Гримуар зависти

Зависть. Мое любимое яство. Язва, проникающая глубоко в душу. Она скользкой змеей обвивает сердце и легкие и оставляет после себя зудящую рану. От зависти есть два пути. Чистая душа сама избавится от темных оков этой болезни. Но плох конец будет у той души, которая уже потемнела… Я зову ее к себе. Шелест моих страниц призовет ее. И она сама отдаст мне душу, лишь бы заполучить чужое счастье.

***

Гермиона Грейнджер — лучшая выпускница Хогвартса за последние сто лет, выдающаяся ведьма и самая умная девушка своего поколения. В то утро она быстрым шагом пересекала многолюдный Косой переулок. Белоснежное здание банка «Гринготтс» отражало солнечный свет и ослепляло все больше с каждым шагом, приближающим ее к месту работы. Дракон на крыше крепко сжимал черепицу в своих когтях и будто насмехался над ней. Гермиона смотрела в прищур его злобных глаз изо дня в день вот уже два года. Мучительно долгих два года, которые она проторчала в этом месте. После выпуска из Хогвартса она мечтала о многом — головокружительной карьере, мировых заслугах и всеобщем признании. Освободить эльфов и чтобы об этом узнало все магическое сообщество? Гермиона Грейнджер мечтала об этом! Но эльфы были против, как и вся укоренившаяся система. Защитить кентавров, чтобы это стало достоянием газет? Гермиона Грейнджер придумала целый законопроект! Но кентавры не хотели вторжения в свою жизнь. Ввести оборотней в общество и вылечить их? Гермиона лелеяла эту затею и готова была выть на луну, лишь все получилось! Но общество слишком боялось оборотней. А массовое изготовление Аконитового зелья было неподъемным для министерстких затрат. Наладить сотрудничество с гоблинами и реформировать кодекс «Гринготтса», как и всю банковскую систему? Гермиона со всей решимостью взялась за эту задачу. И вот уже второй год, как ее отправили в банк от Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Но только недавно она осознала, что это было не карьерной лестницей, а настоящим тупиком. Бесполезность работы давила на виски каждый день. Гоблины оказались еще теми… существами. Вредные, злопамятные, подозревающие ее во всех смертных грехах, они могли гонять Гермиону по получению одного бюрократического доступа к отчету по несколько дней кряду. С каждым месяцем эта ненависть становилась все сильнее и взаимнее. Гермионе казалось, что даже стены банка шептали, что ей здесь не место. Был лишь один плюс — библиотека «Гринготтса». Мрачное, зловещее помещение, в котором книги охраняли летучие мыши. Казалось, что темная магия впиталась в каждую половицу и витала в воздухе даже в частичках пыли. Ужасающее место вбирало в себя внушительную коллекцию из знаний. Некоторые фолианты были насколько опасными, что было рискованно приближаться к ним. Но, несмотря на все, библиотека влекла со странной силой. Игнорируя страх и вопящую интуицию, она иногда заходила туда. Гермиона давно привыкла к этой тянущейся и отвратительной рутине и что любой документ продвигался лишь по миллиметру, когда произошло глобальное изменение. У нее появилась новая коллега — Астория Гринграсс. Ее порекомендовало само Министерство, как подающую надежды сотрудницу. Вдобавок у ее родителей, имеющих огромный счет в банке, были хорошие связи с гоблинами. Гринграссы считали, что нашли отличное место, где их дочь могла проявить себя и удовлетворить амбиции. Астория — невысокая шатенка с бледной кожей и светлыми глазами — была воплощением женственности. Ее прическа всегда была аккуратна, одежда без единой складочки, а обувь чистая. От нее пахло райскими цветами, и, казалось, даже сухие упавшие листья вокруг нее начинали зеленеть и возвращаться к жизни. Вечно улыбающаяся и щебечущая красавица, от шуток которой угрюмые гоблины скупо поднимали уголки своих губ. И хоть Гермионе не нравилась новая коллега, но они делили один кабинет и вскоре стали невольными подругами. — Я, конечно, не такая умная, как ты, Гермиона, — открытая и искренняя улыбка не сходила с аристократичного ангельского лица Астории. — Я просто могу облегчить нашу менеджерскую работу. И она действительно справлялась. С любым заданием. Ни разу не сказав плохого слова и не потеряв улыбки. С каждым взмахом пушистых угольных ресниц в душе Гермионы зарождалась крошечная червоточина. Изъян, грозящий гибелью, который уже дал семена глубоко внутри.

