В моей милости

Заброшенная фабрика с недавних пор стала тайным местом для экспериментов или укрытием от любопытных глаз Пилтовера. Воздух пропах медикаментами и кислотой. Жуткое место. Самое то. Силко стоял на внутреннем балконе, облокотившись на перила, и курил сигару. Дым сигары наполнял воздух, вытесняя запах больницы, и въедался в костюм. Он повернул голову к открытой двери, ведущей в подсобное помещение. Взгляд упал на заклятого врага-друга, привязанного к креслу для пыток. Вандер был без сознания. Люди Силко обезвредили его, восхождение к абсолютной власти в подземном городе началось, но теперь, когда триумф так был близок, Силко не знал, что с ним делать. С Вандером, конечно. На власть у него много планов. Казалось, что просто убить Вандера было недостаточно, да еще и потратить впустую весьма исключительный ресурс. Многих ли Силко может вспомнить, оставшихся в живых после всего? Кто не сел и не умер, с кем можно поговорить? Кто будет значить для него так много? В конце концов, это так. Старый идиот всё ещё что-то значил для Силко. Это плохо, но это факт. Силко не мог просто пристрелить его, как остальных. Он докурил сигару и подошёл к своему пленнику, делая жест своим людям, чтобы они оставили их наедине. Когда дверь в комнату закрылась, Силко протянул руку и нежно погладил его по щеке. — Ты жалок, — прошептал он. — Как я могу отдать тебя в руки смерти, верно? Нет. Теперь ты в моих руках, в моей милости. Вандер медленно открыл глаза, приходя в себя. Сначала он увидел Силко затуманенным зрением, но потом осознал и вздрогнул, инстинктивно пытаясь защититься, но его руки были крепко привязаны к креслу. Он опустил взгляд, оценивая свое положение и незнакомую обстановку. — Что… что происходит? — спросил Вандер. — Какого черта тебе от меня нужно, Силко? Силко наклонил голову, оранжевый отблеск его мутировавшего глаза мерцал в тусклом свете. В воздухе витал запах масла и сырого бетона, смешиваясь с едкими остатками дыма его сигары. Его пальцы скользнули по щеке Вандера, поплыли дальше, задерживаясь на загривке, а затем с нарочитой медлительностью исчезли. — Ты всегда задавал неправильные вопросы, — пробормотал Силко, голос низкий, почти ласковый — если бы ласка могла хранить в себе вес клинка, приставленного к горлу. — Дело не в том, что я хочу от тебя. Дело в том, что ты мне должен. То, что ты отбросил, когда позволил чувствам сделать тебя слабым. — Пауза, большой палец провел по ремню, связывающему запястья Вандера, проверяя ее натяжение. — Но вот мы здесь. И я нахожу себя... пока что не готовым отбросить тебя. Вандер напрягся и сглотнул, глядя на Силко. Его покрасневшие раздражённые глаза наполнились печалью и сожалением. — Да, я тебе обязан, и много, — признал Вандер. — Это ничего не изменит, но я сожалею о том, что сделал с тобой. Ты... Ты не виноват. Я был не в своём уме… я животное, дикарь. Твое право делать со мной все, что хочешь, я не буду сопротивляться, но прошу тебя не причинять вреда детям. Уголок рта Силко, тот, что испещрён шрамами, искривился в нечто среднее между ухмылкой и оскалом. Его здоровый глаз сузился, пока он изучал Вандера. Мерцающий верхний свет отбрасывал неровные тени на его пострадавшие черты, делая лицо похожим на восковую маску. Его пальцы слегка сжались на запястье Вандера. — А, вот и Вандер, которого я помню, — прошептал он, в его голосе слышалось горькое веселье. — Всегда так быстро старался изобразить мученика. Взять на себя вину. Принести себя в жертву. — Он наклонился ближе, вдыхая аромат Вандера, бара, дома, и его дыхание проносится над ухом Вандера. — Но ты неправильно меня понял, брат. Я не хочу твоих страданий. Только не так. — Пауза, затем тише, почти нежно: — А дети... они в безопасности. На данном этапе. Вандер выдохнул с облегчением, даже слегка расслабляясь. Его плечи опустились, а веки тяжело прикрылись на мгновение. — Но это... Это моя вина. Конечно, я беру вину на себя. Я не понимаю тебя, Силко. Я... причинил тебе боль, — сказал он, пытаясь прочесть выражение лица напротив. Силко резко выдохнул через нос, звук получился средним между смехом и вздохом. Он отступил назад, медленно обходя кресло, и стук его начищенных ботинок отдавался эхом. Его рука потянулась к кинжалу на поясе – он не вытаскивал его, а просто оставил там, безмолвно напоминая самому себе о том, кому здесь принадлежит власть. — Да, — согласился он. — И все же я стою здесь. Сильнее. Острее. Река не убила меня, Вандер. Она меня переделала. — Он снова останавливается прямо перед ним, наклоняя голову. — Но