропел вдруг он под мелодию, негромко, но так чисто, что Какаши изумленно повернул на него голову. Парень, перехватив его взгляд, вспыхнул и заулыбался, отвернулся. — Блин, прости. Не удержался… Меня просто прет от музыки…       — Очень красиво получилось. Ты и вокалом занимаешься?       — Ну… это одна из дисциплин, но у меня не основная. Я… стесняюсь петь немного. Играть больше нравится. Мне нравится заставлять инструмент звучать, а не звучать самому… Вот.       Такая скромность, смешанная с настоящим талантом, поражала.       — А я бы послушал. Ну… — теперь и у Какаши закололо лицо, и он ткнул вилкой в сметанник, к которому так и не притронулся. — Ты здорово играешь, даже не верится, что люди так умеют. В смысле, не какие-то известные музыканты, а вот такие люди, обычные…       — М… А у меня концерт как раз в субботу. Завтра, то есть, сегодня вот прогон был. Ну, такой, один из концертов, квартальный типа, — сообщил парень и отложил телефон, тоже взявшись за свой чизкейк. — Играть там буду. В три часа. Приходи, если хочешь. Ну… Там вход свободный. Просто приходишь, да и всё. Халявный концерт типа. В ДК «Галактика».       — Это который вон там, где трамвай поворачивает?.. На холмике еще?       — Ну да, да, на этом же трамвае можно доехать.       — Я ж приду, — Какаши отправил в рот кусок сметанника, смакуя его приятную сладость с ощутимой кислинкой, как ему и хотелось.       — Приходи. Меня, кстати, Наруто зовут, — проговорил блондин, покосившись на него с улыбкой.       — А, да. А меня Какаши. Приятно познакомиться. Это… — но почему-то сильно тянуло хихикать от трепещущей внутри дурости, и Какаши поспешил перевести тему. — Ты прям виртуозно играешь. И пальцы так лежат, ну… Мягко так оно получается, очень легко выглядит.       — Ну, а то. Их же тоже ставить надо специально, чтоб не топорщились. Мизинец чтоб не торчал. Гимнастики для пальцев всякие еще нужно делать, подвижность суставов развивать, — он поднял руку, показывая, как она должна правильно лежать, и мужчина на миг залип на его красивые, изящные пальцы. — А так в основном препод за этим на начальных этапах следит, чтобы всё сразу ставилось нормально.       — Ого, как сложно. А от этих гимнастик… пальцы как-то становятся длиннее, что ли? Или от игры?       — Ну, нет, — Наруто хохотнул. — В этом плане генетику не обойдешь. Да и есть полно пианистов с короткими пальцами… Тут, в общем-то, техника решает, а не длина.       — Ну да, как часто и бывает… — согласился Какаши и вспыхнул под многозначительным взглядом Наруто, который хихикнул и тоже залился краской.       — Не, на самом деле, некоторые произведения, того же Рахманинова или Чайковского, с короткими пальцами было бы играть проблематично, знаю я таких. Но, как бы… просто можно подобрать репертуар под себя. Но стараться всем надо, даже у кого пальцы длинные, если что. Я-то вообще подолгу играю каждый день, так иногда даже руки устают и болят… Ну, там и массажи всякие есть, типа, делаю, разминаю, ну…       Какаши, загипнотизированный, не отводил взгляд от пальцев парня, которые Наруто между делом бездумно перебирал… невольно думая, что и сам не отказался бы размять руки этого юного дарования после старательной игры.       — Да уж, надо какое-то стоп-слово придумать, а то я могу говорить об этом бесконечно, — пристыженно проговорил Наруто.       — Не надо стоп-слов, мне реально интересно. Наоборот, спасибо, что делишься этими тонкостями. Да и вообще мне нравится, когда люди настолько увлечены чем-то. Ты как будто прям живешь этим и дышишь.       — Так и есть! Я ж и дальше туда хочу, в музыкальную сферу, после выпуска из школы. Мне… приятно считать себя профессионалом. Ну, в смысле, что я серьезно к этому отношусь, не как к любительскому увлечению. А до настоящего профессионализма мне расти и расти.       — И ты обязательно дорастешь. Такое впечатление и производишь. Важный у тебя год, значит. И из школы выпуск, и из музыкалки, и поступление…       — Угу. Готовлюсь вовсю. Вот… Это… — Наруто всматривался в тарелку, с которой соскребал остатки чизкейка. — Блин, даже неловко. Я, конечно, иногда люблю поболтать, но меня чего-то прям прорвало. Как пьяный просто себя чувствую.       — Не надо переживать, говорю же. И ты понервничал, теперь тебя отпускает. Естественный процесс, как бы.       — Ладно… спасибо. Ну и… ты слушаешь хорошо, тебе приятно было рассказывать.       — Потому что тебя было приятно слушать.       Пару секунд посидели в тишине, волнительной, но… сладкой, совсем как послевкусие мягкого торта на языке. И лицо горит как от огня… так хорошо. И будто нет ни людей вокруг, ни напряженных недель…       — Угу… Хорошо. Но… уходить, наверно, пора, да? По домам. Я и так тебя задержал… — но Наруто глянул в темное окно и напряженно стиснул зубы. — Я уже и забыл об этом. Аж выходить не хочется. Как будто он там где-то за углом сидеть может…       — Думаю, он уже валяется под скамейкой на конечной. И, надеюсь, ему уже кто-нибудь вломил…       — Было бы неплохо.       — Я тебя провожу. До дома. Ну, докуда скажешь…       — Да не надо, я не к этому сказал, не чтоб на жалость тебе давить.       — А я и не давлюсь. Ну… — Какаши осекся, но они оба посмеялись. — В смысле, мне и самому так спокойнее будет. Типа, миссию по охране тебя до конца уже завершить.       — Ого, какая миссия. Важная прям, — Наруто складывал уголки салфетки и туманно улыбался, смущенно порозовевший и хорошенький. — Тогда пойдем, как доешь?              На улице стало ощутимо прохладнее, но выпитый кофе согревал отогревшееся тело изнутри. Да и, кажется, дело было не только в напитке. От близости идущего рядом юноши у Какаши клокотало в груди. Наруто тоже казался туманно-задумчивым, но при этом улыбался и косился украдкой. Такого мужчина совершенно точно не ожидал от столь унылого вечера. Но расставаться совсем не хотелось.       Практически сразу подошел трамвай — тот же, шестьдесят второй. И юноша застыл у остановки, будто колеблясь.       — Давай на другом поедем? Какой транспорт еще до тебя идет? Или пешком можно?.. — мужчина действительно ощущал готовность пройти хоть полгорода вместе… хотя здравым рассудком и понимал, что он сам тоже нужен дома. Нужен… и думать об этом было так тяжело, что хотелось сбежать… но для бегства он был слишком отвественным.       — Не, мне всё равно на этом трамвае еще кататься придется, он единственный прямой до музыкалки. Это ж блин… Это ж так, разово только было. Не будет же так постоянно. Не хочу я фобий, в общем, и каких-то плохих ассоциаций. Пойдем.       Делая над собой заметное усилие, Наруто подошел к дверям. Они выпустили женщину с коляской: Какаши хотел было помочь ей, но женщина в один миг ловко управилась сама, спустив колеса на землю. Сноровка… А Наруто уже занял уголок — там же у стенки, на месте коляски. Самое удобное пространство во время вечерней давки… но и теперь имеющее совсем другое значение. «Плохие ассоциации»…       Юноша оглядывался по сторонам, будто всё еще боясь выцепить из толпы того самого человека в капюшоне… Переглянулся с Какаши, который оплачивал проезд, и жестом подозвал к себе. Значит, так ему всё же будет спокойнее. Мужчина же был готов держать дистанцию, не совсем понимая, как может повести себя психика человека, недавно пережившего такой стресс.       Однако от приглашения отказываться не хотелось. Какаши быстро подошел, пускай для этого ему пришлось подрезать пузатого мужичка, который тоже стремился протиснуться в уголок.       — Никогда не думал, что меня будет пугать общественный транспорт, — процедил Наруто, снова помрачневший и напряженный. — Катался себе и всё… А тут… Я думал, у него нож, понимаешь? Он мне говорил, мол, не рыпайся, а то хуже будет… А я и не знал, как тут лучше. Типа, вдруг реально прирежет?       — И в итоге ты всё сделал правильно, максимально безопасно для себя.       — Ну, да, блин, ну а если бы ты не заметил? Ты еще хорошо так это придумал. Ну, типа, даже и не подумать, что специально. Надо было и мне как-то так… короче, не знаю. Как ты там сказал? «Все мы умные и смелые задним числом»?       — Да. И каждая ситуация не похожа на другую. И никакого универсального ответа нет, к сожалению… Конечно, ты очень страшные минуты пережил. Но не надо винить себя за то, что ты растерялся, ладно?       Трамвай резко затормозил, и мужчина ухватился за поручень. А вот Наруто по инерции повалился на него. Ойкнул… но отстраняться не стал. Так и стоял, прислонившись к его груди… сердце в которой стучало так звонко. И Какаши осторожно придержал его другой рукой… точнее, даже приобнял за плечи, чтобы придерживать… и ощущал, как внутри что-то плавится, тает, растекается… как мороженое в жаркий день. Потому что, кажется, этот юноша ему очень понравился. И, кажется… на первый взгляд, это даже могло быть взаимно?..       По крайней мере, они так и ехали, в тишине и плотной близости, в своих мыслях. Пока Наруто не поднял голову.       — Моя остановка. Или это… ты не выходи тогда?..       — Да мне в любом случае выходить, мою улицу мы уже проехали.       — А, да? Блин… Чего ты не сказал?       — Так я тебя провожаю, вообще-то, — Какаши заулыбался, и беспокойный юноша смущенно хихикнул, перехватив его улыбку.       — Ну да, да. Доставка ценного груза… за кофе и тортик.       Они вышли на остановке и пошли вдоль домов спального района.       — Слушай, спасибо тебе, реально, — пробормотал Наруто. — Я не знаю, что бы со мной было… Не, я, наверно, не пошел бы с ним, очнулся бы. Но телефон бы он мой точно отжал. Да и… Короче, не знаю, такое не предсказать. Да и потом, когда мы с тобой вышли… Я думал, что сознание потеряю, мне так плохо было. А тут… осадок остался, конечно, и неприятный, но в целом мне полегчало, — он поднял голову и заглянул Какаши в лицо большими, искренними глазами. — Спасибо, что не оставил меня, в общем.       — Ну… пожалуйста, наверно, — чрезмерная благодарность всё равно слегка смущала. — Да и тебе спасибо… Ну, просто, за компанию. Я тоже на самом деле как-то развеялся, пусть и не планировал. И даже на душе полегче стало.       — А почему? Что-то случилось? — спрашивал с подлинным беспокойством, что приятно трогало.       — Видимо, на черную полосу своей жизни наступил. Собаке зубы вот лечу сейчас…       — Ого… А какая собака?       — Мопс, Паккун зовут, — пользуясь случаем, мужчина полез в телефон и на ходу показал собеседнику фотографию питомца.       — Ой, клевый какой. И с зубами у него проблемы… бедняга. Дорого это, наверно?       — Ну, да, недешево. Старичок он уже, вот и полезли проблемы. Так что, что можем — лечим, а часть зубов удаляем… А он и от наркоза тяжело отходит, и болит у него, видимо, не зажил еще пока рот. От еды отказывается. И, в общем, в последнее время эпопея у меня с кормежками. Уговорить хоть что-то съесть пытаюсь, готовлю всякие кулинарные изыски… да и просто переживаю, если честно.       Он примолк, отметив, что теперь пробило на откровенность и его. Но излить горести кому-то, кто внимательно слушал, действительно оказалось приятно.       — Жесть, слушай… Конечно, будешь тут переживать — член семьи всё же! За которого, к тому же, отвечаешь. Типа, когда знаешь, что его состояние от тебя зависит… Тяжело тебе сейчас, но ты молодец, реально!       — Спасибо. Вот…       — Так а… ты про черную полосу говорил?.. — голос Наруто звучал негромко и вкрадчиво.       — Да. Просто… помимо этого, на работе проблемы. И, скорее всего, меня скоро уволят. Надо новое место искать, та еще эпопея… еще одна. Одни эпопеи, вот только безрадостные.       — Ух, блин… — юноша вдруг мягко вжался плечом в его плечо, кажется, в подбадривающем жесте. — Навалилось всё так на тебя…       — Угу, — однако от жалоб, к которым он совсем не привык, стало даже неприятно, и Какаши попытался натянуть маску бодрости. — Но — ничего, справимся, прорвемся. И, всё же… что-то хорошее в жизни тоже происходит.       И переглянулся с юношей, который смотрел на него с доброй улыбкой.       — Да, есть такое. Во всём плохом можно найти что-то хорошее, да? Или кого-то, — но Наруто замедлился и остановился, смущенно посмеиваясь, глядя себе под ноги. — Ладно… Мне сюда уже, во двор, я сам дойду.       — Хорошо.       — Спасибо, что проводил. Да и вообще… спасибо, Какаши. Ну…       Юноша заглянул ему в лицо, приоткрыв рот. Кажется, хотел было шагнуть вперед, уже перевел вес тела на одну ногу… но только засмеялся, пряча взгляд. Наверно, уместнее всего было бы просто пожать руки на прощание, но не успел Какаши это реализовать, как Наруто резко развернулся и помахал.       — Ну всё, пока, короче!       — Пока-пока. Было приятно познакомиться…       Какаши смотрел ему вслед, улыбаясь и стыдясь одновременно, чувствуя себя нелепым школьником на первом свидании. А потом заметил, что ноги уже сами несут его к остановке. В конце концов, надо кормить Паккуна… пытаться кормить, выдерживая его осуждающий взгляд. И пытаться дальше жить эту жизнь. В которой теперь вроде бы даже замаячил какой-то смысл.              Только в транспорте он осознал, что даже не удосужился узнать у своего нового знакомого телефон. Но хотя бы имел одну зацепку: завтрашний концерт, в три часа.       Поэтому, в назначенное время он явился в Дом Культуры «Галактика»… на всякий случай захватив с собой маленький букетик желтых гербер: эти цветы показались ему похожими на маленькие подсолнухи… и на солнышки. А юноша во время их посиделок светился не хуже солнца. Такой же светлый, яркий… теплый… от мыслей о котором на душе становилось светло.              В маленьком уютном зале собралось не слишком много зрителей, в основном родители и товарищи выступающих, поэтому Какаши сел с краю на пустой ряд, ближе к концу зала. Вокруг себя разложил куртку и цветы, немножко волнуясь. Наблюдал за выступлениями разных ребят: играли на инструментах и пели, преимущественно хорошо. Столько раз проезжая мимо, Какаши даже не думал, насколько качественное музыкальное образование могут давать в таком невзрачном здании…       Тут у него перехватило дыхание: на сцену вышел Наруто. Не тот взъерошенный мальчишка в куртке, каким он запомнился вчерашним вечером… а ухоженный молодой человек в классическом костюме, удивительно идущем ему, и с аккуратно уложенными волосами. В таком виде он напоминал скорее юного аристократа, чем неловкого подростка, и у мужчины восхищенно-тревожно сводило внутри.       А Наруто коротко поклонился зрителям и сел за уже ждущее его фортепиано. И — заиграл, совершенно контрастно своему сдержанному поведению на сцене. Кажется, как раз что-то из «Времен года» Вивальди, так что у Какаши челюсть отвисла от скорости и точности исполнения замысловатой мелодии.       И снова Наруто ожил — проживал каждый перелив, каждое скольжение по клавиатуре, каждый взмах пальцев. И Какаши проживал это вместе с ним, впитывая чарующую музыку… пускай раньше никогда и не был фанатом классики, но… возможно, просто не слышал настолько проникновенного исполнения?       Минуты тянулись целую вечность, рассказывая долгую историю… но в то же время пролетели за одно мгновение. Юноша снова вышел на середину сцены и поклонился под аплодисменты, довольный и даже чуть запыхавшийся от активной игры. А Какаши, не зная, как лучше и уместнее поступить, поднялся на ноги, продолжая хлопать, и помахал рукой. Расстояние было не слишком большим, и юноша его заметил: замер, сощурившись, но заулыбался и махнул рукой в ответ. И убежал за кулисы. Но, по крайней мере, увидел…       Мужчина медленно сел обратно, продолжая рассеянно хлопать поднявшейся на сцену девочке. И… что дальше? Ждать конца мероприятия? А потом искать Наруто… где-то? Или потом все участники концерта выйдут на сцену? Надо было подойти к нему… подарить цветы? Но никому не дарили цветы, это бы только смутило его. Но в конце-то можно будет?..       — Привет!       Он аж подпрыгнул от неожиданности и, обернувшись, обнаружил стоящего над собой Наруто.       — Ой, привет. Садись… — спохватившись, мужчина убрал куртку с соседнего места, перекинул ее на сидение с другой стороны, и юноша присел рядом, улыбаясь до ушей.       — Ты пришел всё-таки. Я думал, что не придешь.       — Ну… вот, пришел. Не зря же грозился, что приду, — Какаши тоже распирало от бесконечно глупой улыбки, и всё существо пробивало дрожью от вида этого прелестного создания так близко. — Ты очень красивый, — вырвалось первое, что было на уме. — Ну, играл красиво… да и…       Синие глаза юноши ласково блестели, а щеки горели румянцем… а утонченно зачесанные волосы усиливали его привлекательность стократно. Он опустил взгляд, тоже по-детски улыбаясь, и Какаши стало совсем жарко, будто бы никогда раньше он не взаимодействовал с симпатичными ему людьми.       Вспомнив, он полез под куртку, которую впопыхах бросил прямо на цветы… Герберы, по счастью, от его неловкости не пострадали, поэтому он повернулся с букетом к Наруто.       — Это… вот. Ну, я подумал, что это уместно. Ты же выступаешь, как бы…       — Ну… блин, не знаю… — Наруто вдруг засмеялся, закрыв рот рукой, предельно смущенный и очаровательный. — Это странно. Прям очень.       — Разве?..       — Мне еще не дарили цветы.       — После концертов? Или вообще?..       Но юноша только качал головой, как будто не в силах просмеяться, и Какаши самого пробрало нервным смехом.       — А, вот ты где, Наруто! — послышался приближающийся женский голос. Какаши на всякий случай перепугался, вмиг надумав себе нехороших вещей, повернулся. Но возле них стояла симпатичная рыжеволосая женщина — слишком взрослая, чтобы быть подружкой Наруто, да и похожая на него отдельными чертами лица.       — Да, мам, я тут, я к другу пришел! Ну, то есть, он ко мне пришел!       Однако секундное облегчение тут же сменилось новой волной отупляющей паники…       — Здравствуйте, — пробормотал Какаши, переводя взгляд с женщины на возникшего рядом с ней мужчину. Может, он всё еще спит? Перенервничал вчера, вот и сны тревожные лезут?.. — Господин Минато…       — Какаши, — однако наваждение не таяло: никто иной, как Минато Намикадзе, сам протянул ему руку. — Мир тесен, да?       — Да, даже слишком… — Какаши вежливо поднялся, пожимая руку шефа, запоздало ощущая, что собственные ладони нервозно вспотели. А потом, не придумав ничего лучше, всунул букет его жене. — А это вам. За успехи сына, ну…       — Ой, спасибо! Красота какая! — женщина букет приняла, заулыбавшись так же очаровательно, как и ее сын, а вот сидящая впереди них тетка обернулась и недовольно шикнула. — Мы тут шумим…       — Тогда выйдем? — предложил Минато. — Если никто не планировал смотреть концерт дальше?       Теперь Какаши чувствовал себя как в тумане… или как в ловушке? Как трактовать происходящее он не имел ни малейшего понятия, поэтому, обменявшись взглядом с Наруто, просто собрал вещи и пошел за семейством на выход из зала, на ходу накидывая куртку.       Выйдя в коридор, они притормозили у дверей. Мама Наруто любовно погладила сына по плечу, потом перевела неоднозначный взгляд на Какаши — но, вроде бы, без негатива.       — Наруто рассказал, что ты его спас, — в кругу семьи господин Минато выглядел не настолько устрашающим, как в своем кабинете, в рабочей обстановке, но Какаши всё равно чувствовал привычную слабость в коленях от его близости.        — Я… не знал, что Наруто ваш сын, — поспешил признаться он, будто бы натворил что-то страшное.       — Он тоже не знал, что ты — это ты, пока нам не рассказал, — шеф улыбнулся, и даже очень мило и искренне. — Я и не думал, что ты можешь быть таким неравнодушным, приятно удивлен.       — Да какой тут «неравнодушный», вы же герой! — куда более эмоционально объявила жена Минато. — Мы вам очень-очень благодарны, да тут даже не описать словами! Вы же самое дорогое, что у нас есть, спасли! И спасли, и в порядок привели, и домой проводили!       — Ну, я… — от утроенной неловкости Какаши замялся, а Минато ободряюще похлопал его по плечу: его взгляд был таким же уверенным и твердым, как и всегда, но вовсе не стальным.       — Расслабься, Какаши, всё хорошо. И не нужно лишней скромности, ты действительно для нас всех герой. И ты собаку, значит, лечишь?       — Ну, да…       — Почему не говорил?       — Ну… я… — наконец, взяв себе в руки, мужчина попытался собрать слова в более исчерпывающее предложение. — Я не хочу оправдывать свои ошибки его состоянием, господин Минато.       — Благородный какой. Поправляй его состояние, да и свое тоже, и не переживай. Есть у тебя второй шанс, о котором ты так просил. Мне нужны рядом такие люди, как ты. Человеческие качества для меня тоже важны, что бы там у меня за спиной ни говорили.       — Не сомневаюсь. Спасибо вам, правда… — ошарашенно выдохнул Какаши, переглянулся с хитрыми и довольным глазами Наруто. — Я просто… Я думал… В общем, думал, Наруто пригласить… прогуляться, в общем… если вы не возражаете.       — Это Наруто пусть сам решает, у нас возражений нет, — важно повел рукой Минато, а жена перехватила его запястье и взяла за руку.       — Пускай тогда молодые люди сами тут пообщаются, без зрителей? А вы свои рабочие дела потом обсудите? Наруто, солнышко, напишешь нам, что решите?       — Угу, конечно, мам!       Мистика? Фантастика? Или какой это жанр? Какаши так и стоял, вперив взгляд в пол, пытаясь переварить произошедшее.       — Ну, чего, теперь я тебя поведу поесть вкусненького, чтобы в себя пришел? — хихикнул Наруто, мило заглядывая ему в лицо. — А ты меня угостишь за то, что я тебя от увольнения спас?       — Ну… видимо, как-то так, — язык чуть заплетался, и мужчина медленно выдохнул, прикрыв глаза. — Вот чего не ожидал, того не ожидал… Если что, я с самого начала хотел тебя позвать, ну… Я не знал, что он твой отец, я не специально.       — Да я понял, ты ж с цветами пришел.       — Ничего, что я их маме отдал?       — Да так и лучше даже, я пока не готов цветы принимать.       — Ладно… А шоколадку примешь? — Какаши, продышавшись, полез в поясную сумку и вынул из нее большую плитку шоколада. — Это был запасной вариант, если с цветами не прокатит, ну, или дополнительный…       Наруто посмеялся, одарив его благодарственным взглядом.       — Как прагматично. Спасибо, шоколадку приму. Только пусть у тебя лежит, мне пока убрать некуда.       — Ага. Так а… как это всё выяснилось-то? Ну, с отцом твоим…       — Как… Ты когда еще сказал вчера, что на работе проблемы, у меня первые подозрения и закрались! Мы-то знаем про папины дела, ну, и про всяких коллег его, подчиненных… которые косячат много. И про лажающего Какаши я тоже был наслышан, вот и подумал, а совпадение ли это? Ну и потом я родителям рассказал, что в трамвае случилось. И рассказал, что вот такой вот Какаши спас меня, тезка, значит. Папа уточнил у меня, как ты выглядишь… а потом мы поржали. И офигели, как всё сложилось. Но папа прям реально мнение о тебе поменял. Да и я им тоже сказал, что ты хороший. Вот.       Взгляд Наруто пробежался по его лицу, и от его следа покалывала кожа.       — И, кстати, мужика того задержали вчера. На конечной, как ты и говорил, только не под скамейкой. Он женщину там ограбить пытался, но его остановили. Вот… Но мы заявление на него всё равно написали, так что хана ему.       — Это… здорово, ну. То есть, я обескуражен сейчас совершенно и с трудом усваиваю информацию, если честно, но вроде как это всё… здорово.       — Угу, здорово.       