***

Они сидели на обеденном перерыве в кафе-мороженом Фортескью. Болтали о погоде и допивали свои напитки. Астория засмеялась, и Гермиона будто услышала перезвон самых нежных колокольчиков в утреннем лесу. Гермиона оторвалась от разглядывания улицы и обратила внимание, как изящно Астория держала кофейную чашку в своих тонких и изящных руках с аккуратным маникюром. Взгляд невольно переместился на свою сторону стола. Ладонь с обветренной и сухой кожей крепко сжимала стакан с чаем. Короткие пальцы с обгрызанными и неухоженными ногтями нервно постукивали по фарфору. Стыд накрыл огромной волной, и по телу прошла дрожь. Гермиона спрятала пальцы в кулак и с силой сжала до боли. Она еще пару дней назад хотела привести в порядок ногти. А закрытый крем для рук так и остался стоять на рабочем столе. Взгляд опять устремился к Астории. Гринграсс сидела с ровной спиной в выглаженном и, вероятно, новом офисном платье. Гермиона опустила голову вниз и увидела мятый свитер, который утром достала из шкафа, даже не глядя. На рукаве виднелась шерсть Живоглота. Да и кроссовки можно было бы давно помыть. Грязная рука сравнения крепко схватила за шею и не отпускала. Гермиона продолжала оценивать себя и девушку, сидящую напротив, и не находила ничего утешительного, только горькое чувство поражения. Хотелось исчезнуть, пропасть из этого мира. И, как назло, казалось, что все взгляды устремлены на нее, что все присутствующие заметили ее неухоженные ногти и мятый свитер. Мужчины за соседним столиком громко засмеялись, и Гермиона молниеносно вжала голову в плечи, опасаясь насмешек. Астория же продолжала рассказывать о посещении картинной галереи, не обращая внимания ни на что. Ее волосы ниспадали шелковистым водопадом и сияли, словно золото из хранилища. Рука невольно потянулась к своей голове, и под пальцами оказались сухие, пористые и вьющиеся локоны. Ком застрял в горле, а грудная клетка сжалась. Стыд заковал легкие и не давал вдохнуть в полную силу. Гермионе всю жизнь говорили, как важно быть умной. Сразу же вспоминались слова родителей — как радостно, что их девочка так любила читать и учиться. Ей некогда заплетать косички и носить бантики. Да и она сама не хотела заниматься такими глупостями. Это Астория могла уделять внимание своему внешнему виду, а Гермиона думала о более важных вещах. Но на Асторию смотрели все мужчины, когда она входила в любое помещение. Ее замечали, любовались ею, даже женщины всегда завидно глядели вслед. Гермиона стало стыдно за себя. Она никогда не привлекала столько внимания, чтобы на нее смотрели с восхищением. Но при этом ей не хотелось быть такой поверхностной, как Астория. Ведь ту наверняка увлекали лишь деньги, мода и прочие побрякушки. Гермиона встряхнула головой, возвращаясь к рассказу подруги.

