Звёздная ночь

— Ё-ёси-ики-и, а пойдём в поход на одну ночь? — послышался заспанный голос парня, растянувшегося на забутонах на полу вдоль чабудая из тёмного дерева.       Ёсики нехотя оторвал взгляд от средневекового бестиария и посмотрел с удивлением на друга. На его лицо, обычно совершенно бесстрастное, опустилась тень сомнения и непонимания. — "Хикару"… Ты ещё не до конца проснулся? Я правильно тебя понял?       "Хикару" резко вернулся в вертикальное положение, его лицо отражало печать нанесённого ему глубочайшего оскорбления. — Я серьёзно! Неужели тебе не хочется увидеть звездопад прямо в лесу? Где нет этих вечных огней?       У брюнета не получалось оставаться серьёзным, от одного взгляда на лицо друга, на левой части которого остался в форме нежных розоватых прожилок след сладкого сна, по губам скользнула едва заметная улыбка. — Это слишком безрассудно, мама Хикару будет переживать.       Подобное было говорить непросто по ряду очевидных причин, однако не позаботиться об этой женщине Ёсики не мог, она всегда была так добра к нему.       "Хикару", почувствовав, что появился шанс «продавить» идею похода, всем телом навалился на чабудай, приближаясь к другу. Скрип столика заставил Ёсики нахмуриться и бросить взгляд беспокойства на небольшой чайник — он бы оказался совершенно беспомощным против твердости деревянного пола. — Она как раз уедет в город к подруге с ночевкой, я всё рассчитал! — парень самодовольно ухмыльнулся, он был рад лишний раз продемонстрировать свою способность продумывать ходы заранее. Тогда Ёсики, чувствуя, что к нему близится настоящий эндшпиль, решил попробовать другие аргументы. — Но у нас нет даже части походного снаряжения да и о погоде… Я слышал, грядут дождливые дни.       "Хикару" уже начинал мысленно праздновать победу. — Во-первых, погода наоборот в ближайшие четыре дня почти в любой час безоблачная. Во-вторых, Ёсики, не стоит лукавить, я прекрасно помню, что у нас точно есть два спальных мешка и небольшая палатка. Тем более далеко в лес я и не собирался тебя уводить, — брюнету не нравилось, что улыбка светловолосого парня становилась всё шире. Это явно была габелла. — Мы заночуем на опушке, где обычно ребята в походах от нашей школы разбивают небольшой лагерь. — Так понимаю, мне тебя никак не переубедить, — брюнет потёр переносицу, закрыв глаза. Затем последовал тяжелый вздох, сигнализирующий о наступавшем смирении. — Хорошо, но всё планирование сборов на тебе, идём мы только на одну ночь. Когда ты хочешь? — Прямо завтра! В это время персеиды достигнут своего максимума!       После этого Ёсики осознал, что припираться изначально было бесполезно — "Хикару" с самого первого слова понимал, что возьмёт своё, он лишь ждал наиболее подходящего момента, чтобы известить друга о планах на завтрашнюю ночь.       Их деревне присуща настоящая эклектика верований, но кому же тогда следует молиться, чтобы научиться избегать подобных ловушек от "Хикару"? Ёсики пытался ответить себе на этот вопрос, наблюдая из окна за игрой солнечных лучей на изумрудных листьях камелии. — Похоже, что синкретизм здесь бессилен, — подумал Ёсики, бросая взгляд в сторону друга, который уже успел опять лечь на подушки, подставив лицо под свет солнца. Он довольно улыбался, радуясь своей победе и теплу уходящего лета.

