На тебя дрочить не хочется

      На экране мельтешили какие-то демоны, которых надо было изгнать группе из троих человек. Артём не очень вдавался в подробности сюжета очередного корейского фильма, найденного им на просторах сети, поэтому просто смотрел на картинку. Телефон пиликнул оповещением. Артём взглянул на экран — Серёга.       «Ты сегодня уже дрочил на философа?»       Вопрос застал врасплох. От такой наглости Артём возмущённо задохнулся и принялся молниеносно печатать ответ, не особо следя за тем, по каким кнопкам попадают его пальцы:       «Блядь, чувк, что за хуйню ты городишь? И вобоще, это уж явно не твоё дело!»       В ответ пришло только несколько ржущих смайликов. Шутки у Серёги порой переходят все границы! Он вообще иногда не следит за тем, что говорит и спрашивает, бессовестно вторгаясь в личное пространство.       Артём ещё некоторое время повтыкал в телефон и вновь отложил его, чтобы вернуться к происходящему в фильме. Но мобилка опять ожила.       — Боже, да отвали ты со своими…       Голосовое. Но не то, которое он ждал весь день на чужом аккаунте, а от Серёги. Что странно, потому что голосовухи друг не признавал и всегда считал, что «если надо — лучше позвони, а если это не так срочно, то будь добр, напиши буковками!» Артём приостановил фильм и включил запись, хватаясь за кружку с колой. Первая же фраза заставила его поперхнуться газировкой.       — А на мои голосовухи ты будешь дрочить?       Артём нажал на паузу и уставился на экран монитора. Какого хуя? Это прикол такой? Мотнув головой и нервно похихикав, будто шутка действительно была очень смешной, парень продолжил слушать.       — Просто вот… Ну типа, если бы я… описывал тебе, как отсасываю, например… — Серёга запинался, явно пересиливая себя, говоря весь этот бред. — Ты бы дрочил на это? Дрочил бы, представляя… свой член у меня во рту? Представляя меня на коленях перед собой?       Артём закатил глаза, дослушав эту чушь, и написал для друга короткое, но очень ёмкое сообщение:       «Иди на хуй, долбаёб».       Получив в ответ на это опять лишь ржущий смайлик, Артём отключил звук на телефоне и вернулся к наблюдению за корейцами.       «Уже жалею, что рассказал ему. Если этот кретин и дальше продолжит такое исполнять, засуну ему трубку куда поглубже!»       Но на следующий день, сидя в гостях у Артёма, Серёга ни словом не обмолвился о своей выходке, ни разу не подъебнул по поводу голосовых и даже ничего не сказал о философе. Они просто сидели на диване, выпивали пиво, смотрели какой-то футбольный матч, который Артёму был не очень интересен, и обсуждали результаты последних проверок в универе. На удивление, Серёга был сегодня довольно тихим.       — Ну знаешь, — протянул Серёга, когда Артём поделился своими переживаниями по поводу зачётов. — Если бы ты не занимался всякой хернёй в течение семестра, у тебя бы не было никаких проблем. Хотя, мне кажется, с философией у тебя точно проблем не будет. Семён Витальевич явно не завалит тебя… Или лучше, чтобы завалил?       Он замолчал на миг. Но лишь для того, чтобы громко засмеяться над собственной шуткой. Артём поморщился, но губы скривились в некое подобие ухмылки.       — Если честно, твоя голосовуха скучная была, — зачем-то выдал он, в попытке задеть друга. — На тебя дрочить не хочется. А философ горячий.       Смех сразу прекратился. Серёга внимательно посмотрел на Артёма, чуть сжав губы. В глазах сверкнул какой-то непонятный огонёк то ли злости, то ли возмущения, и немного обиды. Он резко придвинулся к Артёму и почти касаясь уха горячо выдохнул:       — А я, значит, холодный?       