Папочка Майбах

      Живот понемногу начинал обрастать жирком. Ну… Линии пресса пока ещё были видны – годы спортзала за три месяца всё-таки не прошляпишь, – но они смягчились, где-то стали менее выразительными. Арс вздохнул и отпустил футболку. Несвежий трикотаж упал приблизительно туда же, откуда его притянули, не до конца распрямившись в месте, которое Арс сжимал пальцами. Где-то там же, между мятыми складками в глаза преданно бросилось вчерашнее пятно от детского питания. Поймав себя на отвращении к самому себе, Арс собирался было снять футболку совсем – но из комнаты донёсся предупредительный хнык – позывной от Кьяры.       Арс дёрнулся в комнату.       – Так, ну-ка, ну-ка, – Оксана уперлась ладонью в его плечо. – Я же здесь. Мы же договорились.       Арс как-то даже растерялся:       – Да я просто…       – Я здесь, – повторила Оксана ещё более успокаивающе. – Иди. Собирайся. Не отвлекайся, не торопись. Тут всё, – отошла к кроватке, – под контролем.       Арс потерянно вышел в коридор. От Кьяры раздался второй предупредительный хнык – а потом, судя по шуршанию простыни, Оксана взяла её на руки. Закрывая дверь в ванную, Арс услышал ласковое «доброе утро». Часы показывали немного за восемь вечера.       В ванной было грязно. Ну, то есть, не прям совсем… Раковину всё-таки быстро помыть, а воняющий унитаз Арс бы не вывез. А вот пол, душ и кучи какого-то хлама между душем и стиралкой и на корзине для белья, и на этажерке, и под раковиной – вот это Арс через «не могу» вывозил, потому что сил убираться не было. За стиралкой выросла плесень – это Кьяру недели три назад стошнило смесью сразу после купания: и за стиралку, и на полотенце, и в баночку с детским кремом. С последнего Арс прям смеялся. Устало и сумасшедше – зато от души. Когда смеситель сломался во время одного из купаний – тоже вот так смеялся. Потому что ну а что ещё остаётся делать. Вот ты стоишь – у тебя в одной руке – ребёнок, в другой – отломленный рычаг смесителя, – ну вот что ты ещё сделаешь, кроме как посмеёшься?       Арс залез в душевую кабину и включил воду. Из-за скопившейся грязи стоять было немного скользко.       Душ в последнее время тоже нечасто случался. Арс с наслаждением закрыл глаза. Из комнаты донёсся плач Кьяры. Арс выключил воду и прислушался, готовый выскакивать и обратно одеваться.       В комнате было тихо.       Видимо, показалось. Да и потом, в случае чего, с ней же Оксана.       Арс снова включил воду.       Последние три месяца он был уставший, как собака. Первый месяц ещё было легче: Кьяра почти всё время спала, поэтому можно было в часы утреннего и дневного сна отоспаться за ночь, а вечером что-нибудь приготовить и прибраться. А вот потом началась жопа, потому что днём малышка соглашалась полноценно спать исключительно в том случае, если Арс сидел рядом. Поэтому, с одной стороны, он, конечно, прочитал много новых книг, но, с другой, – квартира, чем дальше, тем больше обрастала грязью. Причём, Арс регулярно подчищал то тут, то там, но этого едва хватало, чтобы обрастать грязью помедленнее, да и делать всё это приходилось не иначе как с Кьярой на руках: лежать и смотреть, как отец что-то делает, не принимая в этом непосредственного, пусть и символического участия, ребёнок отказывался. Арс даже научился ногами поднимать с пола упавшие предметы. Оказывается, почти всё, что угодно, можно поднять ногой: если оно зажимается между пальцами, – надо зажать между пальцами, а если не зажимается, – тогда, скорее всего, можно это ступнёй «проскользить» по прямой ноге до паха – а там уже достать рукой. Мало, что нельзя поднять ногой.       Из еды был в основном хлеб. Если везло, – тогда с паштетом. Иногда даже сосиски. Настоящим праздником был авокадо. Вообще-то, раньше Арс не то чтобы его любил. Но вот когда из вариантов либо авокадо, либо хлеб, – прям проникаешься любовью к этому питательному белково-жировому сгустку. Позднее, совершая с Кьярой очередной променад по супермаркету рядом с домом, Арс разглядел на одной из полок банки с готовым соусом Болоньезе и осознал, что спагетти Болоньезе можно готовить одной рукой, пока во второй располагается её Величество ребёнок. Есть полноценное готовое блюдо, хоть пусть и каждый день одинаковое, было вообще кайф. Ну, а когда от него начинало подташнивать, всегда можно было вернуться к авокадо.       