ты... ты позволил ей сломать тебя. Превратил себя в няньку, в терпилу. — Его губы снова кривятся в усмешке. — Скажи мне, тебе снится этот момент? Река, плеск воды, нож? Моё лицо стоит перед твоим взором? Ты просыпаешься с криком? Вандер опустил голову как виноватый пёс. Силко понял, что ударил верно. — Ты, твое лицо, твой крик, твой шрам, — говорил он тихим голосом, а затем поднял взгляд. – Зато тебя река переделала в того, кто способен убить бывшего друга. Оно того стоит? Зачем ты убил Бензо? Я могу понять убийство Грейсон, но Бензо... Он был одним из нас, заунитов. Силко размышлял над ответом или просто играл на нервах, оранжевый блеск его глаза мерцал тлеющим угольком в камине. Воздух между ними сгущался, тяжелея от груза старых предательств и горя. — Бензо выбрал свою сторону, — отозвался он категорично. — Так же, как и ты. Как и я. Ты думаешь, дело в ценности? В морали? Нет. Речь идет о выживании. Зауну не нужны мученики или миротворцы. Ему нужен достаточно острый клинок, чтобы перерезать горло, если понадобится. Он наклонился, голос понизился до шепота. — И если ты предпочитаешь утонуть в чувстве вины, а не действовать, то ты уже мертв. Вандер ощущал запах Силко, его родное холодное тепло. Но его слова звучали как чужие. Тоска заставляла его сердце сжиматься. — Тогда почему я здесь? – спросил Вандер, зная, что Силко ждет этого вопроса. — Почему бы не убить меня? Силко протянул руку к Вандеру, перебирая его волосы, и затем оттянул его голову назад, заставляя их глаза встретиться. — Почему? — повторил он. Под насмешкой есть что-то надломленное, что-то искреннее. — Возможно, я хочу, чтобы ты наблюдал, что станет с твоим драгоценным подземным городом, когда он перестанет быть скован твоей мягкостью. — Его большой палец провёл по нижней губе Вандера, но не нежно, а властно. — А может... Я просто соскучился по тому, как ты смотришь на меня, когда ты в моей власти. Вандер растерянно глядел на него. Прикосновение Силко обжигало, заставляло огонь бежать по венам. — Мягкость — это не что-то плохое. В последний раз, когда я не нашел в себе сил быть мягким, я чуть не убил самого прекрасного человека в моей проклятой жизни, — сказал он, одновременно осторожно и твердо. Силко резко вцепился в волосы Вандера, его дыхание сбилось, как от удара. На мгновение маска сползла с его лица, искажая черты гневом, — здоровый глаз расширился, оранжевый яростно сверкал. Он издал резкий, язвительный смешок. — Прекрасный, — проскрежетал он. — Это то, что ты видишь, когда смотришь на меня сейчас? Или ты просто видишь монстра, которого сам же и создал? Он с новой силой откинул голову Вандера назад, обнажая горло и вытаскивая кинжал, и наклонился, пока их губы почти не касались друг друга. Его рука дрожала, когда он прижал лезвие к шее Вандера. Вандер сглотнул, не зная, что сказать. Паника ударила в голову с новой силой. — Но ты прекрасен, — просто сказал он, наблюдая за ним, как если бы его взгляд мог нежно коснуться Силко, успокоить. — Я не уверен насчёт чудовища. Ты не навредил детям, так что... Может, я не все разрушил, в конце концов. Силко застыл на месте. Долгое мгновение он не моргал, едва дышал. Его глаза смотрели на Вандера мрачно, близко к тоске. Затем, с содроганием выдохнув, он ослабил хватку и отступил назад, словно обжегшись. — Сентиментальность, — выплюнул он, но яд в его голосе уже не такой смертельный. Кинжал вернулся на место. — У тебя всегда был талант выдавать слабость за добродетель. — Он резко повернулся, но не раньше, чем Вандер успел заметить, как сжимается его челюсть, как пальцы впиваются в ладонь с такой силой, что на ней остаются следы. Но тут в голову Силко пришла идея. Он усмехнулся. — Скажи мне, Вандер, — промурлыкал он, поворачиваясь назад с театральной медлительностью, — если я всё ещё красив для тебя... ты докажешь это? На коленях, как раскаявшийся дурак? — Он провел языком по нижней губе, смакуя напряжение. — Или ты храбр только тогда, когда на кону стоят жизни детей? Вандер нахмурился, не совсем понимая намерения Силко. — Доказать, что ты прекрасен, стоя на коленях? — переспросил он с сомнением. — Ты имеешь в виду… Вандер замялся под веселящимся взглядом Силко. — Давай. Скажи, что я имею в виду. — Отсосать тебе? – всё-таки произнёс это Вандер. — Здесь, прямо сейчас? Силко разразился смехом — резким, неизысканным, почти искренним. Дразнить Вандера всегда было весело, отвратно признавать, что он скучал. Но затем Силко успокоился, медленно передернув плечами. Он сверкал чем-то ужасно близким к восторгу, когда он