Последняя стадия - принятие мести

« – Я тебя ненавижу.» « – И я тебя тоже.» Слова, вылетевшие на ветер, больше не воротишь. И ни одна ворона их не поймает к себе в клюв словно это очередной червь, которого так легко достать из под грязной земли, где обжились они, как переродившиеся грешники. Как и прошлое, омрачненное бедой, что бежала от одному к другому, сплетая их судьбы в одну толстую, такую алую как паучьи лилии нить, на концах которых они и встретились.

Этого не должно было произойти,

И все же не можем забыть,

Не отступим на полпути,

Желая друг друга погубить.

***

Есть пять стадий принятия.

Отрицание.

Гнев.

Торг.

Депрессия.

Принятие.

Все пять прожили двое, где их пути сошлись. Судьба расставила приоритеты, заливая все ярко-красным. Ничего не решится, пока луна не покинет усыпанное звездами небо, уступая светлому солнцу. Небеса – их общий дом с начала зарождения жизни, но они обязаны делить его друг с другом, как и люди кислород. Дышат одним и тем же, но живут абсолютно по разному. Выбрали разные тропы, где уже нет никаких дополнительных, чтобы свернуть.

Отрицание...

Это когда Танджиро отказывался верить в реальность перед собой в свои тринадцать - уже безжизненные тела своей семьи в полуразрушенном доме, в котором он провел свое теплое детство, и единственную еле дышащую сестру, проклятую отныне жить во тьме ночных кошмаров и питаться человеческой плотью, пока солнце не обратит в пепел. Это когда Музан, будучи ребенком, пытается следовать тому, что подсказывает ему его крохотное в груди сердечко, пока не скрывая эмоций, пока не разочаровываясь в том, что его мир потерян навсегда, отрицая то, что даже родные его не любят, желая избавиться как от застоявшегося на виду мусора. Заверяет себе, что сможет вылечиться, избавившись от оков смерти, которая так пристала к нему с младенчества, хотя забрать в свою сладкую колыбельную, которая на самом деле так пугала и отталкивала. Нет ничего восхитительнее в этом мире любви, к которой так хотел прикоснуться ребенок, болеющий этой смертью. И потом всю жизнь отрицать свою слабость, ведь желание стать лучше слишком велико. Да и не просто лучше. А самым что именно есть лучшим. ...Но самое прекрасное чувство - это тогда, когда тебе отвечают взаимностью. Вот только в случае заклятых врагов это уже не сопливая любовь, коей клянутся возлюбленные пары. Это опаляющая ненависть и жажда перерезать чужую глотку, и привести их в чувство, заставить почувствовать себя живым, может только она одна. Когда Музан протягивает свою бледную руку Танджиро, приглашая на решающий судьбу их обоих миров танец смерти, Камадо не задумываясь принимает это приглашение, чтобы слиться в этом вальсе сладкой мести воедино. У них все было взаимно. До побелевших костяшек пальцев и трещащей по швам от пренебрежения головой. Когда хочется убивать больше обычного. Мстить. Заставить почувствовать эту боль и отчаяние, чего бы не стоило, даже если это значит погубить в этой борьбе самого себя и разрушить остатки искалеченной души. Бросить все это в пламя могучего кострища давно забытых идеалов, и пусть оно горит там вечно.

Их ненависть - это чистое безумие.

Их вражда - воплощение ярости.

Их месть - последнее утешение, что они почувствуют перед обрезанием своих жизней.

***

Гнев...