Были, разумеется, и приятные моменты – просто… Арс устал. Это был незапланированный ребёнок, но, в каком-то смысле, для Арса – запланированный. Кьярину Маму звали Настя, и они честно предохранялись. Но вот как-то так вышло. И Настя рассказала Арсу – чисто для проформы, потому что к таким переменам в жизни была пока не готова. А Арс… Арс вдруг понял, что он готов. Вот так.       Вот, казалось бы, можно было просто тихо-мирно разойтись, найти девушку, которая хочет семью, детей – но почему-то так не получалось. Арсу нужен был вот именно этот ребёнок, именно от Насти, пусть даже она сразу после его появления на свет исчезнет жить свою лучшую жизнь. Вот казалось, что, раз уже готов к ребёнку, то и нефиг ходить искать какую-то новую девушку. Потому что ребёнок уже есть. Вот эти вот срачи в интернете, когда одни кричат: «А вот если бы твои родители сделали аборт, каково тебе было бы, а?!», – а вторые парируют: «Мне бы было всё равно, потому что я бы не родился!». И вот так-то оно так – но Арсу-то не всё равно. Он-то будет знать, что ребёнок был – и он его хотел. Но проебал. А это какой-то не очень-то хороший старт для отцовства. Ну, и потом, вот найдёт он, допустим, девушку, которая хочет семью – ведь не факт, что у них всё классно сложится, даже если будут дети. А так – ребёнок уже точно есть, и, вроде, хуже уже точно не будет, значит, может быть только лучше.       В общем, Арс, вроде, и понимал, что это какое-то безумие, но и сделать с собой ничего не мог.       Настя оказалась не против. В итоге Арс изначально знал, что готовится к роли отца-одиночки. Он читал разные книги про родительство, смотрел мамские тик-токи с советами, даже изучил особенности мозга тоддлеров и уже знал, как себя вести, если его трёхлетка начнёт орать, лёжа посреди торгового центра.       Оказалось, к этому готовиться было рано: до возраста истерик ещё надо было тупо дожить. Раньше думалось, что одна из самых неприятных вещей для родителя младенца – каждый день чистить детскую попу от какашек. Оказалось, когда ты уже три месяца нормально не ел и не спал, какашки – это вообще ерунда.       Кстати, о торговом центре. Точнее, о супермаркете рядом с домом. Там-то он и познакомился с Димой. Честнее будет сказать, конечно, «Дима – с ним». Во время очередного променада со слингом между продуктовых полок. Арс, вроде, тоже его заметил, но это была слишком сложная мысль, чтобы её думать, потому что хотелось просто смотреть в пустоту – желательно, часов пять. А какой-то мужик – ну ходит и ходит. Ну вот начали они здороваться – ну и ладно, ну и вот так. Потом, наверное, Дима начал понемногу с Арсом болтать – Арс точно не помнил, но опять-таки, по логике, вряд ли болтать начал он. Пара фраз у полки с соусами Болоньезе, иногда у кассы оказывались соседями по очереди. Вот так постепенно – оп, оп – и у Арса уже какая-никакая социализация нарисовалась. Он даже и не против был с Димой встретиться в магазине, поболтать. Болтал в основном Дима – потому что Арсу особенно рассказывать было нечего: горы прочитанных книг как-то к месту не приходились, а так – стабильно каждый день укаканная попа, иногда – новое смешное место, куда наблевал ребёнок, иногда – особо ловко поднятая с пола вещь (ногой, разумеется) – в общем, не слишком захватывающе. Но пару раз Арс даже рассказал что-то подобное, щедро сдобрив иронией, – Диме, вроде, понравилось, они даже вместе шутили что-то про это.       Было хорошо.       А потом Дима начал подкатывать. Сначала – совсем осторожно, прощупывая почву, потом – всё менее эфемерно. И Арсу было неплохо.       Его в такие моменты закидывало в молодость. Вообще, теперь всё, что было до появления ребёнка, воспринималось молодостью, но закидывало куда-то вот совсем в юность – в то время, когда Арс встречался с парнями и даже особо не скрывался. В то время, когда было беспечно и хорошо.       Заигрывать с Димой было по-юношески хорошо и, при этом, по-стариковски не страшно. И перед сном вспоминались все вот эти «что он сказал», но, при этом, не окатывали адреналином мысли «а почему он так сказал?!» – потому что было понятно, почему. И от этого «понятно» было спокойно и хорошо.       А потом Дима позвал к себе.       Арс вышел из душа и начал одеваться. Всё так странно было. Приложил к плечам рубашку на вешалке. Он уже как будто сто лет никуда не ходил. Вот сейчас, например, он должен с Кьярой сидеть и думать, как он заебался. Убрал рубашку обратно в шкаф: странно впервые приходить к кому-то домой в рубашке. Ещё розу в зубы зажать и включить «Энигму» – и всё: идеально кринжовая комбинация.       