Артём вздрогнул и закусил губу. Голос друга изменился. Он стал тише, глубже, приобрёл интимные нотки… Совсем не такой голос, к которому Артём привык. Он попытался отодвинуться от Серёги, но тот схватил его за запястье и дёрнул на себя, на секунду прикасаясь губами к мочке, продолжил:       — Я хотя бы, в отличии от философа, языком могу не просто трепаться, — голос становится ещё тише, ещё глубже.       Рука Серёги перемещается на колено и медленно двигается вверх. Артём вновь дёргается, но застывает, не в силах пошевелиться.       — Не бойся, красная шапочка, — Серёга слегка рычит, и это вызывает целый полк мурашек на шее. — Серый волк тебя не съест…       Артём тяжело дышит. Он закрывает глаза и слегка ведёт головой, очарованный голосом друга. Серёга усмехается и прикусывает мочку уха, заставляя Артёма рвано вдохнуть. Рука Серёги медленно, мучительно медленно двигается вверх по внутренней стороне бедра. И Артёму это кажется бесконечно долгим, из-за чего он сам подаётся навстречу, будто торопя друга. Но Серёга только хмыкает и убирает ладонь, заставляя Артёма огорченно выдохнуть и закусить губу.       Касания смешиваются с горячим дыханием на коже, с живым голосом, в который Артём вслушивается, стараясь дышать как можно тише.       Серега вновь возвращает руку, продолжая скользить по ноге, словно дразня его. Чужие губы почти касаются кожи под ухом, и Артём придвигается так, чтобы почувствовать реальное прикосновение. Серёга отстраняется ровно на столько, чтобы не касаться Артёма, но при этом дыхание продолжало обжигать.       — Я же вижу, что тебе нравится…       — Да… па… — Артём вовремя прикусывает язык, но это «па» от Серёги не скрыть.       — «Папочка»? Так, значит, ты зовёшь философа? «Папочка»?       Нижняя губа задевает мочку уха. Артём нервно сжимает кулаки. Разум давно куда-то поплыл и теперь не было надежды на то, что он вернётся.       — Я не слышу ответа, — голос Серёги тихий, требовательный. В нём смешивается возбуждение и властность, от которой сносит крышу.       И Артём, не в силах сопротивляться такому Серёге, отвечает, крепко зажмуриваясь от стыда:       — Да…       — Придётся показать тебе, что я могу быть «папочкой» получше.       Артём хочет этого. Хочет, чтобы друг показал, на что ещё он способен, каким ещё может быть его голос. Хочет увидеть нового для себя Серёгу. Каждое его слово, сказанное томным хриплым голосом, вызывает новую волну дрожи по телу. Каждое его касание заставляет сердце стучать ещё громче и чаще.       Рука Серёги по бедру скользит вверх, не касаясь, обходит уже до предела возбужденный член, и забирается под футболку. Губы наконец касаются кожи на шее. Артём протяжно мычит от нахлынувшего чувства восторга. Жар разливается по телу, будто Артёма только что окунули в кипяток.       — Ты так покраснел… Твои слова, вздохи… твои уши, красная шапочка, — он вновь кусает мочку. — Они теперь только для меня.       Артём с готовностью откликается на каждое действие друга. Он подставляется под его губы, сам тянется к его касаниям и громко дышит, почти срываясь на протяжный тихий стон.       — Как же ты реагируешь… Уже не думаешь о своём философе? И тело… О, тело тоже слушается меня, красная шапочка.       Серёга лёгкими касаниями пальцев скользит по втянутому животу вверх, оглаживает рёбра и задевает большим пальцем сосок, отчего Артём резко выдыхает через нос, а с губ срывается нервное «Ох бля…». Артём закусывает губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу слова.       — Кажется, я нашёл что-то новое… Не стесняйся… Хочу слышать каждый твой вздох, каждый стон. Чтобы всё это было только для меня.       Он аккуратно щипает Артёма за сосок, заставляя того скулить от истомы, разливающейся по груди.       — Хочешь посмотреть на настоящего Серого волка?       Артём уже давно сдался в этот плен и теперь даже не хотел сопротивляться. Бессмысленно… Бесполезно. Смешки, шёпот, эти дразнящие касания… Голос Серёги, близость его губ… Всё это заполнило мозг какой-то дымкой, вызывая лёгкое, приятное головокружение.       — Да, — осторожно отвечает он.       — Да?.. — Серёга явно ждёт продолжения.       — Да… па… — Артём запнулся, а затем… Закрыл глаза, закинул голову так, чтобы открыть шею для чужих поцелуев, и блаженно простонал: — Да, папочка!..       Довольно улыбаясь, Серёга отодвинулся и сел прямо. Сделав большой глоток пива, он переключил всё своё внимание на телевизор. До конца матча оставалось десять минут. Удивлённый взгляд Артёма скользнул по лицу друга, который сидел с таким видом, будто только что не заставил никого звать себя «папочкой».       — Ладно, — выдохнул Артём, опустил глаза на возбуждённый член друга, который явственно проступал под тканью джинсов, а потом перевёл взгляд на свой. — Беру свои слова обратно.       — Какие?       — Что философ горячее, а на тебя дрочить не хочется… Хочется…       — Ну вот теперь у тебя есть занятие на эту ночь, — Серёга пожал плечами и сделал ещё один глоток. Затем закурил, откидываясь на спинку дивана.       Обида полоснула по груди пластиковым ножом. Артём резко поднялся с дивана, чем вызвал удивление у друга, который всё ещё делал вид, что ничего не произошло.       — Ты куда? — спросил он, когда Артём направился к выходу из комнаты.       — За пивом, — буркнул тот себе под нос, даже не оборачиваясь.       — Но тут есть! — Серёга даже приподнимает бутылку, показывая её в спину другу.       — Пошёл ты, — вырвалось это даже без злости, просто с каким-то разочарованием. Это всё, на что у Артёма хватило сейчас сил.       Он прошёл в ванную, включил ледяную воду и умылся, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Однако напряжение в паху никуда не пропадало. В ушах всё ещё стоял томный шёпот Серёги, который говорил: «Хочу слышать каждый твой вздох, каждый стон. Чтобы всё это было только для меня». И Артёму хотелось вздыхать и стонать для Серёги. Хотелось слушать его шёпот. Хотелось выгибаться под его касаниями, звать его «папочкой», пусть он и старше всего на несколько месяцев. Хотелось кончить вместе с ним.       Артём ясно представил Серёгу, томно покусывающего свои слегка пухлые губы. Его чуть прикрытые, светлые глаза, цвета ясного летнего неба, в которые так тяжело было смотреть. И его горячее дыхание на своей шее, чуть ниже уха…       Парень потряс головой, ощущая, как только-только начавший опадать член вновь напрягся. Это уже были не шутки. Если Серёга сейчас же не свалит, он точно набросится на него.       Дверь в ванную приоткрылась и в щель заглянул Серёга. Артём вздрогнул, увидев его лицо в отражении, и развернулся. Глаза друга скользнули по нему, задержались на явственно выпирающем бугорке джинсов. Он облизал губы, чуть прикусив их, и улыбнулся.       — Ты тут не утонул? По-моему, пиво в таком месте не хранят, не? — спросил Серёга, пошире открывая дверь и делая шаг в тесную ванную комнату.       — Выйди, пожалуйста, — хрипло попросил Артём, делая шаг назад и поясницей упираясь в раковину.       Но вместо этого Серёга подошёл ближе и теперь стоял около Артёма на расстоянии даже меньше вытянутой руки. Он сверлил парня внимательным взглядом, от которого становилось не по себе.       — Тебе стоит уйти, — буркнул Артём, отворачиваясь, лишь бы не смотреть в его глаза.       — Я всего лишь переживал, всё ли у тебя хорошо. Пойдём досмотрим…       — Нет, — перебил Артём. — Не из ванной. Вообще уйти.       Серёга поджал губы, чуть прищурившись. Он сделал ещё один шаг, окончательно убирая какое-либо расстояние между ними, благодаря чему Артём чувствовал не только жар его тела, но и биение сердца.       — А если я не уйду? — спросил Серёга на ухо, чуть понизив голос, вновь заставляя мурашки собираться на затылке.       — Я уйду сам…       — Интересно, как же ты это сделаешь? — хмыкнул он, чуть наклонив голову. — Путь к выходу для тебя отрезан…       Артём молча схватил его за плечи, попытался как-то отодвинуть, чтобы протиснуться между другом и стеной… Но оказался прижат к стене лицом, даже не поняв, как так получилось. Серёга держал его руки за спиной и горячо дышал в шею. Он правой ногой заставил Артёма расставить ноги на ширину плеч, помещая между ними свою левую ногу. Артём охнул, чуть дёрнулся и обтерся о пах Серёги ягодицами. Ощущение крепкого члена прошлось по телу электрическим разрядом. Парень замер, ожидая, что будет дальше.       — Правда хотела убежать, красная шапочка? — с жаром шепнул Серёга ему в шею, что заставило Артёма закусить нижнюю губу. — Думаешь, тебя просто так кто-то отпустит?       — Надеюсь, что нет, — признался Артём и потёрся задом о твёрдую плоть. — Очень надеюсь…       — Мне придётся тебя наказать…       — Да… — выдохнул парень, прижимаясь лбом к холодной плитке, пытаясь хоть как-то охладиться.       — Да?..       — Да, папочка, — проскулил Артём. Блаженство тут же накрыло его с головой, словно приливная волна.       — Сука, — выдохнул Серёга в ухо, крепче вжимаясь в Артёма всем телом. — Ты даже не представляешь, как долго я мечтал об этом…       Он укусил Артёма за ухо.       — Долго мечтал?..       — Да. Всё не знал, с какой стороны подойти к тебе, — горячие губы оставили влажную дорожку от поцелуев на шее. — А потом этот философ, от которого тебе совсем крышу снесло.       Серёга поцеловал плечо, чуть сдвинув ворот футболки.       — Я и не думал… — пробормотал Артём, голова которого уже кружилась от возбуждения.       — Ты никогда не думаешь, — шепнул друг, кусая его за кожу на шее. — Никогда не обращаешь внимания…       Он одной ладонью продолжал держать руки Артёма за спиной, вторая скользнула по бёдрам, подымаясь выше, залезая под ткань футболки. Артём шумно выдохнул. Глаза закрывались сами собой. Он что-то проскулил, и это вызвало у Серёги смешок.       — Что ты там говоришь? Я не понимаю тебя.       — Я… — Артёму не хватало воздуха. Пальцы Серёги огладили рёбра, поднялись до груди. — Я… Ох, блядь…       Желание было таким сильным, что Артём с трудом складывал слова в предложения. Из-за рваного и частого дыхания говорить было тяжело. Он просто запрокинул голову, подставляя шею под новые поцелуи и отдаваясь во власть чужих рук.       — Что ты? — тихий и глубокий голос Серёги вызвал новые мурашки по телу. Даже волоски встали дыбом. — Скажи это, красная шапочка, и тогда Серый волк покажет тебе что-то интересное.       — Хочу… — голос опять сорвался.       — Чего же ты хочешь?       — Тебя…       — А теперь скажи это правильно… Хочу слышать это.       — Я хочу тебя… — Артём замялся на миллисекунду, но всё равно продолжил: — Папочка.       