Бегство из Мордора

Литариэль не может удержать гримасы боли, когда следопыт уходит на корабль, чтобы сразить врагов на Эред-Гламоте. Сердце ухает в горле, так и рвется крик: «Вернись!» Отчаянный взгляд, который она не него бросает, заставляет Марвен вытянуть губы в одну строгую линию. Приемная мать не смотрит на приемную дочь, пока они возвращаются в убежище. — Скажи нашим рейнджерам сниматься, мы уходим из Мордора, дальше будет только хуже, согласно моим ведениям, — сухо дает указание Марвен, после чего добавляет с раздражением: — Твои глаза следовало бы прижечь огнем… — Матушка… — недоуменно вырывается из принцессы, но она не успевает дополнить свою мысль, потому что Марвен, не смотря на нее, поднимается и идет вглубь комнат, громко хлопая дверью. С ней всегда так: она мила и сдержана при гостях, послах, народе, но своей единственной «кровиночке» порой добавляет крепкое словцо. И Литариэль сейчас не понимает, почему в этот раз она была награждена настолько злым комментарием в своей адрес. В первые минуты Литариэль бледна как полотно, переваривая эмоции. Не секрет, что королева — основная ее слабость, которую та всячески пыталась задушить в себе на протяжении нескольких лет. Но каковы мысли самой Марвен? Неужели только о всеобщем благе? Что-то подсказывает Литариэль, что в Марвен говорила не опасность и не последствия одержимости волей Белого Мага, а уж тем более не ее любовь к упорядоченности. Что-то другое. Принцесса в смешанных чувствах дает указание снарядить корабли, пока уруки не атаковали Нурнен и все думает о выражении лица королевы, когда они прощались со следопытом. Что она узнала от сплетников? Что ей вдруг стало понятно такого, что не понятно дочери? На корабле, уходящем в открытое море, Литариэль, сразив своим мечом только троих орков, наблюдала за Марвен на фоне кромешной темноты, напоминающей цветом волосы королевы. Она сурово смотрела вдаль на отдаляющийся берег, наверное, как когда-то давно, во времена своих ожесточенных схваток с харадримами, до того, как осела в Нурнене. Она держится за корму почти судорожно. — Если у тебя есть вопрос, то лучше спрашивай сейчас, — глухо звучит ее голос, когда она оборачивается, почуяв за спиной движение. Литариэль вздрагивает от того, насколько незнакомо он звучит сейчас. Она подходит ближе и кладет руки на плечи своей королевы. — Почему ваше величество желало прижечь мне глаза? — тихо спрашивает Литариэль прямо и не таясь, потому что во всем привыкла придерживаться правды. Марвен обращает к ней взгляд, в котором мука, глаза ее влажны. И она молчит, слышны лишь перекаты волн за бортом. Литариэль внимательно рассматривает ее лицо несколько мгновений. — Почему? — с отчаянием ребенка, которым она когда-то была, спрашивает принцесса. Марвен вздыхает и перехватывает одну ладонь Литариэль, вновь обращая взгляд к горизонту. — Твой взгляд, дитя мое, — шелестом отзывается королева. — Ты смотрела на Талиона, но не видела… — Погоди, но… — Дай закончить, — строго произносит Марвен. — Он смелый воин лишь по той причине, что так сложилось. Потому что не может умереть. И покровитель-дух предаст его, когда придет время. Ты смотришь в надежде на то, что он смог бы защитить нас, но защищать прежде всего придется его самого. И тебе следовало рассказать, где он прячется, чтобы тебя лишний раз не пытали. — Матушка… — глаза Литариэль становятся огромными. — Суть моих видений будущего я донесу до тебя после, но знай — твоих чувств он не достоин, — просто заканчивает Марвен и собирается уйти, но Литариэль удерживает ее на месте. Всегда знала ум королевы — несмотря на радушие к каждому, кто помог, он бывал коварен. Вот и сейчас коварство во всей красе. Но только ли оно? — Ваше величество, объясните про чувства, — произносит Литариэль как молитву, радуясь своей находке и тому, что королева в этот раз ошиблась со своей прагматикой, почти держа ее в объятиях. Та заглядывает к ней в глаза. — Никто не будет любить тебя больше, чем я, Литариэль. Прими это и избегай меня. Марвен делает резкое движение в сторону, но Литариэль, чувствуя бешеный сердечный ритм, хватает ее лицо в ладони, а потом тянется поцелуем к губам, дрожа. Обе женщины цепляются друг за друга в процессе. И когда отстраняются с покрасневшими щеками и неровным дыханием, Литариэль произносит как клятву: — Приму. Но избегать не буду. Марвен улыбается по-настоящему только ей одной. И это больше похоже на косую ухмылку. Литариэль млеет, принимая новые объятия.

***

Литариэль не может удержать улыбки, когда наблюдает за Марвен при любом деле. Женщина последовательна, дотошна до мелочей и часто идет на риск даже когда собирается разогреть воду. Война давно в прошлом, как и следопыт-Талион. Что бы с ним ни случилось, Литариэль старается его не вспоминать, посвящая мысли тому, что он наконец со своими. А Марвен с ней. И они вместе. Сейчас она пытается читать, но каждый раз, переворачивая страницы, кривит губы в усмешке. — Скажи, — пропуская руки Марвен со спины на талию, начинает Литариэль с хитрой улыбкой, — ты помнишь наш первый поцелуй? Марвен замирает, ощущая поцелуй на шее, и шумно выдыхает. Зажмуривается. А потом широко улыбается, сжимая обнимающие ее руки.