Не проблема

      Каждый хоть раз приходил в себя на кухне в полном недоумении с застывшим в голове вопросом: «Что я тут делаю?» Странно, но не пугает. Всё под контролем. Ничего страшного не происходит. А то, что из памяти иногда выпадает несколько минут? Это не проблема. Нил в порядке. Нил всегда в порядке.       Душ после утренней пробежки. Ожидание заказа в кафе. Неловкий диалог с однокурсником. Дорога на ночную тренировку. Выкуренная на перерыве сигарета. Лестница на крышу. Перепалка с Аароном.       Всё это было. Наверное.       Если это игнорировать, оно уйдёт. Нил в это верит, потому что он в своём уме (по крайней мере, очень хочет так думать).       В очередной раз «включаясь» в середине разговора с Мэттом, который он не начинал, Нил с облегчением убеждается, что слишком быстро в совершенстве освоил искусство подхватывать тему с полуслова. Не меньше облегчения приносит то, что никто ничего не замечает. Это стало бы проблемой, но провалы редкие, а Нил — хороший лжец. Он в очередной раз колко отшучивается, Эндрю поднимает бровь, но ничего не говорит. Он расслаблен. Это хорошо. Значит, Нил в порядке.       Не страшно, если десять минут постепенно превращаются в тридцать, сорок, час. Всего раз в пару дней, это можно пережить. Это не проблема.       Если это игнорировать, оно уйдёт. И Нил игнорирует, игнорирует, игнорирует, игнорирует…       Половина семинара по прикладной математике. Вечерняя пробежка. Ужин со старшекурсницами. Первый тайм матча команд высшей лиги. Обеденный перерыв. Подготовка к контрольной. Дурацкий фильм на лисьей ночёвке.       Всего этого всё равно что не было, и от одной этой мысли Нила тошнит. Тугая струна внутри натягивается сильнее, но никто ничего не замечает. Это начинает пугать. Но это не проблема.       Нил в порядке.       Нил в порядке, когда соскребает себя с кровати, чтобы отправиться на тренировку перед парами. В порядке, когда стоит под душем и знает, что остальные немного задержатся, чтобы его подождать, хотя кое-кто уже опаздывает на занятия. Когда забегает в общежитие за забытой работой, у которой сегодня последний срок сдачи. И даже когда, тихо матерясь, едва не кубарем летит вниз по лестнице, потому что так быстрее, чем на лифте. Нил в порядке, когда толкает дверь на улицу и на секунду жмурит глаза от яркого утреннего солнца. Когда делает шаг. Когда переступает порог, всё ещё щурясь и глядя под ноги, под которыми почему-то не асфальт, а не очень чистая белая кафельная плитка.       Пахнет какой-то едой, за спиной громко звякает колокольчик, на фоне играет едва знакомый попсовый мотив. А Нил застыл на месте, рывком поднимая голову.       Он в кафе. Незнакомом. Перед дверью, не успевший сделать и пару шагов внутрь. Никто за ним не идёт, зал почти пуст, у кассы стоит картонная полноростовая фигура какого-то странного животного, этот же кошмар на переднике у женщины за стойкой. Видимо, маскот местной забегаловки. У них в кампусе таких нет.       На глаза попадаются часы. Нужно дышать, думает Нил, и пытается считать вдохи, в этот раз на испанском. Стрелки показывают десять минут второго. Он выходил из общежития в девять утра, чуть больше четырёх часов назад. Нил мысленно очертил вокруг Пальметто круг радиусом миль в пятнадцать. И похолодел при мысли: «В лучшем случае». Потому что если он не помнит, как ловил попутки…       Слева прямо у входа стойка с газетами, Нил сделал пару шагов на негнущихся ногах и вытянул одну. «Еженедельник Кершоу», дата сегодняшняя. Он стоял чёрт знает где, делал чёрт знает что и не мог дышать. Нил не был в порядке. Это проблема.       