Карт-бланш

      — Добро пожаловать!       Звон колокольчика разнёсся по пока пустому помещению, отскочил от бежевых стен и мягко лёг на слух. Пожелтевшие листья шелохнулись, закружились в воздухе и медленно опали на мокрый после дождя асфальт. Октябрьская прохлада проскочила в кофейню вместе с новым посетителем, затерявшись в краях пальто. Бомгю ярко улыбнулся, уже приготовился пробивать заказ и только после этого поднял взгляд.       На него в ответ смотрела неряшливо нарисованная звёздочка. Коричневая краска размазалась по щеке, создавая невнятные узоры. Бомгю поджал губы, кашлянул в кулак и сосредоточенно нахмурился, когда клиент хрипловатым голосом спросил:       — Что посоветуете?       Бежевое пальто, рыжие волосы, карие глаза, багряный лист, прилипший к рукаву. И самое важное — коричневая звезда на щеке. Стоило подобрать что-то специфичное, яркое, искрящееся.       — Мокко с корицей?       Звёздный незнакомец тихо хмыкнул, расслабил плечи и небрежно кивнул. Его глаза, готовые в любой момент закрыться, едва пробежали по строчкам с описанием напитков. Сонный, вялый, по-осеннему утренний — такие слова крутились на языке.       Бомгю посыпал корицей звезду из пены и поставил кружку на стойку. Губы то и дело норовили растянуться в улыбку, но он усердно сдерживался. Неприлично было насмехаться над человеком, который явно спал недостаточно.       — Спасибо. — Парень кивнул и бледными пальцами ухватился за ручку кружки. Послышался естественный стук посуды, после чего на него недоумённо уставились. — Я не сказал, что мне с собой?       — Нет. Вы спешите?       — На работу, да. Можете передел…       — А как вас зовут?       — Ёнджун. Могли бы вы…       — А сколько вам лет?       — Двадцать пять. Насчёт кофе…       — Какое ваше любимое время года?       — Зима. Послушайте…       — Я был уверен, что осень! А вы…       — Чхве Бомгю, — раздражённо оборвал Ёнджун, опустив взгляд на бейджик. — У меня не так много времени, я спешу. Заварите, пожалуйста, кофе с собой.       Бомгю пришёл в восторг от того, как собственное имя перекатилось на чужом языке. Прищуренные лисьи глаза, едва заметно дрогнувшее левое веко, сморщенный нос и поджатые губы. Комичности всему этому добавляла смазанная звезда на щеке. Взгляд то и дело возвращался к ней, будто магнитом тянуло.       — Я ведь так старался над рисунком, — вздохнул Бомгю, послушно забирая кружку обратно.       Ёнджун вздрогнул, недоверчиво посмотрел на него, затем на кружку; нахмурился, но ничего так и не сказал. Он был законно-добрым типажом людей: отвечал на град вопросов, вёлся на простейшие манипуляции и, видимо, позволял другим использовать себя как холст. Бомгю честно не собирался сильно издеваться над человеком и проверять границы дозволенного вот так сходу, но на кончиках пальцев искрилось желание тактильно-ощутимо прощупать эту самую грань. Ёнджун выглядел очаровательно и, скорее всего, больше не появится в этой кофейне. А серые будни нужно было чем-то — или кем-то — скрашивать.       — Ваш мокко с корицей с собой, — пропел Бомгю, особенно выделяя последнее слово. Настроение стремительно поднималось, даже если лицо напротив кривилось.       Ёнджун был эмоционально открытым: не скрывал и не подавлял мимику, во всех красках демонстрировал своё отношение к действиям, позволял читать себя по языку тела. Это второе, что Бомгю подметил для себя и аккуратным почерком вписал в воображаемую методичку. У него их было хоть отбавляй: в кофейне от души не повеселишься, а люди всегда были интересными созданиями. Изучать каждого посетителя и пытаться накидать как можно больше фактов было увлекательно — вот и его мотив.       — Спасибо, — повторил Ёнджун и поспешил на выход, тревожно поглядывая на наручные часы.       Опаздывал, но всё равно и слова не сказал, чтобы не торопить? Бомгю очарованно улыбнулся, смотря вслед стремительно удаляющейся фигуре. Редкий тип, очень редкий.