снова вклинился в пространство Вандера с хищной грацией. — Да, — вздохнул он, пальцами проводя по груди Вандера до пряжки его пояса. — Если только ты не врёшь, что я прекрасен. Тогда я вызову сюда своих людей, и пусть они сами решают, что с тобой делать. – Угроза неубедительна, почти игрива, то, как подались вперед его бедра, какой жар пылал в его взгляде, говорил сам за себя. — Ну же, Вандер. Покажи мне, как тебе на самом деле жаль. Вандер не смог удержаться от усмешки и ощутил противоречивую волну возбуждения. — Ну, я… — Он пару раз поморгал с глупой улыбочкой, переключая взгляд с одного глаза Силко на другой. — Могу... Но для этого тебе нужно развязать меня? — сказал он, немного любопытствуя, к чему все это приведет. — А этого ты, скорее всего, не сделаешь, потому что я легко могу сбежать. Так каков план, Силко? Ухмылка Силко стала шире, а его пальцы замерли на пряжке ремня. Он наклонился, касаясь губами ушной раковины Вандера, его дыхание обжигающее. — О, я тебя развяжу, -- пробормотал он, плавным движением снимая с пояса кинжал — не для того, чтобы пригрозить, а для того, чтобы двумя резкими движениями перерезать ремни, связывающие запястья Вандера. — Но попробуй убежать, и я всажу тебе кинжал под ребро, прежде чем ты сделаешь первый шаг к двери. И, поверь мне, мы продолжим так. — Он отступил назад, с невинным хихиканьем убирая клинок в ножны. — Теперь на колени. У Вандера перехватило дыхание. Он помассировал освобожденные руки, но его ноги всё ещё были связаны. Он посмотрел вниз, анализируя ситуацию. Силко, похоже, не собирался перерезать ремни на ногах — умный ход. Это даст ему время на случай, если Вандер попытается сбежать. — Значит, ты настолько серьезен, — сказал он слегка ироничным тоном с нотками отчаяния. Вандер поднялся с металлического кресла, возвышаясь над Силко. Оно было приварено к полу и не двигалось. Вандер со скрипом опустился на колени, делая это с трудом, почти падая. Лодыжки Вандера были связаны, и веревки сжимали их всё сильнее. Силко не ослабил их ни на дюйм. Тем временем Силко восторженно наблюдал за тем, как Вандер пытался встать на колени — как напрягись его мышцы, пытаясь справиться с оставшимися веревками, как тяжелело его дыхание от усилий. Его собственный пульс ощутимо бился в горле, а взгляд потемнел от голода. Он снова запустил руку в волосы Вандера, но не для того, чтобы направлять, а чтобы почувствовать, как тот подчиняется. — Хорошо, — промурлыкал он, свободной рукой расстегивая свой пояс. Кожа брюк соскальзывает как будто слишком громко. Его член уже наполовину твердый и упирался в путы брюк — нетерпеливо, требовательно. Вандеру пришлось опираться на Силко, и он положил руки ему на бедра. Всё это кажется таким нереальным, что трудно поверить. Несмотря на это, Вандер взял член Силко в руку, ощущая знакомую длину, и провёл по нему вверх-вниз, прежде чем облизывать кончик, пытаясь вспомнить, как это вообще делается. Дыхание Силко сбилось, его бедра непроизвольно дёрнулись вперед. Он неожиданно застонал — тихо, рвано, почти болезненно. Его пальцы крепко вцепились в волосы Вандера, направляя его ближе. — Вот так, — прошипел он, покачивая бедрами, чтобы прижаться ко рту Вандера. — Как раньше. Пока ты не забыл свое место. Вандер ничего не ответил, лишь окинул Силко угрюмым взглядом и позволил Силко войти глубже, помогая себе рукой. Когда его член проскользнул внутрь, Вандер начал двигать головой в медленном темпе, почти дразня. Бедра Силко напряглись, его член горячо и тяжело дернулся на языке Вандера. С губ сорвалось рваное проклятие, он сопротивлялся желанию ускориться и вытрахать из Вандера всё. Свободная рука вцепилась в ткань футболки Вандера, костяшки пальцев побелели. — Дразнишь, — обвинял Силко. — Ты всегда любил заставлять меня умолять тебя, да? — Его бедра дернулись вперед, и головка члена уперлась в горло Вандера. По телу пробежала дрожь, когда его горло завибрировало в недовольном мычании. — Но сегодня не я стою на коленях. Силко чувствовал, как Вандер подавляет кашель и рефлекс, это ещё больше сводило с ума. Вандер наконец-то ускорил темп, чувствуя, как Силко дрожит. Силко задыхался, изо рта вырывался прерывистый, животный звук. Колени подогнулись на долю секунды, прежде чем он упёрся в плечи Вандера. Его член пульсировал в этом тугом тепле, контроль над собой ослабевал с каждым скольжением языка Вандера по его длине. — Ты ведь помнишь, да? Как мне нравится… вот так... вот так... Он подался вперед, гонясь за собственным удовольствием, а глаза невольно закатывались. Ещё