Серёга издал звук, похожий на рык, от чего сердце Артёма пропустило удар и прыгнуло куда-то в горло. В ушах стоял шум крови, колени дрожали. И если бы Серёга сейчас отпустил Артёма, тот определённо свалился бы на пол — ноги подкашивались.       Но вместо этого ладонь Серёги продолжала требовательно шарить по его телу. Артём повернул голову, высвободил правую руку, и не ожидая от самого себя, притянул лицо Серёги ближе к своему. Губы соприкоснулись, и мир вокруг растворился. Серёга ответил на поцелуй решительно, жадно и властно, яростно прижимая Артёма к себе. Но в какой-то момент его дыхание сбилось, хватка чуть ослабла, и он носом потёрся о щёку Артёма.       — Тёма, — шепнул он. Голос стал мягче, рассеяннее. И на миг Артёму показалось, что вся решительность, которую друг демонстрировал всё это время, куда-то испарилась.       Всё стало слишком близко, слишком тихо… Артём вздрогнул и отвернулся, вновь утыкаясь лбом в плитку. Лишь бы больше не видеть лица Серёги.       Пауза длилась одну долгую секунду. Но потом Серёга резко перехватил правую руку Артёма и завел за спину, показывая, что он не собирается останавливаться. Движения вновь стали чёткими и требовательными. Только дыхание всё ещё вырывалось из груди неровными толчками. Артём дёрнулся, но Серёга в этот раз крепко держал его.       — Не дёргайся, — голос вновь стал ниже и требовательнее. — А то мне действительно придётся тебя наказать.       — Да, папочка… — выдохнул Артём, зажмуриваясь.       Он тёрся о чужой пах ягодицами и только что не поскуливал, растворяясь в их общем желании. С губ сорвался пошловатый стон, когда чужой язык коснулся кожи. Артём покорно поднял руки, позволяя снять с себя футболку. В отражении зеркала заметил, как Серёга тоже разделся. Артём разглядывал мускулистое, но не перекачанное тело друга, вспомнив, что тот несколько раз в неделю ходит в зал. Хотелось коснуться его, провести руками по мышцам, почувствовать их крепость, как они напрягаются под ладонями.       Серёга рывком развернул Артёма лицом к себе. Одной рукой он всё так же держал его за запястья, сжимая их за спиной, а второй провёл по щеке, очертил линию скул и большим пальцем коснулся губ. Артём приоткрыл рот, впервые в жизни смотря в голубые глаза без желания отвернуться и спрятаться. Он будто приглашал, зазывал вновь коснуться губами губ. Но Серёга только обвёл контур, второй рукой чуть сильнее стиснув заведённые за спину руки.       Артём с какой-то несвойственной ему наглостью высунул язык, а затем полностью вобрал палец в рот. Серёга охнул, вздрогнул, как от удара. Голубые глаза стали темнее. Сжимающая запястья рука ослабила хватку, а затем и вовсе отпустила, перемещаясь на затылок. Серёга дёрнулся чуть вперёд, выдохнул в губы Артёма и застыл, но лишь на мгновение. В глазах блеснул огонёк всё того же контроля, от которого у Артёма сносило крышу.       Рывком он заставил Артёма запрокинуть голову и впился губами в его шею. Жар чужого тела ощущался на коже явственно, делая каждое касание ещё ярче и красочнее. Артём провёл ладонями по кубикам пресса, по груди, очерчивая каждый мускул. Он с удовольствием почувствовал, как мышцы напрягаются, как Серёга сам тонет в этих касаниях. Как его дыхание становится горячее, распаляя Артёма, открывая в нём что-то новое, что-то, чего раньше Артём никогда не знал.       А ещё Артёму до изнеможения хотелось вновь почувствовать вкус его губ. Хотелось толкнуться языком в чужой рот, прикусить губу. Почувствовать, как Серёга теряет контроль, как трётся носом о его щёку. И последнее даже немного напрягало.       