И вообще. Вот оно почему так пошло? Вроде, Арс думал, что после двадцати пяти он определился в предпочтениях: вот парни – они прикольные, базара ноль, – но Арс – больше поклонник традиционного. Повзрослел, нагулялся, ищет серьёзных отношений. Натянул чёрное худи с крохотной надписью «nice» на груди справа, поводил подушечкой пальца по прорезиненным буквам и зацепился взглядом за катышек на резинке рукава. А теперь казалось – а что, собственно, с Димой мешает попробовать построить серьёзные отношения?       Снял толстовку. В «найс» Арс теперь ходил каждый день, потому что она была старая, и её было не жалко. А хотелось одеться классно. Во что-то, что он любил, в чём сам на себя смотрел и думал: «вау!».       Вспомнился факт о том, как гомосексуальные лебеди обманывают самку: один из них заводит с ней потомство, а потом выгоняет её и воссоединяется с партнёром. Ржукнул. Может, Арс всё это время на девушек был переключён исключительно чтобы добыть ребёнка, а потом вернуться к «прикольным» мужчинам?       Укоризненно глянул на своё отражение из-под брови: вообще-то, он честно не саботировал контрацепцию. Даже не думал куда-то в сторону «а вот вдруг», «а вот если бы».       Достал красное худи – и сразу положил обратно на полку. Красное было как-то слишком. Настолько притягивать к себе внимание Арс был не готов. Да и потом, он же давно не был в спортзале. Вот что это такое: снимет красное, как спортивная тачка, худи – а там размякшее тело.       Вечерний четверг встретил моросящим дождиком. К асфальту липли светло-жёлтые, почти белые листья, по дороге за аллейкой мокро и бархатно шелестели машины. Никого не надо было баюкать, ни за кем не надо было следить: а вдруг что? Ни для кого не надо было придумывать, а как бы развлечься. Воздух был приятно свеж – Арс вдохнул полной грудью, и сознание было занято одним-единственным вопросом: «И это всё мне?». Вот это вот отсутствие суеты, вот эта вот красота обыденной жизни, на которую можно прям отвлечься? Прям взять и задуматься, не выделяя часть оперативной памяти на маленького человечка в слинге или в коляске? Вот так просто обращать внимание только на себя? Даже руки можно в карманы засунуть? Арс выдохнул и с наслаждением улыбнулся. До чего же хорошо жить, а!       В груди ёкнуло, и пришлось срочно тянуться за телефоном: а вдруг Оксана писала?       Но Оксана не писала. Это могло значить, что у них там всё хорошо. Или – что всё так плохо, что она забыла, что можно пользоваться телефоном. Арс обернулся на подъезд. Может, вернуться домой, пока не поздно? Но всё-таки остановило то, что Оксана – взрослый человек: уж найдёт, что делать с ребёнком.       Ну, и ещё Оксанино обещание, что, если он заявится домой раньше утра, она его отругает.       Дима был приятным. Достаточно цепляющим, вроде бы, даже, если о нём думать без младенца на руках. Если отбросить все мысли о том, что Кьяру скоро кормить и что она, возможно, покакала, а в слинге жопу нюхать неудобно, и что надо бы самому при первом удобном случае сходить в туалет – пока не хочется, но это впрок, чтобы потом не захотелось, – и дневной сон ещё: если Кьяра прямо сейчас захочет спать, то это она четыре раза поспит, а если через час – тогда три, а лучше бы, чтобы она три раза поспала, потому что, если поспит четыре, – тогда на ночь поздно заснёт, а Арс бы и сам лёг пораньше. А если Кьяра на ночь заснёт слишком поздно, то это тогда она проснётся парадоксально рано, где-то в пять утра, уже многократно проверено, – а такого уж точно не хочется.       Арс залюбовался вывеской ломбарда, проходя за ларьком: на белом фоне – красный шрифт, как из power point презентации, – красиво-то как, оказывается! Вот он раньше даже не задумывался: это же, ну, просто… даже поди без дизайнера делали. Но оно без дизайнера даже лучше, наверное: а то был бы какой-нибудь пошлый узорчик, ещё вывеска сама была бы какая-нибудь коричневая или с силуэтом стопки монеток… а так – просто и всем понятно: ломбард. И ещё так светится… романтика! И сексуальная женщина с рекламы магазина инструментов была чудо как хороша. У неё же вот прям своя какая-то жизнь. Она же вот сфоткалась в красном платье с шуруповёртом в руках – а потом пошла, возможно, в кафе. Или в метро. Возможно, она бумажные книги читает. Хотя нет, эта – наверное, электронные. Может, какие-нибудь… «Мемуары гейши» или «Убийство в восточном экспрессе»... А может, теорию струн!       