Наблюдатель

Убить полукровку. Именно так звучало задание, порученное Регулусу Лордом. Взять и убить девчонку, колдографию которой ему подсунули те соратники, которых он так и не увидел, а только слышал. Блэку не сказали где искать, каким образом он должен совмещать это с обучением в Хогвартсе, чтобы его не уличили в чем-то подозрительном. Просто снимок. На нем — улыбающаяся девица с белыми, почти платиновыми, волосами, отрезанными по плечи. В тот момент к нему отчего-то пришла ассоциация с Люциусом Малфоем, с недавних пор женатым на кузине Нарциссе, однако Регулус быстро посчитал это слишком оскорбительным для Люциуса, прогнав подобные мысли далеко за пределы своего сознания. Стоило ему вернуться обратно в школу, как всё почти решилось само собой. Какое чудо. Наткнувшись на любимого дядюшку, Блэк и вообразить себе не мог, кто стоит рядом с Альфардом. Честно признать, сначала даже не обратил никакого внимания, погрузившись глубоко в свои мысли, думая, как лучше избавиться от неизвестной девчонки. А потом… Вот. Пожалуйста. Сила мысли, иначе и не скажешь. На снимке полукровка выглядела сноснее, чем вчера — осунувшиеся щеки, темные круги под глазами, будто Бауэр не спала много ночей, волосы затянуты какой-то растянутой резинкой в растрепанный хвост, а кожа болезненно-бледная… В общем, психушка и бессмысленный извод её нервов постоянной слежкой сделали свое дело. Было довольно увлекательно притвориться безобидным и дружелюбным студентом Слизерина, делая вид, что очень увлечен знакомством с сие персоной. Блэк знал о ней всё, что ему предоставили, а предоставили много. Только вот, никто не сказал ему, как конкретно лучше избавиться от полукровки. Это не было бы никакой проблемой, если бы Бауэр не шаталась рядом с Альфардом, с которым её явно что-то связывало. И дело было не простым. Усложнялось. Полукровка мешалась Тёмному Лорду, иначе избавляться от неё не имело бы никакого смысла. Два дня, за которые особо ничего не поменялось, Блэк пытался найти любые зацепки, способные помочь ему действовать дальше. Что вообще из себя представляет Бауэр, помимо фактов, которые ему известны из её биографии. Например, факт номер один: Бауэр лежала в психушке. Очень мило. С диагнозом паранойя. Еще милее. Хотя, надо признать, наплела она ему довольно искусно о каких-то проблемах с документами. И тем не менее. Бауэр лежала в психушке. Как можно было довести до такой крайности?! Регулус проклял тех волшебников от и до. Они должны были избавиться от нее сразу, но затянули это настолько, что Бауэр слегла в психушку, осложнив всё. Потому что теперь она осторожна. Теперь она внимательна. И что самое главное — она наверняка знает, что за ней велась слежка. Потому что выглядела она не как человек, способный поверить в свой диагноз. Бауэр не выглядела параноиком. И не была им. Еще и Альфард. Каким боком здесь вообще замешан он? Регулуса терзали сомнения и догадки. Не может быть всё настолько просто и очевидно. Не может жертва сама бежать в руки к зверю. Было что-то еще. И это «что-то» никак не давало Регулусу покоя. Какая-то мелочь. Обычно это всегда мелочь, которая может обернуться проблемами. На выполнение задания было отведено три месяца — Лорд посчитал этот срок достаточно длинным, чтобы избавиться от Бауэр. И, в целом, да. Это было более, чем реально. В какой-то момент у Регулуса в голове стал вырисовываться план действий, замещая собой скомканную массу мыслей. Убить человека ведь можно за один вечер, если постараться? Что может против него, волшебника, которого все лето изнуряла тренировками заклинаний одна из лучших дуэлянток, коих он только знал, может сделать девчонка-полукровка, у которой запястья похожи на прутья? Засветит насмерть? Даже если не отбрасывать тот факт, что Бауэр что-то там умеет колдовать, оказавшись приемлемой дуэлянткой, можно просто силой забрать её палочку. И дело с концом. Самое, пожалуй, важное — не подставиться. Никак. Не оставить после себя ни единой зацепки или улики. Именно поэтому Регулус не решился лезть на рожон, метнув в полукровку убивающее заклятие в первый же день, как только понял, кто стоит перед ним. Нужно быть осторожнее. Рассудительнее. Нужно просто пока наблюдать, сделать так, чтобы Бауэр доверяла. И делать это нужно на глазах у всех, в частности — профессоров. Как бы сильно эта мысль не претила Регулусу, он должен. Святая обязанность. Салазар, помоги. — О чем думаешь? — слегка пихнул его в бок Эван Розье. Блэк отмер, едва не выронив из руки вилку от неожиданного вмешательства голоса друга. Эван не выглядел особо заинтересованным, скорее, спросил просто из вежливости. — Да так, — отмахнулся Регулус, продолжив завтрак. Эван расспрашивать не стал, лишь пожал плечом, вернувшись к своей тарелке. — Регулус просто очень заинтересован в новых лицах, правда, милый? — елейно-приторным голосом произнесла Кларисса, сидящая напротив. Так приторно, что захотелось тотчас выпить