***

Открыв входную дверь, Гермиона с трудом занесла сумки с продуктами. Поставив их со вздохом на пол, она увидела валяющиеся носки прямо на проходе. Мерлин, почему Рон такой растяпа? Почему постоянно не убирает за собой? Они были вместе уже десять лет, и их отношения так и остались на стадии сожительства. Гермиона в глубине души переживала, почему они не сыграли свадьбу, но вслух в этом не признавалась. Может, Рон был прав — и так хорошо? Ведь свадьба — это просто штамп в документе? — Как думаешь, мне поменять прическу? — спросила Гермиона, пока Рон уставился в телевизор и жевал лазанью. — Чего? — сказал он, но так и не оторвался от просмотра. — Поменять прическу. Ну, например, покраситься или постричься, — предположила Гермиона. — Зачем тебе это? — Чтобы лучше выглядеть. Я давно не ходила в парикмахерскую, — замялась Гермиона. Магические салоны стоили очень дорого, ведь основная их аудитория состояла из чистокровных аристократов. У самой Гермионы не было так много накоплений, а зарплата оставляла желать лучшего. А Рон никогда и не стремился тратить на нее свои деньги. — Герм, зачем тебе это? — устало спросил он, наконец посмотрев на нее. — Ну понимаешь, у Астории всегда такая ухоженная прическа. Конечно, у нее волосы прямые, а не такие сложные, как у меня, — тараторила Гермиона. — Вот я и подумала… — Пустышка твоя Астория. Что ты к ней прикопалась? Постоянно про нее говоришь, — отрезал Рон и вернулся к просмотру спортивной телепередачи. Гермиона встала с дивана и ушла из гостиной. Потратив все силы на уборку квартиры, она стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на себя. Почему она родилась именно такой? Почему ей достались эти веснушки и такой нос картошкой? Почему она не красивая, как Астория? Слезы начали подступать к глазам. Она уронила лицо в ладони, утопая в собственной слабости. Даже ее парень не хотел проводить с ней время. Он, наверное, и не любил ее. Да и как можно любить такое ничтожество? Слезы капали на каменный пол, собираясь в лужи страданий. Если бы в них можно было утопиться, она бы уже это сделала. Жить в таком несправедливом мире слишком больно. Если бы только Гермиона была такой, как она.

***

Время шло, и Гермиона старалась понемногу перенимать уроки красоты, но при каждом сравнении себя с Асторией она неизбежно проигрывала. В один день она пришла в единственных туфлях, которые у нее остались с выпускного. Астория же была в модных новых кроссовках, и Гермиона чувствовала себя неуклюжей каланчей, возвышаясь над подругой и над гоблинами. Ей казалось, что они стали смотреть на нее еще злее. Вдобавок к отвратительному дню, она два раза подвернула ногу, пока шла по брусчатке Косого переулка. В следующую зарплату она приобрела себе маленький клатч. Астория всегда ходила с похожим на работу. Утром она направлялась на работу через Косой переулок окрыленная. Но тем же вечером карабин маленькой новой сумочки сломался. Рон уговорил ее не покупать дорогой оригинал, а приобрести вариант подешевле. И вот теперь она возвращалась домой, а эта подделка клатча лежала в огромном дырявом пакете, погребенная кипой документов, которые ей надавали с собой. На следующий день Гермиона пришла со своим неизменным рюкзаком и обратила внимание на обновку у Астории. — У тебя новая сумочка? Это последняя «Шмиркен», правильно? — Ой, да, представляешь, мне ее подарил сам магазин. Я просто должна ходить с ней на работу или по Косому переулку и отвечать всем, где ее приобрела, — Астория прикрыла рот ладонью и посмеялась. — Представляешь? — Здорово, — сухо ответила Гермиона. Уголки ее губ поднялись, но улыбка так и не появилась. Лишь вежливый оскал осветил лицо. В сердце разразилась черная буря, которая сносила все хорошие чувства один за одним, как карточные домики.

***

Гермиона спустилась в мрачную библиотеку в надежде отвлечься. Ее новые предложения снова отвергли гоблины. Вдруг она уловила тихий шепот. Приди ко мне. Она не могла понять, послышалось ли ей это. Еще раз осмотревшись и не найдя источника звука, она решила уйти, как снова раздался странный зов. Скрипучий голос раздавался из дальнего угла библиотеки. Приди ко мне… Я дам тебе то, чего ты хочешь. Гермиона убежала с бешено бьющимся сердцем.