минута, и всё его тело свела сладкая истома. Он выплеснулся в горло Вандера, вцепился в его волосы, удерживая его на месте, словно боясь, что он отстранится, словно этот момент капитуляции может исчезнуть в эту же секунду. Его бедра беспорядочно двигались, он неглубоко входил в рот Вандера, пока оргазменные судороги окончательно не сошли на нет. Пик настал слишком быстро. Он, может быть, хотел растянуть это, но, опустив взгляд на Вандера понял, вряд ли бы получилось. Искусанные губы Силко растянулись в дрожащей улыбке, и что-то ломалось где-то глубоко внутри. Вид был просто великолепный. Вандер сделал над собой усилие, чтобы не задохнуться, когда сперма Силко заполнила его рот. На самом деле Вандер, наверное, не мог отстраниться. Ему нужны были руки и центр опоры, чтобы подняться, а ладони сейчас смирно лежали на бедрах Силко. Когда он наконец отпустил Вандера, тот выдохнул с трудом. — Всё ещё хорош, — почти удивленно пробормотал Силко, большим пальцем смахивая с бороды Вандера каплю спермы. — Даже после всего. — Силко задумчиво надул губы. Затем, тише: — Привыкай к этому, Вандер. Вандер проглотил всё и вытер рот рукой. Дежавю от этого движения было сильным. — Что ты имеешь в виду? – хрипло уточнил он, моргая и прочищая горло. Силко привёл себя в порядок, застёгнулся и даже открыл карманное зеркальце, чтобы проверить, как он выглядит, пока Вандер, кряхтя, снова сел в кресло. — Я имею в виду, что ты снова мой, — ответил Силко. — Не как пленник. Просто мой. Затем, он с нарочитой медлительностью сел на колени Вандера, разводя ноги. — Вопрос в том... будешь ли ты сопротивляться? Вандер не сопротивлялся. Он смотрел на Силко, словно тот обезумел. — Твой? – по-идиотски переспросил он, будто его только что ударили кувалдой по голове. — Но я... Я чуть не утопил тебя. Нижнее веко Силко нервно дёрнулось, он глубоко выдохнул, останавливая ходуны, которые ходят в груди от злости, а затем резко схватил Вандера за воротник футболки, так что их лбы ударились. Дыхание у обоих было неровным. — Хорошо. Давай проясним этот момент, — прошипел он. – Это так. Ты меня чуть не убил. И все же я здесь. И ты здесь. – Старая ткань трещит под его хваткой. — Я мог бы убить тебя дюжину раз за сегодня. Перерезать тебе горло. Спустить тебя в реку. Но не сделал этого. И не буду. Значит, либо ты мой, либо мертвый. И я думаю, с нас достаточно утоплений, не так ли? Озадаченный, Вандер смотрел ему в глаза с таким отупением, что Силко еле сдерживался, чтобы не ударить его лбом. — Силко, я... — неуверенно говорил он. Он пытался подобрать нужные слова в своей пустой голове, и при этом осторожно вернул свои руки на талию Силко. — Несмотря на то, что я... мне кажется, я испытываю к тебе теплые чувства, я не могу согласиться с твоими методами борьбы с Пилтовером. Они превратят Заун в пепел. На мгновение единственными звуками во вселенной было далёкое журчание воды из протекающей трубы и гул машин где-то в глубине фабрики. Силко медленно наклонился, пока его губы не коснулись уха Вандера. — Открыть тебе секрет? Мне не нужно твое согласие, — прорычал он и отодвинулся. — Мне нужно твое послушание. Но раз уж ты всё ещё считаешь, что способен мыслить и торговаться... ответь мне, Вандер. Каковы альтернативы? Ещё переговоры? Больше компромиссов, пока Пилтовер будет держать нас под своим каблуком? — Невеселая ледяная улыбка. — Или тебе просто так нравится вкус сапожной кожи? Это может быть мой сапог. На последней фразе Вандер нахмурился. — Я не дипломат, но да. Сосуществовать как равные, союзники, а не как враги, — сказал он твёрдо. — Война приведет к тому, что Заун потерпит поражение или потеряет слишком много. Мы слабее, у Пилтовера есть ресурсы, люди. Какой смысл в независимости, если никого не останется? Столько людей погибнет за то, чего можно было добиться мирными средствами. Силко крепче вцепился в воротник Вандера, впиваясь ногтями в ткань. — Мирные меры, — выплюнул он с отвращением. — Ты имеешь в виду, что мы приползем к ним на коленях, выпрашивая объедки как собаки? — Он наклонился, его дыхание обжигало губы Вандера. — Они никогда не увидят в нас равных. Только если мы заставим их. Если только мы не сделаем цену за игнорирование нас слишком высокой. — Он резко махнул рукой в сторону тусклого, загрязненного воздуха вокруг них. — Посмотри, что дал нам их мир, Вандер. Вдохни! Яд в наших венах. Цепи на наших руках. И ты просишь нас поблагодарить их за это? Лицо Вандера потемнело, в глазах блеснула досада. Силко уже знал, что он дальше скажет, какую карту вытащит из