Подручный

      — И чего ты добилась этим? — усмехается мужчина, держа в руке свечи. — Доигралась, да?       Фантом, что стоит около надгробия, прожигает человека взглядом. И плачет. Горько плачет. Так же, как и когда-то при жизни.       — Я всегда говорил, что ты глупая. Глупая и слабая, — ухмылка сходит с лица, сменяясь равнодушием. — Даже сейчас стоишь, ноешь. Самой не тошно?       Словами он бьёт призрака по самому больному. Дух своими рыданиями плотно засел в голове, заполнил всё пространство вокруг и решил давить на жалость. Тупой поступок, Влад всё равно будет стоять на своём — она сама виновата. Это был её выбор, даже его мороки, которыми он засыпал несчастную в последние дни, тут не при чём. По крайней мере, так считает сам Череватый, а как там на самом деле, уже не столь важно.

      Это ты виноват. Ты меня довёл.

      Чернокнижник в миг хмурится, считая такие слова чистой воды наглостью и мотает головой. Попытка избавиться от громкого хохота «друга» на подкорке венчается успехом, большая тень растворяется где-то рядом и ненадолго стихает. Нет, Череватый чист, как водка в бутылке рядом стоящая, руки его уж точно не «в крови». И делать из себя виновника — хоть в смерти бывшей или бесконечных попытках избавиться от неё — он не станет.       — Ты сама себя довела, — он склоняется к мутному зеркалу, — и не надо искать крайних. Тебя никто не заставлял в петлю лезть.       Череватый фыркнул, в отражении посмотрел на бывшую, что выросла за спиной. До сих пор удивляется, как Лада говорит с ним. В его личной практике это первый случай, когда самоубийца может хоть что-то выдавить из себя, такое ведь невозможно… Мужчина надеется, что последний. И без того почти что живёт на погосте, не хватало ещё за собой в дом тащить мёртвую энергетику.       Ему ведь и «товарища» хватает.       — Как при жизни дурой была, такой и осталась, — с неприкрытым раздражением говорит он. — Всё, прочь пошла! Мешаешь только.       Фантом дёрнулся от возгласа в зеркале и исчез. Пусть поплачет в другом месте, совсем уж мёртвых в радиусе нескольких метров перепугала своими соплями и слезами.       Чернокнижник вздыхает, жмурится в попытках сосредоточиться. Только из-за неё он тут торчит в промежутке между работой, а ведь мог бы полноценно отдохнуть, пообедать в конце-концов. Напасть какая — приходится ставить защиту от бывшей, которая даже на том свете успокоиться не может. Что здесь, что там — разницы нет, везде она его бесила и бесить будет. Знал бы — никогда не связался бы с конченной истеричкой. Увы, нужно что-то делать с этим недоразумением по имени Лада.       Как минимум, остановить систематическое биение зеркал в квартире.       Ритуал на защиту себя и дома он выполняет безупречно. Тратит минимум времени, но нервов ушло за всё время, конечно, неприлично много. И ошибки, что в эзотерике, что в жизни, Череватый совершает редко. Если не считать историю с этой девушкой. Спустя час муторной работы, от которой чернокнижника периодически подташнивает, он заканчивает. Собирает все свои вещи и уходит с незнакомой ему могилы. Всего два шага делает — вот и надгробие бывшей вырисовывается. Улыбается на фотографии, гадина, а так и не скажешь, что энергетическим вампиром при жизни была.       — Ты ведь могла бы жить спокойно и радоваться. Я тебя предупреждал, не лезь, только хуже будет, — он вдруг останавливается и усмехается, разглядывая вырезанное на камне фото. — А по итогу что? Финита ля комедия, Ладонька, да?.. Бестолочь.       Голос «друга» в голове разлился хохотом вновь, Влад только хихикнул, а около мрамора в ту же секунду образовался сгусток энергии. Снова плачущий. И снова жаждущий внимания.

Почему ты так со мной? Я любила, а ты так говоришь…

      Череватый повёл плечами, сжимая ручку сумки в руке. Ещё вздумала спрашивать такое. Мозгов не прибавилось… Хотя было бы странно — при жизни не было, а после смерти появились резко.       — Такая ты глупенькая… Даже объяснять не собираюсь, всё равно хоть в лоб, хоть по лбу, — он прошёлся глазами по фантому, цокнул языком и оголил белёсые, острые зубы. — Свидемся ещё милая. Только лучше я буду в гости приезжать… Хватит с тебя, надоело мне осколки убирать.       Запросы клиентов и консультации стали главным препятствием в упокоении разъярённого духа. Загрузили Влада по самое не балуй, потому пришлось терпеть всю вакханалию дома. Будь у него возможность, в первую очередь сорвался бы сюда, чтобы приструнить Ладу.       — Приеду скоро — поработаем, — скалится чернокнижник. — Ты теперь, вон, ему принадлежать будешь.       Фантом пугается моментально, поворачивает прозрачную голову к большому тёмному силуэту, что почти вырастает из земли рядом, но Владу только смешно становится. При жизни не жалел несчастную, после смерти так тем более не станет.