Он перехватил его лицо ладонями и заставил поднять голову. Глаза Серёги выглядели пьяными, губы припухли ещё сильнее. Он вопросительно посмотрел на Артёма, но когда тот потянулся к нему, чтобы поцеловать, перехватил руки и увернулся.       — Серый, — прошептал Артём, всё ещё продолжая тянуться к нему. Приоткрыл рот, зазывая, прося…       Но Серёга, почти до боли сжав запястья, заставил опустить руки. В глазах промелькнула какая-то несвойственная ему нежность, которой Артём не видел ни разу за все пять лет знакомства. Или просто не хотел видеть.       Вместо того, чтобы поцеловать Артёма в губы, он вновь прильнул к его шее. Двигался резко, рывками, словно пытался сделать всё и сразу, боясь не успеть. Поцелуи доводили Артёма до исступления, до сладкой дрожи в ногах, руках. В груди бухало. Губы спустились ниже, зацеловывая ключицы. Серёга провёл языком от одной к другой, оставив мокрый след между ними. Он продолжал кусать и посасывать кожу.       И опять это странное, сорвавшееся с губ хриплое «Тёма». С нежностью, от которой рвало крышу. С лаской в голосе, которая ярко контрастировала с настойчивостью и грубостью. Будто что-то сдерживающее Серёгу наконец исчезло, позволяя полностью раскрыть всё, что скрывалось глубоко внутри, но всегда рвалось наружу. И от этого «Тёма», которое Артём так редко слышал, лёгкие забывали как дышать, а сердце — как биться.       И Артёма это пугало. Пугало похлеще, чем всё, что происходило сейчас в ванной. Пугало тем, что делало больно. И одновременно так хорошо и сладко, что хотелось слышать это ещё и ещё. Хотелось, чтобы Серёга не прекращал говорить, даже несмотря на то, что губы его были заняты поцелуями. И чтобы как-то вернуть всё в нужное, почти «правильное» русло, Артём, закусив губу, простонал:       — Ох… Папочка…       — Заткнись, — перебил его Серёга, отрываясь от своего занятия. — Просто заткнись.       И Артём заткнулся. Серёга наконец-то отпустил его руки, но только затем, чтобы вновь обнять за талию и прижать к себе. Артём двинул бёдрами, сильнее прижимаясь своим вставшим членом к Серёгиному, и простонал. Он больше не мог терпеть эту пытку, которую устроил друг. Голова кружилась.       Ладони Серёги скользнули по коже, обжигая. Коснулись впалого живота и двинулись к пуговице штанов. Артём зажмурился, попытался проделать то же самое, но Серёга отстранился, лишь отрицательно промычав что-то, продолжая целовать плечи. Когда его пальцы справились с пуговицей и молнией, Серёга медленно начал опускаться, продолжая покрывать тело Артёма поцелуями. Он добрался до груди, слегка прикусил один сосок, отчего Артём сдавленно охнул, затем лизнул его и, проведя языком до другого, проделал то же самое.       Чем ниже опускался Серёга, тем реже дышал Артём. Когда губы коснулись живота, Артём уже терял связь с реальностью, не веря в то, что это происходит с ним взаправду. Серёга обвёл впадинку пупка, прошёлся горячими поцелуями вниз. Его руки легли на бёдра, пока он мелкими и частыми касаниями зацеловывал острые тазовые косточки. Чтобы не упасть, Артём вцепился в его плечи.       Наконец пальцы поддели пояс джинсов и Серёга медленно, словно растягивая удовольствие, спустил штаны до колен. Артём боялся издать хоть один звук, поэтому задержал дыхание. Неуверенно, будто сам не понимал, хочет ли видеть то, что происходит, он опустил голову и посмотрел на Серёгу. Тот потёрся щекой о член через ткань боксеров. Артём наконец сделал шумный и глубокий вдох, и от резкого прилива кислорода закружилась голова. Серёга поднял на него взгляд.       