литр воды не останавливаясь, в надежде, что это поможет. Вот так просто. Простое предложение, а с какой же легкостью оно сумело испортить аппетит. — Да уж, очень остроумно, Клэр, — ответил он, вскинув бровь. Кларисса, по-кошачьи улыбнувшись, завела рыжеватую прядь волос за ухо. — Не злись, я просто шучу, — вернувшись к чтению своего журнала, изрекла девушка. Не шутит. Клэр не умеет шутить на такие темы. Подобное преследовало Регулуса с самого начала третьего курса, как только ему пришло в голову, что поладить с Клэр — хорошая затея. И всё бы ничего. Яксли действительно была хороша — аристократичная, воспитанная в лучших традициях чистокровного света, безупречно аккуратна во всем, да и, что греха таить, вселенски красива. У неё были длинные волосы светло-рыжего оттенка, красивые зеленые глаза, аккуратный нос и полные губы. И ему действительно нравилось с ней общаться. Эта маленькая компания, образовавшаяся как раз в тот период со второго по третий курс, оставалась до сих пор. Эван самый первый познакомился с Клариссой и никто до конца не понял, на чем именно они сошлись. Затем в их компанию затесался Рабастан, с которым плотно дружил Регулус едва ли не с самых пеленок. Так и повелось. Со временем, разумеется, Кларисса немного отделилась от компании парней, подружившись с двумя прилипалами, как про себя назвал их Регулус, — Корделией и Дианой, но общаться с парнями не перестала. А в какой-то момент — абсолютно странное стечение обстоятельств — Клэр решила, что по уши влюблена в Блэка. Возможно, так оно и было на самом деле. Хотя это совершенно не важно — дружба переросла в постоянные порывы ревности к каждому водяному черту, прикрытые вот такой шуткой. Ревность к тому, что не было твоим. По мнению Регулуса — это было чем-то… слегка нездоровым. Наплевать. Это последнее, о чем он собирался думать. — Всем доброе утро, — пронесся мимо Рабастан, плюхнувшись на лавочку и хватая кусок пирога. — Ужасное сегодня утро. — Ты только что назвал его добрым. — Я пожелал его вам, Эван, мои скользкие друзья. Тренировка паршивая. Джаггер летал так, словно ему вручили вместо биты тростниковую палочку, — стал загибать пальцы Лестрейндж. — Бладжер несколько раз чуть не угодил мне в голову по вине всё того же Джаггера с тростниковой палочкой. А Блэк не явился на тренировку совсем, — закончил Рабастан и только после этого заключения повернул вопросительно-недовольный взгляд на Регулуса, постукивая пальцами по поверхности стола. — Монтегю в бешенстве, да будет тебе известно. Регулус глубоко вздохнул, снова переводя взгляд на когтевранский стол. Раздражение прошибло его, словно молния, спустившись с головы до самых пят. Не пришел, потому что банально и постыдно проспал, всю ночь убив на размышления по поводу задания. Святой Салазар, прошло всего два чертовых дня, а он уже проспал тренировку по Квиддичу, которому предпочитал отдавать все свободное время. Его в принципе раздражал сам факт, что приходилось забивать голову подобным мусором. Прежде Регулус старался вообще не думать о подобных… отродьях. Игнорировать их существование в этой школе. Проходить мимо, возможно, кривить лицо, но это уже больше издержки, впитанные с молоком матери, от этого не убежишь. Блэк убедил себя, что их просто нет. А что теперь? Ближайшие три месяца он обречен. Как минимум. Если всё пойдет так, как он предполагал, то даже меньше. Избавиться от девчонки, которая сейчас сидела за когтевранским столом, переговариваясь с идиоткой-Пруэтт. Выглядела она… сносно. Почти, как на снимке, только вот вселенская задумчивость никуда не делась, как и болезненное выражение лица. Быть может, он бы даже удушил её этим галстуком, после — сбросил тело в Черное озеро, на корм русалкам. А может… — Рег, — тронул за плечо Рабастан, привлекая к себе внимание. — Ты чего? Потерянный какой-то, сам на себя не похож. — Ничего, всё нормально, — бросил Блэк, вставая со своего места. — Не выспался. Встретимся на Трансфигурации. Чуть ослабив галстук, который в эту же секунду стал напоминать удавку, Блэк поспешил к выходу из Большого зала, напоследок бросив взгляд на когтевранский стол еще раз. Бауэр смотрела прямиком на него, сведя брови к переносице, и внимательно слушала все, что щебечет ей на ухо Пруэтт, минуту назад спорящая с Краучем-младшим. Оно и не удивительно. Наверное, было даже по-идиотски корчить из себя того, кам ты не являешься. Хотя бы потому, что Хогвартс, в большинстве своем, это обыкновенный гадюшник, как бы иронично это не звучало. Гадюшник, где студенты как змеи сплетаются между собой, разнося слухи с такой скоростью, которой позавидует даже мантикора. И не было сомнений — Пруэтт уже растрепала Бауэр всё и о каждом. Ввела в курс дела, кто и где. Ну ничего. Это ничего. Это можно переиграть в свою пользу. Нужно было всего-то придерживаться строгого плана, который обрисован в голове. Строго. Без изъяна. И Регулус справится. Обязан справится.