Сработаемся, не трясись, точно подружимся.

Зря подохла, зря, но толк с тебя хотя-бы тут будет.

      Теперь нужно идти, что экстрасенс и делает, оставляет позади свежую могилу, призрака в придачу и берёт курс к выходу. Фантомы в округе то и дело смотрят на него с интересом, но чернокнижник яро игнорирует их присутствие. Пусть он уже давно привык к этому, пусть с душами и сущностями на «ты», всё равно стёртая грань между мирами нет-нет, да напрягает. Кто же знал, что с новыми способностями придёт ещё и это. Ясновидение дало сбой в тот год, теперь никого ему звать не нужно, призраки есть везде, видит их он их не по своему желанию и наравне с обычными людьми. Как вернуть именно это в исходное положение Череватый не знал.

Я всё равно буду рядом. Я всегда рядом.

      Женский голос где-то рядом прозвучал неожиданно. Но мужчина и ухом не повёл. Лишь закатил глаза и вздохнул. Откуда только смелость в ней берётся?       — Ну-ну, посмотрим, — бросает ехидно. — Удачи, дорогуша.       Целую неделю Череватый был вынужден жить в хаосе не по своей воле, не находя даже минутки на умиротворение. Зеркала то и дело бились и менял он их так же часто, как заварку в чашке. То на кухне ложки в сушке друг об друга стучали, то ключи падали с полки, телевизор посреди ночи мог включиться в гостиной и шаги, постоянные шаги где-то за стеной, рядом, а за спиной дыхание — беспредел одним словом. Нет, Владу страшно не было. Его вообще, на самом деле, после событий, что случились два года назад, теперь мало что может напугать. Больше раздражало, что в собственном доме он выдохнуть не мог, спать нормально не давали, донимали без конца. Но это ведь не главное, что удивляло и одновременно выводило из себя.       Лада появилась в его доме внезапно, как снег на голову свалилась. Казалось-бы, самоубийца, привязана должна быть к месту смерти, но она беспардонно вторглась в личное пространство экстрасенса, стала наводить свои порядки в его доме, даже вносить видоизменения в дизайн квартиры. Наглость, как думал Череватый, неистовая. Но это пол проблемы. Стала разговаривать по ночам, звать к себе, шептать его же имя на ухо. Чернокнижник по началу даже думал, что умом тронулся, что пора отдохнуть от работы, раз с ним болтает повешенная, чего априори быть не может.       «Ты мой. Я не уйду.» — продолжал твердить фантом каждую ночь, когда экстрасенс пытался прогнать её.       Не мог просто так избавиться от агрессивного призрака, который требовал внимание, требовал его самыми тупыми способами. Лада что при жизни, что даже после смерти умом не отличилась. Влад подумывал уже в психдиспансер звонить, лечь туда на недельку-другую, ведь самоубийцы говорить не могут и объяснить эдакое явление он мог только галлюцинациями, не считая битых стёкол и звенящих на кухне столовых приборов. Но «друг» все бредовые мысли опровергнул разом.       И пришлось воспользоваться крайней мерой. «Питомец» только рад будет, душа ведь у несчастной была светлой, такой доброй… и такой противной.       — Господь с тобой, милая, спи неспокойно. До скорой встречи, — отшутился парень, даже не оборачиваясь. — Аминь.       «Товарищу» высказывание человека не пришлось по вкусу.

Ты мудак? Чё городишь-то своим языком?

      Но Череватый мимо ушей пропустил едкий комментарий в свой адрес. Демон тоже по своему хорош, блеснул беспристрастным равнодушием во всём этом бардаке, хотя призрак теперь в его власти, он с лёгкостью мог бы осадить убиенную. Нет же, предпочёл наблюдать за беспорядком и лишь смеяться с этого.       Подойдя к машине, мужчина открывает дверцу и кидает сумку на заднее сиденье. Следом устраивается в салоне, но уезжать с кладбища не торопится. Надо выдохнуть. Отпив воды из бутылки, за которой он потянулся в первую очередь, косится в зеркало заднего вида, смотрит в красные глаза.       — Мог бы и помочь, — с недовольством цедит, глядя на чёрную дымку. — Она же теперь твоя.       «Друг» в миг «добреет», расплывается в мерзкой ухмылке, а брови человека съезжают в переносице.

И что? Мне на кой хуй надо впрягаться за тебя?

Сам разобраться можешь, Владик, не маленький.

