Новый ученик додзе

После хаоса, разрушений и эпических сражений, известных как Война с Монстрами, наступило относительное затишье. Мир, хоть и потрёпанный, начал залечивать свои раны, а герои и монстры, по крайней мере те, кто выжил и стремился к искуплению, искали своё место в новом порядке. Среди них был и Гароу, бывший Охотник на Героев, чья бурная натура наконец-то нашла успокоение в старом додзё легендарного мастера Бэнга. Возвращение Гароу в тренировочный зал мастера Кулака Горного Потока, Дробящего Камни, было не совсем добровольным, но неизбежным. В качестве искупления за многочисленные разрушения и ущерб, причинённый им во время его «геройской охоты», Гароу был приговорён к исправительным работам. А его учитель присматривал за ним, и за тем, как юноша справляется с работой. Мастер Бэнг, несмотря на свой почтенный возраст и отставку из Ассоциации Героев, с невозмутимым спокойствием вновь взял бразды правления над своим самым талантливым, но и самым своенравным учеником. Одним вечером Гароу переступил порог знакомого додзё. — Ну, вот ты и дома, Гароу, — в усы улыбнулся Бэнг. — Правда из-за твоего буйства тут маловато народу. — Я рад снова быть здесь, мастер. И я очень благодарен вам за многое, — вздохнул бывший Охотник на героев. Юноша понимал, что ему крупно повезло быть под опекой Бэнга. В худшем случае ему грозила тюрьма с не самым гуманным отношением к врагу героев. Он вынужден был устроиться на работу, чтобы оплатить за свои проступки. И такая работа была в радость. К тому же он вновь стал тренироваться в боевых искусствах, так как частично потерял память во время своих мытарств с монстрофикацией. И утратил воспоминания о боевых приемах. Среди других обитателей додзё были Чаранко и Кислая Рожа, давние ученики Бэнга, которые, несмотря на свой двадцатилетний возраст, всё ещё не могли сравниться с восемнадцатилетним Гароу ни в силе, ни в боевом мастерстве. Гароу это прекрасно знал и чувствовал, что его превосходство было неоспоримым. — Эх, а я так надеялся стать лучшим учеником здесь, но появился ты, Гароу. — дружелюбно проворчал Кислая Рожа. — Я же второй по способностям мастер боевых искусств. — Это пока второй. Большая часть учеников сбежала из-за Гароу. И среди них были мастера и покруче, — помахал в качестве приветствия Чаранко. Гароу коварно усмехнулся и прищурился. Снова эти двое соперничают с ним в додзё как в старые добрые времена. Это чтобы он не расслаблялся. Пусть они не так сильны как он, но так было интереснее, кто же тут круче. Рожа и Чаранко сглотнули и покрылись холодным потом, ох уж эта ухмылочка. Гароу им ещё покажет мощь лучшего ученика. Но Гароу вспомнил, что исправляется, и пообещал сделать все, чтобы в додзё было хорошо им всем. Мастер Бэнг погрозил пальцем лучшему ученику. Время от времени в додзё заглядывал и старший брат Бэнга, могучий Бомб, добавляя своим присутствием ещё больше веса в эту своеобразную тюрьму для Гароу. Его суровый, но справедливый нрав делал его ещё одним отличным наставником для учеников. Жизнь Гароу в додзё, вопреки ожиданиям, постепенно налаживалась. Регулярные тренировки, строгий распорядок дня и относительное спокойствие, столь нехарактерное для его прошлой жизни, начинали формировать в нём нечто новое. Он не был рад наказанию, но был рад возможности постоянно совершенствоваться и чувствовать себя живым. Впервые за долгое время он ощущал некое подобие стабильности и даже, возможно, был искренне рад своей текущей участи, находя в ней определённый смысл. Однажды Бэнг объявил о своём отъезде. Несмотря на то, что он официально был в отставке, Ассоциация Героев, по всей видимости, нуждалась в его