своего кармана и всадит кол в его сердце. — Я просто не хочу, чтобы кто-то еще умирал, — просто сказал он. — Этот мир достаточно жесток. Я хочу, чтобы он стал лучше. Если у тебя есть дети, ты понимаешь меня, Силко. Я силен, я могу убивать, я переживу все, кроме разве что бомбы. Но кто-то вроде Фелиции... вроде ее дочерей... вроде... ну, — он запнулся, — тебя. Я не могу позволить вам всем умереть. Силко сжал челюсти при упоминании Фелиции. Он прикрыл глаз. — Фелиция умерла, потому что мы были слабы, — процедил он, но голос его дрожит. — И ее дочери — твои дочери — тоже умрут, если ты не научишь их драть глотки. — Он резко схватил Вандера за лицо, заставив их глаза встретиться. — Ты хочешь защитить их? Тогда сделай Заун сильным. Сделай его ужасным! Сделай его таким, чтобы Пилтовер боялся к нему прикоснуться! — Его большие пальцы несколько раз провели по скулам Вандера, словно отвечая нежностью на его беспокойство. На самом деле, это было подготовкой к удару. Силко произнёс холоднее: — Или ты предпочтешь, чтобы ее призрак наблюдал, как ты снова подведешь всех нас? Вандер скривился и вдруг стал похож на верного пса, которого ударили в живот. Он нахмурился, опустил голову, поджал губы. Он думал, он созревал. — Пока что они были в безопасности, — тихо проговорил он. — И я хотел сдать себя, чтобы обеспечить их безопасность. Пока не пришёл ты. Вандер на мгновение сжал талию Силко, будто стараясь взять как можно больше, прежде чем отпустить. — Пилтовер всегда сильнее, Силко. Разве ты не видишь? Я просто хочу спокойной жизни для своих детей. А не постоянной борьбы за идеалы. — Спокойная жизнь, — издевательски протянул Силко. — Думаешь, безопасность — это само собой разумеющееся? Пилтовер просто позволит тебе спокойно жить? — Его смех был театральным, вырывающимся «Ха-ха-ха» из его рта. — Они заберут и твоих детей, Вандер. Одного за другим. Не тот взгляд, не то слово и всё — арест, Стиллуотер. И ты позволишь им это, потому что скорее преклонишь колени, чем будешь сражаться. – Он яростно прошептал: — Но не я. Никогда больше. Силко с силой откинул Вандера на стул и встал. Тот поморщился от боли в спине, возможно, всей покрытой синяками, но не выдавил ни звука, позволяя Силко выпустить пар так, как ему хочется. — Я им не позволю, — сказал Вандер низким голосом. — Я найду способ. Силко резко выдохнул через нос, его руки сжались в кулаки по бокам, как будто ему хочется снова схватить Вандера — встряхнуть его, сделать ему больно, заставить его понять. Но вместо этого он с напускным спокойствием положил руки на плечи Вандера. Оранжевый отблеск его мутировавшего глаза мерцал и гипнотизировал. — Другого пути нет, — вкрадчиво сказал он. — Не для нас. Не для Зауна. — Пауза. Затем, уже мягче, почти неохотно с закатыванием глаз: — Но если ты так решительно настроен попытаться... то сделай это на моей стороне. — Я… не понимаю, как это работает, — задумчиво произнёс он, чувствуя, как крепнет хватка Силко на его плечах. Он явно не был настроен его убивать и уговаривать не было смысла, если только не… Осознание медленно озарило Вандера, он застыл под хваткой Силко, смотря на него другим взглядом. — Ты не намерен меня отпускать, — поражённо прошептал он. Губы Силко скривились в подобии улыбки, он почти кокетливо прикрыл рот рукой. Молодой озорной Силко, которого Вандер помнил, на мгновение пробился сквозь. — Упс… Вот ты и поймал меня, — признал он, слишком довольно. — Нет. Ты от меня не уйдёшь, Вандер. Его руки скользнули вверх по лицу Вандера, мозолистые пальцы расчесали грубую щетину вдоль его челюсти, слегка поправили волосы. — Ты хочешь защитить своих детей? Отлично. Но ты будешь делать это на моей стороне. Из моей постели. Из моей тени. Ты больше не сможешь покинуть меня, Вандер. Даже ради них. Теперь я достаточно ясно выражаюсь? – сказал он деловым тоном, словно речь шла о новых поставках оружия. Вандер вздрогнул от одержимости в голосе Силко. Он пытался найти, что ответить, но в голове было пусто от шока. — Силко, — предупреждающе позвал он, когда Силко повернул голову Вандера словно кукольную и наклонился, чтобы лизнуть его шею. Вандер сжал руки на подлокотниках. Силко мурлыкал, касаясь точки пульса Вандера, — звук почти довольный. Его руки опустились ниже, к груди Вандера, пальцы скользили по ее широкой плоскости, присваивая территорию. — Скажи, — пробормотал он, кусая мочку уха. — Скажи, что ты мой. Что ты не убежишь. Что останешься. Или я сделаю так, что ты больше никогда не увидишь этих паршивцев. Сердце Вандера замерло от этой угрозы. На