      Влад отвернулся. Другого, в принципе, не ожидал.       — Она, если что, из-за тебя сдохла, — Череватый цокает языком, хмурясь. — Или хочешь сказать, что это я её тогда в петлю загнал?       Но демону что ни говори — ответ всегда будет один.

Не мои проблемы. Это твой гемморой.

Вот сам и разгребай.

      Чернокнижнику остаётся только смириться. Вздыхает, закатывает глаза и суёт в рот конфету, что успел достать из бардачка. Для поддержания нервной системы, которая пошатнулась в связи с последними событиями. Сейчас уже поздно бисер метать, кто должен был усмирить духа, а кто нет. Работа сделана, а значит можно в прямом смысле спать спокойно.       Влад заводит машину, отъезжая от забора. Бросает безразличный взгляд на обитателей погоста, что продолжали глазеть на человека так, будто Иисуса Христа лицезрели. Вывернув на дорогу, он хочет только одного: поскорее вернуться домой и наконец развалиться на кровати. Выходной ведь, как-никак. Полноценно отдохнуть, конечно, «питомец» ему не даст, но попытка — не пытка. Лучше слушать одного, чем сразу двоих.       Когда мужчина достаточно уезжает прочь от условного «второго дома», телефон на переднем сиденье вдруг разрывается звонком. Череватый машинально тянется за ним, думая, что это сестра и на долю секунды смотрит в экран. Но лучше бы он этого не делал.       — Ну не-е-ет, — протяжно воет, переводя взгляд обратно на дорогу. Вещь моментально захотелось выбросить в окно. — Блин, чмо белобрысое… Зачем ты вообще вернулся?

А вот и ужин подоспел.

      — Хватит, — жёстко цедит сквозь зубы экстрасенс, сжимая мобильник в ладони. Хочет сразу же сбросить, но всё равно медлит. — Я устал, хочу жрать и никуда не поеду.       Влад надеется, что нечистому хватит и энергии соседей, из которых, по правде говоря, осталось последнюю каплю высосать и они замертво рухнут. Очень надеется на снисходительность «друга». Хочет верить, что сегодня ему пойдут на уступки хотя-бы один раз…       Но увы.

Тебя никто не спрашивал.

Отвечай ему.

      Чернокнижник продолжает сжимать в руке телефон, с которого входящий не пропадает. Отдых, кажется, сегодня точно ему не светит, демон ведь с ума сведёт, если не получит своё. Влад уверен и в том, что сам звонок «товарищ» и устроил — всегда же так делает. Пересилив себя, чтобы не открыть окно и не скинуть мобильник под колёса, Череватый ведёт пальцем по экрану и прикладывает устройство к уху… Будь оно неладно.       — Да? — сухим, раздражённым тоном говорит в трубку. Быть может, так он спугнёт Рената? Пусть и никогда это не получалось.       — Ну привет, — на том конце раздаётся тошнотворный голос. Весёлый, воодушевлённый невероятно, экстрасенса чуть было не трясёт от злости. — Как делишки?       Скулы сводит от того, как Владу хочется послать человека на том конце. Этот противный тембр, слишком уж приторный, внутри всё переворачивается от отвращения. Однако за спиной раздаётся рык, затылок на секунду простреливает болью, заставляя мужчину морщиться.

Я не шучу.

      «Да понял я. Не трогай ты меня.» — Владислав обращается к нечистому, внимательно следит за пустой дорогой и попросту не хочет смотреть в зеркало, в эти наглые красные глаза.       — Домой только еду, — он бросает чуть злобно, постукивая пальцами по рулю. — Чё хотел?       Ренат должен был прилететь только вечером, но и это не причина для радости. Целые две недели без «лучшего друга» были, кажется, лучшими за последние пол года, не считая выкрутасов Лады, конечно. Будь возможность, Череватый растянул бы эти пол месяца на подольше. Например, на всю оставшуюся жизнь.       — А чего ты такой злой? — в трубке слышится смешок. — Я тебе подарков тут привёз… Ты что, не скучал по мне?       Влад закатил глаза, а нечистый только рассмеялся в голове.       — Скучал-скучал, как же, — отчеканил чернокнижник, думая, что лучше бы Шереметьев остался в Румынии. Всем стало бы хорошо… а ему без компании блондина в особенности. — И ты, разумеется, хочешь, чтобы я приехал?       — Ты сам как думаешь? — снова смех слышится в трубке и Череватый уже порывается бросить колкость в ответ, но ему этого сделать не дают. — Конечно же хочу, столько не виделись. Жду тебя через час у себя.       Череватый опешил. Вот так в лоб, без пристрастий, сразу к делу. Шереметьев храбрый воды выпил где-то в Трансильвании, наверное, раз даже без стеснения заговорил.       — Мне, вообще-то, домой надо заехать, — экстрасенс поглядывает в зеркало заднего вида, следит за реакцией демона, чуть прищурившись. — Дай, хотя-бы, от земли и водки отмыться.       Говорит он с Ренатом, но одномоментно и к нечистому обращается. С каждым разом ему всё больше энергии подавать надо. Это удручает. Сущность не двигается, попросту слушает человека и тогда Череватый через секунду отворачивается. Хочется дома остаться, не ехать никуда. Но демон не сжалится над ним, нет, никогда не уступит человеку.       — Ну езжай домой, сначала, а потом ко мне, — на фоне в трубке Владислав слышит шорох и тихое хихиканье. — Хотя можешь душ и у меня принять.