***

Честно говоря, Гвен слишком много болтала для старосты и девушки, которая в упор ничего, кроме учебника, не видит. У Софии уже начинала болеть голова, впитывая слишком много информации, поступающей так быстро и громко, что она уже запуталась кто из студентов кто. Хотя, стоит признать, некоторые рассказы Гвен были полезными. Теперь София знала, что на Слизерине, в основном, учатся снобы из старинных чистокровных семей, и именно поэтому они смотрят на всех, как на фекалии горного тролля. Непосредственно большая часть семей этих студентов — те самые Темные волшебники, терроризирующие магический мир. София отметила это галочкой в своей голове. Ребят из Когтеврана она особо не запомнила. Пыталась, но все бестолку — Гвен слишком часто прыгала с темы на тему, поэтому София запомнила только пару человек: Барти Крауч-младший — сын крупной рыбы из Министерства и, собственно, друг Гвендолин; и Пандора Розье — младшая сестра того белобрысого слизеринца. Ну и сама Гвендолин, её было крайне сложно не заметить. Пуффендуй она и вовсе пропустила мимо ушей — там не к кому было приглядываться. На всякий случай. Ребята оттуда, в большинстве, были тихими, спокойными и постоянно улыбались друг другу. Главная отметина, которую подчеркнула София, — пуффендуйцы повернуты на растениях и магических животных. Как минимум пятеро из них притащили на завтрак горшки с какими-то растениями. В целом, это знание тоже может пригодиться в дальнейшем, кто знает. Гриффиндорцы — вообще отдельная каста какого-то гиперактивного, коллективного сумасшествия. Слишком громкие, гордые и, почему-то казалось, что самовлюбленные. Одним словом — Львы. Все полчаса, сколько в этом зале находилась София, их стол не умолк ни на секунду. Абсолютно. С каждого конца, отовсюду, звучал громогласный смех, громкое звяканье приборов и бокалов. София с ужасом вспомнила, что Шляпа рассматривала этот факультет для неё. Она бы не выдержала там и дня. София была ценителем тишины и здорового, насколько это возможно, сна. А по рассказам Гвен, гриффиндорцы — те еще тусовщики и любители закатить вечеринку до утра. Оказалось, что это еще не все сюрпризы. Выяснилось, что среди гриффиндорских львов учится еще один Блэк. София просто встала в ступор от этой информации, не зная, как правильнее отреагировать. Гвендолин даже любезно указала на того, кто это был: парень, волосы у которого черной копной струились к плечам, слегка завиваясь. У него был такой же острый профиль, как у… Блэка-брата-младшего — София уже не понимала, как их всех окрестить в своей голове, которая натурально грозилась взорваться, словно петарда. — только Сириус, так его звали, был немного крупнее Регулуса. Хотя на общем контрасте, если не разглядывать, они были похожи довольно сильно. Отличался внешний вид. Разнился. Увидев Сириуса и Регулуса рядом в коридоре, она бы сроду не догадалась, что они родные братья. Если Регулус был аккуратным, выглаженным, с туго завязанным галстуком на шее и идеально уложенными волосами, Сириус — полная противоположность, начиная с факультета и заканчивая внешним видом. Всего в их компании, что была самой шумной за всем столом, было четверо, но, опять же, София не запомнила ни одного имени, кроме Сириуса. И то, была абсолютно уверена, что если бы Блэков было меньше, она бы и его имя пропустила мимо ушей. В общем, когда Гвен начала рассказывать о походах в Хогсмид и правилах поведения в школе, София решила больше не углубляться в подробности вещания новой знакомой. Она постоянно повторяла себе одну и ту же фразу: нужно думать о другом. Держаться изначального плана, который звучал просто и легко: Постараться не попасть в неприятности; прощупать почву и студентов; найти место, где можно было спокойно работать без лишних глаз; никому не доверять, что бы не случилось. Звучит правда просто. Два пункта она выполнила. В неприятности не попала, — пока — почву прощупала, и доверять никому не спешила. Всё неплохо. Кроме того взгляда, который пилил её уже минут двенадцать. Именно двенадцать минут назад Гвендолин начала рассказывать о Квиддиче. И взгляд, липкий, как сахарная тянучка, прицепился к Софии. Она ненавидела ощущать на себе взгляд. Любой. Особенно, когда ты не понимаешь, кто из них на тебя смотрит. — … и вот, выходит, загонщики… Почему на тебя смотрит Блэк так? — выдала Гвендолин, уставившись на Софию своими огромными совиными глазами, будто только что прочла её мысли. — Блэк на всех смотрит так, Пруэтт, — послышался голос справа. Ужасно недовольный. Там сидел Барти Крауч, держа в руках «Пособие по уходу за магическими существами». — Успокойся уже. Веди себя тише. — Я не с тобой разговариваю, Крауч, — скрестила руки на груди Пруэтт, дернув светлой бровью. — Тебя не учили, что подслушивать чужие разговоры — невежливо? — Тебя, я смотрю, тоже не научили быть спокойнее, — ответно съязвил Барти. — Ты мешаешь. — Если хочешь читать, то это следует делать в библиотеке, а не за приемом пищи. Между однокурсниками завязался пылкий спор, который, к большому несчастью, происходил через Софию, поскольку Гвен сидела слева, а Барти справа. София пыталась сосредоточиться только на взгляде, который ощущала каждой своей прожилкой. Гвендолин назвала фамилию. Снова эту, которая скоро начнет сниться