Это когда до Танджиро доходит правда. О том, что твоих родных разорвала чертова тварь. Заколоты как не нужный скот и их сердца забрала ужасная смерть, чьи глаза были краснее любой группы крови. Это закаляет, дает желание, мотивацию сделать все, чтобы дойти до своей цели и просто...Уничтожить ее. Отомстить и раскидать по кусочкам точно также, как король демонов убивал невинных каждый день. Он рушил семьи и поглощал чужое счастье. Ведь несправедливо. Несправедливо то, что из жизни уходят лучшие. Несправедливо оставлять детей без родителей. Несправедливо убивать совсем маленьких, не повидавших этой жизни, которую могли бы прожить долго, счастливо и спокойно. Несправедливо просто убивать. Танджиро винил в этом сначала себя, за то, что допустил эту грубую ошибку, которая окупается ему великими страданиями со знаком истребителя на спине словно пожизненное клеймо, не вернулся домой во время, не услышал их мольбы о спасении, не сделал ничего. Потом винил и эти абстрактные обстоятельства, из-за которых не смог оказаться рядом с любимыми в роковую ночь, не смог ни помочь, ни предотвратить чужое горе, а потом, наконец и самого виновника всея торжества, на чьих руках столько крови - Музана Кибутсуджи. Так нагло ворвался в чужой дом посреди ночи, руша чуткий сон и погружая хижину во мрак, туша тепло, отбирая чужое счастье. Почему же именно ты? Почему же именно я? Зачем? Зачем ты это сделал? Слишком много вопросов. Отвечать истребителю никто не хотел, потому он просто кричал в пустоту, чувствуя, как все летит осколками воспоминаний вниз, где уже заждалась бесконечная пропасть мучений жизни, которую он понесет сам в одиночестве. Он не жалуется, и его никто не услышит. Теперь ему только окрашивать свою катану в багрово-красный и считать чужие жизни, что ночь за ночью, идут сплошным водоворотом несчастий и мучений. Считает, но каждый раз сбивается со счета, ведь их и так уже слишком много, но запомнить каждого из падших обязан как и перед богом. Это когда Музан понимает, что все кончено. Он разгневан больше не на себя. А на весь мир, всех людей в нем, за то, что такие никчемные. Их не должно существовать, не должно быть. И он приложит все усилия, чтобы здесь осталась только высшая форма жизни. Он. О, ему не жаль. Зачем проявлять жалость к тем, кто не жалел его? Он тянулся к людям, к монстрам, что посмели называться его семьей, но никто из них, из окружающих, не тянулись к нему в ответ. Нуждался в помощи, пока гнил каждый день в своем пожизненном проклятии от мамочки смерти, но никто не слышал его крики, жестов мольб не видел никакой всевышний. И тогда он понял, что сможет помочь себе лишь сам. Один из лживых врачей создал лекарство от смерти. Или же от жизни? Ведь впитая его в себя, он получил шанс. Шанс на вторую жизнь. И он ощущает каждым дюймом своего тела, как приняв тьму, стал тем, кем боялся стать. Но увы, темнота оказалась уютнее света, из которого его давно изгнали как недостойного счастья. И неизвестно, по каким параметрам смотрели глупцы, беря на сердце такой грех, порождая властелина тьмы.

***

Это место пропахло войной. Настоящей и отчаянной. Мир прогнил. Музан лишь мечтал о более идеальном, более несокрушимом. Сжечь все дотла своей опаляющей ненависти и возвести новый, в котором уже не будет места ничтожным людям. Останутся лишь сильные, несокрушимые, бессмертные демоны, чья власть будет устрашающей и многовековой. Он не просто хотел, он жаждил этого. Втоптать в грязь всех до единого, пока не наступит вечная ночь под его покровительством. Все ставки сделаны а корона забронированна. Будет крутить кости, пока не заполучит в этой рулетке главный выигрыш, чтобы доказать всем, чего достоин. « – Безумец.» Он слышал это в свою сторону очень много раз. Да и не только это. И все же не отступил. Затопил эту землю чужой кровью, умылся ею, искупался в ней, грезя, что это все изменит. Существо, ослепшее жаждой власти. Жертвы. Нужно уметь на них идти. Все ради высшей цели. Он так думал. Бессмертие свело его с ума. Но ему было мало. Нужно идти к большему. Все выше и выше по лестнице, которая ведет отнюдь не в рай вечного покоя. Поэтому он решил покорить солнце, уничтожив всех вредителей на пути к своей цели, не смотря вниз, где утопают в своих последствиях все проигравшие грешники. Но Танджиро никогда не поддерживал эту мораль, ведь за спиной ребенка растерзанная в мясо семья, устрашающая и тяжелая война, контракт с организацией истребителей, что заключена его свежей кровью, годы изнурительных тренировок, по сравнению с которыми сама смерть может показаться блаженством, смерть, настигшая его в чужих стеклянных глазах товарищей, которые погибают целыми отрядами каждую ночь, что переполнена их криками ужаса и страхом. Куклы, которых легко заменить, но на деле невинные дети, которым дали оружие в руки, но они не знают, на что подписались, не читая гребанный договор на жизнь. Теряют свое будущее, выживают только сильнейшие. Те, чьи тела закалены болью. Физической, душевной, всепоглащающей. Небеса не щадят никого. Он был послан на землю, чтобы закончить дело великого Ериичи Цугикуни – вычистить это пятно в свете от заразы в лице прародителя всех демонов. Выжечь своим солнечным галом словно чуму. Раз и навсегда. Этой же ночью, которая стала поистине великой и важной из всех. Сегодня все закончится.