И вправду храбрый воды выпил.

      Слышна ирония в голосе демона, но Влад всё равно качнул головой, соглашаясь с «питомцем». Отнимает телефон от уха и проверяет, точно ли с Ренатом говорит. Да, точно с ним, к огромному сожалению. Вздыхает и уже морально готовится к не самому приятному времяпровождению. Хорошее из этого всего, разве что, подарки импортные, да и только.       — Надеюсь, взятку ты мне приготовил сносную, — говорит чернокнижник устало. Представляет в голове дорогущие сладости, уже почти облизывается. Может, и не только вкусное там будет?       — Тебе понравится, не переживай. Я тщательно выбирал подарки, чтобы угодить вам всем.

Но ты-то мне в другом угодишь, пацан,

далеко не подарками.

      Владу приходится прикусить губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь по ошибке, но улыбка сама расплывается на губах. Да, Ренат будет расплачиваться сполна. И до кучи не только он.       — А кто ещё будет? — на автомате спрашивает Череватый.       — Никого… Ну, Женя дома. А тебе кто-то ещё нужен?       Никто. Владиславу больше никто не нужен, двоих хватит, «другу» тем более.       — Нет. Просто спрашиваю, — врёт практик. — Ладно, скоро буду. Домой заскочу и к тебе.

Девчонку помню. Такая же, как и наша подружка.

Молодец, Владик, стараешься. Так и надо.

      Фактическая насмешка от демона вынуждает сжать руль сильнее. Знал бы нечистый, как Влад хочет послать его далеко и надолго… Хотя он знает. А ещё знает, что чернокнижник себе такие вольности позволить не может, оттого и веселее.       «Отвали.» — всё, что может себе позволить экстрасенс. Но брошенная вскользь фраза ещё сильнее забавит нечисть.       — Отлично, — говорит Ренат в трубке. — Закажу нам еды. Ты что будешь?       Они перебрасываются ещё парой фраз. Экстрасенс сбрасывает звонок, небрежно кидает мобильник на сиденье рядом. Вечер испорчен однозначно, но, может плюшки от Шереметьева и ужин за его счёт исправят ситуацию?

Нет. Ты его ненавидишь,

и как, по твоему, всякое барахло сможет помочь?

      — И то верно, — тянет мужчина, голову откидывая на подголовник. — Пора от него избавиться. Совсем уж бесит.       Повисает пауза. Долго времени не требуется, чтобы Влад пришёл к одному решению.       — Все силы вытяни. После отпуска у него их много. Напитался, гадёныш, — поднимает глаза и смотрит на «друга». — Женечка пусть тоже помучается. Давно у неё приступов не было.       Демон заливается хохотом, в голове Череватый слышит это громко и сам тут же улыбается. Будет весело. Но только ему, только нечистому… А кому-то будет очень, очень плохо.

Запросто, Владик, чего не сделаешь для благого дела, да?

…

      «Задрал уже. Давай быстрее, я тут до позеленения сидеть не буду.» — Влад, пользуясь отсутствием так называемого лучшего друга, злобно смотрит на чёрную дымку, что лишь скалится.

Потерпишь.

      «Нет, даже не надейся.»       Всего час прошёл, но даже за такой короткий промежуток времени Череватому, как минимум, два раза хотелось заехать кулаком по лицу Рената. Невыносимая пытка, чернокнижник попросту делает одолжение нечистому и только благодаря договору не сбежал отсюда сразу же. Каждое слово Шереметьева, каждое действие или брошенный вскользь взор — абсолютно всё — заставляют из раза в раз сжимать кулаки, но приходится давить внутри это раздражение вперемешку с ненавистью.       Лучше бы он и вправду в Румынии этой остался. Всем бы легче стало.       Снова чернокнижник опускает глаза в телефон, когда слышит шаги в коридоре и специально изображает абсолютную занятость, словно в мобильнике есть что-то настолько важное. Словно не он же пару минут назад от скуки листал ленту соц-сетей.       Вникать в какие-либо рабочие вопросы сейчас он не станет — сегодняшние дела выполнены, консультаций нет — но сделать вид, будто прямо сейчас он именно этим и занят, должен.       — Блин, Череватый, ты достал, — голос приятеля разрывает тишину, что напряжённой сетью накрыла гостиную. — Может уберёшь свой телефон? Или ты приехал и здесь в нём сидеть?       — Сам вырвал с работы, — на автомате и совсем равнодушно отвечает мужчина, даже не глядя на Рената. — Терпи теперь.       Будь у Влада возможность, он вовсе не приезжал бы сюда. После того, что случилось перед отпуском Шереметьева, ничего, кроме внутреннего отторжения, экстрасенс не испытывает к этому человеку. Хотя отстраняться мужчина начал уже давно, попросту не делал этого так открыто. Удивительно и то, что он на что-то надеется, даже после того, что Влад его трижды послал.       — Ещё чего, — врач плюхнулся в кресло-мешок, точно такое же, в котором сидел Череватый. И его ладонь резко потянулась в сторону, совсем беспардонно вырвав телефон из чужих рук.