Софии в кошмарах. Их было трое. Ну… Как. Трое тех, о которых она знала. Будет совсем неудивительно, если завтра объявится еще два новых Блэка. И всё же. Сириус сидел к ней спиной, громко хохоча со своим другом в круглых очках. Альфарда здесь не было, да и вряд ли Пруэтт, с её идеальностью во всех правилах, станет называть профессора просто по фамилии. Остается… Взгляд Софии устремился к зелено-серебристым галстукам, обнаружив, что Регулус поднялся со своего места, направляясь к выходу из Большого зала. Ослабил галстук, качнул головой, будто размял шею. И обернулся. Глаза столкнулись в зрительном контакте, серые ртутные радужки обожгли, кажется, кожу. Таким взглядом он смотрел. Обжигающим холодным пламенем. София стопроцентно разгадала эту эмоцию на его лице. Всего одну, что проскочила очень быстро, а затем исчезла за маской вежливости. Блэк чуть улыбнулся уголками губ, кивнув. Будто поздоровался. Но та секунда. Секунда гневного-отвращения, с которым он смотрел до этой улыбочки. Это было чертовски странно. Гвендолин стала дергать Софию за рукав, прекратив бессмысленный спор с Барти, который уже стал переходить в абсолютно другую ветвь. — София, даже не думай связываться с ним, — зашептала Гвен, крепко сжимая рукав мантии Бауэр. — Вообще. Он и вся его полоумная семейка… они… — она замолчала, закусив щеку. Подбирала слова, не зная, как лучше преподнести. За неё закончил Барти: — Они ненавидят не чистокровных. Всех, без исключений. Он бросил это так легко и беззаботно, что брови Софии слегка взмыли в воздух. Крауч даже не оторвал взгляда от книги. В общем, ничего нового они не сказали. По его секундному взгляду это стало более, чем очевидно. Игра одного актера, черт разберет зачем, но да. София выдохнула, тряхнув головой, последний раз бросила взгляд на двери Большого зала — Блэка-младшего-брата и след простыл. Да наплевать ей. Она и не собиралась выстраивать с ним никаких отношений, поэтому думать об этой истории попросту не стала. Посмотрел и посмотрел, что теперь? Расшибиться в лепешку? Волновало другое. — Но Альфард и… судя по всему, Сириус, вроде, не подают подобных признаков, — либо ты всё же плохо разбираешься в людях, София. Гвендолин и на этот вопрос знала ответ. Казалось, что эта девушка знает ответы на все вопросы без исключений: — Профессор Блэк тверд в своих убеждениях, он не общается с семьей. А Сириус… Он сбежал из дома, когда ему было шестнадцать. Поэтому, они считаются… — Относительно нормальными, — добавил Барти, захлопнув книгу. Облокотившись локтем на стол, он посмотрел темно-зелеными глазами, напоминавшими хвою, на Софию. — Старший брат, конечно, тоже полный идиот. — А в следующую секунду недовольное лицо Барти приобрело немного рассвета. Он слегка улыбнулся, указав на тарелку с пончиками: — Пончик для смурной девчонки? София не сдержала улыбки, чуть хохотнув. Забавный он все же. — Нет, спасибо, Крауч, — отказалась София, потянувшись к кубку с тыквенным соком. — А я буду! — воскликнула Гвендолин, стукнув кулаком по столу. Барти, совершенно неожиданно, схватил всю тарелку с пончиками, прижав ту к себе. — Я тебе не предлагал, Пруэтт. — А на них не написано, что они твои…

***

Учеба в Хогвартсе, как оказалось, была легче, чем в прежнем Шармбатоне. Программа давалась легко, а профессора довольно легко шли на контакт, поэтому получить задания и тесты, чтобы нагнать упущенное за два месяца, не составило труда. К тому же, Гвен и Барти любезно согласились помочь, если это потребуется. Перед завтраком София не успела зайти к Альфарду, а Защиты от Темных Искусств, которые он вел, в расписании на сегодня не стояло. Поэтому поужинав, где, к слову, Альфарда тоже не было как и на завтраке, София принялась выискивать кабинет ЗоТИ. Барти, конечно, предложил помощь, но в этом она любезно ему отказала — нужно было не только прицениваться к студентам, но и, как никак, осматривать местность. И всё же, как ей уже неоднократно объяснили, замок любил устраивать непрошеные сюрпризы. Несколько раз мимо пролетел полтергейст, издавая зловещие звуки, а коридоры казались бесконечным одинаковым лабиринтом с огромным количеством дверей и поворотов. Кошмар какой-то. Еще эта форма… Жутко неудобная мантия, честно сказать. Сковывает движения, мешаются эти огромные рукава… — Заблудилась? — раздался где-то справа прохладный голос. Но знакомый. София обернулась, подтвердив свою догадку. Блэк-младший-брат облокачивался на выступ, сунув руки в карманы брюк. На губах его играла улыбка, а глаза сверкали в полутьме коридора. И это было действительно странно. Даже ввело в некое замешательство, поскольку София буквально минуту назад, прежде чем отвернуться от места, где он стоял, смотрела туда же. На пустой выступ. — Ты следил за мной? — пошутила София, приподняв брови. Знаете, как говорят в народе: в каждой шутке есть своя доля правды. Примерно то же сейчас испытывала София, учитывая её… относительно недавно прошлое. Скорее, это вырвалось совершенно необдуманно, в форме иронии, но какая-то доля её мозга на секунду насторожилась. Даже обдало волной какого-то неприятного холодка по спине, когда она осознала, что минуту назад Регулуса там не было. И коридор был мертвенно пуст. Складывалось впечатление, что у Блэков было в крови появляться