секунду он впал в панику, его взгляд забегал. — Силко, не надо, — быстро сказал он, сверкая своими голубыми глазами. Он снова протянул руки и положил их на талию Силко, притягивая его к себе и пытаясь доказать свою правоту. — Пожалуйста. Силко цокнул языком и беззлобно закатил глаза, позволяя себя притянуть. Одно колено упёрлось в пах Вандера. — Понятно, в кого они такие паршивцы. Знаешь, как я люблю, когда ты умоляешь. Используешь мои слабости, да? Затем он прижался лбом к лбу и потребовал: — Обещай мне. Не словами. Покажи мне. — Его колено прошлось по бедру Вандера. — Докажи, что не лжёшь. У Вандера сбилось дыхание, глаза невольно закатились, он сглотнул. Прикосновение застало его врасплох. В паху становилось все тяжелее. Возбуждение, близость, адреналин – всё мешало трезво думать. Он медленно опустил руки на его бедра. Губы Силко разошлись в беззвучном вздохе, когда руки Вандера скользнули ниже, и его тело выгнулось навстречу прикосновениям, изголодалось по этим большим тёплым ладоням. Силко с рычанием нетерпеливо оседлал Вандера и, не дожидаясь, сильнее прижался пахом к нему. Одной рукой Силко накрыл грудь Вандера через футболку и сжал. — Вот так, хороший мальчик, — выдохнул Силко. Свободная рука завозилась с ремнем Вандера, теперь уже отчаянно, без привычной точности. – Умоляй. Руки Вандера сжимали задницу Силко, пальцы нашли его вход и начали массировать через брюки. Всё заучено, как Вандер делал много лет назад. Его собственное возбуждение очевидно даже через плотные брюки, которые сейчас только мешали. Силко подавил стон, его тело дернулось вперед, когда пальцы Вандера прижались к нему — именно там, где он хотел. Он беспорядочно пытался расстегнуть ремень Вандера, но эти руки очень отвлекали. — Ты такой красивый, я так сильно скучал по тебе, — жарко шептал Вандер. Он потянулся за лёгким поцелуем в шею Силко. — Пожалуйста, Силко. Я буду хорошим. С губ всё-таки сорвался стон. Бедра несдержанно покачивались в такт прикосновениям Вандера, он ничего не мог с этим поделать. Поцелуй в шею еще больше сломал его, кажется, он краснел, до самых ушей. С ума сойти. — Ты... ты помнишь, ты всё помнишь, — обвинял он, дрожа. — Ты ублюдок, ты... Его слова перетекли в жалкое хныканье, когда губы Вандера начали выцеловывать шею. — Конечно, я помню, — хрипло отозвался Вандер. В груди Силко будто повернули нож. За этим должна была, обязана была последовать месть. Силко с рычанием оторвал голову Вандера назад за волосы. Изуродованное лицо раскраснелось, губы были приоткрыты, взгляд стал диким. — Скучал… Красивый… — прошипел он. – Докажи это, — опять потребовал он. — Прямо здесь. Прямо сейчас. — Рука наконец отчаянно и неуклюже дернули брюки Вандера. — Пока я не передумал. — Здесь? – недоверчиво переспросил Вандер. Ответом ему стала прохладная рука на члене. Вандер чуть ли подпрыгнул на месте. Взгляд был затуманен желанием, пока он на ощупь искал застёжки на жилете Силко и расстегивал их одну за другой, пока коричневые волосы сердито наматывают на кулак и тянут, насколько позволяет длина. Наконец, когда с костюмом и нижним бельём Силко было покончено, Вандер приспустил его брюки и плюнул себе на руки. Его палец осторожно помассировал вход, а другой рукой погладил член Силко вверх-вниз. Тело Силко выгибалось в такт движениям. Его член дергался хватке Вандера, предсеменная жидкость и слюна Вандера размазывалась по мозолистым пальцам. Контраст грубых подушечек пальцев с чувствительной плотью заставлял бедра дрожать, а ногти впиваются в скальп Вандера. — У тебя хотя бы есть здесь подобие смазки? – спросил Вандер, вырывая из истомы. — Нет. Будем так. — Но это будет ужасно больно. Силко одарил его тяжёлым взглядом. — Значит, Вандер, я хочу ужасно больно. И в этот раз нам обоим будет паршиво. — Не стоит, Силко. — Я сказал… Он почти сам насадился на палец Вандера, мыча. Недовольно хмурясь, Вандер быстро убрал его и добавил больше слюны. — Ещё, — настаивал Силко. Мышцы жадно сжимались вокруг пальца. – Давай. Даже не смей дразнить меня сейчас. — Его бедра дернулись вперед, толкаясь в кулак Вандера, а затем вернулись на палец в отчаянном ритме, контроль над собой рушился. Когда Вандер добавил второй палец, голова Силко откинулся назад с придушенным стоном. Он пытался справиться с болью через дыхание. Его член упирался в живот Вандера, пульсирующий с каждым изгибом этих проклятых пальцев внутри него. — Вандер... — это наполовину рычание, наполовину мольба. — Если ты не трахнешь меня в ближайшие пять секунд, клянусь Жанна... Вандер осторожно