Принц Зла

❃.✮:▹Приятного прочтения◃:✮.❃ Ветер гулял по залам позолоченного дворца, но не приносил прохлады. Он лишь гонял пыль у ног того, кто правил этим королевством. Его звали Секби. Формально — принц, ибо ему всего лишь семнадцать. Фактически — король, тиран и дьявол в одном лице. Душа его была чернее самой беспроглядной ночи. Он был тем самым дьявольским цветком, что привлекает взор, опаляя его своим ядовитым окрасом. Секби стоял у высокого окна, наблюдая, как на площади перед дворцом возводят новый эшафот. Народ сгрудился в молчаливой, преисполненной страха толпе. —Мало золота, — безразличным тоном констатировал принц, обращаясь к своему канцлеру. — На ремонт моих покоев жертвуют гроши. Они что, думают, я буду спать в комнате с протекающей крышей? —Ваша Светлость, урожай был скудным... — начал было старик. —Меня не интересуют оправдания, — Секби обернулся. Его улыбка была ледяной. — Забери вдвойне у тех, чья участь — эшафот. Воры, бродяги... или просто те, кто смотрит на меня без должного почтения. Выбор за тобой. Он ненавидел это. Ненавидел покорность в глазах, ненавидел страх. Ему снились иные глаза. Холодные, как айсберги, и яркие жёлтого цвета в оправе из льда. Санчез. Принц из Ледяной страны на севере. Они встречались годы назад, на смотре королевских наследников. Санчез был таким же юным, но в его строгом взгляде читалась справедливость, пусть и суровая. И тогда Секби, еще не опьяненный до конца своей властью, почувствовал нечто, чего не мог понять. Но Санчез выбрал другого. Принцессу из соседнего королевства, чьи глаза, как говорили, сияли тем самым изумрудным светом. В сердце Секби обида залегла глубоко, как заноза, и проросла ядовитым цветком зависти. Той же ночью он вызвал верного министра, тень, выполняющую любой приказ. —Королевство Изумрудных долин, — прошептал Секби с той самой улыбкой, что сводила с ума и пугала одновременно. — Я хочу, чтобы его стерли в прах. И стерли. Войска Секби прошлись по землям Изумрудных долин подобно чуме. Словно в адском пламени таяли дома, звуки исчезали, обрывались голоса. Людям, что не смогли угодить принцу-тирану, жалости его не заслужить. Секби наблюдал за донесениями с холодным любопытством, представляя, как мужественное лицо Санчеза искажается болью. Он почти чувствовал его гнев на своей коже, и это чувство было пьянящим. Но Санчез не был бы собой, если бы сломался. Весть о мести достигла его ледяных чертогов. И лед тронулся. --- Час возмездия настал год спустя. Объединенная армия Севера и уцелевших вассалов королевства Изумрудных долин под предводительством самого Санчеза перешла границы. Они шли не как завоеватели, а как освободители. Каждый дрался, местью заклеймен, защищая алый блеск знамен Санчеза — цвет крови, пролитой по вине Секби. Страхи и сомнения прочь прогнали враз. Яростью окутаны тысячи сердец, истощенной армии Секби было не отбить штурм. Горожане, годами копившие ненависть, открыли ворота. В замок мятежники ворвались с криком «Измена!». Секби стоял в тронном зале, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороге был он. Санчез. В синих, отороченных мехом доспехах, с мечом в руке. Его жёлтые глаза горели не огнем, а тем самым холодным, неумолимым светом справедливости. —Какое неуважение! — крикнул Секби, когда стража Санчеза схватила его. Он вырывался, но его руки скрутили. – Я принц! Санчез медленно подошел к нему. Он был выше, старше, и его плечи теперь несли тяжесть не одного, а двух королевств. —Ты — тиран, Секби. И сегодня ты предстанешь перед судом своего народа. Секби рассмеялся. Его смех звенел, как разбитое стекло, по огромному залу. —Народа? Этого быдла? Они существуют, пока я позволяю им существовать! Санчез не ответил. Он лишь кивнул страже, и Секби поволокли прочь. Дьявольский цветок оказался в пламени возмездия. Его рай был разрушен, его мечты — растоптаны и разбиты. На площади собрался весь честной народ. Солнце беспощадно жгло глаза, отражаясь от лезвия гильотины — того самого орудия, что Секби возвел для других. Колокол на главной башне три раза прозвонил, возвестив о начале казни. Секби поднялся на эшафот. Его руки были связаны за спиной, изысканные одежды сменила простая рубаха. Но вид он сохранил гордый. Он шел, ничуть не оробев, с высоко поднятой головой. Его черные волосы трепал ветер, а взгляд искал в толпе одного человека. Он нашел его. Санчез стоял на балконе дворца, откуда сам Секби так любил наблюдать за страданиями подданных. Их взгляды встретились. Время искупления почти уж подошло. Палач грубо подвел его к гильотине. Секби уронили на колени, деревянная плаха холодно прикоснулась к его щеке. В последний миг он поднял голову, и его голос, чистый и насмешливый, прорезал гнетущую тишину площади: — Люблю тебя, Санчез! Это была не мольба о пощаде. Это был последний вызов. Последняя ядовитая игла, выпущенная из глубины его искаженной души. Признание, которое было страшнее любого проклятия. Санчез не поменялся в лице. Ни один мускул не дрогнул на его суровом, отточенном ветрами лице. Его жёлтые глаза были пусты и безжалостны. Он медленно, почти церемониально, кивнул. Щелкнул механизм. Лезвие гильотины с оглушительным лязгом рухнуло вниз. Крик толпы сменился мертвой тишиной. А затем — ликующим ревом. Дьявольский цветок, что привлекал взор, опаляя его своим окрасом, был срезан. С той поры в народе легенда прослыла: о прекрасном принце истинного зла, чья любовь оказалась страшнее ненависти, и о ледяном принце, который стал его палачом. Санчез неподвижно стоял на балконе, глядя на окровавленную плаху. Ветер подхватил клочок черных волос и унес его прочь, в сторону бескрайних морей, за которыми когда-то жили люди с душами, что были тьмы черней. А на троне правил, прекрасный, как рассвет, юный принц семнадцати лет. Но теперь трон был пуст. А в глазах Санчеза, кроме справедливости, поселилась вечная, леденящая пустота.