***

      Стрекот цикад с каждым днём становится всё короче, в господство летнего зноя постепенно вторгаются осенние ветры. Ёсики чувствовал приближение школьной суеты, проливных дождей и красноты листьев японского клёна, которые загорятся огнями по всей деревне, предвкушая холода. Однако пока ещё осень не осмеливалась заявлять о своих правах, поэтому для ночи в лесу парень взял, сложив в рюкзак, из тёплых вещей только плед и иссиня-чёрный джемпер на молнии. Ему отчасти даже нравились сборы: с детства Ёсики мечтал покинуть Кубитачи и осесть в каком-нибудь городе, желательно в мегаполисе, он даже иногда играл в импровизированные «сборы», раздумывая, какие предметы он обязательно возьмёт с собой при переезде. Список менялся с годами, но постоянным элементом в нём оставался он — любой том манги «Master x Master».       Парень пытается не цепляться за прошлое, но чем больше Ёсики отталкивает его от себя, тем активнее минувшее возвращается, пускай и в новом обличии...       Из воспоминаний его вырвал звонок в дверь, несложно было догадаться, кто с нетерпением ждал за ней. Парень опять быстро прошелся в перечислении по вещам, необходимым для похода, особенно он остановился на амулете хичи-сан, без которого сейчас было перемещаться даже по деревне опасно, и спустился вниз. — Ёсики-и-и, давай быстрее! — "Хикару" явно не терпелось сорваться в путь. — Я взял нам с тобой шиитаке, немного овощей и батата для якиимо! Приготовим всё на костре, — светловолосый парень задорно улыбался, садясь на велосипед.       Спустя несколько минут ребята уже выехали за пределы деревни и мчались по сухой дороге, поднимая колёсами клубы пыли. Солнце давно было в своём зените, и их тени причудливо искажались от неровности дороги, но не переставали преследовать парней по пятам, как ловкие гончие. "Хикару" взаправду чувствовал невероятное воодушевление, в его воспоминаниях не раз всплывал образ подобных посиделок, но ему хотелось ощутить всё это, а не просто помнить. И он знал, что Ёсики поддержит его в этом стремлении, поэтому не откажет в таком небольшом путешествии — даже без открытого объяснения побуждений. — "Хикару"! А ты вообще взял с собой вещи на случай, если в лесу похолодает? — Ёсики задумался об этом, когда они остановились передохнуть у ручья, от которого исходила горная прохлада. Брюнет умылся прозрачной водой и смочил ей волосы. Теперь по его локонам, лицу и шее стекали хрустальные капли, впитываясь в ворот белой футболки. "Хикару" невольно засмотрелся на эту картину, теряясь в ощущениях, ему захотелось и дальше проследить за этими маленькими жемчужинами... — Эй, ты меня слышишь? — Ёсики подошел ближе и дотронулся до плеча друга.             Парень дёрнулся от прикосновения и помотал головой, выводя себя из своеобразного транса. Он зарылся рукой в собственные белоснежные волосы, неловко рассмеявшись. — Да-да, всё в порядке! А вещи... Не, я подумал, что спального мешка и огня будет достаточно, чтобы я не замёрз к утру. Плюс холод я переношу иначе, чем ты...       В ответ Ёсики слабо кивнул, подняв брови. — А как ты находишь солнце? Оно тебе нравится? — спросил брюнет, подставляя лицо под согревающие, почти обжигающие лучи. — Мне оно очень нравится, оно такое тёплое... — "Хикару" взглянул на родинки друга, соединяя их в причудливый узор, — как ты.       Ёсики, смущаясь, наклонил голову, пряча за чёлкой зардевшиеся щёки. Ему захотелось сменить тему. Не в том дело, что подобное было ему неприятно, парень ощущал, что такие эпитеты в его адрес доставляют удовольствие, особенно, когда их произносит "Хикару", он просто не знал, как их воспринимать, какой давать ответ. Однако светловолосому парню на самом деле не нужны были слова, он всё замечал без них, был благодарен другу, что тот принимает его и позволяет быть рядом, поэтому не расстроился повисшему молчанию. Ведь знает, что оно не будет вечным. — Не висни, Ёсики! Поехали скорее, а то ещё тысячу лет с костром провозимся, нам очень надо успеть до звездопада! —Да, ты прав, — на выдохе проговорил брюнет, начиная крутить педали. — Чем быстрее доберёмся, тем спокойнее всё подготовим.       Когда молодые люди добрались до лагеря, светило начинало постепенно входить в период «золотого часа». На месте они обнаружили, что на стоянке давно никого не было. По всей видимости, из-за происходивших странностей преподавательский состав решил отменить подобные мероприятия: лавочки и беседка были покрыты ковром из опавших прошлогодних листьев, растения успели за несколько месяцев весны и лета окружить костровище. Поэтому сначала парни занялись подготовкой спальных мест и зоны очага. Они убрали весь сухостой, который мог легко загореться от искры, подготовили безопасную костровую яму и очистили столик беседки от накопившегося мусора. — Знаешь, Ёсики, — "Хикару" через плечо обратился к другу, заканчивая возводить общую палатку, — я помню это место немного более живым.       Ответом ему был громкий стук деревяшек, которые брюнет бросил в яму, и сдавленное шипение. — Ты чего там? — с легким волнением спросил парень, полностью развернувшись в сторону шума. — Подцепил занозу, кажется, — проговорил Ёсики, взяв в рот указательный палец. "Хикару" наскоро обработал руки и пошел с антисептиком в сторону друга. — Давай я помогу, — он уверенным движением перехватил руку брюнета, подведя того к лавочке, решительным жестом усаживая на неё, и сам присел на корточки между ног друга, начав внимательно осматривать фалангу, обрабатывая средством. Точное движение, короткий вскрик Ёсики и уже через несколько секунд заноса была в руке у "Хикару", который победоносно смотрел на зажмурившегося парня, не прекращая касание. — Как-то так!       Маленькая капля крови скопилась на поверхности кожи, маня рубиновым цветом. Светловолосый молодой человек сдержал свой порыв слизать её, он медленно перевёл взгляд голубых глаз с алым зрачком на брюнета, жадно всматриваясь в исказившееся лицо друга и крошечную слезинку, появившуюся во внешнем уголке левого глаза, прямо над трогательной родинкой. "Хикару" резко поднялся на ноги и начал отходить в сторону палатки: — Кхм, я-я пока пойду... С нашими спальниками разберусь, да!       Ёсики остался в недопонимании от такого резко изменившегося поведения друга, который только недавно спокойно и решительно действовал. Ему не удалось рассмотреть эмоцию, спрятанную "Хикару" за смущённым смехом.