Ого, кто его такой нахальности научил?

      Сказать, что Владислав остолбенел, не сказать ровным счётом ничего. Добило лишь то, что после «друг» издевательски расхохотался после брошенной фразы где-то на подкорке, заставляя «хозяина» почти трястись от злости.       — Ты с дуба рухнул? — чернокнижник тотчас попытался выхватить мобильник из рук обнаглевшего блондина, но тот лишь нахмурился и завёл руку за спину. — Сюда дай.       — Нет. Ты приехал со мной время провести, а не работать.       — Ренат, ты храброй воды выпил в этой Румынии? — экстрасенс уже повышает голос, одним рывком двигается ближе к парню, но телефон ему всё равно не отдают. — Сука, сейчас же верни!       Шереметьев только и делает, что мотает головой, а следом слышится глухой удар за его спиной. На пол мобильник положил. Мерзкий мальчишка.

Сиди давай, Владик, не рыпайся лишний раз.

Здесь куда интереснее, чем дома.

      «А если перекрою, тебе так же весело будет?» — Череватый тянет воздух через нос, но смотрит прямо в голубые глаза напротив.       Сущность недовольно зарычала, но это Владом игнорируется. Вместо того, чтобы отдохнуть, он тратит время тут, с совершенно неприятным ему человеком. Вместо сна или восстановления сил после работы приходится торчать тут, но теперь вдобавок Ренат решил перейти любые границы дозволенного.       А зря.       — Ты оглох? — чернокнижник щурит глаза, но сидя в кресле, выпрямляется. Находиться слишком близко к блондину нет особого желания… как и в квартире этой. — Телефон мой отдай.       — Всегда сидишь в нём, работаешь, когда со мной. Это, по-твоему, нормально? — возмущается врач уже не на шутку, яростно жестикулирует, чем лишь сильнее злит экстрасенса. — Зачем, тогда, ты вообще приехал?       Смешно, что этот вопрос слышится именно от блондина. Приехал чернокнижник сюда не по своей прихоти, но свою «миссию» он точно выполнил и, кажется, пора уходить отсюда. Влад уголками губ усмехается, медленно качает головой.       — Не знаю, ты же захотел, — ненависть внутри мужчины бурлит, слова льются с уст ядовито, с издёвкой. — Но, наверное, уже не хочешь, что-б я остался… Отличная причина поехать домой.       Стоматолог не сразу понял то, что взболтнул лишнего, однако Владислав уже подскочил на ноги и молниеносно обошёл его. Нахально отобранный мобильник лежал прямо за креслом и на этот раз чернокнижник успел схватить его быстрее.       — Нет, Влад, подожди!..       Нет, ждать не станет. Надоело. И Ренат достал, и нечистый, и отсутствие какого-либо отдыха.       — А за эту выходку, — Череватый опять сдвигает брови к переносице, трясёт телефоном в воздухе, — я бы прямо сейчас мог тебе въебать… Или ты хочешь именно этого и специально нарываешься?       Блондин почти за секунду оказался перед чернокнижником. Снова ссора, снова обидные слова. Но только слепой не увидит ту неприязнь в чёрных глазах, то отвращение, возникшее уже давно. Ренат терпит. Просто терпит — все колкости, все оскорбления в свою сторону, каждый злобный взгляд или полное равнодушие — и ничего сделать с собой не может.       Два раза пытался отказаться от экстрасенса, но ничего толкового из этого не вышло.       — Влад, ну не уезжай, — блондин делает рывок вперёд, но Череватый лишь отступает назад. — Я так скучал по тебе, давай хотя-бы сегодня не будем ссориться?       Чернокнижника воротит. Именно эта черта Шереметьева и раздражает. Вечно понимающий, каждый раз готовый всё простить и сгладить углы, тошнотворно милый и добрый — полная противоположность мужчины. И в данном случае это не притягивает, а наоборот отталкивает.       — Да не трогай ты меня, — Череватый третий раз сбрасывает с себя чужие руки, будто ему совсем уж противно и тогда Ренат сдаётся, но не отходит с прохода. — Хватит уже, всё, посидели и достаточно. Я домой.       — Влад, ну пожалуйста, не надо.       Сталкиваясь с осуждением, с раздражением во взгляде, блондин хочет взвыть от непонимания, но и этот ком он проглотит. Что угодно — только бы Череватый остался тут на подольше. Только бы не бросал парня в очередной раз. Только бы не хлопал снова дверью и сбегал.       — Шереметьев, ты походу реально оглох.       Врач мотает головой. Каждый раз одно и то же. Влад опять ведёт себя так, будто ему все должны, словно Ренат силой его сюда привёл и запер внутри квартиры. Но ведь мужчина приехал сам, согласился, хотя мог бы отказаться. И так всегда. Они постоянно возвращаются к одному и тому же.       — Всё, поздно, я уже сказал, что домой уезжаю, — Владислав отмахивается от худых ладоней, что продолжают попытки сдержать его. Ничего не получится. Это бессмысленно, ведь нечистый своё получил, а значит можно и бежать прочь. — Да отойди уже от меня!       Мужчина чуть было не оттолкнул Шереметьева со всей силы в сторону, наконец-то освобождая себе путь и делая большие шаги по направлению к прихожей. Хватит с него. Всё, что происходит — чувства, эмоции, быть может любовь — не ответственность Череватого. Он тут не причём, потому и спрос с него нулевой.