На всякий случай проверил телефон – пусто. Некоторое время метался между тем, что Оксана может отругать, и тем, что ради ребёнка люди и не на такие жертвы идут. В итоге написал: «Вы там в порядке?». От Оксаны почти сразу пришло успокаивающее «Да в порядке, в порядке. Арс прошло только десять минут». Облегчённо вздохнул и убрал телефон в карман.       Да… Дима был интересный. Встретиться договорились у него, потому что у Арса дома маленькая дочка. И грязно… Надо будет всё-таки помыть за стиральной машинкой, а то там точно грибы вырастут и… Вот. Дима был интересный.       Интересный, да. Арс попытался сосредоточиться, но мысли хотели просто расслабленно витать, вайбясь с ночным городом. А с Димой надо было что-то делать. То есть, в смысле, ну… Вот он сейчас придёт – надо будет, наверное, общаться, что-то делать, а потом – трахаться. А Арс бы, наверное, лучше сразу потрахался, чтобы потом подольше поспать – но на первом свидании это как-то не очень. Арс пошарил в памяти, выуживая последние прочитанные книги. Что-то ужасно наивное, якобы про психопата, потом автор, который выбесил Арса тем, что в каждой строчке выёбывался, как он пиздато пишет, потом «Потерянный рай» Мильтона – но Дима вряд ли захочет это обсуждать. Была ещё книга про то, как построили небоскрёб в Дубаи. Там, вроде, мужик очень любил выпендриваться, и денег как раз у него много – вот он и решил построить самую высокую бандурину. Ну, выпендривался он, естественно, не сам, а по большей части за счёт инженеров. Там специальная конструкция, поддерживающая баланс, а вообще сама башня – это бетон плюс металл. Потому что бетон – крепкий, а металл – эластичный, и они друг друга усиливают. А огромные стёкла для окон делают так, что расплавленное стекло выливают в гигантскую прямоугольную ванну с каким-то другим расплавленным веществом, которое по плотности тяжелее стекла и плавится при более низкой температуре. В итоге стекло плавает ровным слоем на поверхности, охлаждается и застывает.       Ещё Арс попытался читать Окама, но пришёл к выводу, что попытается ещё раз попозже, когда нормально выспится. Повспоминав ещё немного последних происшествий из жизни и рассортировав их на интересное-неинтересное, Арс решил, что свою часть обязательств он выполнил, а дальше, поскольку это, вроде как, и Димина проблема тоже, пусть он тоже что-нибудь придумывает. А квартира – вообще целиком Димина. Это он уже у себя дома, значит. И детей у Димы нет. А Арс – пришёл. Это уже не хухры-мухры в его ситуации.

***

      Дима смотрел пристально, и в этом взгляде сквозили нотки смущения. Арс повёл плечами, стараясь сделать это незаметно: неловкость была заразная, и важно было ей не поддаться.       – Ну, мы это… – деликатно покашлял, – ещё не передумали?       Дверь уже была заперта изнутри, так что можно было не бояться, что их подслушивают. Дима отмер, наконец, и указательным пальцем почесал краешек брови:       – Я не передумал, я просто не могу поверить, что ты реально пришёл.       Арс напрягся:       – А что?       – Ну… – Дима указал ладонью на Арса и провёл сверху вниз, как бы демонстрируя им обоим Арса целиком. – Это ж у меня в однушке сейчас стоит практически Майбах.       Арс сдержал (но не сильно) радостную улыбку и мельком, больше даже периферийным зрением цепанул свою толстовку с огромным эскизом мотогонщика. Да: всё-таки выбрал то, что нужно. Арсу и самому нравилось.       – Ну, раз я уже у тебя – что ты со мной будешь делать? – спросил он у Димы.       – А я не знаю, – Дима улыбнулся как бы намеренно глупо и пожал плечами. – Со мной такое в первый раз. А ты, наверное, привык быть Майбахом – вот ты и скажи, что с тобой делать.       Арс вообще не привык.       – Чай мне налей, – начал стаскивать кроссовок и спохватился: – Только не чёрный. И не зелёный.       Дима растерялся:       – А какой?       Арс тоже растерялся, но решил быть Майбахом до конца:       – Ну… Какой-нибудь каркаде, – по Диминому лицу понял, что не будет ему каркаде: к такому Дима не готовился. – Травяной можно… – Дима протянул смущённое «э-э…» – Ну, короче, какой-нибудь без кофеина просто – а то уже поздно, а я потом ещё часов десять не засну – а я и так сейчас всё время не выспавшийся.       Дима крепко задумался, и Арсу стало совсем неловко.       – Да можно и без чаю, на самом деле.       – У меня есть ромашка из аптеки…       Арс на всякий случай проверил телефон.