и исчезать беззвучно. Регулус оттолкнулся от стены, сделав два шага к ней. — Нет, просто твою светлую макушку видно издалека, — проговорил он буднично, дернув бровями. — Заметил, решил помочь. Думаю, ты пока плохо ориентируешься в замке одна. К тому же, вечереет — негоже даме слоняться по коридору одной, когда скоро отбой, мало ли что. София криво усмехнулась. — Ты предполагаешь, что это «мало ли что», может случиться в открытом коридоре самой защищенной школы в Европе? Шутка, конечно. Будничный разговор. Блэк даже хохотнул, на мгновение обнажив ряд ровной белозубой улыбки. — Думаю, что Пивз, наш местный полтергейст, не откажет себе в удовольствии провернуть какую-либо неприятную шутку, — сделал неопределенный жест рукой Блэк, помотав кистью в воздухе. — Вечерами он особенно активен. — Например? — скрестив руки на груди, продолжила София. Регулус сделал вид, что глубоко задумался, после чего слегка подался вперед, хитро прищурив глаза: — Например, может облить помоями или, на худой конец, бросить навозную бомбочку. София фыркнула, что было почти смехом. Регулус тоже тихо засмеялся, опустив голову, от чего его темная челка, еще утром аккуратно уложенная, слегка шевельнулась. — Так, куда ты шла? — снова спросил Регулус. — Замок и впрямь большой, я мог бы помочь. В какую игру ты играешь, Регулус Блэк? София смотрела прямиком в его глаза, пытаясь разгадать загадку, которую он прятал. Парадокс. Еще сегодня утром на завтраке она точно видела его неприязненный взгляд, видела эту маску аристократичной вежливости, а теперь… Что теперь он делал? Смотрел на неё взглядом, источающим дружелюбие и беззаботность. Зачем человеку, который, если верить словам однокурсников, ненавидел общество не чистокровных волшебников, вдруг проявлять такой интерес к полукровке, появляясь совершенно из неоткуда? Поняв, что молчание затянулось, София выдохнула, будто невзначай обернувшись по сторонам. — Мне нужен кабинет Защиты от Темных Искусств, — слизеринец посмотрел слегка недоуменно. — В такой час? Занятия ведь уже закончились. София держалась уверенно. И всё-таки хорошо, что она во Франции подружилась — если это временное сосуществование вместе вообще можно было так назвать — с Лесли Гарден. Поэтому ложь вышла абсолютно легкой: — Нужно нагнать упущенное в Хогвартсе за два месяца, ЗоТИ в том числе. В Шармбатоне немного иная программа обучения. — Вот как, — Регулус бегло опустил уголки губ вниз. — Идем, я провожу тебя. Иначе так и будешь блуждать по коридорам. София подумала секунд десять, отведя взгляд в другую сторону. Что ж. Возможно, в чем-то Блэк был прав — блуждать по этим коридорам она будет долго. Переоценила свои возможности. Поэтому она согласилась, бросив что-то вроде: «Было бы славно». Шли первое время молча, каждый думал о чем-то своем. Хотя это вполне ожидаемо — тем для разговора не находилось совершенно. Да и София терзалась в сомнениях, стоит ли вообще говорить с ним? Она не была любительницей верить во всякого рода слухи, предпочитая наблюдать за человеком и его поступками, если он важен, чем судить по тому, о чем судачат. По крайней мере, сейчас Блэк младший не казался волшебником, который в жизни бы не заговорил с полукровкой. У Софии был такой опыт. С такими людьми. Далеко ходить было ненужно — её родная тетка Паула, которая, София не сомневалась, будучи на смертном одре не прикоснулась бы к не чистокровным, если бы те протягивали руку помощи. Она бы умерла в муках. Предпочла бы это. И такие люди… Их было видно. Аристократы, которые были в семье Софии, зачастую вели себя сдержанно, потому что того требовала традиция и манеры, поэтому в открытую поливать грязью магглорожденных и полукровок они не спешили. Из выдавало поведение другого характера — мимика, жесты, глаза… Все, но по мелочи. Паула рьяно ненавидела мать Софии — магглорожденную Джейн, которую отец привел в дом после семи лет вдовства. Первая жена отца, Луиза, и мать Рикардо, умерла, заразившись гуляющим в Испании вирусом легких. Обыкновенная магловская пневмония, как выяснилось позже. Но Паула настолько сильно ненавидела все эти магловские термины, что растрепала всем знакомым, будто Луиза умерла от драконьей оспы, яро веря, что волшебница чистокровного происхождения попросту не могла болеть «магловской ересью». А потом появилась Джейн. Софию никогда особо не включали в подобного рода обсуждения. Отец всегда повторял дочери, что все волшебники поразительны в своей исключительности, а судить их можно исключительно по поступкам, которые они совершают. Никак иначе. Это было правилом в доме Анхеля и Паула уважала старшего брата и его строгие устои. Тетка поступила иначе, устроив свой незримый протест. Паула перестала часто захаживать в гости, смотрела сверху, задирала подбородок и, периодически, незаметно для чужих глаз, как она думала, отряхивала одежду, если Джейн мимолетом проходила мимо неё; на совместных, вынужденных мероприятиях часто кривила губы в пренебрежении, стараясь смотреть куда угодно, но только не на то место, где находилась Джейн. Что уж тут говорить о каких-то диалогах? «Чистокровная волшебница никогда в жизни не опустится до разговоров с такой чернью.» Вот так себя вели люди, рьяно ненавидящие не чистокровных волшебников в представлении Софии. Не