Дневник принцессы «М»

      Первым делом, что увидел Грегорио, это увитый лозой деревянный потолок. Украшенный причудливыми, ранее неизвестными ему цветами. Он приподнялся с постели, опираясь на локти, и оглядел помещение.       Комната была… странной. Не похожей ни на одну, что он когда либо видел. Вроде все было из дерева. Но построено явно не досками. Создавалось ощущение, что он находился в самом дереве. Вместо обычных окон – овальные проемы, затянутые прозрачными лепестками, сквозь которые пробивался рассеянный солнечный свет.       Придавая месту золотисто-зелёный оттенок. Это вводило его в ступор. Мебель тоже выглядела как часть чего-то живого. Выросшая из корня, изогнутая и гладкая, с прожилками древесины, похожими на сосуды.       Грегорио усмехнулся. Все это напоминало дом лесной ведьмы, прямиком из волшебных сказок, которые мама рассказывала перед сном. На такой же прикроватной тумбочке находился поднос с графином, наполненного водой. И плетенная из ивы миска с фруктами.       Он удивился такому вниманию. Парень невольно вспомнил те нежные заботливые руки, прикасавшиеся к его телу. Тот мягкий певчий голосок. Спасший его от очередного кошмара. И внезапно смутился.       На нём не было его одежды, кроме повязки, обтянутой на бедре и нижнего белья. От мысли, что девушка все это время видела его обнаженным. Его укололо чувство жгучего стыда. Что ей пришлось видеть его бесформенное уродливое тело. Взгляд метался из стороны в сторону в надежде найти потерянное одеяние. И как назло, послышались шаги.       Рефлекторно потянув на себя одеяло, он пытался спрятаться от нежелательного взгляда. В комнату вошла Она. Но после увиденного его перестала волновать столь мелочная проблема.       Перед ним стоял единорог. Грегорио широко распахнул единственный глаз и то не мог поверить в происходящее. Ему казалось, что собственное зрение его обманывает. Да и единорогом ее назвать сложно. Она была похоже на него, но в тоже время нет. Единорожица приветливо улыбнулась, продолжая стоять в дверном проходе.       — Доброе утро! – тишину прервал её мелодичный голос. Грегорио не мог поверить, что всё это время неизвестная девушка была единорогом? Это она его спасла?       — Как ты себя чувствуешь? – вежливо говорила она, но он, лишь раскрыв рот в немом вопросе, рассматривал её сверху вниз.       Смоляная грива отливала холодными оттенками золота при солнечном свете. На ней было легкое коротенькое белое платье, контрастирующее с её вороной шерсткой.       — Все хорошо? Может, скажешь что-нибудь, – она вновь подала голос. Обращая внимание Грегорио к её вопросам. Язык будто прилип к нёбу. Не получив ответ. Она тяжело вздохнула, но продолжила добиваться своего.       — Меня зовут Мария, а тебя? – большие блестящие черные глаза сверлили его взглядом. И тут Грегорио, наконец, вышел из оцепенения, но под влиянием шока лишь еле слышимым шепотом произнес:       — Единорог!? – Улыбка сползла с её лица, на место пришло выражение легкого разочарования. Кажется, она ждала более бурной реакции.       — Ну, это было ожидаемо… так как тебя зовут? – она вновь обратилась к нему.       — Меня зовут… Меня зовут Грегорио, – протараторил он. На её мордочке вновь появилась улыбка. Она подошла ближе, сев на край кровати. Постель слегка прогнулась под ней. Он вновь потянул на себя одеяло, стараясь не смотреть в эти бездонные глаза. В голове не укладывалось увиденное.       — Так тебе уже лучше, Грегорио? – она протянула руку к его лбу, проверяя, нет ли у него температуры, от чего тот вздрогнул. Она хихикнула про себя, забавляясь его реакцией. Совершенно забыв про страх и прочие волнения, терзавшие её разум.       — Да, мне лучше. Спасибо, – сухо ответил он. Непродолжительное время они просто молчали, не зная, как продолжить диалог.       — Грегорио, ты, наверное… растерян. Можешь задавать мне любые вопросы. Я думаю, у тебя их появилось масса, – он осмелился взглянуть на неё. И смог подать голос.       — Зачем я здесь? – задал он первый вопрос.       — Ты был ранен. Тебе нужна была помощь. Я не могла оставить тебя умирать.       — Почему ты не убила меня? Я же был легкой мишенью, – он с подозрением отнесся к её словам. – Тебе что-то нужно от меня? Если так, то ты выбрала не того. Я ничего не знаю.       — Нет-нет! У меня и мысли такой не было, – она выставила руки вперёд, активно жестикулируя, словно отмахиваясь от его слов. – Я правда хотела помочь. Я не могла пройти мимо. Ну и сам подумай, если я хотела добыть информацию, я могла бы сделать это более простым способом. Я владею магией в конце концов, – соврала она.       Немного подумав, он неохотно согласился с ней. И впрямь, единороги часто прибегают к колдовству. Это немного успокоило. Все же на допрос это мало походило. Да и нет смысла давать ему права допрашивать её саму… скорее всего, она говорила правду.       — Почему ты так выглядишь, – Он перевёл тему. Оторвав взгляд от зеленого коврика на полу, Грегорио мельком взглянул на неё. Пока Мария обдумывала вопрос. Он внимательно изучал её лицо.       У неё была аккуратная миниатюрная мордочка, заостренные ушки, которые она то и дело прижимала к голове. И прямые взъерошенные волосы, пряди которых выбивались из зачесанной челки. В его глазах она выглядела очень даже хорошенькой, если не милой. Что не скажешь про того единорога, встреча с которым лишила его глаза. Даже странно, что после такого он так спокоен. С ней. Может, она с ним что-то сделала?       — Ну… наверное, ты думаешь, что только твой народ со временем изменился. Так вот, это не так. Только в отличие от вас, мы не потеряли свой первоначальный облик. Опять же это из-за того, что мы одаренны магией, – она пальцем указала на рог.       — Получается, вы все оборотни?! – с удивлением произнес Грегорио. На это Мария только тихонько кивнула.       — Что-то типо того, – сказала она, поправляя подол платья, расправляя на нём немногочисленные складки.       — Значит, у вас есть свое государство?       — Община, – поправила она.       — И кто у вас главный?       — Матриарх, – произнесла она с не скрываемым обожанием.       — Ты хотела сказать Патриарх? – Грегорио думал, она неправильно произнесла слово.       — Нет, я же сказала Ма-три-арх, – по слогам произнесла та.       — Это значит во власти женщина? – не переставал удивляться тот.       — А где тогда мужчины… они охраняют вашу общину? – Предположил Грегорио. Слишком много новой информации. Голова шла кругом.       — Самцов единорогов не существует! – это открытие окончательно добило бедного парня. После её объяснений вопросы только множились. Они все время были женщинами? Все до единого? Они сражались с самками. Серьезно? Так ещё они оборотни. У них свое отдельное женское государство. Ладно, община, но легче от этого не становилось. И ещё один важный вопрос. А как они…       — А как вы тогда… Ну… э..       — Продолжаем, род?       — Да, это! – Грегорио хотел сказать «размножаетесь», но её фраза казалась (по, его мнению), приличней.       — С помощью магии, – Мария хотела рассказать подробнее, но, завидев его реакцию, решила оставить на потом. Достаточно на сегодня потрясений.       — А, точно… Глупый вопрос, – он нервно улыбнулся, незаметно бросив взгляд на её бёдра.       «Получается… она стерильна? Там вообще ничего нет?», – Смутившись своих же мыслей, он отвернулся в сторону окна, делая вид, что ему интересно рассматривать окружение. Мария про себя усмехнулась.       «Какой же он чудик!»       — А можно спросить.       — Да?       — Что у тебя с глазом, – осмелилась спросить она. То, что так долго волновало её эти дни.       — Его выбил единорог, – немногословно ответил он. Её ушки опустились. Не зная, что сказать, она лишь тихо произнесла:       — Прости…       — Принеси мне мою одежду, – внезапно для нее произнес Грегорио. Пожалуйста, – добавил он.       