Размечтался.

Ты сам в этом виноват, значит

с тебя первого спросить надо.

      «Виноват тут только ты. И даже не смей обвинять. Я не просил об этом, ясно?» — в своём сознании чернокнижник кричит на сущность. А самому «другу», по правде говоря, абсолютно плевать.

Ты долбоёб.

Ладе говорил — «Не ищи крайних» — а сам теперь этим же и занимаешься.

      На эту реплику экстрасенс предпочёл не отвечать. Лишь стиснул зубы, не желая вспоминать те события. И пусть то была всего-лишь случайность, оба существа не станут уступать друг другу. По телу сразу бегут мурашки, когда в голову всё равно лезут самые мерзкие обрывки прошлого.

Я ещё пожалел тебя, кретин,

а ты смеешь на меня пасть свою раскрывать?

      — Влад, ну подожди, я же прошу тебя! — голос Рената за спиной становится лишь белым шумом, Череватый попросту старается игнорировать и человека позади, и недовольную нечисть, что вдруг обозлилась на него. Из-за того, что уехать решил? Да нет же.       Демону другое нужно. То, что уже было. И то, что чернокнижнику крайне не понравилось.

Не кусай руку, что тебя кормит.

Я постараюсь, чтобы те события для тебя стали лишь цветочками.

      «Ты так каждый раз говоришь. Толку-то от твоего пустословия?»

А от тебя какой толк?

Мешок с костями, только и сделал, что мои силы себе забрал.

      «А ты что, обиделся?» — экстрасенс даже усмехается про себя.       — Ну Влад, остановись!       Чернокнижник уже в коридоре резко тормозит, но в том числе из-за резкой боли, что прострелила висок, да так, что врач не успевает среагировать вовремя и врезается в спину. Влад шипит, хватается за голову и жмурится. Она стихает так же быстро, как и возникла и тогда-то мужчина медленно поворачивается к Шереметьеву. Хочется придушить мальчишку, прибить, с обрыва сбросить в самую бездну, чтобы летел и с каждой секундой сильнее задыхался… Хотя Ренат давно падает туда, бесконечно долго, невыносимо мучительно.       — Ты чего? — аккуратно, даже с опаской спрашивает парень, поднимая голубые глаза на хмурое лицо.       — Ничего.       Холодный тон и полное безразличие — фишка Влада. Давно привык врач, но всё равно постоянно задаётся вопросом…       — Скажи мне, что я делаю не так?       …который невероятно раздражает чернокнижника. Закатив глаза, тот судорожно вздыхает. Дело тут даже не в том, что он не то делает или навязчивый слишком. Дело в самом парне. Владислав попросту хочет побыстрее избавиться именно от него, кажется, даже Лада его не так сильно раздражала, как этот человек напротив.       Почему не закончил пытку сразу для двоих? Свыше против.       — Сколько раз мне повторить и на каком языке, чтобы ты… — Влад вдруг замолкает, пристально глядя на мальчишку. Хотел же покончить с ним — время пришло. — Хочешь знать правду, да? Видимо, прямо-таки неймётся.       Череватый не даёт Ренату ответить на заданное. Наклоняется ближе, ухмыляется.       — Да я бы тебя в одной могиле с ней схоронил… Вы стоите друг друга. Одинаково меня бесите, только ты тут, а она там.       Наверное, удар ниже пояса? Без понятия. Но чернокнижник не раз вспоминал, как после похорон рассказывал так называемому товарищу про смерть бывшей и то, что почувствовал дальше, совсем его разозлило. Прокручивает в голове то, что пусть блондин и выразил соболезнования, радовался явно больше и сильнее всех. Влад это ощутил, «друг» всё ему показал. Паскуда. И суть здесь точно не в том, что мужчине жаль Ладу. Нет, просто это даже смешно — Череватый и от врача избавился бы, он может, но тогда уже не случайность, а закономерность.       Ему проблемы не нужны. Особенно из-за таких людей.       — Лучше бы ты в Румынии остался, так мне хорошо было всё это время, — с ядом проговаривает чернокнижник почти в губы блондина. — Там ты бы и сдох, как шавка какая-нибудь, уж я поспособствовал бы… Моя мечта — узнать от Женечки, которая будет сопли на кулак наматывать и говорить, что ты труп.