***

— Гермиона, мне так жаль. — Что случилось? — она оторвалась от рабочих документов и нахмурилась, посмотрев на Асторию. — Прости меня, пожалуйста. Я сегодня не смогу с тобой пойти в книжный после работы, — прекрасное лицо Астории омрачили печаль и раскаяние. — Почему? — Оказывается, Драко хотел устроить мне сюрприз, но я все узнала. Представляешь, он решил, что раз в месяц мы должны идти на официальное свидание. Как будто мы не женаты пять лет, — махнула рукой Астория. — Ничего, я понимаю, — улыбнулась Гермиона. Астория редко рассказывала про свою личную жизнь, и любопытство победило. — А куда вы обычно ходите? — Да все как у всех, — пожала плечами Гринграсс. — Рестораны и прогулки. Иногда Драко заказывает портключи в другие города. Но я его всегда ругаю за такие траты, — улыбнулась она. — В следующий раз привезу тебе что-нибудь из Парижа, это наш город, там были наши первое свидание и медовый месяц, — сказала Астория томным голосом, явно вспоминая приятные моменты. Гермиона смотрела в стол и вытирала вспотевшие ладони об одежду. В груди вспыхнули искры негодования. Для нее никто и никогда такого не делал. Что тут и говорить, Рон до сих пор не звал ее замуж. Астория рассказывала, что родители хотели устроить договорной брак с Малфоем. Но Драко тайком от них решил встретиться с ней. Они сходили на несколько свиданий, после которых он сделал ей настоящее и искреннее предложение. От мрачных мыслей ее отвлекла Астория, и Гермиона подняла свой взгляд. — А тебя Рон куда водит? — с интересом спросила Гринграсс, продолжая разговор. — Эм… Особо никуда, — с неохотой ответила Гермиона, уводя взгляд и пряча покрасневшие щеки в волосах. Но увидя на лице Астории удивление и непонимание, она продолжила: — Мы просто домоседы и любим проводить время в тишине. Гермиона с трудом сглотнула свою ложь, оставшуюся на языке. Она сразу вспомнила, что Рон ходит в бар с коллегами каждую пятницу. А на годовщину отношений они давно перестали ходить в ресторан. Затяжная тупая боль свела все мышцы в теле. Почему она ежедневно должна осознавать свою никчемность? Почему одним все, а другим ничего? Когда их разговор закончился и они вернулись к работе, Гермиона еще долго всматривалась в профиль Астории. Она следила за каждым вздохом и пыталась понять, чем она хуже.

***

Гермиона освещала Люмосом полки библиотеки «Гринготтса». Она хотела найти старые упоминания некоторых законов и потратила на это уже много минут. Последние несколько недель она не спускалась сюда из-за того голоса. Но ей нужна была информация. Скорее всего, в тот вечер она просто переработала. Слуховые галлюцинации или что-то подобное. И когда Гермиона уже собралась уходить, она услышала его. Приди ко мне… Гермиона застыла на месте, ее ноги будто приковали к полу. А волосы на затылке встали дыбом. Подойди ближе… Осмотревшись вокруг, Гермиона разглядела зеленое свечение в дальнем углу. На дрожащий ногах она медленно стала подходить к тому странному месту. Постоянно оборачиваясь, она продвигалась все ближе. Открой меня… На темной полке будто светилась книга. Гермиона пристально вглядывалась, пытаясь прочитать название. Фолиант был массивным, древним, с кожаным корешком и выгравированными буквами, которые пронизывала змея. Я дам тебе то, чего ты хочешь… О чем говорила эта книга? Гермиона сжимала палочку в руке и еще раз применила Люмос. Она долго смотрела на название и поняла, что это латынь. «Grimorium invidia». Ты ведь хочешь быть такой же, как она? Про кого она? Про… Асторию? Ты заберешь то, что должно быть твоим. Пульс ускорился. У тебя будет красота. Признание. Дыхание перехватило. И любовь… Возможно ли такое? Это какой-то розыгрыш? Дотронься до меня, и ты заберешь все… — Нет, — голос сорвался, и только шепот сошел с губ. Гермиона отрицательно замотала головой и ступила назад. — Я не поступлю так.