Рука потянулась за телефоном сама собой, на чистом рефлексе, тогда же пришло понимание, что сумки с конспектами на плече нет, и Нил вдруг почувствовал, что его вот-вот стошнит. Дрожащие руки не сразу попали точно в карманы, но в конце концов в левом пальцы наконец нашарили и с силой сжали телефон, будто он мог из них куда-то деться. Уже через пару секунд у уха раздались гудки.       На самом деле, Нил не надеялся, что ему ответят — середина дня, пары в самом разгаре — но трубку сняли после первого же гудка. Эндрю ждал молча. Нил несколько раз глубоко вдохнул в попытке избавиться от ощущения, что что-то сдавливает горло, и наконец выдал то, что крутилось в голове всю последнюю неделю:       — Со мной что-то не так.       — Не новость, — безразлично отозвался Эндрю и замолчал, но трубку не бросил.       — Дай мне номер Би.       Последовала густая тишина. Нил закрыл глаза, представив тяжесть ладони Эндрю на затылке и мысленно отдавая себе простые короткие команды: вдох-пауза-выдох, вдох-пауза-выдох…       — Где ты?       Нил сдержал рвущийся наружу истеричный смешок и уставился на шов между плитками под ногой, чтобы не осматриваться снова.       — Не в кампусе.       — Конкретней.       — Кершоу. — Нил ещё раз посмотрел на газету, чтобы убедиться, что прочитал правильно. — Понятия не имею, где это.       По молчанию в трубке было трудно определить, знает ли Эндрю. Значит, наверняка дальше пятнадцати миль. Хмурый здоровяк толкнул Нила плечом, когда проходил мимо, и что-то пробурчал себе под нос. Нил отошёл в сторону от двери и, врезавшись в ярко-красный диванчик, механически опустился на него, с силой прижимая телефон к уху. Тишина сгущалась.       — Какого хрена?       Закономерный вопрос. Нил тяжело сглотнул.       — Не знаю. Я не помню. Мне нужен номер Би.       Снова повисло молчание, только изредка сквозь него доносился лёгкий звук шагов. Грохот захлопнувшейся дверцы машины прямо у динамика так ударил по ушам, что Нил едва не выронил телефон.       — Ещё конкретней, — вместо ответа потребовал Эндрю. Снова пришлось оглядеться, хотя от одного вида этого зала уже мутило.       — Какая-то забегаловка, что-то типа… «Боджанглс»? Не уверен.       — Который раз?       Всё равно придётся рассказать. Нил уставился на не самый чистый стол, усыпанный крошками, почти ощущая, как внимание начинает рассеиваться, а пауза — затягиваться. Нужно что-то сказать.       — Оказываюсь хер пойми где? — Он натянуто усмехнулся в отчаянной попытке избежать прямого ответа. — Не сосчитать.       В любой другой ситуации после этой шутки звонок бы немедленно оборвался. Сейчас Эндрю не потрудился хоть как-то обозначить, что услышал, но и трубку не положил. Место тишины занял ровный гул двигателя, Эндрю молчал и явно не собирался сбрасывать звонок. Меньше всего сейчас Нилу хотелось остаться один на один с этим чёртовым местом, грязным столом и самим собой, но имелась ещё одна проблема. Он осторожно позвал:       — Эй? — Эндрю не отозвался, но Нил и так знал, что он слушает. — У меня телефон садится.       Эндрю длинно и витиевато выругался по-немецки, прежде чем процедить сквозь зубы:       — Надо было раньше сказать. Я бы заехал за твоим зарядником и при встрече затолкал его тебе в глотку, чтобы всегда, блядь, был под рукой. — Шум двигателя чуть усилился. Кажется, Эндрю тихо вздохнул или бросил что-то ещё, но разобрать не получилось. — Посмотри вниз, — наконец велел он. Нил послушно опустил глаза и утвердительно хмыкнул. — Ты будешь сидеть на этом самом месте и ждать. — Не получив ответа, Эндрю с нажимом уточнил: — Да или нет, Нил?       