***

      Первая робкая искра зажглась и задрожала в ладонях лёгкого ветра. Шёпот разгоравшегося костра был ещё неуверенным, но он уже начинал медленно сплетаться с дыханием вечера. Тонкие язычки пламени тянулись вверх, захватывая сухую древесину и прошлогодние листья — "Хикару" подкинул им ещё немного ветоши, и вспыхнул первый жаркий вздох. Сухой валежник несмело потрескивал, рассыпая золотистые искры в темноту. Запах смолы и трав стремительно распространялся вокруг. Ёсики не отводил взгляд от раскалённых углей и танцующих огней, его манили эти жаркие лепестки, которые напоминали сущность "Хикару" — такую удивительную, опасную, вездесущую, неудержимую, от которой замирает душа. Для этого создания вселенной живое начало Ёсики и было сухостоем, что заставлял пылать его естество в жадной попытке присвоить, обрести, слиться с ним. Это было недопустимо, почти смертельно опасно, однако каждое прикосновение к душе отзывалось мириадами чувств внутри "Хикару", тепло этого сгустка света окружало, окутывало собой, заставляло хотеть приблизиться вновь и вновь. Этим они с Ёсики и похожи — оба хотят присвоить себе, не отпускать то, что они искренне любят, даже если это причиняет невыносимую боль. Их сердца мучительно кровоточат, но ножи входят в них под разными углами. — Будешь сейчас шиитаке, Ёсики? — "Хикару", по-лисьи улыбаясь, подошел с двумя шпажками, на которые были нанизаны грибы, разделяемые сочными дольками овощей.       Пламя обнимало его силуэт, играя на лице и одежде янтарём. Тени плясали по щекам, словно тайны, пытающиеся вырваться на свет. В его глазах мелькал свет от огня, смешиваясь с цветом алых зрачков. Образ "Хикару" казался живым и, одновременно, призрачным, балансируя на грани реальности, между холодом и жаром. Его руки едва заметно подрагивали. Солнце стремительно опустилось за горизонт, оставив за собой лишь звезды, чтобы они отныне до его возвращения освещали путникам дорогу, но они не были способны подарить столько же тепла. — Ты же говорил, что иначе ощущаешь холод? — Ёсики медленно переводит взгляд с рук на глаза "Хикару". — Ах-ахх-ах, — звонко засмеялся парень, — ну, быть может, я немного недооценил августовский вечер в лесу! — Что ж... Да, я буду грибы, быстрее иди к огню, а то заболеешь, — сказал Ёсики, направляясь в сторону палатки, — скоро буду.       "Хикару" улыбнулся уходящему другу и подошёл к теплу. За шпажкой надо внимательно следить, а то на подобном жаре на ней всё сгорит очень быстро — парень задумался, может ли душа Ёсики когда-нибудь сжечь его..? Или хотя бы опалить? Иногда она горит настолько ярко, что её свечение заметно за десятки метров. За долгие годы его "жизни" подобного не случалось, но мир полон открытий, особенно сейчас. Даже монстр встретил человека, который был готов за ним последовать в лесную тьму и... остаться с ним наедине. От мыслей что-то затрепетало в существе "Хикару", нечто из глубины отозвалось незнакомой дрожью. Внезапно он почувствовал прикосновение и тяжесть ткани на плечах. — Мне показалось необходимым захватить с собой плед, хотя я не ожидал, что ты окажешься настолько дурилой, чтобы не посмотреть прогноз на ночь, — брюнет мягко улыбнулся и забрал шпажки из рук друга. — А как же ты? — спросил "Хикару" укутываясь. — У меня в палатке лежит джемпер, возьму его, если вдруг что, — Ёсики спокойно пожал плечами, отложил на стол еду и присел на лавочку, смотря на ослабевший огонь. — Ну, мне кажется, лучше так...       Парень приблизился к Ёсики и обхватил его за плечи, накрывая пледом с головой, разделяя таким образом ткань между ними. Расстояние сократилось слишком быстро, брюнет чувствовал тёплое дыхание на своей чёлке, внутри у него всё переворачивалось от волнения. Ёсики положил руки на грудь "Хикару" стремясь немного отстранить его. Он не знал, куда спрятать свои глаза, которые отражали весь спектр эмоций, взрывавшийся в его душе, затем внезапно почувствовал, как подбородка касаются едва тёплые пальцы и лёгким движением заставляют приподнять голову. Их взгляды встретились. — Ёсики, ты очень красивый, пожалуйста, позволь мне... — парень ощутил чужое дыхание на своих щеках и легкие касания губ — там, где располагаются родинки — тепло поцелуев постепенно приближалось к губам.       