***

      — Добро пожаловать!       Бомгю выпрямился, отряхнул руки и подошёл к стойке. Подняв взгляд, он удивлённо улыбнулся.       Ёнджун.       Рыжие волосы растрепались ветром, влажные после дождя пряди беспорядочно спадали на глаза и завивались у висков. Время было то же, что и вчера: шесть часов и двадцать четыре минуты. Пугающая пунктуальность или сумасшедшее совпадение?       — Здравствуйте, — Ёнджун кивнул, — мокко с корицей, — сказал он, после чего, будто невзначай, добавил: — С собой.       Бомгю прямо сейчас был готов закричать от восторга во весь голос.       — Конечно.       Спину прожигал чужой пронзительный взгляд, мурашки против воли пробегали по коже. Он не знал, почему Ёнджун так внимательно разглядывал его и почему в этом действии чувствовался немой укор.       — Ваш мокко с корицей с собой, — мягко протянул Бомгю, ставя бумажный стаканчик на стойку. Увы, в этот раз не выдалась возможность нарисовать звезду пеной.       — Благодарю, — сказал Ёнджун и уставился на него весьма неблагодарно. — Почему вы не сказали, что у меня на щеке было безобразие?       Губы против воли растянулись в улыбку, глаза опустились на пальцы, аккуратно державшие стаканчик. Было в этом что-то по-странному тёплое: необычный человек, пришедший к нему со смазанной звездой на щеке; тихие диалоги и громкие реакции; октябрьский воздух, осевший в лёгких.       — Безобразие? — притворно удивился Бомгю. — Какое неподходящее слово для того шедевра.       Стоическое выражение на чужом лице вызвало тихий смех, который не хотелось сдерживать. Увидеть Ёнджуна ещё раз уже было чем-то необычным, ведь люди не возвращались после хаоса, напугавшего их.       — Вы невыносимы, — как-то подозрительно ласково заключил Ёнджун, затем протянул маленькую конфету, обёрнутую в золотистую алюминиевую фольгу.       Бомгю изогнул бровь, однако послушно принял подарок. Сердце странно затрепетало, в душе потеплело. Клиенты никогда не дарили ему ничего, кроме робких улыбок и недоумённых взглядов. Ёнджун смотрел на него внимательно, убегать никуда не спешил, очень слабо — но всё же! — улыбался и щурил глаза. Сегодня он казался спокойнее, расслабленнее; возможно, ему наконец удалось выспаться. Бомгю задумался: вчера победа была за ним, потому что противник в сонном состоянии не мог защититься?       — Спасибо, — хмыкнул он, положив конфету в карман. — Завтра придёте?       — Приду.       — Заварить как обычно?       Ёнджун абсолютно очаровательно рассмеялся, выглядя при этом настолько счастливо, что это оказалось заразно. Дождливый октябрь внезапно начал казаться подозрительно солнечным.       — Когда мы дошли до этапа «как обычно»? — спросил Ёнджун, всё ещё посмеиваясь.       — Ты теперь не отделаешься.       Улыбка стала только шире. Если он и заметил резкий переход на фривольное обращение, то поправлять не спешил.       — Рад слышать.       Бомгю смотрел вслед уходящей фигуре, жуя подаренную конфету, и на подкорке сознания отметил, что в лучах восходящего солнца рыжие волосы трепетали особенно красиво.

***

      — Можно тебя на свидание пригласить?       Ёнджун поперхнулся кофе, зашёлся в приступе кашля и огромными глазами-блюдцами уставился на Бомгю, молчаливо вопрошая, какого чёрта он только что услышал.       А Бомгю лишь удовлетворённо улыбнулся — было очевидно, как отреагирует это чудо.       Каждое утро в шесть часов и двадцать четыре минуты колокольчик над дверью мягко звенел, помещение наполнялось свежестью и ветивером. Бомгю не любил древесные и горькие нотки, а в чужом парфюме они явно доминировали. Но ветивер идеально вписывался в интерьер осенней природы и ненадолго оседал в кофейне вместе со слабым запахом мокрого асфальта. Ёнджун продолжал глазеть на него, точно ожидая объяснений и хоть какого-нибудь контекста.       — Пойдём на свидание? — повторил Бомгю, не в силах перестать улыбаться.       — Господи, — выдохнул Ёнджун почти обречённо. — Куда? В кофейню?       Такой вполне толстый намёк на то, что у них каждое утро было свиданием, заставил Бомгю счастливо рассмеяться. Ежедневно приходили разные клиенты, но в какой-то момент он перестал писать по ним методички и сосредоточился на пополнении информации про одного конкретного. А пополнять было что. Как минимум: Ёнджун забавно кривлялся, стоило ему услышать что-то про спаржу, и воодушевлялся, если речь шла о видеоиграх. Как максимум: он владел танцевальной студией в центре Стратфорда и гордо рассказывал, что число его учеников стремительно росло.       Была причина, по которой Бомгю променял шумный Сеул на Стратфорд. И Ёнджун как-то раз сказал ему ровно то, что годами крутилось у него в голове. Тихий канадский городок, раскинувшийся на берегах реки Эйвон, идеально подходил для спокойной, медленной и размеренной жизни вдали от суеты. Над водой по утрам висел лёгкий туман, сквозь него пробивались золотые и алые отражения клёнов. Старинные дома в викторианском стиле с аккуратными балкончиками и вывесками книжных магазинов сильно контрастировали с корейской архитектурой.       Всё вокруг — от багровых клёнов до тихого журчания воды — было будто создано для того, чтобы остаться здесь до конца жизни.       — Куда захочешь, — заверил Бомгю, вынырнув из мыслей. — Пойдём, куда скажешь.       Ёнджун прищурился и скорее утвердил, нежели спросил:       — Ты думал о чём-то меланхоличном.       — Вау, у тебя появилась новая характеристика.       — Почему мы так непринуждённо разговариваем, если ты буквально минуту назад пригласил меня на свидание?       — А что в этом такого? — Бомгю откровенно забавлялся, когда вот так дразнился и впитывал каждую эмоцию, отражавшуюся на лице Ёнджуна.       — Я тебе нравлюсь? — аккуратно спросил он, начав нервно постукивать указательным пальцем по деревянной поверхности стойки.       — А я тебе?       Ёнджун закатил глаза, шумно и с каплей раздражения выдохнул, затем залпом допил кофе и с показательным звоном поставил кружку. Он выглядел так, будто метался между тем, чтобы ударить и поцеловать Бомгю.       — Нравишься, — удивительно ровным голосом признался Ёнджун, не спеша отрывать взгляд от стикеров с тыквами на витринах.       Бомгю улыбнулся, быстро обхватил холодными ладонями смущённое лицо и приблизил к себе. Оставил короткий чмок на поджатых губах и со смешком отстранился, услышав поражённый вздох. Ёнджун широко распахнул глаза, растерянно заморгал, после чего неловко прокашлялся. Бомгю едва воздержался от писка.       — Ты целоваться не умеешь.       — Сможешь лучше?       — Спорим? — спросил Ёнджун, смотря ему в глаза.       Бомгю ухмыльнулся, облокотился на стойку и оказался в критической близости с губами, на которых остался его след.       Спор — последнее, что их интересовало.