ввёл пальцы глубже, не желая причинить боль, но страсть Силко, как всегда, не терпела осторожности. — Ты еще слишком тугой, не спеши, любимый, — прошептал он, целуя его шею. Нежное прозвище случайно слетело с его уст естественно и неосознанно, но Вандер постарался сделать вид, будто ничего необычного не произошло. Однако Силко замер, все его тело напряглось, словно по нему прошлось электричество. Из него вырвался рваный вздох, а пальцы, запутавшиеся в волосах Вандера, судорожно сжались с новой силой. На мгновение он выглядел раненым — уязвимым. После, злобно зарычав, он оттянул футболку Вандера и укусил его в плечо как можно сильнее и дольше, пока его бедра безрассудно раскачивались на его пальцах, принося ещё больше боли. Он почувствовал привкус крови и только тогда отстранился. К своей чести, Вандер не издал ни звука. Боль ослепляла, но это ничего. Скоро она ослепит и Вандера. — Не смей, — прошипел Силко, облизав зубы. Укус краснел и сквозь рану медленно пробивалась кровь. — Не смей называть меня так, как будто это ещё что-то значит. – Пальцы залезли под футболку и впились в спину Вандера, впечатывая полумесяцы ногтей на его коже. — Просто трахни меня уже, трус. — Это значит, — мрачно отозвался Вандер и добавил третий палец, находя нужный угол. Он понаблюдал, как Силко достигает новой высоты наслаждения, и ускорил темп. — Для меня значит. Рот распахнулся в беззвучном крике, а тело выгибалось, жаждя ещё. Его член дёрнулся в ладони Вандера, бедра дрожали от усилий удержать себя в вертикальном положении. — Лжец, — простонал Силко, но в тоне не хватает настоящего обвинения. Здоровый глаз стекленел от удовольствия. — Ты не имеешь права... говорить такое после всего... Слова превратились в новый бессвязный стон, когда пальцы Вандера проникли глубже. — Трахни меня уже, идиот, — раздражённо прохрипел Силко. Вандер не смог удержаться от ухмылки. Он смаковал это ещё мгновение, а затем неохотно убрал пальцы и спустил трусы поудобнее. Он взял Силко за бедра и медленно и неглубоко опустил его на свой член, помогая себе рукой. — Чёрт возьми, Силко, — тихо выругался Вандер. Боль давила до кругов перед глазами. Пытаясь смягчить ощущение и отвлечься, Вандер покрывал ключицы Силко поцелуями. Силко задохнулся, когда Вандер заполнил его. Он растягивался вокруг с восхитительной, мучительной медлительностью. Его ногти царапали грудь Вандера, а спина выгибалась, как тетива лука, который сейчас выстрелит. Из горла вырывались прерывистые звуки. Глаз был зажмурен, лицо раскраснелось от жара, поцелуи ему мало помогали, когда казалось, что все ощущения концентрируются внизу. — Двигайся, — потребовал он хриплым голосом. — Или я сделаю это сам. Вандер неодобрительно покачал головой, но, как и было сказано, начинал медленно двигаться, немного приподнимая Силко и давая ему привыкнуть. — Эй, не надо торопиться, — шептал Вандер и целовал его в шею. Он положил одну руку на член Силко, поглаживая его. Как и ожидалось, Силко вздрогнул от противоречивых ощущений — член Вандера невыносимо больно растягивал его изнутри, а рука гладила его с мучительной нежностью. Силко издал рваный стон, голова откинулась назад. Его бедра толкнулись вперед, ища фрикции в кулаке Вандера, а затем возвращаясь к члену в исступлённом, нескоординированном ритме. Медленный, сводящий с ума темп превращался в пытку — каждый толчок члена Вандера растягивал это. В какой-то момент они достигли простаты, посылая искры по позвоночнику. — Быстрее, — шипел Силко. Бедра дрожали от усилий контролировать свои движения. — Или ты боишься, что сломаешь меня? Больше не выйдет. Издевательство застряло в горле с новой волной удовольствия, накрывающей его. Мышцы сжимались вокруг члена Вандера, вырывая из них обоих стоны. Наслаждение пронзало, раскаленное добела, электрическое. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — пробормотал Вандер с зажмуренными глазами и выдохнул. Тем не менее он не сбавлял темпа. — Поздновато спохватился, — хмыкнул он и вцепился одной рукой в кровоточащий укус на плече Вандера. — Ты уже сделал мне больно. Так что, блядь, возьми на себя ответственность. Тот скривился и замер, сжимая зубы. Пользуясь моментом, Силко тяжело опустился вниз сам, захватывая Вандера все глубже, глубже, принося им обоим ещё больше страданий. Но на этом Силко был вынужден остановиться, у него просто не хватало сил совладать с такой болью. Он тяжело дышал дрожа. — Ты знаешь, о чем я, — мрачно выговорил Вандер, придя в себя. Вандер мгновенно пожалел, потому что увидел и даже ощутил, как Силко