Воздух тяжелел — приятно и волнующе. И Какаши всматривался в синие глаза напротив, тоже волнуясь и тупея… немного злясь на себя, что не может нормально выразить всю бурю бушующих в нём эмоций… Но, решив, что это успеется, всё же уточнил:       — Так ты, ну… Пойдешь со мной?       — На свидание?       — Наверно. Да. Если тебя такой формат устраивает.       — Устраивает. Только не прямо сейчас.       — Надо завершения ждать?       — Не, не обязательно, просто к учителю зайду, скажу, что ухожу. Разбор полетов всё равно будет в понедельник. Просто в костюме не погуляешь особо… В общем, мне бы переодеться. А потом можно и сходить куда-нибудь.       — Понятно. Значит… тебе домой надо?       — Угу. Ну, меня родители отвезут, они на машине. Тебе, я так понимаю, не надо предлагать поехать с нами?       — Спасибо, не стоит… Я лучше потом подъеду. Ну, куда скажешь, в общем-то. И когда скажешь. И как скажешь. Вот… Только ты мне телефон свой оставь.       — А… Да, давай, я запишу тебе.       Какаши передал ему смартфон, с трепетом наблюдая, как Наруто вбивает свой номер.       — Вот, я прозвонил, — юноша вернул ему телефон.       — Угу… Спасибо. А, и это… Шоколадку-то возьми.       — Не-не, пусть у тебя пока в заложниках останется. Потом мне ее еще разок подаришь.       — Договорились.       — Угу…       Наруто бросил на него взгляд, быстро отвел. Заулыбался — а может и не переставал улыбаться с самого начала разговора. Вдруг взял его за расстегнутый ворот куртки, потянулся и чмокнул Какаши в щеку. Кожа запылала от прикосновения его прохладных губ. И Какаши сам был готов запылать, растечься, взорваться… но вместо этого только глупо и очень довольно посмеивался. Юноша же спешно отходил, пятясь, помахал ему рукой, как и вчера:       — Я напишу!       — Хорошо. Пиши.       И он убежал, свернул в коридор… А на сердце Какаши вроде бы вмиг стало пусто и грустно. А вроде бы… так светло. Он всё еще чувствовал поцелуй на щеке. И никак, никак не верил в произошедшее.       Дошел до кресел у стенки, присел, переводя дух. И кто бы мог подумать, что всё обернется именно так?.. Вектор его жизни так стремительно развернулся — от одного вчерашнего поступка? С души скинули тяжелейший груз, который он влачил так долго. И еще… они пойдут на свидание?..       Сомнение всё же взяло верх над беспокойством трепещущей души: вдруг всё складывается уж слишком сладко и гладко? А в чудеса он не верил. До вчерашнего дня. Может, его просто деликатно отмазали? Формата: «Спасибо, мы вам перезвоним»? Может, Наруто не мог сказать прямо, что ему этого не надо, не хочется… А, с другой стороны… зачем тогда было целовать?.. и так смущаться…       Телефон в сумке завибрировал. И, затаив дыхание, Какаши вынул его, открыл пришедшее сообщение.       «Встретишь меня у дома, около пяти?»       Мужчина заулыбался: кажется, пора смириться с новой наступившей полосой. Белой? Или солнечной?.. Не успел он напечатать утвердительный ответ, как тут же прилетело еще одно сообщение, вдогонку:       «Кстати, я бы хотел с твоим псом познакомиться тоже, погулять типа 😊 Если он себя нормально будет чувствовать»       И — следом:       «Ну и если ты не против»       «А вообще мне любой вариант прогулки подходит»       «Не то чтобы я часто ходил на свидания… особенно с такими мужчинами ☺️»       «Вообще зря папа мне не говорил, что у него подчиненные бывают такие красивые 🤭»       «А ты теперь еще и мой личный телохранитель 😎»       «И ты реально смелый, раз меня позвал на свидание, хотя моего папу боишься»       «Вот 😊»       «Ну так это, ты придешь?..»       «Адрес могу написать»       Улыбка пропитала всё его существо. Солнечная полоса, однозначно. Разгоняющая прежний мрак его жизни. Однажды он сможет подобрать верные слова, чтобы выразить всю палитру заполнивших его светлых чувств. Пока же Какаши написал в ответ:       «Конечно, приду к пяти. Адрес помню, найду»       И, чуть дрожа от волнения, добавил:       «Ты мне тоже очень нравишься, Наруто».