Нил вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным. Это было простое и логичное указание: замереть на месте и ждать, пока тебя найдут. Но он не мог сказать «да», как бы ни хотелось, потому что слишком хорошо понимал, что не может сейчас верить себе. И тем более не может лгать Эндрю.       — Я постараюсь, — наконец через силу выдавил Нил самое честное, что мог сказать.       — Двинешься хоть на дюйм — я больше никогда не выйду на поле. — Голос Эндрю звучал совершенно невыразительно, хотя Нил отчётливо ощутил, что это была самая страшная угроза, которую он смог выдумать. — Услышал?       — Да.       Звонок оборвался, и Нил снова остался один. Взгляд сам собой упёрся в стол, чтобы видеть как можно меньше этого места, незнакомых лиц, широких окон во все стены и чужих улиц за ними. Иррациональное желание позвонить Би поубавилось, но не исчезало до конца, засев на краю сознания, как заноза. Он не в порядке. С ним что-то не так. Четырёхчасовой провал с поездкой чёрт знает куда — это не страшно. Страшно — это точно такой же провал на игре. Или в одном кресле-мешке с Эндрю.       Напряжённая концентрация на том, чтобы чувствовать «здесь» и «сейчас», причиняла почти физическую боль. Каждый раз поднимая взгляд на часы, больше всего Нил боялся увидеть, что стрелки перескочили сразу пару часов, но время, как ему и полагалось, тянулось почти издевательски медленно. Трижды к его столику подходила официантка, с каждым разом отходя со всё более недовольным видом. Выгонять его пока не торопились, но уже бросали хмурые взгляды со стороны кассы. Хотя, даже если бы у него с собой были деньги, всё равно кусок в горло бы не полез.       Прошло едва ли тридцать минут, когда на парковку перед ресторанчиком завернула знакомая машина; Нил рванулся к выходу, игнорируя зазвонивший мобильник в кармане. Заметив его в дверях, Эндрю вышел из машины и облокотился на капот в ожидании, не спуская с него цепкого взгляда. Нил остановился перед ним с чувством такого непередаваемого облегчения, что снова слегка затошнило.       Эндрю смерил его непроницаемым взглядом и медленно обошёл вокруг, затем ещё раз. Нил прикусил язык вместе со рвущимся наружу «я в порядке», позволяя как следует себя рассмотреть. Наконец, Эндрю коротко мотнул головой и направился к своей двери.       Городок проплывал мимо в оглушительной тишине. Молчание кипело вокруг, заполняя пространство, и Нил благоразумно держал рот закрытым, незаметно посильнее вжимаясь в сидение. Он не в порядке, но это уже почти не проблема.       — Почему Би? — наконец спросил Эндрю, не отрывая взгляд от дороги. — Может, мячом что-то отбили. Позавчера вроде прилетало по голове.       Нил неопределённо дёрнул плечом. Он был бы счастлив, если бы всё оказалось так просто.       — Я уже выпадал, после… Давно. Сейчас по-другому. — Он поймал быстрый взгляд и добавил: — Хуже.       Эндрю кивнул. Телефон Нила коротко звякнул, но не успел открыть сообщение от Ники и отключился.       — И давно?       Нил сжался. Бежать было некуда.       — Пару недель.       Эндрю медленно повернул голову и прищурился. Очень не хотелось наблюдать, как выражение его лица сменяется на угрожающее, но Нил не мог позволить себе отвернуться. А затем всё каким-то образом стало ещё хуже.       — Суббота.       — Я ведь сказал «да».       Нил внутренне съёжился, отчаянно надеясь, что только ему интонация показалась вопросительной.       