снова загорается от этих слов. Он бросил на Вандера взгляд исподлобья, липкие тёмные волосы падали на лицо, причёска растрепалась. Испарина блестела на его коже. Подпитываемый ненавистью, Силко приподнялся слегка и опустился обратно. — О, неужели? — задыхался он, вновь ненадолго остановившись. Его слегка испачканные в крови пальцы поднялись и размазали её по лицу Вандера. — Потому что я думаю, что ты все еще лжешь себе. – Ещё одно движение. — Ты не можешь притворяться, что речь идет только о том, как тяжело мне будет ходить завтра. Вандер стал тоже помогать ему подниматься. Силко начал набирать постоянный темп, слегка безрассудный, но он делал своё дело. Нутро свело судорогой удовольствия. Его бедра требовательно обхватили бедра Вандера, сильно вжимаясь в него. Рот был приоткрыт. Он приближался к оргазму, во второй раз за вечер – звучало как что-то запредельное, но это было правдой. — Ну же, — сказал он, обнажив зубы. — Покажи мне, как сильно ты по мне соскучился, Вандер. Вандер посмотрел на него укоризненно, словно Силко поцарапал машину или разбил пару тарелок. Однако его рука снова нашла член Силко, трущийся, горячий, между ними, и начала гладить его в синхронном темпе, а другая рука расстегнула рубашку. Его губы нашли соски, нежно лаская языком. Бёдра Силко задрожали. — Я больше не хочу причинять боль. Никогда, — сказал Вандер у его груди. — Ты очень красивый. Правда. Стон всё-таки вырвался. Вандер умел всё. Он слишком хорошо его знал. Он бил и бил и бил, и Жанна знал, насколько осознанно он это делал. Вандер гладил его, как надо, лизал соски нужными сводящим с ума движениями, говорил все эти идиотские мелочи. Силко содрогался от нахлынувших ощущений, буквально растекался на члене Вандера, а тот всё продолжал. Краснея от стыда, Силко быстро схватил Вандера за волосы и спрятал лицо в изгибе его шеи. Он знал, что больше не может позволить Вандеру снова увидеть своё изуродованное лицо. — Лжец, — захныкал Силко, окончательно ломаясь. — Ты всегда причиняешь мне боль. Даже когда ты... даже когда не хочешь. Его член дернулся в руке Вандера, бедра дрожали от удовольствия, которое опять накатило слишком упорно и слишком быстро. Силко кончил с придушенным криком, его тело сжалось вокруг члена Вандера, а белая жидкость залила пальцы Вандера и рубашку. Его бедра беспорядочно дергались, ногти впивались в кожу головы Вандера. Быстрый финиш, конечно, застал Вандера врасплох, но он просто слизал его семя с руки. Силко обмяк, его тело стало податливым, так что Вандер снова полностью контролировал ситуацию. Он осторожно и медленно двигал Силко по своей длине, продолжая покрывать поцелуями его шею, грудь, иногда вырывая слабые стоны. Прошло ещё несколько минут, и Вандер тоже достиг своего пика. Его сперма заполнила подрагивающего Силко, и это ощущалось приятнее, чем он помнил, до тех пор, пока реальность не вернула его обратно в затхлое подсобное помещение завода. Воцарилась тишина на добрые пять минут — далекий гул механизмов, капанье воды, звук их синхронного дыхания. Затем, Силко прижался лбом к лбу Вандера, и его голос едва слышим: — Ты все еще дурак. Но яда не осталось. Только усталость. И что-то сродное к облегчению. Он слабо обнял его за шею, Вандер обхватил его за талию своими тёплыми руками, ощущающимися как тяжёлое одеяло в этот момент. Веки мгновенно отяжелели, он прикрыл глаза, по-настоящему готовый заснуть. — А я ещё хуже, потому что позволяю тебе остаться, — пробормотал он, потеревшись о волосы Вандера щекой словно кот. Пальцы Вандера легонько поглаживали спину, щекотя и не давая заснуть. — Ты не хуже, — мягко говорил Вандер. — Ты... Замечательный. Силко словно снова окатили ведром ледяной воды при слове "замечательный”. Он помолчал, собираясь с мыслями, опять спрятав лицо на потной шее Вандера. — Замечательный, — повторил он грубо, выплёвывая слово. — Что за посмешище? Только такой, как ты мог такое сказать. Силко затаил дыхание, сжимая Вандера и ожидая, что тот возьмёт слова назад, может, разозлиться. Но Вандер ничего не сказал, продолжая обнимать. Когда Силко наконец снова заговорил, его голос глухо отдался в коже Вандера, достаточно тихо, чтобы притвориться, будто он вообще ничего не говорил: — ... Не уходи. — Хорошо, — также тихо согласился Вандер. – И я не шутил. Силко выдохнул — долго, медленно, как человек, сбрасывающий броню по частям. Его тело постепенно расслаблялось, в его голосе звучало нечто хрупкое: — Значит, ты еще больший дурак, чем я думал. Он не поблагодарил его. Не смягчился. Просто прижался ближе.