Он решил для себя, что в эту звёздную ночь, спрятавшись под плотной тканью пледа от чужих глаз, можно не бояться показать себя настоящего, которого никогда не примут в месте, которое в своих школьных сочинениях он называл домом... Тем более, когда об этом вопрошают столь истово. Ёсики положил ладонь на шею "Хикару", проведя ей нежно, едва касаясь, до его ключиц, вернувшись затем к щеке, начавшей терять человеческие черты. Существом подобная немая реакция была принята за положительный ответ. Светловолосый парень впился в губы Ёсики уверенным поцелуем, он мягко касался губ, медленно углубляя поцелуй — между ними не осталось ничего, кроме тяжелого дыхания, жара от прикосновений и лёгкой дрожи. Лицо брюнета, половину его тела поглотила космическая тьма, но в этой пустоте больше не было безумно страшно и одиноко. Он чувствовал касания повсюду, его заполняла нежность, лёгкими покалываниями распространяясь в каждой его клетке, атомы их сущностей медленно сливались в водовороте ощущений, от которых кружилась голова. Чёрная субстанция с алыми переливами скользила по его щекам, шее, предплечьям, сковывая мышцы инфернальным обжигающим холодом, пребывая на грани с почти испепеляющим огнём души. Ёсики словно парил в этом трансцендентном отсутствии всего сущего, его сознание терялось в бесконечных вспышках чувств. Внезапно всё исчезло, короткий вздох и перед глазами вновь мазки летней ночи — перед взглядом парня предстали тысячи звезд, рассыпавшихся гроздьями по небу. Тьму разрезал первый огненный след — Персеид, о котором говорил "Хикару" — метеор, устремившийся с невероятной скоростью по безграничному небосводу. С каждый мгновением их становилось всё больше, метеоры падали один за другим, оставляя за собой вспышки света. Ёсики, уже лежавший на спине, прижатый приятной тяжестью чужого тела, посмотрел на нависшего над ним "Хикару", в его глазах отражалось жадное стремление объять собой любимого человека, он сумел удержать свою сущность от поглощения души и теперь стремился поделиться чувствами, незнакомыми ему ранее, но одолевавшими его сейчас. — "Хикару"... ты ведь мечтал увидеть звездопад, взгляни, — прошептал Ёсики, касаясь его лица. В миг, когда взгляд парня обратился к падающим звёздам, в его груди разлилось лёгкое, сладкое чувство — смешение восторга и трепета. Он замер завороженно, стараясь сохранить в памяти каждое мгновение, а затем втянул лёгкими летний воздух, улыбаясь. — Знаешь, я бы назвал это самым прекрасным видом в жизни, если бы... Если бы сейчас я не видел тебя, — "Хикару" медленно вновь наклонился к парню в поцелуе, охватывая его руки своими. Он вновь касался отпечатка ладони, когда-то оставленного им в порыве чувств, однако сейчас они совсем иные, не менее сильные. Вновь углубив поцелуй, "Хикару" соприкоснулся с языком Ёсики, он нежно проходился по чувствительному нёбу, ровным острым зубам, сплетая языки в причудливом танце. Вдохнув пряный запах брюнета, "Хикару" мягко завёл за голову его руки, заключая их близость в круг, который никому из них не хотелось разорвать.       Ёсики сегодня выполнил своё немое обещание, он подарил "Хикару" калейдоскоп чувств и ощущений, которые навечно останутся высечены в его воспоминаниях. Сегодня он узнал, прожил то, о чём и не мог мечтать.

Тепло потухающего костра нежно обвивало их тела, сердца бились учащенно, заставляя в венах пульсировать густую, почти обжигающую кровь, жаркое, чувственное дыхание, слившись воедино, медленно растворилось в прохладе летней ночи и мягком сиянии потока мерцающих звезд.