Извинившись перед ним за такое неудобство, она принесла ему вещи. Пока он одевался, одновременно с этим приводил свои мысли в порядок. Из-за частичной амнезии приходилось вспоминать все, что он знал раньше о единорогах. А как выяснилось, знал он очень мало. Только лишь то, что церковь и государство устраивало на них охоту. Справедливо. Они ненормальные. Оборотни, да и ещё плодятся неправильным способом, с помощью колдовства. Ему было неловко рядом с ней. Она его спасла.       И если эта Мария никому не причиняет вред, а он был уверен, что такая сердобольная душа и пальцем никого не тронула, не то, что рогом. В сравнение с ней он был настоящим извергом, да ещё и больным на голову. Печально осознавать, но, к сожалению, это факт. Что-то темное скрывалось в уголках его памяти… ещё продолжительное нахождение с ней. И Грегорио думалось, произойдёт нечто плохое.       А ещё ему не хотелось попасться на глаза другим единорогам. Слабо верится, что они пощадят его. И жив он остался только благодаря ей. Он поскорее направился к выходу, но был встречен преградой. Что-то не дало ему выйти.       — Это защитный барьер. Он скрывает нас от других. Здесь мы в безопасности. Тебе нужно ещё немного отдохнуть, иначе снова заболеешь.       — Скрывает? Хочешь сказать, что никто обо мне не знает?       — Если так подумать обо мне тоже. Расслабься. Я знаю, что тебе хочется убежать как можно скорее, но я серьезно… тебе нужно долечится. Пошли лучше завтракать. Я надеюсь, ты любишь фруктовый салат, – Мария удалилась в другую комнату, оставляя парня на наедине с самим собой.       Немного-немало подумав, он решил, что лучше пока остаться. Любопытство вытеснило страх и тревогу. Стало даже интересно. Куда это его приведет? Может, он вспомнит ещё? Покоя не давал тот внутренний ком от осознания, что он так рядом с единорогом. И это был даже не страх. Это то, что он не мог объяснить себе. Встреча с тем единорогом, лишившего его ока. Было ли там продолжение? И если было, то что именно?

***

      Прошло несколько недель, и за это время он привык к ее компании. Она была очень болтливой и активной. И если в первый день она держала дистанцию, то последующие решила не сдерживать себя, показав всю свою натуру.       Это поражало Грегорио. Она так быстро к нему привязалась. Задавала много странных вопросов. И постоянно к нему лезла. Это сбивало с толку. От постоянных объятий он чувствовал себя некомфортно. Не то, чтобы ему было противно… Просто все это было неправильным.       Неправильно, что он живет у врага. Неправильно, что этот враг постоянно трется об него. Неправильно, что ему нравится это. Всю жизнь его гнобили за одно только существование. Постоянное унижение и насилие. Все настолько плохо, что такие несложные действия и слова вызывали в нём бурю эмоций.       Его товарищи умирали из-за этих беспощадных демонических существ. А он так просто разговаривает с одним из них. И в моменте становилось стыдно за свои преступные фантазии. Церковь веками навязывала мысль о превосходстве их вида над всеми остальными. Тяжело вытеснить столь сильные пропагандистские идеи, когда в тебе это взращивали с детства. Он не был патриотом, да и глубоким верующим тоже. Хоть и знал молитвы наизусть и часто посещал святилище. Единственное место, где его не трогали. Увы, но ничто не смоет его грехов.       Но все это рушилось, стоило ей тихонько прошептать ему на ухо какую-то чепуху. И следом задорно засмеяться. Это немного отвлекало Грегорио от изредка возвращающихся к нему кошмаров. Брат приходил к нему все реже и реже. Но всплывало другое.       Она спрашивает его о солдатах, о том, зачем устраивать засады… Грегорио бы рад ответить на это, но он сам не знал, почему. Это была одна большая охота? И в этой охоте он принимал активное участие. А зачем? Он поначалу не помнил. Память возвращалась к нему частично. Хоть это и волновало его, но сразу забывалось, как только она вытворяла нечто такое, что подавляло здравый смысл.       Больше всего его стесняло, так это то, что она лезла к нему в кровать. Хотя формально это была кровать Марии. Но от этого легче не становилось. И вот он снова слышит её медленно приближающиеся шаги. Грегорио нервно сжимает одеяло. Она совершенно не знает, как правильно себя вести… с мужчиной.       