Too gentle a boy

"Не похожий" В одной маленькой и старенькой школе, где царила атмосфера эгоизма и невежества однажды появился новый ученик. По слухам это был Ян Чонин, парень 17 лет, беловолосый и ростом 173.В один зимний, прохладный день в столовой — месте, которое любил каждый ученик, — за крайним столом сидел новенький, лишь бесшумно и аккуратно поедая булочку с маком, купленную несколько минут назад, свежий запах выпечки так и дурманил каждого сидящего ученика в спокойном помещении. Лампа висящая на потолке покачивалась в разные стороны, приглушённый свет мерцал. Дверь кафетерии открылась с жутким скрипом и из дверного проема показалась фигура, у нескольких людей выражение лица сразу сменилось на дикий страх быть жертвой короля школы. Ким Сынмин — ученик класса, в который перевели блондина. Сынмин был грозой школы, чьё имя боялся каждый, а по коридорам школы царила тишина когда тяжёлый топом кроссовок Сынмина доносился по старым стенам здания. Сынмин направился к своему законному месту, но заметил белую голову парнишки сидящего за столом поедая булочку и запивая чаем который был полон сахара, но тот лишь молчал и слова не выдал. Все сидящие личности зажались видя как король школы видно покраснел от гнева кипящего внутри этого вспыльчивого паренька с черным сердцем которое так и желало кого-то обидеть кого он считал слабым, у его мыслях  проносились слова "как этот новенький посмел занят моё место?!. Медленными, но уверенными шагами Ким надвигался на спокойно сидящего Чонина. Столовая замерла, даже крошки лежавшие на полу казались прикованными. —Ты вообще в курсе, где сел? – холодно процедил Сынмин, нависая над ним. — Тот лишь медленно поднял глаза с своего обеда на разъярённое лицо. К большому удивлению всех сидящих в кафетерии и даже самого Сынмина, Чонин лишь улыбнулся своей привычной доброй улыбкой которая так и веяла теплом. Узкие глаза которые некоторые путали с закрытыми блестели доверием и наивностью. — Извини дружище, я не знал что это твоё место —его слова, такие лёгкие, будто капли дождя, заставили Сынмина замереть – этого тона он не слышал годами, от чего его руки сжались, ногти впились в ладонь. На заднем фоне раздавался тихий шепот учеников оценивающие ситуацию. Ни испуганных глаз, ни слез которые так стремительно капали на плохо покрашенные полы старой столовой, а лишь спокойная улыбка и очаровательным голосом с милосердными глазами. Чонин собрал свои вещи направился к свободному столу в другом углу помещения. Сынмин оглядел Чонина растерянным взглядом который сильно кричал о том что откуда такой чистый парень оказался в школе где бродят ужасные люди. Что-то ёкнуло в груди — будто ржавый гвоздь, годами торчавший в сердце, вдруг дрогнул. Он ненавидел это чувство. Сев за стол грозные глаза искали его жертву у кого можно одолжить еду на весь оставшийся скучный, пасмурный день. Резкий звонок врезался в тишину, заставив даже самых отчаянных торопливо схватить свои рюкзаки. Столовая моментально опустела — все знали, что опаздывать на химию нельзя. Особенно если ведёт её Марина Леонидовна. Чонин встал последним, неспешно доев свою булочку. Он даже крошки со стола стряхнул в ладонь, прежде чем выбросить их в урну. Сынмин следил за ним исподлобья, сжимая в кулаке стаканчик с компотом, который только что отобрал у дрожащего второклашки. Его губы искривились в привычной усмешке, но сегодня в ней было что-то нервное.  Класс встретил их гулким шёпотом, который разом смолк, когда дверь распахнулась. Вошла Марина Леонидовна.  Сегодня на ней была та же серая кофта, что и всегда, но воротник аккуратно отутюжен, а в волосах поблёскивала новая заколка. Она поставила на стол потрёпанный журнал и глубоко вздохнула, будто собираясь с силами.  Никто не заметил.  Никто, кроме Чонина.  Он поднял руку, и его голос разрезал тишину: — С днём рождения, Марина Леонидовна. Воздух в классе внезапно застыл. Учительница замерла, будто не веря своим ушам. Её пальцы непроизвольно сжали край журнала, оставляя на пожелтевшей бумаге маленькие морщинки. — Спасибо… — её голос дрогнул, и она быстро отвернулась, делая вид, что ищет что-то в сумке. Где-то с задней парты раздался хриплый смешок.  — Ну и подлиза! — прошипел рыжий паренёк с разбитыми костяшками на пальцах. Но Чонин даже бровью не повёл. Он лишь улыбнулся, и его узкие глаза на мгновение сверкнули, поймав растерянный взгляд Марины Леонидовны.А Сынмин стиснул зубы. В груди что-то ёкнуло — противно, как ржавая пружина, которую кто-то дёрнул. Он ненавидел это чувство.