А хер-ли ты, тогда, не сделал ничего?

      Противный голос на подкорке заговорил скептично, даже язвительно.       «Оставил это для тебя. Говоришь же, что я ни черта не умею. Продемонстрируй, как надо.» — Влад скалится, рассматривая физиономию Рената, но игнорировать сущность не станет.

На тебе и продемонстрирую.

      Могло показаться, что Ренат превратился в статую — изумлённую, возможно даже ту, что соткана из горечи и обид — так он и замер на месте, лишь смотрел на своего обидчика с чуть приоткрытым ртом. Не мог выдавить из себя ни слова — попросту не было таких фраз, которые подошли бы сюда. Ничего. Внутри одна пустота.       — Думаешь, что твои подарки могут что-то да исправить? Чёрта с два, придурок, — не умолкал экстрасенс, выливая всё больше дерьма на голову Шереметьева. Снова. — Я делал всё, чтобы ты понял, как мне противно от одного только твоего существования, чтобы дошло наконец, как я тебя ненавижу. Но ты оказался таким же тупым, как и Лада.       Череватый бросает в парня слишком громкими словами — он попросту хочет избавиться от Рената, ненавидеть того не за что, он ничего и не сделал — но кого это сейчас волнует? Мужчине нужно надавить на больное, посильнее ударить блондина словом, всадить ещё один нож в спину. Там их много, очень много, сердце истекает кровью, но и это стерпится.       Может быть, стерпится — слюбится? Нет, здесь это не сработает.       — Вы и вправду друг друга стоите. Я один балласт сбросил, а второй, как пиявка, никак отстать от меня не может, — Владислав плевался ядом, наполняя душу врача очередной горечью. Но тот ничего не воспринимал — отказывался верить в то, что всё сказанное правда. Чернокнижник, наверное, просто устал из-за работы, ему нужно время и тогда всё встанет на свои места… Возможно. — Отвянь от меня. Я больше не приеду. Я даже знать тебя не хочу, ты заебал меня уже!       После Битвы всё пошло под откос. Чем Ренат вдруг так не угодил экстрасенсу — кажется, знают только черти. И понять пытался, и разобраться, и напрямую спрашивал об этом, но в ответ всегда слышал только тишину. Мужчина не собирался отвечать на его вопросы, не хотел давать каких-то ответов… Но дело тут действительно исключительно в сущности.       Но тут же в голове Шереметьева, несмотря на всю его глупую веру в лучшее, проскочила всего одна мысль — Череватый вот-вот уйдёт. Может надолго… А может действительно навсегда. Шереметьев хмурится, решив, что сделает желанное в последний раз.       — Хватит. Просто заткнись уже.       Всего несколько слов срываются с губ, а дальше случается то, чего чернокнижник не ожидал и не хотел, но за что его обязательно проклянёт. Скорее всего, даже не один раз. И возможно, по душу Шереметьева отправит весь тот свет, всего его выпотрошит и бросит умирать, но сейчас это ведь не так важно. Жадно, словно Ренат задыхался все те дни без Влада, он впивается в губы мужчины, схватив того за лицо.       Ему это нужно. Это — глоток свежего воздуха, каким после он точно захлебнётся насмерть.       Не отпускает, не хочет отпускать, он желает раствориться полностью в Череватом, ведь ничего с собой сделать не может. Готов каждый раз унижаться перед этим человеком, оправдываться и извиняться за то, чего вовсе не делал. Изо дня в день он сильнее роет свою собственную могилу, в которую точно упадёт от руки Влада.       А может, уже упал? Никто ведь этого не знает, даже сам блондин.       — Что ты, блять, делаешь?! — Владислав грубо, теперь не стесняясь применять силу, отрывает и сразу же отталкивает врача от себя. — С головой вообще не дружишь?       Конечно Шереметьев не дружит. Рассудок покинул его давно, он теряет эту самую голову, стоит только увидеть Владислава. Почему же он так хочет откреститься от блондина? Врач же готов на всё ради него. Но почему в ответ нет ровным счётом ничего?