***

Торг...

Это когда Танджиро молиться всем богам, дабы кошмары, происходящие в его мире, наконец сошли на нет. Со слезами на глазах верить в лучшее, пытаться верить в спасение и просто надеяться. Попытки договориться с судьбой, всевышним или собой. Все, лишь бы уйти от неизбежного. Незуко - единственное что у него осталось. Он поклялся жизнью, дабы спасти ее. Хочет увидеть то, как строиться новый порядок без жаждущих крови и плоти человекоподобных монстров. Мирно существовать с любимыми людьми, не бояться того, что завтрашний день может стать для них последним. Это когда Музан верит только в себя и свое мировоззрение. Не почитает никаких богов, для него их нет, не существует. Строит свою империю во мраке, когда ищет травмированных детей. Снова и снова. Подделывает и меняет под себя, хотя создать сильнейших воинов, равных себе, для того, чтобы изменить устоявшуюся гармонию. Их память стирается, они ограничены голодом, силой, но не своими возможностями, коим минусом является лишь огненный шар на небе. Он для них единственный бог. Они его пешки на шахматной доске, которую он выстраивал, которой правил веками. Он приятно улыбается всем брошенным и сломленнным, раскрывает руки в жесте распростертых объятий, маня в них упасть, отдасться, но стоит лишь им пожать его руку, принять его кровь, что отныне струится по их венам словно новая жизнь, кислород...Они потеряны навсегда. Обрекают сами себя на кошмары, которые понесут от горячей руки своего нового хозяина, который и сам будет ломать их по частям, физически и морально, ведь никто не смеет ему перечить, а они отныне не имеют права на ошибки. Он как их очень строгий отец, готовый наказать за малейшую провинность. Собственные игрушки заставляют господина гневаться, потому что все всегда идет не так, как он хочет. Винит любого другого в своих промахах, но только не себя. Ведь переговаривается лишь с собой. Доверяет лишь себе. Любит лишь себя.

***

В том, что случилось, поголовно повинен только Кибутсуджи. Камадо смотрит слишком спокойно. Устрашающе, почти убивает своим тяжелым взглядом. В алые глаза на против, которые так похожи на густые капли крови, которые мальчик повидал уже в стольких сражениях на чужих телах. Гипнотизируют и манят, но вестись на них, идти к ним на встречу нельзя. Запрещено. Сам Кибутсуджи - снег, облаканный ею. Слишком красивое сравнение было бы, если бы это так не раздражало и не вызывало вспышку желания убить, которая застревала в горле и першила с желанием выплюнуть прямо ему в лицо, как яд змеи, а потом смотреть, как эта кислота разъедает его безупречную кожу, уродуя и открывая всему свету его истинное отражение. Отражение падали, которое никогда и не признавала милосердие и сострадание. Седые волосы идут каскадом по мускулистой спине, пока его тело покрыто такой же рубиновой плотью, броней из сотни хищных пастей, что уже и сами безмолвно кричали о том, что это их последняя встреча. А на его лице прописана давно не усмешка, нет. Такая же серьезность, хладнокровность, в которых они с Танджиро схожи. Наполнены решимостью. Их миры трещали веками. А сегодня последняя стадия разрушения - все канет в лету. Они вместе с этим. Все и всё вокруг. У Танджиро больше нет выбора отступать. Его никогда не было. Еще с той поры, как он оставил позади родной дом, с захороненными матерью, братьями и сестрой в заснеженной земле. Как и остальные охотники за демонами, не знал, на что идет. Предполагал, но даже подумать не мог, к чему все в итоге приведет.

***

Депрессия...