мудрости и опыте для решения какой-то особо важной задачи. Учитель сообщил, что на время его отсутствия прибудет его давний ученик по имени Гейб, который будет тренироваться здесь. Взгляд Бэнга остановился на Гароу, когда он произносил эти слова. — На тебя ложится ответственность как на моего лучшего ученика, Гароу, — сказал старик с едва уловимой усмешкой в голосе. — Давний ученик? Старик, ты не рассказывал мне о нем. Это был одновременно вызов и признание, и Гароу, хоть и смущённо, почувствовал прилив гордости. Он был моложе Чаранко и Кислой Рожи, успел натворить страшных дел, но именно ему, «смутьяну», Бэнг доверил эту роль. Это ещё раз подтверждало его неоспоримое превосходство в силе, которым он гордился. Прибытие Гейба стало настоящим событием. В додзё мгновенно повеяло свежим ветром перемен, едва только порог переступил этот невероятный человек. Он стоял в дверном проёме, оперевшись на косяк спиной и сложив руки на груди. Он выглядел сильным, уверенным в себе. Он сказал: — Я Гейб, приятно познакомиться. Я прибыл в додзё с разрешения своего давнего наставника Бэнга. Ты, должно быть, Гароу? Мастер Бэнг много о тебе рассказывал. Говорил, что ты его лучший ученик, хоть и самый неуправляемый. В его глазах играли веселые искорки, а на губах появилась легкая усмешка, которая не казалась издевательской, а скорее доброжелательной. Гароу почувствовал, как к его лицу приливает жар. Лучший ученик? Неуправляемый? Ему стало неловко, но при этом приятно от того, что Бэнг так о нем отозвался. Он слегка кивнул, не в силах оторвать взгляд от Гейба. — Верно, я Гароу. Мастер рассказал о твоём прибытии. Проходи. Скоро познакомлю тебя с Кислой Рожей и Чаранко. Гейб был в недоумении от имени Рожи и думал, что это кличка. Гароу провожал Гейба в его гостевую комнату и его распирало от волнения. С первой же минуты Гароу был буквально в восторге от нового знакомого. Гейб был не просто крут — он был воплощением того, что Гароу ценил в бойцах. Высокий, подтянутый, с густыми черными волосами и кустистыми бровями, которые придавали его лицу несгибаемую мужественность. Его глаза искрились дерзостью и одновременно дружелюбием, что сразу расположило к себе обычно отстранённого Гароу. На вид Гейбу было около тридцати, он был старше всех. Но Гароу это не смущало. После того как Гейб разложил свои вещи в комнате, он вышел познакомиться с другими учениками. Он улыбнулся, обращаясь к Чаранко и Кислой Роже, и Гароу почувствовал странный укол ревности. — Приветствую вас, ученики Бэнга! Я Гейб, давний ученик мастера. Бэнг просил меня присмотреть за вами, пока его не будет, — его голос был низким и приятным, звучал уверенно, но без высокомерия. Чаранко и Кислая Рожа сразу же почувствовали авторитет, исходящий от Гейба. Они поклонились, выражая уважение, хотя в их глазах читалось легкое недоумение: кто этот человек, и почему Гароу, который обычно не выказывал особого почтения никому, смотрел на него так… зачарованно? Гейб шепнул на ухо Гароу, что выглядит Кислая Рожа так, словно съел что-то кислое. На что юноша усмехнулся и объяснил, что за это выражение лица Рожу так и зовут. И они оба тихо захихикали. — Ну что ж, раз уж я здесь, давайте немного разомнемся, — предложил Гейб, и его предложение прозвучало не как приказ, а как приглашение. — Гароу, ты, как самый сильный, покажешь мне, на что способен. А вы, Чаранко, Кислая Рожа, внимательно смотрите и готовьтесь. Предвкушение охватило Гароу. Он ждал этого момента. Наконец-то он сможет продемонстрировать свою силу кому-то, кто, возможно, сможет её оценить по достоинству. Он принял стойку, готовый к бою. Гейб же просто стоял, расслабленный, но Гароу