Раз уподобилась ему, то почему бы не изучить остальные нюансы? Она часто задает вопросы о его народе, о причинах и следствии. Он не знает, что у нее в голове, но в его явно нет места для такого. Не сейчас. Когда она так смотрит на него.       В проеме появилась её хрупкая фигурка. С таким наивным взглядом. Грегорио ловил себя на мысли, что ему безумно нравится это невинное поведение, эта неосознанность. Хотя этой осознанности неоткуда было взяться. Живя среди женской общины, наверное, безопасно.       И вот он лежит и смиренно ждёт её дальнейшее решение. Предвкушая приятное времяпровождение. Мария сделала несколько осторожных шагов, словно боясь спугнуть его. Матрас чуть прогнулся под её легкими движениями. Сначала колено, потом ступня. Она забралась на кровать, игриво улыбаясь ему. Недолго нависая над ним, она прижалась к нему грудью.       Её прелестная мордочка, эти сверкающие глаза цвета сумеречного гагата. Мягкие волосы в нескольких сантиметрах от лица. И сквозь тёплое одеяло он мог ощутить жар девичьего тела.       Вдруг он ясно понял, что мог зацеловать её в шею, а после и в милое личико с полной безнаказанностью. И ведь она позволит это. Прижмется к нему ещё сильнее. Позволит выразить этим всю свою запретную любовь и привязанность в благодарность за то, что спасла его. Не только тело, но и душу.       Но вместо этого он разрешил положить на него свою головушку. И, уткнувшись носом ему в плечо, она сонными глазами смотрит из полуопущенных ресниц. Он слышал биение её сердца, мерное дыхание, а жгучее, мучившее тело желание не проходило. И в сей раз упускать момент он не намерен.       Каждый раз, когда Мария так делала, она убегала в другую комнату, оставляя Грегорио одного. Словно это игра. Полежит немного, поболтает, споет песню и просто уйдет. Ей нравилось к нему прижиматься, и он это знал, но не мог набраться смелости, чтобы решиться на нечто большее.       Оставалось в одиноком полумраке представлять продолжение. Её тихие вздохи и всхлипы. Плавные стройные изгибы, спутанные волосы…       В этот момент ему было все равно на то, что это явно нездорово. Опять же не покидало то дремучее чувство доставшееся от предков, что изначально в ней его привлекало ни сколько душа или тело, а нечто иное. Какое-то предназначение, о котором Грегорио не хотел вспоминать. Он боялся, что внезапно поймет что это…       Боялся, что вместе с этим он навредит Марии. Он и так зашёл слишком далеко, что ему осталось терять? Только её саму.       Неумолимая тоска овладевала им. Желая как можно скорее увидеть её. Ощутить эти греховные, но такие приятные касания. И вот слышится тихое сопение. Глаза Марии слипаются. Она скоро впадет в сон, но он не хочет этого.       Поэтому мягким движением смахивает непослушную прядь с лица, нежно проведя большим пальцем по щеке. Это её чуток взбодрило. Сквозь пелену грёз помутневший взгляд фокусируется на нём. Она приподнялась на локтях, взирая на того сверху вниз.       И тут Грегорио пользуется случаем.       Зарываясь пальцами в тёплые космы, сжимая их за загривок, мягко притягивая к себе. Грегорио слабо прикусил губами её нижнюю губу, вынудив Марию рефлекторно разжать челюсти, бесцеремонно завладев ею. Он ощутил, как внутри него поднимается волна неописуемого восторга. Это было так приятно и волнительно. На секунду он задумался, а чувствует ли она тоже самое?        Она не отстраняется, поддаваясь к нему на встречу. Слепо следуя за новыми эмоциями. Её губы были нежными, влажными и такими неопытными. Впрочем, это он так долго представлял, и это не могло не радовать. Его руки сжали её голову с обеих сторон, не давая шанса вырваться из его объятий.       Грегорио забыл, как дышать, забыл о войне, забыл обо всех тех событиях, случившиеся с ним. Растворяясь в давно потерянных для него ощущениях… Он мягко отстраняется от нее. Удивляясь, Мария произносит:       — Что ты делаешь?       — Делюсь своей любовью.