Потому что пользы от тебя почти нет, пацан,

только силу жизненную вытянуть можно.

      Экстрасенс понять не может, на кого сильнее обрушить злобу — на мерзкого человека, что сейчас точно не в себе или на не менее противную нечисть — но ответ только один. Домой пора. Хватит бросаться желчью и лить никому не нужную грязь. Лучше всего попросту уйти, уехать, исчезнуть из жизни Шереметьева. Больше не будет тупых «детей», как часто любил говорить Череватый и про парня, и про Ладу. Он избавится от них и тогда-то дышать станет легче. Точно станет легче.

Я так не думаю.

      И тут происходит невообразимое. Времени на то, чтобы хотя-бы осознать услышанное, нет. Демон глумится над человеком и совершенно неожиданно перед глазами появляются до ужаса странные, совсем непонятные видения, которые заставляют замереть. Влад столбенеет, когда видит себя в них. И… незнакомого мальчика. Молодого и… довольно милого.       Впервые в жизни видит его, но отчего-то лицо у него знакомое… Что за чушь?       «Это ещё кто такой?» — удивлённо проносятся слова в мыслях, но даже не демону, Череватый задаёт вопрос самому себе.

Сюрприз.

      Голос нечистого становится чем-то призрачным, человек его не просто игнорирует — не слышит — всё его внимание заострилось на парне. И первое, что он заметил, на чём остановился — серые глаза. Красивые серые глаза, которые он видит почти что наяву. И смех. Улыбка. Отчего-то внутри всё содрогается, когда чернокнижник его слышит…       Всё окутано дымкой, даже своё собственное лицо Владу не удаётся поближе рассмотреть, он видит лишь серые глаза, лицо незнакомца, в сознании громко проносится его голос, слишком уж нежный, чересчур приторный. Но почему-то это не мерзко, как с тем же Ренатом, наоборот, хочется больше. Больше слышать, больше лицезреть, больше чувствовать.       А он чувствует другое — совершенно пугающее.       Тотчас ощущает сильный, невероятно мощный поток чистой энергии, он со всей силы бьёт в грудь и тогда Череватый начинает задыхаться, теряется и лишь слышит злобный хохот в голове. Кашляет, давится кислородом и из его глаз тут же летят искры.              Что за чертовщина?       — Да что с тобой сегодня?! — в реальность его возвращает встревоженный голос Рената, чужие ладони хватают за скулы и тогда то он видит лицо блондина перед собой. — Влад, ты слышишь меня?       Чернокнижник слышит только тихий остаток голоса того мальчишки, что говорил с ним в видении. Это вообще что было сейчас? Кто он? Владислав не знает его, не помнит, таких людей в его кругу общения, который совсем уж скудный, точно нет… Будущее?

Твоё светлое.

В прямом смысле.

      — Тебе воды дать? — продолжает беспокоиться Шереметьев, видя, что чернокнижнику легче не становится. Не хочется, но тот всё равно соглашается и кивает.

Не бойся, не сдохнешь.

      «Ты издеваешься?!» — врач спешит на кухню, пока Череватый рукой трогает шею и в своей голове кричит на «друга». — «Твоих рук дело, да? Кто это такой?»       Но демон умолк, стоило только задать этот вопрос. Всего-лишь тихо, в глубине подсознания человека рассмеялся, ведь Владислав даже не догадывается, кто это такой. Не представляет, что за сила его «ударила».

      Девчонка где?

У неё энергия вкуснее, чем у этого придурка.

      Влад ни слова не проронил в ответ. Перед глазами стоит только лицо того незнакомца. Жжение в груди медленно стихает, но дышать от этого не легче. И всё же — почему с этим парнем в видении Череватый мило болтал? Он ведь действительно общался с пацаном очень даже дружелюбно… Это очередной подвох от нечистого? «Друг» решил в очередной раз поиграть на нервах «хозяина»?

Сдался ты мне больно…

Это — наш с тобой будущий трофей. Ещё спасибо скажешь за этого малыша.

      Ренат, на удивление, долго ходит за водой. Это на руку чернокнижнику — он злобно пялится в пол и тогда-то глазные яблоки наливаются кровью. Краснеют, но лишь по краям, ведь сил у мужчины не так много. Знакомая и демону, и ему самому начитка тихо-тихо срывается с губ и сразу же «друг» начинает орать и почти что верещать. Нечисть за спиной, смотреть на неё нет желания, но даже так Влад улыбается. Чувствует, как демону это не нравится, знает, что перепалки не избежать…       И вдовесок не понимает, что за трофей их двоих ждёт и за что этому мерзкому созданию позади он должен сказать спасибо… Пока не знает. Но теперь желает докопаться до правды.       И он это сделает.