чувствовал в нем скрытую мощь. Их поединок начался. Гароу обрушил на Гейба шквал ударов, используя свой стиль, который он отточил в бесконечных битвах. Он был быстр, непредсказуем и жесток. Однако Гейб двигался с невероятной грацией. Его стиль боя действительно напоминал Кулак Горного Потока, но с элементами чего-то совершенно нового, более плавного и обтекаемого, словно вода, которая обходит камень, а затем разрушает его изнутри. Он не блокировал каждый удар, а уклонялся, перенаправлял, использовал инерцию Гароу против него самого. Гароу был в восторге. Никто, кроме, возможно, самого Бэнга и Бомба, не мог так легко справляться с его атаками. Гейб не просто защищался; он танцевал вокруг Гароу, словно тень, его руки мелькали, лишь слегка касаясь его, но эти касания были полны скрытой силы. Гейб был быстр, мощен, его движения были текучими, как вода, и сокрушительными, как камнепад. Он был дерзок в своих атаках, но при этом невероятно точен и элегантен. В какой-то момент Гейб ловким движением перенаправил мощный удар Гароу так, что тот едва не потерял равновесие, и лишь чудом избежал падения. — Отлично! Очень агрессивно, Гароу. Но ты слишком полагаешься на грубую силу, — мягко заметил Гейб, отступив на шаг. — Попробуй использовать свой разум так же, как и тело. Предсказывай движения, чувствуй потоки энергии. Гароу был поражен. Гейб говорил то, что Бенг твердил ему годами, но почему-то из уст Гейба это звучало совершенно иначе. В его словах не было укора, только чистое желание помочь и направить. После тренировки Гейб подробно разбирал ошибки каждого, но особенно долго и терпеливо объяснял Гароу, как можно улучшить его технику. Он показывал новые связки, демонстрировал, как использовать окружение, как экономить энергию. Гароу ловил каждое слово, его глаза горели интересом, которого он сам от себя не ожидал. Ему хотелось впитать в себя каждое движение Гейба, каждый совет. Он хотел быть таким же сильным, таким же спокойным и уверенным. А ещё, он просто хотел, чтобы Гейб остался. Надолго. Вечером, когда Чаранко и Кислая Рожа уже легли спать, Гароу сидел в зале, наблюдая, как Гейб медитирует. Свет луны проникал сквозь окна, серебряными нитями расчерчивая пол. Гейб казался высеченным из камня, его дыхание было ровным и почти незаметным. Гароу вдруг понял, что его восхищение Гейбом не было просто уважением к силе. Это было что-то большее, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее, когда Гейб улыбался, когда его рука случайно касалась его во время объяснений, когда он просто был рядом. Гароу ощущал, как его мир, в котором раньше были только битвы и стремление к превосходству, начал наполняться новыми, неведомыми ему ранее чувствами. Он видел в Гейбе кумира. Ему хотелось знать о Гейбе все, быть рядом с ним, учиться у него и, возможно, однажды, заслужить его безраздельное одобрение и симпатию. Это было новое, пьянящее чувство, которое Гароу не хотел отпускать. Будни с пребыванием в додзё Гейла были особенно яркими и запоминающимся. Не забывал Гароу о своей исправительной работе. А уже после спешил потренироваться с Гейбом! Каждый спарринг с Гейбом был вызовом, чистой радостью, которую Гароу не испытывал с тех пор, как столкнулся с Сайтамой. Он видел в Гейбе не просто наставника, а настоящего соперника, равного себе, того, кто мог бы подтолкнуть его к новым вершинам. Гароу чувствовал, что наконец-то нашёл того, кто понимает его страсть к бою, кто может принять его энергию и ответить ей. Ему нравился Гейб — его сила, его личность, его вызов. Гейб обладал поразительной харизмой, которая притягивала Гароу сильнее, чем любой монстр или герой до него. Его