Он смотрел пьяными голубыми глазами снизу вверх, одной рукой оглаживая внутреннюю поверхность бедра, второй же проскользил вверх по животу. Вновь уткнулся лицом в пах, вдыхая запах Артёма и как-то блаженно простонал. От всего этого вида Артём не сдержал всхлип. Он двинул бёдрами, словно прося больше, хотя сам не верил, что больше вообще возможно.       Рука скользнула вниз от груди, и Серёга медленно стянул с него нижнее бельё. Вставший член ударился о кожу и Артём вздрогнул. Несмотря на то, что ему нравилась вся эта сладкая пытка, каждая секунда растягивалась в бесконечность.       Артёма бросило в жар, когда он проследил своими глазами, как Серёга, продолжая смотреть на него снизу вверх, облизывает головку члена, слизывая кончиком языка каплю смазки. Глаза Артёма округлились от удивления, что он действительно это сделал. Чёрт возьми! Его друг только что… Мысль не сформировалась в голове полностью, потому что язык Серёги уже скользнул вниз по стволу к яйцам, а затем медленно обратно вверх. Артём не смог сдержать стон удовольствия и нетерпения.       Пухлые губы наконец обхватывают головку, и по всему телу Артёма пробегает дрожь. И от одного только этого вида, Артём готов сойти с ума. Он мысленно отмечает, что губы-то у Серёги восхитительны. Серёга медленно вбирает член почти наполовину и глухо стонет. Он втягивает щёки и ещё глубже вбирает в себя плоть, всё ещё продолжая смотреть на Артёма снизу вверх. Бёдра Артёма напрягаются, он неосознанно дёргается вперёд, и его член почти полностью скрывается во рту. Артём крепче сжимает чужие плечи, стараясь держаться на ногах ровно.       Серёга отстраняется, полностью выпуская член изо рта. От языка к головке тянется тоненькая, блестящая ниточка слюны. Артём смотрит на это, понимая, что никогда не видел друга настолько прекрасным: щёки Серёги покрыл румянец, глаза пьяно прикрыты, губы припухли ещё сильнее и раскраснелись… И эта нить, будто связывающая их.       Артём провёл рукой по волосам Серёги. Тот взял член в руку, полюбовался и вновь лизнул размашистым движением головку. Серёга снова поднял взгляд на Артёма: его глаза блестели.       — Как же долго я этого ждал, — прошептал он хриплым шёпотом, и его язык скользнул по всей длине. Медленно, словно смакуя.       Затем он вновь взял член в рот, но в этот раз только головку. Поигрывая языком на уздечке, он заставил Артёма издать сдавленный стон, сдерживать который не было уже никаких сил. А потом вобрал его глубже. И ещё глубже. Медленно старался принять в себя всю длину, не останавливаясь. Затем также медленно почти полностью выпустил его изо рта, но только лишь для того, чтобы сделать вдох и опять сразу же вобрать в себя. Его нос коснулся паха, и Артём сжал волосы Серёги на затылке, неосознанно толкаясь глубже в его горло. Серёга слегка поперхнулся, но не отстранился. Он продолжал насаживаться на член.       Артёма вело сильнее от того, какие именно звуки в этот момент издавал Серёга: хлюпающие, влажные, животные. Это было одновременно отвратительно и возбуждающе. Его слюна стекала по стволу, по подбородку, капала на пол. И Артёму просто сносило крышу от всего, что происходило. Он повернул голову, взглянул на своё отражение в зеркале и почему-то удивился, увидев в нём себя, будто на самом деле на этом месте должен был стоять кто-то другой.       — Серый, — простонал он, сильнее сжимая волосы друга, пока тот насаживался на его член. — Блядь… Серёг…       Серёга отвлёкся от своего занятия, заменив рот на свою ладонь, поднял голову и посмотрел на него с похотью во взгляде. Слёзы выступили в уголках глаз, но он выглядел абсолютно довольным. Артём погладил его по щеке, стирая слюни, и, не ожидая от себя такой смелости, вновь направил к члену. Серёга улыбнулся и сразу же взял его в рот полностью.       