***

      Пить ромашку, которую не прописывал специально врач, было странно, но отказаться после того, как Дима почти заметно запаниковал из-за отсутствия подходящего чая, Арс не мог.       – А чего, ты вообще давно тут? – спросил он отпивая странно-терпкий кипяток. – Мне кажется, я тебя раньше не видел.       Дима налил себе какого-то чаю тоже и приземлился на ту табуретку, которая ближе к холодильнику.       – Где-то полгода, наверное, – одними глазами глянул вверх. – Я кредит в марте взял… Ну да, примерно тогда и переехал.       Арс прикинул: это, получается, почти три месяца у него ещё детей не было.       – Ого. А чего мы раньше не встретились с тобой?       Дима пожал плечами:       – Не знаю. Как-то не пересеклись. Я ещё иногда раньше в другой супермаркет ходил, – показал куда-то в окно, – там через два дома «Магнит», только он поменьше, и там всё шакальное. Но после работы, знаешь, обычно лень идти в хороший, но дальше.       Арс спиной облокотился на стену и поглядел на Диму. Затылок тоже упёрся в стену, поэтому поглядеть вышло немного свысока. Арс не планировал, но ему понравилось:       – А потом начал к нам ходить, потому что мы пересеклись? – голос постарался сделать наоборот уютным, непринуждённым таким, чтобы быть Майбахом, но всё-таки не сучкой.       Дима кивнул:       – Ага. Пришлось ходить каждый раз в хороший магаз, – пошутил, наигранно-страдальчески напирая на «пришлось».       Арс улыбнулся, глядя всё так же сверху вниз и прижимая к себе чашку ромашкового чая.       Что-то грело изнутри: то ли чай, то ли Дима, то ли Димин чай ромашковый, то ли их беседа. Арса было затошнило от своего будничного вопроса про то, давно ли Дима переехал, но Дима как-то быстро выправил дело. Причём, не особо-то про что-то интеллектуальное они разговаривали. Вроде, вот как обсуждали всякую бытовуху, так и продолжили – только как-то не противно. Обосрали кассира из большого супермаркета – а когда заебался, всегда здорово кого-нибудь обосрать, а у Димы это ещё и получалось классно. У Арса, справедливости ради, – тоже: ему тот кассир тоже не нравился. Обсудили продукты: что – говно, что – хорошее. Потом оказалось, рядом с Димой паб недавно открыли. Арс не знал. Судя по Диминым рассказам, там было прикольно.       – Блин, завидую, – признался Арс. – Я в баре, по ощущениям, лет сто уже не был.       – Блин, – Дима подрасстроился. – Это надо было тебя в бар звать – а я тебя трахаться позвал. Я думал, ты трахаться больше хочешь.       Арс ржукнул в кружку, допивая чай. Вот что-что, а «трахаться» сейчас казалось малоосмысленным энергозатратным мероприятием, даже справляться самостоятельно особо не тянуло.       Дима тоже поставил чашку на стол:       – Ладно, значит, в следующий раз веду тебя в бар. Будем кутить.       В груди приятно кольнуло. Оттого, что они пойдут в бар, и оттого, что Дима сказал «веду тебя в бар» – это они не просто вместе пойдут, это Дима Арса прям поведёт. И от этого было хорошо. И ещё – от всей их беседы у Димы на кухне. И от удачно подобранной толстовки с синим мотогонщиком, и оттого, что Арс – Майбах.       Арс охнул с притворным испугом и прижал ладонь к груди:       – А трахаться как тогда будем?       Дима почти сдержал улыбку:       – Ну, если что, дом – близко.       Арс с наслаждением мягко вдохнул атмосферу Диминой кухни. Облокотился на стол – чтобы поближе к Диме – и спросил вкрадчиво:       – А если целоваться захотим?       Дима на секунду как будто снова смутился, а потом тоже наклонился ближе:       – Если захотите целоваться, – и конец фразы тоже промямлил совсем тихо, – я этот вопрос как-нибудь решу.       Потянуться в поцелуй через стол не вышло, и они оба как-то наклонились, огибая угол стола и всё-таки находя друг друга губами. И на первую же пробу стало ясно, что надо больше, ближе. И Арс задребезжал ножкой своей табуретки по полу – сначала выдвигаясь из-за стола, потом – придвигаясь ближе к Диме, заводя одно колено между ног и впуская между своих ног Димино колено, чтобы сократить дистанцию. И целовать, целовать, целовать… Трахаться всё ещё было влом, но вот поцелуи – это другое. Человека рядом – хотелось. Взрослого человека, которого можно вот так на равных обнимать, касаться не как Кьяры: без ощущения ежесекундной ответственности, которое и надо бы отпускать – Арс читал – но оно не отпускается, потому что человечек совсем маленький, и каждая секунда важна – это Арс тоже читал: там и доверие к миру формируется, и нервная система устаканивается – а когда столько всего важного происходит, как тут отпустишь ответственность?       