движения были плавными и экономичными, даже когда он просто передвигался по залу, осматриваясь. Черные, словно вороново крыло, волосы мягко обрамляли мужественное лицо, а густые брови выразительно подчёркивали проницательный взгляд. Однажды, во время очередной интенсивной тренировки, произошло нечто совершенно неожиданное и шокирующее. В пылу боя, когда Гейб демонстрировал невероятную скорость и мощь, Гароу вдруг заметил странные изменения. Морщины начали появляться на гладком лице Гейба, его черные волосы начали седеть прямо на глазах, а тело, ещё минуту назад источавшее молодую энергию, немного уменьшилось. Гароу застыл, наблюдая, как его новый приятель буквально на глазах стареет. Это происходило так быстро, так необратимо, что Гароу не мог поверить своим глазам. Секунды тянулись, как часы, и вот, перед ошеломлённым Гароу стоял… Бэнг! Его собственный учитель, постаревший, но с той же невозмутимой улыбкой на лице. — Гейб?! Или же мастер Бэнг?! Что здесь происходит?! — воскликнул Гароу. — Не пугайся, Гароу. Это я, твой мастер Бэнг. Ненадолго я помолодел, и ты видел мою молодую версию. Перед ним снова был старый Бэнг, мудрый и слегка улыбающийся. Шоковая волна пронеслась по сознанию Гароу. Он чувствовал смесь восхищения, недоумения и легкого, но едкого смущения. Восхищение — потому что Бенг оказался способен на такое. Недоумение — почему он это скрывал. А смущение… смущение из-за тех горячих чувств, что он питал к «Гейбу». Он же буквально влюбился в боевой стиль, дерзость и красоту своего же учителя, который просто помолодел! Бенг, уже в своем обычном обличье, довольно потирал усы. — Ну, что скажешь, смутьян? Не ожидал такого поворота, верно? — его голос звучал по-старому, но в нем слышались нотки мальчишеского озорства, которые так нравились Гароу в «Гейбе». Гароу мотнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — Учитель… зачем? — только и смог выдавить он. Бенг вздохнул, его глаза наполнились той самой мудростью, которую Гароу так ценил. — Я уже стар, Гароу. И хотя дух мой молод, тело порой не поспевает. Доктор Генус предложил мне этот препарат. Я согласился, отчасти из любопытства, отчасти… чтобы дать тебе достойного соперника. Ты ведь видел, как я бьюсь в юности, не так ли? Я хотел, чтобы ты почувствовал эту энергию, чтобы она зажгла в тебе новую искру. И, признаюсь, немного соскучился по тем временам. Потрясённый Гароу потребовал объяснений. Оказалось, что Гейб — это и вправду Бенг, который выпил экспериментальный препарат для омоложения, разработанный доктором Генусом, ныне завербованным Ассоциацией Героев. Тот, заинтересованный в изучении человеческого потенциала и обратимого старения, создал этот препарат, но ему нужен был подопытный с выдающимися физическими данными. Бэнг, уже будучи легендарным мастером, идеально подходил. Генус разработал препарат на основе своего, благодаря которому помолодел. Но этот был лёгкой версией, и можно было вернуться в свой возраст. Эффект был временным, всего на несколько дней, но «крышесносным». Бэнг хотел испытать ощущения молодости, возможно, даже посмотреть на мир глазами своего давнего «я» или просто развлечься. И все же превращаться в Гейба Бэнг мог не чаще одного раза в неделю, и то, если чувствовал себя хорошо. Да и имя для молодого себя Бэнг выбрал похожее на свое — Гейб. Словно анаграмма от Бэнга. Гароу был в полном замешательстве. Чувство обмана смешалось с удивлением и даже неким восхищением. Ему нравился образ Гейба, он видел в нём сильного соперника и классного приятеля, человека, который мог бы разделить его путь. И осознание того, что всё это был Бенг, его старый, мудрый учитель, было