так, как вел себя сейчас Блэк. Быть может, все просто приписывают то, чего нет? Стереотипы? Скажем, насмотревшись на их семью, которая, к слову, состояла не только из младшего Блэка, но и из Альфарда, который был сносным, пусть даже и саркастичным до жути; и Сириуса, который в открытую демонстрировал свою позицию… Зачем ты вообще забиваешь голову подобными мыслями? — отругал внутренний голос. Действительно. Зачем?.. — София? — мягкий голос вырвал её из глубокой задумчивости. Она пару раз моргнула, клятвенно пообещав себе, что больше не станет лезть в чужие семейные мировоззрения, которые никак её не касались. Обратила внимание на Регулуса, который внимательно вглядывался в её лицо, настороженно морща брови. — Прости, ты что-то говорил? Регулус, кажется, ничуть не обиделся такой отрешенности. — Я спросил, как тебе занятия? Уже освоилась? — со снисходительной улыбкой проговорил он. — Пока рано делать выводы, — хмыкнула София, стараясь как можно скорее вернуться в реальность. — Прошел только день. Но… Профессор Слизнорт довольно мил. Это было правдой. Слизнорт казался добродушным, отлично излагал материал, контролируя все процессы, но был, как показалось Софии за день наблюдения, по-своему тщеславен. Ищущий выгоды человек, но прекрасный профессор. Завернув за еще один поворот третьего этажа, Регулус чуть сбавил ход. Впереди показалась высокая чуть приоткрытая дверь, откуда слабо горел свет. — Ну, теперь я могу официально назвать тебя своим гидом по Хогвартсу. — Обращайся, рад был помочь, — усмехнулся Регулус. София, кивнув ему, поспешила на встречу с Альфардом, стараясь не отвлекаться на непрошеные мысли, которые роились в голове, подобно мухам. Иначе она снова выпадет из реальности, забыв и прослушав напрочь всё, что скажет ей сейчас Блэк-дядюшка. Не оборачиваясь, она дошла до двери, слушая стук своих невысоких каблуков по камню. Дернула ручку, просунув сначала голову. Кабинет был большим, просторным. По двум сторонам находились книжные шкафы с пособиями, четыре ряда парт, профессорский стол по середине, за которым висела обыкновенная меловая доска. В углублении кабинета находилась винтовая лестница, ведущая на второй этаж — вероятно, там личный кабинет, как во многих кабинетах Хогвартса. Пожалуй, только у Слизнорта в подземельях все было гораздо проще. — Не топчись там, проходи и закрой плотно дверь, — послышался прохладный голос Альфарда откуда-то из глубин кабинета. София послушно вошла, прикрыв за собой дверь. Альфард появился на глаза почти сразу — в продолговатых очках для зрения, с задумчивым видом читая какой-то старый фолиант, судя по желтым страницам и дряблой обложке. — Утром не получилось, я весь день искала профессора Флитвика, — объяснилась София, рухнув за парту. Уложила тяжелую голову на сумку, чувствуя, как ноги гудят от усталости. Сколько же кругов она сегодня набегала? — Нашла? — не отрываясь от книги, спросил Альфард. — Нашла, — тихо ответила София, подперев сумку под щекой удобнее. — Да, я наслышан о «девице, которая едва меня не затоптала!» — с издевкой протянул Блэк, усмехаясь. — Это вышло совершенно случайно, я не виновата, что он ростом с гоблина! — Альфард лишь глухо расхохотался, двинувшись обратно к профессорскому столу. Там дымилась чашка кофе. Это правда вышло случайно. София торопилась, чтобы обойти всех преподавателей с утра пораньше после завтрака, взять задания за прошедшие два месяца, а затем уже спокойно идти с расписанием на занятия. Этот… Флитвик вылез буквально из ниоткуда! София, которая конкретно к нему и бежала, поскольку по её расчетам и четким указаниям Гвендолин занятия уже начались, как обычно потерялась в своих мыслях, когда вдруг наткнулась на что-то низкое. И недовольно визжащее. Мерлин свидетель, она подумала, что это домовой эльф. Гвен, конечно, все утро рассказывала, что ростом Флитвик не вышел, но чтобы настолько… Стыд, вперемешку с позором, окатил Софию с ног до головы, когда она обнаружила, что наступила на преподавателя. А когда она узнала на кого именно… Святые нюхлеры, едва не провалилась под землю, пробурчав какое-то нелепое извинение. Однако Флитвик сжалился довольно быстро, протянув своей новой горе-студентке пергамент с расписанием, и, недовольно урча, прихрамывая двинулся дальше по коридору. — Ничего, он тебя простит, — заверил Альфард, отпив из чашки. — Перейдем к делу. София так расслабилась на этой твердой парте после адской беготни целый день, что даже та показалась ей пуховой периной. Разговаривать, если честно, не хотелось. Но, увы. Пришлось поднять голову, открыть сумку и достать оттуда рукописи отца. Звонко шлепнув бумагами по столу, София принялась выжидающе глядеть на Альфарда. — Теперь ваша очередь, мистер Блэк. Альфард бегло взглянул на неё, чуть приспустив очки на нос, затем отставил чашку на блюдце и, встав с кресла, размеренным шагом направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Вернулся он спустя минуту, держа в руках продолговатую коробочку, больше похожую на подарочную, обшитую синим бархатом. Только приглядевшись получше, София осознала, что это шкатулка, а не коробочка. Изящная, с позолоченными маленькими ножками, которые с первого взгляда и не заметишь. Наверняка, старинная. Альфард присел напротив Софии за