Диме хотелось более страстно: Арс чувствовал, с каким трудом он себя сдерживал, позволяя вдоволь посмаковать этот момент. Осторожно гладить себя над коленями, целуя медленно, без агрессии, как будто жуёшь мягкую сладкую жвачку, и, наконец – далеко не сразу, – стекать ладонями в стороны: на бёдра, но не на ягодицы. Арс наслаждался этими почти невинными касаниями, в свою очередь, чувствуя, как Дима кончиками пальцев ерошит волосы у него за ушами. Это было немного нетерпеливо, но, в основном, не то осторожно, не то заботливо. И, когда они, наконец, отстранились, Арс не выдержал и боднул Димину руку затылком, сильнее подставляясь под поглаживания. И тогда не сдержался уже Дима – и притянул Арса в поцелуй, на этот раз какой-то прям бесстыдный. И от Димы это было одновременно и неожиданно, учитывая, как он тушевался перед Арсом в коридоре, и ожидаемо – с оглядкой на его регулярный сарказм, который он выдавал не моргнув глазом. И Арсу нравился вкус его языка – терпкий и даже немного неприятный, вообще-то, как у всех курильщиков, – но в этом был какой-то дурацкий кайф от того, что вот, Арс так-то батя и всем своим стилем жизни подаёт пример Кьяре, пусть пока и маленькой, – а сейчас бате самому нужен перерыв, чтобы не тронуться кукухой, и вот он целуется – хотя это уже, скорее, тянет на, прости господи, «сосётся» с заядлым курильщиком, который матерится, если надо, на голубом глазу и, когда лень готовить, заваривает Доширак с сосисками.       Дима, тем временем, мигрировал руками Арсу на задние карманы джинсов – и Арсу уже и трахаться не надо было: психологический оргазм от того, какой он впервые за эти три месяца восхитительно плохой, взорвался внутри, как будто от быстрой езды.       – Всё, я готов трахаться, – сообщил Арс, и они с Димой, придерживаясь за стену, потащили друг друга – неясно, кто кого, – в комнату. Трахаться всё ещё не хотелось – но хотелось Димы. И ещё хотелось, чтобы этот вечер продолжался. Хотелось быть Майбахом, в конце концов.       Арс поймал Димину руку практически на выключателе:       – Если выключишь свет, я усну минуты через три.       Димо шёпотом посмеялся и потянулся в новый поцелуй. А рукой – к выключателю. Арс увернулся от поцелуя и промямлил Диме в шею:       – Я не шучу. Я без света сейчас при всём желании не обещаю, что продержусь, – и, уже возвращаясь губами к губам и разрешая поцелуй, пояснил на всякий случай: – Просто у меня недосып длиной в три месяца.       – А ты, может, тогда хочешь не трахаться? – теперь уже Дима увернулся Арсу в шею и-       – А-а-ах…       -его поцелуи были чертовски хороши.       – Хочу, – вполголоса успокоил Арс, чувствуя, что неизвестно, что там мозги, но тело начинает и правда хотеть. – Просто не смогу без света.       Сдавать выключатель без боя Дима, видимо, не хотел, но и Арсов железобетонный аргумент его вводил в некоторое замешательство – так что ещё некоторое время они просто сосались у входа в комнату, Арс даже начал обратно проваливаться в медитативное предсонное состояние.       – А если в комнате выключим, а в коридоре оставим? – Дима попробовал предложить компромисс.       – Димка, я и так не первой бодрости, – не уступил Арс. – А отключиться во время секса прямо на первом свидании будет не по-товарищески.       И они ещё некоторое время продолжили просто сосаться.       – Ну чего ты? – Попробовал подтолкнуть Арс.       Дима потелился ещё с минуту, занимаясь исключительно важным сосанием, и, наконец признался:       – Да я стесняюсь.       Арс аж брови вздёрнул, пользуясь тем, что снова прятал лицо у Димы в шее. Ну в смысле? Стесняется трахаться? Вот он? Попытался как-то поправить дело и сунул Димины руки себе под толстовку:       – А не нужно.       Дима пожамкал Арса и, видимо, смутился ещё больше:       – Я просто не толстый… но жидкий.       