ошеломляющим. Он почувствовал себя обманутым, но гнев не поднялся в нём. Вместо этого пришло понимание. Гароу глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он посмотрел на Бэнга, который снова принял свою обычную, спокойную манеру. Не стоило злиться на учителя. Ведь он мог быть таким разным — мудрым стариком, строгим наставником, а теперь и дерзким молодым воином. Эта ситуация открыла для Гароу новую грань личности Бэнга, показав его не только как мастера боевых искусств, но и как человека с необычайным чувством юмора и желанием иногда пошалить. Это было неожиданно, но своего рода поучительно. Видя смятение ученика, Бенг, усмехнувшись, пообещал, что иногда, когда настроение позволит, он будет вновь превращаться в Гейба. — Если ты не против, конечно, — сказал Бэнг. — Я-то не против, мастер. Но подходите к этому с ответственностью к своему здоровью. Это не должно приносить дискомфорт или побочные эффекты. Это обещание вызвало у Гароу смешанные чувства: лёгкое раздражение, но в то же время и предвкушение новых, необычных тренировок. Очевидно, его жизнь в додзё с Бэнгом никогда не будет скучной. И кто знает, может быть, именно такие «крышесносные» уроки были ему необходимы для окончательного формирования его характера. Когда Чаранко и Кислая Рожа узнали правду, их реакции были бесценны. Кислая Рожа просто стоял с открытым ртом, затем выдал что-то вроде: — А я поверил в то, что Гейб крутой парень! Чаранко, поначалу шокированный, вскоре расхохотался, представляя, как Гароу вел себя с «Гейбом». — Так вот почему ты так светился, Гароу! — поддразнивал он. — Ты же смотрел на него, как на какое-то божество! А это был просто учитель Бэнг, который просто… помолодел! Гароу вспыхнул, но поделать ничего не мог. Было немного стыдно, но чувство восхищения все равно перевешивало. Он понимал, что это был не просто обман, а своеобразный урок, дарованный учителем. Жизнь в додзё продолжилась, но уже с новым, увлекательным элементом. Когда наступал день «Гейба», в додзё царила особая атмосфера. Гароу знал, что это Бэнг, но не мог не видеть в молодом облике того самого дерзкого, невероятно сильного соперника. Тренировки становились в разы интенсивнее. «Гейб» был более резок, его движения — молниеносны, а голос звучал с той же уверенной, почти наглой интонацией, которая так цепляла Гароу. — Ну что, смутьян, докажи, что ты не просто силен, а можешь превзойти самого себя! — кричал «Гейб», когда они обменивались ударами. И Гароу, забыв обо всем, бросался в бой, пытаясь догнать, превзойти, поймать эту ускользающую молодость и мощь. Он по-прежнему видел в «Гейбе» идеального оппонента, который заставлял его выкладываться на все сто, выходя за пределы собственных возможностей. Он научился ценить двойственность своего учителя. Старый Бэнг давал мудрые наставления, анализировал ошибки, учил философии боя и жизни. «Гейб» же был чистой энергией, вызовом, молчаливым призывом к самосовершенствованию через прямое противостояние. И Бэнг подумывал использовать образ Гейла для привлечения новых учеников. Гароу понял, что его восхищение было не просто поверхностной влюбленностью в образ, а глубоким уважением к силе духа, которая могла проявляться в разных обличиях. Он был рад, что у него есть такой учитель — не просто мудрец, но и воин, способный бросить ему вызов на равных, даже если для этого ему приходилось на время вернуть себе молодость. И это знание сделало их отношения еще крепче и интереснее. Гароу продолжал выполнять свои исправительные работы, но каждый раз с нетерпением ждал дня, когда в додзё вновь заглянет тот самый дерзкий и невероятно сильный «Гейб», чтобы вновь бросить ему вызов.