Это когда Танджиро понимал, что не сможет спасти всех. Понимал, но не хотел переставать забывать, как летать, даже когда падать было всегда так больно. Его крылья болят, трещат с костями, ломаются с каждым падением, долго заживают, он пытается ускорить этот процесс самостоятельно, но это выходит так плохо, от этого страдает еще сильнее. Он не хочет сдаваться, но словно каждый день, он слышит эту притворную песнь в ушах об отступлении, что сопротивляться бесполезно, все будет кончено. Сердце болит за остальных, за их будущее. Боиться на грани истерики, что все потеряет. Что люди проиграют в ожесточенной войне, на которую ушли детьми, и погибнут ими же. Осознание собственной слабости жуть как добивает. Самое ужасное чувство - беспомощность. Ты есть, но тебя словно и нет, ведь ты ничего не можешь изменить, как бы не старался. Бессмысленно ли бороться дальше? Жертв не меньше. Счастья не больше. Полная безнадежность. Ребёнок не знает, куда бежать. Пришлось повзрослеть слишком рано, да заигрался в героя. Но и иначе же нельзя. Это когда Музан также впервые боится. Проиграть, хотя это больше бесит. И это бешенство доводит до этого этапа. Уже давно все тот же потерянный, недолюбленный ребёнок в душе, был обречен на смерть с рождения. Мечтает найти счастье в бессмертии на пути к солнцу. Но он не чувствует. Не видит ничего, ослепший этими лучами. Ведь до этого не жил, а лишь мерзко существовал. Никто не смог подшутить над ним так, как сам бог, сама судьба - его вечные судьи свыше, которых он искренне презирает, не верит, ненавидит. Давно замкнут, сломлен, осквернен злом, которое получил от людей вокруг, и теперь просто топит их в той же грязи, которую они заслужили, в которой утонул сам. Бился насмерть не за жизнь, а за отвратительное хождение по землице, ибо он никогда не знал, как можно нормально жить с такими условиями, которые были у него. Мертв и обречен на неудачу с самого начала. Бороться в этой войне было бы бессмысленно, но на кон он поставил слишком много. Перед глазами стоит слишком великая цена за те души, брошенные в пламя на сгорание их судьбам.

***

Финальная стадия.

Окончание войны.

Рука Музана на ощупь холодная. Он как живой труп, от него отдает ледяной сокрушимостью, что неподвластна обычному человеку. Но Камадо пережил слишком многое не для того, чтобы сейчас ему уступать трон, который должны занимать никто иные никак сами матушка природа и бог. Танджиро верил в них, но Музан не принимал ничье мировоззрение вокруг кроме своего собственного. Бог? Его нет. Есть только я. Матушка природа? Она несправедлива. В этом мире ты либо умрешь жалким насекомым с отрубленными крыльями и лапками, раздавленным чужими ногами, что вдвое крупнее тебя, либо возвысишься и станешь сильнее, только если переживешь все дерьмо, которое тебе так благополучно подарит судьба. Сделает все, лишь бы загубить душу. Ведь не сможет никак иначе. Слишком жестока и невозмутима упрямая старуха. Музан ненавидит людей. Танджиро ненавидит демонов. И хотя второй проявлял тошнотворную жалость к своим врагам, то вот к Музану он не проявит подобных чувств никогда. А сам демон плевал на все вокруг. На существ подле себя, на что правильно, что не правильно, на весь этот земной шар, который хочет искоренить и развеять в пыль по небу. Его бесит. Он не выносит. Злиться до собственной пены из рта, пока до сих пор сдерживая все свои эмоции. Еще с детства затаил их в себе, понимая что никому не нужны. Он никому не нужен. Дверь к ним заперта сотнями замками, ключи от которых утопил в самом глубоком море мира. А Танджиро наоборот держится. Он продолжал озарять путь другим, пока его собственный был застелен личными травмами и чувством вины. Он любил этот мир. Хотел нести добро, ведь везде уже и так много зла. Очистить полностью все невозможно, но сдаваться нельзя. Только если показать правильный путь потерянному, это может принести каплю счастья, которая с каждым днем будет рости, переливаясь в океаны. Их виды это инь и ян. Они считают, что смогут существовать друг без друга, но это не так. Ведь где есть свет, там всегда будет тьма. Если не демоны, то кто-нибудь другой посеет хаос в мире. И это будут сами люди. Самые ужасные и отвратительные существа.

***

Принятие...