А-а-а, так вот в чём дело. Арс тоже просунул руки Диме под футболку и пожамкал сначала спину, потом – бока, а потом – осторожно, следя, не начнёт ли Дима протестовать, – живот. Ну, жидкий и жидкий – чего гундеть-то. Не толстый, ну и не подкачанный, обычный среднестатистический мужчина. Просто, если хочется быть подкачанным, – надо пойти и подкачаться. А если не хочется подкачиваться – ну чего тогда гундеть. И потом, не подкачанный живот – всё ещё живот.       – М-м, – промурчал Арс, поглаживая Димину спину подушечками пальцев, – мягенький. Как котик. Можно, посмотрю? – взялся за края Диминой футболки.       Вместо ответа Дима, так и быть, оставляя выключатель в положении «вкл.», оттеснил Арса на диван.       – Извини, секунду, – приземляясь, Арс вынул из кармана джинсов телефон и глянул на экран. Высветилось сообщение от Оксаны: «всё нормально, искупались, заснули на ночь». Арс выдохнул: – Всё нормально: заснули на ночь. Так. На чём мы там остановились? – Притянул Диму ближе.       Дима не стал возражать: притянулся и, давая себя целовать, наконец-то, поддел Арсову толстовку – сразу вместе с футболкой – и потянул вверх.       – Ух ты, – прокомментировал Арс, оказавшись по пояс раздетым. – Давно такого не было.       – Ого… – прокомментировал Дима, разглядывая раздетого по пояс Арса: – Это вот если есть мужская версия милфы – то это точно ты.       И Арс почувствовал, как на свежем ветерке внутри потихонечку поднимается на флагштоке и снова начинает развеваться флажок. Узкий, но длинный – такой длинный треугольник. Почти полоска, только конец сходится в уголок. Яркий такой, то ли в цветную полоску, то ли в спортивную клетку. Флажок его самости, его индивидуальности, его отдельности, как человека. «Мужская версия милфы», папочка Арс – это уже не «папа Кьяры», это вообще о другом. Это об Арсе, который только что сидел у Димы на кухне с чаем из ромашки. Это об Арсе, который сейчас собирается потрахаться. Об Арсе, который, хотя уже три месяца не был в спортзале, для кого-то (и, между прочим, не для абстрактного «кого-то») всё равно сексуален и что-то, видимо, до сих пор из себя представлял. И это было охуительно само по себе, без всяких оргазмов.       – Ну, тогда иди к папочке, – разрешил Арс, в свою очередь заботливо, чтобы не быть слишком напористым, снимая с Димы футболку и сразу утягивая в поцелуй, чтобы не давать времени застесняться. Но у Димы, видимо, пик сомнений на счёт своего тела остался где-то у выключателя – и теперь он затащил Арса к себе на колени.       Так было даже лучше. Арс с особым удовольствием уселся Диме на пах: вот такого действительно уже очень давно не было. Папочка, который днём весь такой ответственный и собранный, а по ночам скачет на чужих членах – в моменте это ощущалось ещё более притягательно, и Арс, пользуясь тем, что как раз сейчас так удобно устроился сверху, – чуть сгорбился, скрадывая разницу в их росте, носом поддел Диму под подбородком, заставляя открыть шею, и поцелуями начал прокладывать путь вниз. Полноценно трахаться всё ещё было валом, но довести до оргазма Диму – хотелось.       Перебрался с шеи на грудь – но Дима вдруг перекинул его на спину. Арс аж брови приподнял. Ну, ладно. Он планировал отсосать Диме и на этой ноте сегодня и закончить, чтобы не растягивать слишком весь процесс, ну и, чего уж греха таить, подольше поспать. Но раз уж они сегодня, видимо, будут прям трахаться, – так уж и быть.       Дима поцеловал его в губы, полапал немного – а потом поддел носом подбородок и начал целовать шею, ласково поглаживая, заставляя расслабиться, спускаться к груди, к животу-...       Стоп-стоп-стоп. Арс приподнялся на локтях и поймал Диму за подбородок. Утянул в поцелуй, подождал, пока Дима расслабится, в потом усадил его, заставляя откинуться на спинку дивана. Осторожно с губ перенёс поцелуи за ухо, начал спускаться на шею – и Дима снова попытался его увалить. Но на этот раз не прокатило – потому что Арс был готов. И потому что Димина «жидкость», хоть и не умаляла его привлекательности в глазах Арса, всё-таки, с годами в зале поспорить не могла.       – Ну, вот и что ты делаешь? – укоризненно посмотрел на него Арс. И, поскольку Дима на этот вопрос промолчал, ответил за него: – Ну вот ты же пытаешься сделать мне минет и закончить всё это дело ваншотом.       