партой, элегантно забросив ногу на ногу. — Что это? — Я уверен, что в Хогвартсе тебе опасность не грозит, но… — Блэк раскрыл коробку, и София едва не ахнула. — Раз уж ты так сильно переживаешь, я приготовил для тебя это. Драгоценный кулон в виде ворона, распахнувшего свои крылья, созданный из черного опала. Под каким углом не посмотри, в глубине камня словно метались синие, фиолетовые и изумрудные молнии, запертые в непроглядной темноте. — Оно… великолепно, — шепнула София, а рука уже непроизвольно тянулась к аккуратному ворону. Она первый раз видела настоящий черный опал так близко. И зрелище было невероятным. Как только рука почти коснулась, как под гипнозом, Альфард захлопнул крышку шкатулки, едва не задев пальцы Софии. — Сначала, я хочу взглянуть на документы. София фыркнула, подвинув листы пергамента к нему. — Пожалуйста, — ответила она, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Альфард принялся внимательно изучать пергаменты, взяв те в руки. Он читал быстро, пролистывая листы туда-сюда, переворачивая их, словно мог найти там все ответы сразу — без разгадки формул и шифров на полях. София точно не знала, понимал он что-то в этом или нет, но не вмешиваться не спешила. Хотел документы — получил. — Это всё? — сухо спросил он, подняв глаза. — Да, — и глазом не моргнула. Конечно же, там не всё. София была кем угодно, но точно не доверчивой идиоткой, способной отдать разработки многолетней работы и исследований, человеку, которого знала всего ничего. Она отдала поверхностные бумаги. Самые первые, сырые. Практически черновики, оставив себе большую часть того, что успел написать папа. Блэк был занимательной фигурой на этой доске. Чувствовал себя на коне всё то время, пока предлагал Софии этакую сделку, не пропускал ни единой лишней эмоции, был холоден и довольно отстранен. София не знала, что за намерения таятся в его голове. Она не знала, кто он на самом деле и какие роли привык играть. Кто знает — доверься она ему, а он самолично воткнет ей в сердце клинок, насмехаясь над глупостью. Доверие — штука тонкая. Что она вообще знает про Альфарда? Только то, что он постоянно плещется сарказмом, выкидывает непонятные фокусы с исчезновением в коридоре, яростно желает получить документы её отца и то, что у него два племянника. Еще он знал её маму. И, если верить тому трюку с кольцом, что тоже пока еще неизвестно наверняка, они были давними друзьями. И всё. Дальше — мрак и бездна, которую он скрывает. — Твой отец был поклонником староиспанского, я смотрю, — вчитываясь в документы, проговорил Альфард. — Так и есть, — ответила София. — Большинство заклинаний и ритуалов произведено с помощью латыни. Отец использовал староиспанский. Альфард с глубоким вздохом отложил документы в сторону, сняв очки. Потер пальцами переносицу, моргнул, и снова уставился на Софию. Смотрел секунд десять, прежде чем его губы сжались, а рука вновь потянулась к шкатулке. На этот раз он все же выудил опаловый кулон в виде ворона на тонкой цепочке. — Фамильная ценность моей семьи, — произнес Альфард, поднявшись со стула. Обошел Софию, остановившись прямо за спиной. Кулон опустился на ее шею, обдав легким холодком и покалыванием магии, заложенной там. — Выполнен моим предком, еще в середине четырнадцатого века. В какой-то момент он решил, что его вместе с женой хотят уничтожить, поэтому создал этот артефакт. Любое магическое воздействие во вред будет тебя избегать. Как иронично, едва не вырвалось у Софии. Застежка слабо защелкнулась и кулон повис на шее окончательно. И только София собиралась начать рассуждать о том, что ей попросту могут перерезать горло в одном из темных закоулков, вместо применения магии, Альфард выудил еще одну вещь — простое кольцо, без всяких кричащих камней и резьбы. Просто кольцо — серебряное, тонкое, как проволока. — А это, чтобы тебя не выбросили с Астрономической башни, например, — подал кольцо Блэк. — Носи и не снимай. — Как оно работает? — взяв кольцо в руку, спросила София. — Надеюсь, ты никогда об этом не узнаешь, — подмигнул Альфард. — Иди в гостиную, поздно уже. София поджала губы, решив, что с судьбой спорить не будет. Впервые за долгое время она решила попросту довериться своей интуиции — просто надела кольцо. И, вот что удивительно, даже не подумала о каком нибудь страшном проклятии, заложенном в это кольцо. Поднявшись на ноги, она поплелась к выходу. — Доброй ночи, София, — прозвучало в спину. — Доброй ночи, мистер Блэк, — чуть задержавшись у дверей, произнесла София. Обернувшись напоследок, она заметила, что Альфард внимательно погружен в чтение. Хотела спросить, что он собирается делать с документами отца, но так и не решилась, выйдя за дверь. Витая в своих мыслях и догадках об истинной сущности Альфарда Блэка, София и не заметила, как прошла мимо лестницы, ведущей в подземелье. Шла не думая, как вдруг спиной ощутила чье-то тихое, безмолвное присутствие. Не шаги, нет. Просто — присутствие. Когда кто-то долго смотрит на тебя, а ты каждой своей клеточкой начинаешь это ощущать. Коготки внутри заскреблись. Одолела волна мурашек, будто обдало холодком. Остановилась. Сжала ладонь в кулак, прислушиваясь. Ну нет. Этого просто не может быть. София ощутила, как кровь от лица стремительно стала отливать, а прежнее