Без названия

«Все мне детство дарило» (С. Маршак) Это действительно удивительное явление—не помнить того, что с тобой было. Некоторые воспоминания будто искажены или вовсе заменены. Однажды мне вообще показалось, будто был момент, будто я выпила из кувшина, предназначенного для воды какое-то моющее средство с ней разведенной. Иногда я спрашивала у мамы: «А это было?», на что та сомневалась в правдивости этого события, что не может не наталкивать на определенные мысли, конкретно о том, что воспоминания искажены. Такой случай не один, поэтому я не ручаюсь за все то, что я помню и рассказываю о том, что сознание подкидывает мне, когда я думаю о детстве. Если так смотреть, я еще не взрослая, но моя жизнь уже разделилась на до и после и точка этого «отсчета» это переезд в город, до которого я не знала ничего о материальной жизни, о деньгах, о том, какие животные-дикие, а какие-домашние, а том, что далеко не все дети живут только с мамой и что это, вообще-то, неординарный случай; о том, что такое конфликты в семье. И после, в городе: когда я узнала, кто такие абьюзеры, что называют газлайтингом (я имею в виду не сам термин, а определение на практике, хотя и разных словечек, кстати, в моем лексиконе тоже прибавилось, читателю не сложно догадаться, что не самых приятных) и много чего другого (я пишу и попутно вспоминаю), можно считать это рефлексией, но я не буду углубляться в подробности сразу, сперва введу читателя в курс дела. Еще я тут подумала, что эту работу можно будет присылать людям, которые хотят узнать меня получше. А почему нет, собственно?* Так вот, мой дорогой друг, жизненный опыт у меня хоть и не такой большой, как хотелось бы, но о самой жизни я уже много что знаю (особенно то, что касается межличностных и внутриличностных конфликтов и отношений, тут я люблю покопаться не только в себе, но и в тех, кто готов мне открыться, о чем, возможно, будет отдельная моя работа, потому что много людей открывает мне душу, это большая ответственность, груз которой я уже почти не ощущаю, но эти воспоминания будто тлеют в моей голове, как и те, что остались далеко в прошлом. Так что чтобы сохранить все—я пишу. Хочу предупредить, что из большинства оков, которые были на мне в тот период жизни, о котором пойдет речь, были недавно окончательно сняты, и эта работа закрепляет этот факт, словно сургучная печать склеивает письмо, которое я, в свою очередь, пишу, бережно подбирая слова и тем самым убираю все эти годы в ящик, который без необходимости вряд ли открою.