Дима опустил глаза, как будто пытаясь поискать: может, получится как-нибудь выкрутиться? А потом снова посмотрел на Арса:       – Но ведь ты тоже пытаешься закончить «ваншотом».       – Пытаюсь, – подтвердил Арс. – Но я это первый придумал.       Дима снова на секунду отвёл взгляд.       – Ты не можешь это утверждать, потому что не можешь знать, когда это я придумал.       Арс закатил глаза:       – Ну и что теперь, устроим тут на диване бои без правил? Проигравшему отсасывают?       Дима сдержал явный смешок.       – Вообще, я надеялся, получится как-то договориться.       – Давай договоримся, – кивнул Арс, по-хозяйски усаживаясь в подобие позы лотоса. – Сегодня я тебе отсасываю, в следующий раз – ты мне.       – Не пойдёт.       – Ну, и почему же?       – Во-первых, в следующий раз мы договорились пойти в бар. Во-вторых, ты гость – тебе самое лучшее.       Арс тоже сдержал улыбку и вздохнул, почти не пряча усталость:       – Дим… Ну тебе чисто проще будет сосредоточиться. Я просто сонный, понимаешь?       Дима покивал:       – Давай тогда в этот раз просто спать ляжем.       Арс напрягся:       – Нет. В смысле? И не потрахаемся?       – Так ты же не хочешь.       – Я… вм-... Ну… В смысле? – Вообще, Арс действительно особо не хотел. Но отношений с Димой хотел. А вот так сейчас взять и совсем не потрахаться его пугало. Такой шаг оставлял неопределённость: а вдруг Дима после такой встречи к нему остынет? Он так-то и после секса вполне мог к Арсу остыть – но тут уже у Арса были бы на руках все карты, чтобы считать его последней сволочью. А если Дима без секса к нему остынет – тогда как бы, получается, Арс мог лучше постараться. – Нет, я-... Ну, короче. Ну тебе же нужнее, Дим. Мне, поверь, вот весь сегодняшний вечер – уже классно, и никаких оргазмов не нужно.       И тут уже Диме удалось прижать Арса к спинке дивана – причём, бесконтактно: в этот раз не силой, а каким-то внутренним напором. Мягким, но непоколебимым.       – Ну, нам же не обязательно доходить прямо до конца.       Арс невольно позволил погладить себя по животу.       – Ну… это тогда совсем бессмысленно…       Дима поцеловал его под пупком.       – Зачем ты во всём ищешь смысл? – просунул пальцы под резинку треников. – М?       Арс отчего-то смутился, и Дима, пользуясь этой заминкой, стянул с него сразу штаны и бельё. И Арс хотел бы сказать, что не согласен, но как будто уже было поздно и потому – глупо. И он постарался хотя бы посмотреть на Диму с неодобрением – но Дима мягко провёл языком по головке члена, а потом обхватил губами и скользнул вниз – и получилось только запрокинуть голову и судорожно выдохнуть от внезапного и такого яркого – почти наглого – удовольствия. И согласиться с мыслью, что всё-таки по большей части он не согласен.

***

      «Прямо до конца» всё-таки получилось. И Дима позже, уже когда было постелено и они лежали в обнимку, полуязвительно спросил, мол, ну что, «бессмысленно»? А Арс закатил глаза и, недовольно вздыхая, позволил Диме погладить низ живота.       Сон накатывал со скоростью цунами, и единственное, что не давало уснуть, – это внезапно проявившаяся тревога о том, что будет дальше. Что, если сегодня их с Димой отношения и закончатся, так толком и не начавшись? Что, если завтра он проснётся, а Дима спокойно, почти равнодушно предложит кофе, а потом – вежливо попрощается? Ведь Дима-то очень классный: явно неглупый – вон как их разговор на кухне протащил ювелирно по самому краешку тёплой непринуждённости. Да и не только на кухне: в супермаркете тоже почти каждый раз именно Дима выруливал на поговорить: у Арса в основном эти три месяца в голове было пусто. А ещё Дима был притягательно-волевым. И обаятельным – чертовски. А Арс ему даже не отсосал. И это беспокоило невероятно.       – Дим, – с надеждой позвал Арс.       Дима всё ещё нежно поглаживал низ его живота.       – М?       – А вот ты знаешь… как небоскрёб в Дубае строили?       – Этот, который Бурдж-Халлифа?       – Ага.       Ответ последовал только после некоторой паузы:       – Не-а. А ты знаешь?       И в ответ на это у Арса внутри радостно ёкнуло. Он загадочно вздохнул и, отворачиваясь на бочок, пробормотал, теперь уже действительно засыпая:       – Как-нибудь обязательно тебе расскажу…