***

Чернила оставляли темный след, Гермиона старательно выводила заявление на очередной доступ. Но маленькие зловредные кляксы все равно выползали на пергамент. Прозвучал стук в дверь. — Дамы. В их тесный кабинет вошел высокий мужчина в дорогом пальто. Его белоснежные волосы небрежно лежали, будто сам ветер придал им форму. Он стряхнул с широких плеч капли дождя и ослепительно улыбнулся. — Драко, милый, — Астория удивилась и подошла к своем мужу. — Я думала, мы встречаемся в кафе. — Не смог ждать, — он поцеловал ее в губы. — Пришлось придумать дела в банке и как раз забрать тебя с этой каторги. Астория хихикнула и прижалась к мужу. Гермиона наблюдала за ними, широко открыв глаза. Драко казался сосредоточением мужской харизмы и красоты — невероятно привлекательный, подтянутый и просто магнетизирующий одной своей ухмылкой. Он со школы был таким — самым популярным красавчиком из богатой семьи, на которого пускали слюни все девочки. И Гермиона не была исключением. Уже в тринадцать она представляла, как он приглашал ее на свидание. — Грейнджер, — Малфой лениво мазнул по ней взглядом, на что она сразу опустила голову и вернулась к своим записям. Черная уродливая клякса растеклась по центру листа.

***

Гермиона ехала в переполненном лифте в Министерстве магии и с силой сжимала в руке письмо. Вчера сова доставила ей радостную новость, что сегодня у нее встреча с начальником. Всю ночь Гермиона не спала и прокручивала в голове варианты, что же ее ждет. Может, это повышение? Ее наконец заметили? Все-таки зря она в себе сомневалась. У нее была работа, да, может, с остальным ей не так повезло. Но самое важное оставалось с ней — ее ум, интеллект и карьера. Она не обращала внимания на толпу в лифте и оттоптанные ноги, Гермиона была уверена, что ее ждут отличные новости. Мистер Стултус сидел в своем кресле и уводил в сторону блеклые глаза. — Мы вынуждены сокращать бюджет, мисс Грейнджер. Гермиона быстро проморгалась, пытаясь осмыслить услышанное. — Мне жаль, но, если вы не предложите другой проект до конца года, мы будем вынуждены перевести вас на единственную вакансию — помощника секретаря нашего отдела. — Но до конца года осталась всего пара месяца, а утверждение проектов занимает не меньше полугода, — ее голос дрожал. Время будто замедлилось, внезапное ощущение холода пробежало по позвоночнику. — Мне жаль, — ответил мистер Стултус. Но весь его вид говорил об обратном. Гермиона стояла на месте, забыв, как дышать и двигаться. Это не могло быть правдой. — А что будет с Асторией? — На мисс Гринграсс крайне положительная обратная связь. Она останется там, как сотрудник «Гринготтса». Гермиона кивала головой, будто соглашалась и прекрасно понимала ситуацию. Она еще несколько мгновений покачивалась на месте, осмысливая все. Помощник секретаря? Гермиона опустила лицо и быстрым шагом вышла из кабинета. Не понимая, куда ведут ее ноги, она просто искала укромное место, потому что слезы уже подступали к глазам. Пройдя несколько коридоров, она забежала в первое попавшееся помещение. Захлопнув за собой дверь, она выпустила сдавленный крик и опустилась на пол. Царапая свои руки, она раскачивалась на полу, пока слезы стекали по щекам. Боль от пытающихся разодрать кожу ногтей только углубляла страдания души. У нее никогда ничего не получится. Она — ничтожество. Никакое оскорбление даже близко не могло передать, насколько она ненавидела себя и весь мир. У нее отбирали единственное, чем она могла гордиться. Когда слезы высохли, а от рыданий остались только красные пятна на лице, Гермиона осмотрелась. Она была в архиве. Только многолетняя пыль была свидетелем ее страданий. Даже не осознавая своих действий, Гермиона подошла к стойке с указателем. Выпустив из кончика палочки струю золотистого тумана, она смотрела, как шелестят страницы. «Реестр темных артефактов» — стеллаж 87, полка 15. Найти нужное название не оказалось таким сложным. Гермиона помутненными и красными глазами читала строки: «Grimorium invidia — Гримуар Зависти. Темный артефакт, существование которого не подтверждено. Предположительно обладает колоссальным магическим потенциалом». — Мисс, вам помочь? Гермиона пустым взглядом смотрела на пожилую женщину, видимо, архивариуса. Не было сил и желания даже ответить. — Я… Я буду у стойки, если что. Гермиона наблюдала, как смотрительница быстро скрылась за поворотом. Она медленно поставила книгу на полку и пошла к выходу. По пути домой она не чувствовала ни холодного осеннего воздуха, ни кровавых мозолей от новой обуви. Она зашла в пустую квартиру. Тишина сдавила виски. Гермиона прошла в ванную комнату, наступая прямо на валяющиеся носки и футболку Рона. Сегодня он в баре и будет поздно. Рука потянулась и открыла кран. Гермиона, словно в трансе, смотрела, как лилась вода. Она медленно перевела взгляд на свое отражение в зеркале. Темные мешки под глазами могли сравниться с огромной черной дырой в ее душе. Она пыталась найти хоть что-то хорошее в себе. Но ничего. В ее жизни не было ничего стоящего. В ней не было ничего красивого. Линия рта искривилась в отвращении. Тело напряглось, как тетива лука, а лицо растянулось в злобной маске. Нервы не выдержали такого накала, и ее кулак погрузился в зеркальную поверхность. Осколки разлетелись в ту же секунду. Острая боль разрывала руку, казалось, что она сломала все кости сразу. Но, игнорируя ощущения, Гермиона продолжала разносить ванную комнату. Корзина для грязного белья полетела в стену. Полотенца, гели для душа, фен для волос. Она кидала все, до чего могла дотянуться. С губ срывались глухие всхлипы и крики. Позже Гермиона сидела на полу, спрятав лицо в кровавых ладонях. Освобождение от ярости было как выныривание на поверхность после долгого пребывания под водой. Разрушенная комната в моменте показалась миражом, иллюзией. Одно движение палочки, и все вернулось на свои места. Оставалось лишь скорбеть по цельности своей души, которую не вернуть взмахом древка.