Это когда наконец приходит долгожданный покой на душе. Все плохо? Хорошо, можно привыкнуть. Все потеряно? Хорошо, можно смириться. Все чувства, которые вызывает у тебя твоя цель - это ненависть? Да, не может быть иначе. Ведь этой цели не должно было быть. Танджиро принимает то, что случилось. Свой долг истребителя. Весь свой путь. Свою ненависть к Музану. Убийца его семьи должен пожалеть о том, что появился на свет, перевернув их мироуйстроство с ног на голову. Он - ошибка. Ошибки нужно исправлять. Белым по черному. Он самолично проводит его в ад, наблюдая за тем, как он сгорает пожаром ненависти тех, чьи жизни отнял и покаясь в грехах, осозновал, какое зло сотворил. Должен был раскаяться, обязан, пожизненно проходя все 7 кругов ада, застряв навсегда, проведя свою долгожданную вечность там. А сам Музан принимает то, что слишком жесток, когда ненависть к людям, охотникам, к Танджиро льется через край. Он чудовище, и это не изменить. Давно не человек, ведь отрекся от всего, что связано с этими низшими существами. Чувства, эмоции, любовь. Все три вещи были не даны даже некоторым смертным, о чем же тогда говорить, когда дело касалось его? Он всего лишь хотел выздороветь, заверяя себя в стадии торга, что справиться, но увы, пришлось пойти на крайние меры, сравнивая эту жизнь с землей. Он получил долголетие, силу, здоровье, в конце концов, вот только его память как на виду, помнит все. Танджиро Камадо. Мальчишка носил на себе серьги, почти родословную, силу того, кто однажды почти оборвал его жизнь. Это так выводит из себя и бесит. Но он принял и это. Поставил перед собой цель стереть все, что связано с дыханием солнца и его последователями. Все, что с Ериичи Цугикуни. Все, что с серьгами ханафуда. И отобрав луну у солнца, братца мертвого посланника богов, он сжег все, что так давно хотел. Только вот уголькам, детям от этого огня, удалось сохраниться, и прийти за местью по его отравленную душу.