Серёга ритмично двигал головой, принимая в себя полностью горячую пульсирующую плоть. Одной рукой он расстегнул свои джинсы. Ладонь Серёги скользнула по его возбуждённому члену, и он замычал. От звука и вибрации в горле сдерживаться уже просто не было возможности. Бёдра Артёма напряглись, по телу пробежала дрожь. Где-то в груди стало нестерпимо жарко. Этот жар резко ухнул вниз, и Артём с громким, протяжным стоном, запрокинув голову назад и закусив губу, кончил Серёге в горло. В глазах поплыли цветные круги, ванная комната качнулась и Артём ухватился за плечи друга, чтобы не упасть.       Он некоторое время приходил в себя, стараясь привести дыхание в норму. Сердце колотилось как бешеное. В реальность его вернул сдержанный стон Серёги, который уткнулся лбом в его бедро и продолжал ласкать рукой свой член. Артём скользнул взглядом, полюбовавшись несколько секунд этим видом.       Он заметил, как мышцы Серёги напряглись, как он часто задышал. Артём опустился на колени рядом с ним, схватил обеими руками его лицо и, резко заставив посмотреть на себя, впился в губы. Поцелуй оказался с терпким, чуть вяжущим рот привкусом спермы. Серёга свободной рукой вцепился в его предплечье, замычал в губы. Артём разорвал поцелуй, скользнул языком вниз, к шее и ключицам.       Движения ладонью стали рваными, дыхание срывалось. Артём вновь поймал ртом стон друга. Пальцы сильнее сжали предплечье Артёма, Серёга задрожал и рвано простонал.       — Су-у-ука… Тёма…       Он обмяк, ткнулся лбом в плечо Артёма. Дыхание срывалось. Артём лицом зарылся в волосы Серёги, одной рукой гладя его по голове.       — Серый, ты как?       Тот только сдавленно пробормотал что-то отдалённо похожее на «в порядке», затем резко выпрямился и отвернулся, словно ему было стыдно за всё, что тут произошло. Он дрожащими пальцами застегнул свои джинсы, тяжело поднялся и молча вышел из ванной. Артём просидел на полу ещё какое-то время, ошарашенный таким резким изменением в поведении друга. Затем тоже поднялся, привёл себя в порядок, оделся и вышел следом, прихватив с собой футболку друга.       Серёга уже сидел на диване и допивал своё пиво. Он даже не посмотрел на плюхнувшегося рядом Артёма — невидящий взгляд был направлен в телевизор, где уже к концу подходили добавленные три минуты второго тайма.       Они сидели молча, словно совсем ничего не произошло. Артём только постоянно косился в сторону друга, который задумался о чём-то своём. Но о чём именно понять было сложно. Непривычно тихий и спокойный Серёга без своих постоянных подъёбов и шутеек словно пришёл из параллельной реальности и заставлял взглянуть на себя с другой стороны. Артём разглядывал его торс, чуть закусив губу. Хотелось вновь коснуться его кожи. Просто так, даже без продолжения.       Как только финальный свисток прозвучал, Серёга всё также молча надел свою футболку, кинув беглый взгляд на Артёма, и вышел из комнаты. Парень проследовал за ним. Уже в коридоре, когда Серёга начал обуваться, Артём сам нарушил это давящее на него молчание:       — Серый…       — Тё… Артём, не надо… — тихо перебил его друг.       Но молчать Артём был не намерен.       — Серёг!..       — Ну? — кивком головы он показал, что слушает его, застыв, сжимая шнурки.       — Может, останешься на ночь?       Серёга напрягся, выпрямился и посмотрел на Артёма.       — Что? — тупо переспросил он, боясь, что ему послышалось.       — Останься, пожалуйста.