***

В пасмурное утро Гермиона писала очередное заявление, когда ее отвлек стук в дверь. Кто мог прийти в такую рань? — Грейнджер, — в кабинет вошел Малфой, он смотрел прямо на нее. — Малфой? Здравствуй, — опешила Гермиона. — Но Астории еще нет на рабочем месте. — Да-да, я знаю, она немного опаздывает, — отмахнулся Драко и присел на стул Гринграсс. — Я задержал ее утром, извини за это. — Не поняла, — нахмурилась Гермиона. — Ты и сама знаешь, как мужчина может отвлечь женщину утром, — протянул с ленивой ухмылкой Драко. — Ей просто надо заново собраться и переодеться. — Ты пролил кофе на ее блузку? — предположила Гермиона. — М-м-м, — Малфой странно на нее посмотрел. — Проехали. Мне нужна твоя помощь. Дыхание на мгновение сорвалось. Мерлин, ему нужна ее помощь? — Ты в эту пятницу сильно загружена? — спросил Драко. Гермиона невольно наклонилась ближе, будто не желая пропустить ни звука. — У меня нет никаких встреч, — она замерла, а с ее пера упало несколько капель чернил. — Обычный по нагрузке день. А что? — То есть ты спокойно сделаешь все дела и не будешь задерживаться? Она сглотнула слюну, скопившуюся во рту, и медленно кивнула. Ей казалось, что она утонет в сером омуте его глаз. — Отпусти, пожалуйста, Асторию после обеда. Я взял портключ в Париж, это сюрприз. Боль в ладонях из-за того, что ногти вонзились в кожу, привела ее в чувство. Гермиона, стиснув зубы, кивнула Малфою и вернулась к работе. Зрение стало нечетким, и она долго смотрела на то, как чернильное пятно расползалось по всему пергаменту.

***

Когда она спустилась в библиотеку, гримуар уже ждал ее. Зеленое свечение вело от самого входа до темного угла. Весь путь ощущался как падение с высоты, внутри оборвались все мысли и чувства. Тонкая рука протянулась к древнему фолианту. Неведомая сила забралась прямо под кожу, переворошила душу и затмила разум. А затем наступила темнота.

***

Я буду ждать свою следующую жертву… Кто сможет устоять перед завистью?