***

Музан притягивает противника поближе к себе, какое-то время, они просто сжимают руки друг друга, смотрят безотрывно в глаза. Здесь нет прав ошибкам. За них они будут платить очень много. Очень горько. Стоит одной искре вспыхнуть, оба взрываются. Ждали этого слишком долго. Движения обоих просчитанны на несколько шагов вперед. Их битва - сплошной танец, вальс окровавленных цветов. Слишком быстрый и слишком желанный. Танцуют прямо на алых ликорисах. Топчат свою смерть, ибо пока рано кидаться в ее объятия. Они не хотят уступать друг другу. Где-то позади рухнувшая крепость, дом Музана, где он оставил всех своих уже испепелившихся в прах детей. Потерял свое войско и теперь вынужден добивать остаток чужеземцев в гордом одиночестве. Ни на кого не было надежды. Все приходится делать самому. Танджиро уже успел пролить слезы за ушедших знакомых и друзей. Их тела не испепелились, как у отродей тьмы, но их тоже вряд-ли теперь найдут под бесконечными развалинами дряхлых досок. Потеряны навсегда, но не забыты. Камадо отдал бы все, чтобы похоронить их с честью, достоинством, и уважением, которых они бесспорно заслуживают. Храбрые герои, не пожалевшие своих жизни, мечты, сердца, избирая себя на великий подвиг в этом тяжком истреблении, где контракт пропитался кровью. Поэтому истребитель бьется за них. Готов и сам сгореть в танце бога огня, отдать жизнь, которую посвящал родным и близким. Всего себя. Взмах. Удар. Переворот. Хлопок. Взлет. Размах. Кувырок. Удар. « – Ты как чертов монстр.» - обвиняет Музан, пока Танджиро оскорбляет в ответ « – Совсем как ты.» Но ведь Танджиро и правда сейчас похож на Ериичи, как никогда до этого прежде. Музан не будет лгать. Они упрямы. И слишком сильны. Достойные противники, соперники, ненавистники. По их венам струится пламя ярости и желают они только мести. Солнце проглатывает луну и получается затмение. Луна обдает своим холодом, туша вечное пламя. Они бы оба еще столько всего хотели сказать друг другу, но могут выражать свои чувства только в движениях, что больше не скованны. По их венам струится жажда мести, отныне и впредь. Их тошнит друг от друга. Выворачивает наизнанку. Слишком разные. Слишком отличаются. Слишком... Похожи? « – Это еще не конец, Музан! Я не дам тебе сбежать!» « – Ну так попробуй добраться до меня, если сможешь, Камадо Танджиро!» Кричат друг на друга, словно супруги в ссоре, но вместо посуды бьют и ломают собственные кости, пока не станет совсем плохо и вопить уже не будет сил. « – Музан...Я найду тебя и отомщу. За все, что ты у меня отнял.» Танджиро ненавидит очень громко. Рычит, рвет и мечет, потому что не может больше выносить. Он и не должен. Не обязан. Дьявол отнял все, что у него было, изменив всю его жизнь на до и после. Плевать на шрамы, что он получил в сотни боях, пока чистил мир от демонов. Зачем волноваться о таких пустяках, когда душа болит куда сильнее. Еле сохраняет рассудок, еле стоит, копя все плохое в себе, никуда не выливая, ведь не может позволить дать себе слабину и жаловаться другим, когда и у них жизнь не сахар. Нельзя. Должен быть сильный, как завещал над могилами своих матери, братьев, сестры. Слова отзывались в душе и от них отказаться было равномерно тому, чтобы сгинуть ни за что, ужасной и глупой смертью, которую заслуживают только грешники. Он ничего уже не чувствовал, когда убирал их окровавленные тела, от которых так веяло распротрашенными внутренностями, зимним лесом и оскверняющим душу мраком. Руки тряслись, пока он брал лопату, закапывая их под землю, провожая в загробное царство, где они будут видеть сладкие сны о том, как их мальчик счастливо встречает новый день, но на самом деле утонул в гуще последствий своей вины. В душе буря, но рядом демоница сестра, ради которой он должен жить. И без того устал, а теперь еще и это. Но он был готов. Только ради этого. Музану так мозолят глаза карточные серьги, что ярко переливаются под каждой атакой солнечного охотника, отлично дополняя образ, но так раздражая. Навевает одни из самых неприятных, таких отвратительных воспоминаниях о его старой жизни. Хочет вырвать их вместе с ушами мальчонки. И сомкнуть в ладонях, ломая вдребезги, со всей скопившейся годами яростью и желанием отомщения. Чертов божий посланник давно сгнил в черствой земле, но его выродок, преемник воли самого поднебесного, перенял честь свергнуть короля и добить, воспользовавшись повторным шансом на эту жизнь. « – Мальчишка с карточными серьгами в ушах. Уничтожь любой ценой. Принеси его голову мне.» Он отдавал приказы своим подчиненным, но они все теперь мертвы и горят в аду, ждя его к себе в гости, но Кибутсуджи так отказывается туда идти, скаля клыки и сторонясь, как дикий зверь, который все равно обречен на попадание в капкан, грозящий сгинуть в его зубах. Рассвет близок. И они все равно будут рвать по кускам, пока не убедятся в смерти друг друга, пока не отомстят, пока не исполнят свой долг. И в конце концов... Не могут существовать друг без друга, ибо баланс таков. Связали души между собой, нити которых уже ничем не разорвать, выстроили целый путь сквозь жертвы и агонию, и сейчас вместе встречают свой конец, под рассветные лучи светила на небе, готовый дать окончание затянувшейся борьбе и жирную точку в их истории. « – Ты согласен станцевать со мной в последний раз перед тем, как мы оба сгорим?» « – Согласен, пока сам не умру, держа тебя за руку и убедясь, что ты провалишься в ад вместе со мной.» Последняя стадия - не принятие. Последняя стадия - и не месть. Последняя стадия - это принятие мести, укоренившаяся во всех наших сердцах, пока вражда не сойдет на нет и цель не будет достигнута.

.

.

.

Пять стадий принятия,

Мы все их прошли,

Но с последним испытанием,

К верхам не зашли.

Танец, месть, и смерть,

Наш путь подошел к концу,

Мы несем не приятную весть,

Все канет в лету.

Прости, как же я тебя ненавижу,

Ты не заслуживаешь прощения,

Прости, как же я тебя ненавижу,

Не добиться мне искупления.

Последняя стадия,

Финальный этап,

Конец векового проклятия,

Крылья рассправь.

Отрицание, гнев, торг,

Депрессия и принятие,

Но все забывают о шестой, приходя в восторг,

Шестая стадия - это месть, что их крылатее.

Последний танец догорает,

Все в алом,

Тьма отступает,

Мир расцветает под новым началом.

Ненависть запишу как седьмую,

Пусть скорбь будет восьмой,

Пустота грянет девятой в роковую,

Десятой станет смерть со слезой.