ощущение — как тогда, в больнице, — стало подступать твердым комом к горлу. Чувство нарастающего страха. Опасности. Коготки. Ты придумываешь, — тихо напомнил здравый смысл. — Это просто фантомные кошмары. Кто-то в свое время тебя напугал. И сейчас это сказывается. Так и есть. Ну конечно. Фантомный страх. Царапнули еще раз. Какой-то злобный чертенок, сидящий внутри грудины и объятый кольцом ребер, неприятно и зловеще расхохотался — не выдумываешь. Сейчас этот «кто-то» подойдет сзади резко, схватит тебя за шею и приложит об этот камень на стене. А затем унесет твое тело в Запретный лес — там уж точно искать никто не станет. Он стоит. Он смотрит. И ждет, когда ты оступишься. Когда испугаешься и растеряешься… Нет там никого. А ты трусиха, раз не можешь ступить и шагу, не думая, что тебя преследуют, — оборвала мысленно. Собрав всю волю в кулак, нащупала в кармане мантии палочку. Ну уж нет. Дудки. Резко обернулась, шепнув «Люмос». Пустой коридор. Никого. Что и требовалось доказать. Внутренний голос затих так же быстро, как и появился, однако вспотевшие ладони и внутреннее чувство нарастающей паники никуда толком не делись — отступили, но не до конца. Просвечивая коридор «Люмосом» на расстоянии, София пыталась прокручивать в голове одну и ту же мысль: Альфард дал ей кольцо и кулон. Это защита. А что если Блэк соврал? В какой момент ты решила, что пытаться доверить ему свою жизнь, при помощи каких-то двух безделушек, — это разумно?.. И тут, среди глухой тишины, глухое «мяу» позади заставило Софию вздрогнуть, подскочить на месте и даже взвизгнуть, обернувшись. Широко распахнув глаза, она посветила палочкой вперед. И наткнулась на… кота?.. Мерлинова борода. И впрямь. Перед ней сидел черный, гладкошерстный кот, виляя длинным хвостом. — Святые нюхлеры, — выдохнула София. Руки безвольно опустились по бокам. Кот продолжал сидеть, смотря прямо на неё. — Ты меня напугал до чертиков. Кот лишь подошел ближе, не сводя больших желтых глаз с неё, вильнул хвостом, а затем уставился куда-то вглубь, позади Софии. — Привет, — послышался голос, а уже через секунды две повеяло запахом табака. — Ты ведь новенькая, да? Теперь София оборачивалась с опаской, все еще мельком поглядывая на кота. Тот, не моргая, уставился на высокую фигуру парня, что стоял прямо перед Софией, беззаботно потягивая сигарету. Она узнала его, разумеется. Столько наслушалась от Гвен, что едва перепонки не лопнули. Она продолжала глупо смотреть на него, хлопая глазами. Ну не мог же Блэк-старший-брат её караулить? Хотя бы потому, что шагов она не слышала. Логичнее предположить, что это кот… Кот? — А где кот? — вслух произнесла София, повертевшись по сторонам. — Какой кот? — недоуменно спросил Сириус Блэк, стоящий перед ней. Только что. Девять секунд назад черный, гладкошерстный кот сидел рядом. София обернулась еще раз. Никакого кота рядом не было. Только кромешная тьма коридора, подсвеченная тусклым люмосом. И запах сигарет Сириуса Блэка. Трусы Мерлина, это что, галлюцинации? — Не знаю, как тебя зовут, прекрасная дива, но, думаю, кому-то пора в постель. Хорошо бы, конечно, в мою, но мы еще не так близко знакомы… — Мерлин, Блэк, — закатила глаза София, обернувшись. Сириус поднял брови, расплывшись в улыбке. — Ты знаешь, как меня зовут? Это уже что-то значит, — самовлюбленно дернув бровью, Сириус затушил сигарету о каменную гладь стены, а окурок испепелил взмахом палочки. — И как, говоришь, тебя зовут? — София, — тихо ответила она, все еще поглядывая во тьму коридора. Она же не сошла с ума. Здесь точно был — даже мяукнул! — черный кот с желтыми глазами. Ладно, всё, хватит. Ерунда какая-то! Кот действительно был. Просто скрылся из виду. Недалеко подземелья — юркнул туда, пока София отвлеклась на Сириуса. Вот так. Самый логичный вариант. Устроила здесь. Еще затрясись. А Блэк тем временем продолжал свои серенады: — София, чудесное имя, — проговорил он, растягивая слоги. — Моё любимое, кстати. София усмехнулась, снова повернувшись к Блэку-старшему-брату. — Да что ты, правда? — дернула бровями девушка. — Истинная, — заговорщически прошептал Сириус, подставив свой локоть. — Провожу до Башни? София еще раз обернулась по сторонам, подмечая, что стемнело сильно. Однако стоило пройти всего два поворота и начнется освещенный коридор с лестницами. Мало ли… Господи, да все уже! Хватит! — Проводи, — резко выдала она, повернувшись. Если продолжаешь шарахаться каждого шороха и студента, что вообще доходило до сюра, как же, интересно, ты собралась отомстить за смерть родителей? Каким образом? Нужно быть смелее. Решительнее. У тебя палочка в руке, в конце концов! Иначе ничего не выйдет. Сириус Блэк подставил ей локоть, словно истинный джентельмен, ведущий даму на бал. София только усмехнулась, не взяв предложенный локоть. В чем-то Блэк прав — они знакомы всего пару минут. В тот вечер она познакомилась с третьим Блэком. Сириус проводил ее до Башни, мельком упоминая какие-то вечеринки, традиционно устраиваемые студентами, и без умолку трепался о трех своих лучших друзьях — Джеймсе, Римусе и Питере. Теперь София запомнила как их зовут. И еще она запомнила того кота, который никак не шел из головы даже тогда, когда девушка уснула мертвым сном в своей новой постели. И, быть может, не зря?