Любое воспоминание о прошлой субботе поднимало удушливую волну вины внутри. Он пришёл в себя; вокруг гулял ветер, Нил стоял на крыше, прижатый к холодной бетонной стене, целовал Эндрю и совершенно не помнил, как они там оказались. Всё было в порядке. Они оба не делали ничего необычного, Нил вёл себя так же осторожно, как если бы был в себе, но он не был в себе. Он не мог верить себе, он не должен был подпускать себя к Эндрю, потому что не представлял, что и как делает в моменты провалов. Он должен был сказать ему сразу. Эндрю ведь всё равно понял, что что-то не так, нужно было сказать ему…       — И об этом не помнишь, — мрачно подытожил Эндрю, быстро нажал пару кнопок на своём мобильном и швырнул его в Нила. — Записывайся к Би. Сейчас.       Нил поймал телефон с идущим звонком и поспешно нажал на «отбой».       — Не сейчас. Всё под контролем, я ей напишу.       — Контроль выглядит не так. Ты забываешь, с кем спишь и нахуя прёшься за полсотни миль от кампуса. — Эндрю вырвал телефон у него из рук, снова что-то нажал и силой всунул обратно. — Если у тебя течёт крыша, я хочу об этом знать.       Резонно, но всё внутри Нила противилось этому осознанию. Потому что если это игнорировать…       Эндрю протянул ему сигареты, не отрывая взгляд от дороги, и спокойно кивнул:       — Мы с этим разберёмся. Би поможет или найдёт того, кто поможет. В конце концов, она не единственный мозгоправ в штате.       Кажется, это было самым похожим на утешение, что Нил когда-либо от него слышал. Он выудил себе сигарету под длинные гудки, сжал её в зубах, забыв прикурить, и, как только звонок прошёл, поднёс телефон к уху.       — Здравствуй, Эндрю. — От её голоса в животе что-то протестующе сжалось.       — Привет, Би.       Кажется, она даже не удивилась, или по крайней мере никак этого не показала. Новое приветствие звучало всё так же дружелюбно:       — О, здравствуй, Нил. У вас всё хорошо?       — Всё в норме, Би, — вставил Эндрю и, не отрываясь от дороги, добавил: — Нил хотел взять твой номер.       Рот упорно отказывался открываться, а язык — шевелиться. Всё это не имеет никакого смысла. Он в порядке.       Но они с этим разберутся.       — Да, я… Думаю, мне нужно поговорить.       — Конечно. Прямо сейчас или, может, захочешь зайти? — Нил ожидал услышать хоть намёк на насмешку после своих довольно грубых отказов от её бесед, но голос Би звучал невозмутимо и доброжелательно. — У меня закончились консультации на сегодня, я в твоём распоряжении в любое время.       Он молча кивнул, затем ещё раз, изо всех сил отметая лезущие в голову одну за другой идеи, как ни в коем случае к ней не попасть. Эндрю протянул зажигалку, и Нил схватился за неё, как за соломинку, впившись в него глазами. Он не может лгать Эндрю.       — Я зайду. Сегодня.       — Хорошо, буду ждать нашей встречи, Нил.       Это было похоже на прощание, поэтому Нил бросил трубку и откинулся на спинку сидения с такой тяжестью в груди, будто только что совершил непоправимую ошибку. Интересно, всё может стать ещё хуже? Он тут же коротко хмыкнул. Конечно, может.       — Расскажешь тренеру?       — Нет. — Эндрю неожиданно мрачно усмехнулся, красноречиво помотав головой. — Ты расскажешь тренеру.       …что один из его нападающих в любой момент может отключиться от реальности или испариться чёрт знает куда. Нил решил поразмыслить над формулировкой помягче. Иначе Ваймак с такими новостями рано или поздно удавится.       Сигаретный дым немного отвлекал от какой-то убийственной усталости, вязкой, будто Нил тащился пешком до этого чёртового Кершоу, а не просто записался на приём к психотерапевту.       — И что теперь?       — Теперь всё будет в порядке. Если это не ранний Альцгеймер. Тогда я сдам тебя в самый дешёвый дом престарелых. — На шутку было не похоже. Эндрю смерил его быстрым безучастным взглядом и на секунду вопросительно приподнял брови. — Да или нет?       Нил сделал вид, что обдумывает варианты. Внутри откуда-то взялось странное облегчение.       — Да.