Ариада 3071

Тишина была самой страшной. Не та благословенная тишина вакуума, которую Марк знал и уважал. Эта тишина была густой, тяжелой, живой. Она состояла из едва уловимого гула аварийных батарей, свиста в ушах от пережитого кошмара и звенящего безмолвия пяти пустых коек в каюте экипажа. Марк откинулся на сиденье перед главным коммуникационным пультом, сжимая виски пальцами. На мониторе мигал один и тот же роковой код: СВЯЗЬ: ОТКЛ. ДУБЛЬ-5. Пять протоколов связи — лазерный, гиперчастотный, спутниковый ретранслятор, глубокого космоса и простейший радиомаяк — мертвы. Как и весь остальной экипаж «Одиссея-1». Три часа. Целых три часа он, как заведенный, проверял и перепроверял цепи, перезагружал системы, вручную прописывал команды в обход корпоративных блокировок. Его пальцы сами помнили последовательности, глаза замыливались от чтения бесконечных строк лога. Инженерный инстинкт был сильнее страха. Пока он чинил, он был жив. Как только остановится — умрет. Система снова выдала запрос: «Для доступа к аварийным протоколам требуется авторизация Главного офицера связи. Голосовой идентификатор или код-ключ.» Марк с силой ударил кулаком по бронированному стеклу консоли. Боль пронзила костяшки, но принесла странное облегчение. Физическое ощущение заглушило на секунду панику. — Чертова бюрократия, — прошипел он. — Даже в аду нужно заполнить форму в трех экземплярах. Его голос прозвучал неприлично громко в мертвой тишине модуля. Он замолчал, прислушиваясь. Как будто кто-то мог его услышать. Внезапно в памяти всплыл острый, как щепка, образ. Недельная давность. Предстартовая проверка на орбите Земли. Капитан Йенсен, седой и обветренный ветеран, с ироничной ухмылкой разглядывал панель управления. — Смотри-ка, Марк, — сказал он, постукивая по экрану с спецификациями. — На рацию для переговоров с Землей денег хватило, а на радиационные щиты класса «Омега» — нет. Поставили «Эконо-Шилд». Знаешь, как мы их на станции «Зенит» называли? — Как? — откликнулся Марк, наполовину погруженный в панель с проводкой. — «Одноразовые зонтики». Надеешься, что дождик пройдет, пока ты под крышей. — Йенсен хмыкнул. — Ладно, главное, кофеварку нам поставили топовую. Приоритеты, сынок. В SpaceDrift их знают. Тогда это казалось черным юмором. Теперь — зловещим пророчеством. Марк встряхнул головой, отгоняя видение. Он перевел взгляд на боковой монитор, где светился список экипажа с показателями биометрии. Рядом с пятью именами — ровная красная черта и статус: НЕТ СВЯЗИ С ДАТЧИКАМИ. Вежливый, корпоративный способ сказать: «мертвы». Последнее сообщение в общем чате миссии было от Лины Чен, биолога. Время отправки — 14 часов 07 минут назад. Как раз в момент, когда на станцию обрушился электромагнитный удар. «Марк, ты где? В центральном модуле страшный гул... Давление падает. Искры...» На этом обрыв. — Протокол выживания, — голос Марка сорвался на шепот. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить зазубренный до автоматизма текст. — Шаг первый: оценить ресурсы. Он оттолкнулся от кресла. Его ноги были ватными. Вестибулярный аппарат все еще врал ему, что пол под ногами колеблется, хотя станция давно замерла в неподвижности. Модуль управления, где он находился, был его личным царством. Компактный хаос из диагностического оборудования, панелей с разобранными платами и чашек с присохшим на дне кофе. Здесь он и пережил бурю. Спал, укрывшись за бронированной панелью от возможных осколков. Эта предосторожность спасла ему жизнь. Он подошел к главному люку. Индикатор показывал, что давление в смежном модуле стабилизировалось. С шипением шлюз открылся. То, что он увидел, было хуже, чем открытый космос. Отсек жизнеобеспечения лежал в руинах. Пластины обшивки свисали с потолка, несколько мониторов вздулись и потемнели. Воздух пах озоном и горелой пластмассой. Но самое главное — здесь было холодно. Система терморегуляции умерла одной из первых. Марк потянулся к стойке с аварийным снаряжением. Его рука наткнулась на что-то мягкое. Это был брелок с плюшевым марсианином, талисман Лины. Она шутила, что он принесет удачу на новой планете. Марк сглотнул ком в горле и отцепил брелок. Сунул в карман комбинезона. Не как талисман. Как напоминание. Его первой целью стал медблок. Дверь в него была заблокирована, но аварийный механизм сработал. Внутри царил относительный порядок. Автомат по выдаче лекарств мигал красным крестом. Марк подошел, ввел свой код инженера высокой категории. Система выдала стандартный набор: антибиотики, болеутоляющие, стимуляторы. И морфин. Две ампулы. Он взял их и замер, ощущая холод стекла в ладони. «Последний выход», — пронеслось в голове. Он резко сунул ампулы в противорадиационный кошель на поясе. Не сейчас. Следующей была оранжерея. Сердце любой долгосрочной миссии. Когда шлюз открылся, Марка ударил в лицо запах тления. Гидропонные установки стояли мертвые. Листья салата, помидоров, пшеницы почернели и обвисли. Вода в трубах замерзла, разорвав несколько емкостей. Ледяная каша смешалась с землей и растительной массой. Это зрелище выбило из него последние остатки надежды на автономное выживание. Не только еда была уничтожена. Это был крах самой идеи жизни. Он поспешно ретировался, захлопнув шлюз, как будто мог запереть там все свои проблемы. Обход станции занял несколько часов. Каждый модуль преподносил новые ужасы. В каюте геолога, доктора Армана, на прикроватной тумбочке лежала записная книжка в кожаном переплете. Старомодная. Арман любил повторять, что бумага не боится солнечных вспышек. Марк взял ее, не глядя, сунул во внутренний карман. Читать сейчас было некогда. Главный реакторный отсек был опечатан аварийными щитами. Датчики за ними показывали ноль. Реактор заглушен намертво, система не рискнула его перезапускать после скачка. Весь «Одиссей-1» питался от аварийных батарей. А их заряд таял на глазах. На главном дисплее красовалась цифра: 17%. При текущем потреблении — на неделю. Если урезать все, кроме самого необходимого — может, на десять дней. Он вернулся в свой модуль, чувствуя себя древним стражем, обходящим руины собственной крепости. Его взгляд упал на брелок Лины, лежавший на столе рядом с паяльной станцией. Глаза плюшевого инопланетянина были двумя черными бусинками, которые смотрели на него с немым укором. — Ладно, ладно, — пробормотал Марк. — Хватит ныть. Пора работать. Он сел за терминал и вызвал схему энергоснабжения станции. Нужно было найти резервы. Жертвовать предстояло многим. Это была ювелирная, почти хирургическая работа. Марк отключал модуль за модулем, перенаправляя крохи энергии в контур жизнеобеспечения своего убежища и в систему связи. Спортзал — темнота. Научная лаборатория — отключена. Система рециркуляции воды в нежилых отсеках — остановлена. С каждым отключением станция умирала еще немного, сжималась до размеров его инженерного склепа. Но на главном дисплее процент заряда батареи начал падать чуть медленнее. Маленькая победа. Затем он добрался до ручного управления кабельными магистралями. Это был риск. Короткое замыкание могло добить и то, что осталось. Но иного выхода не было. Он вскрыл главный распределительный щит. Клубок разноцветных проводов напоминал кишечник какого-то механического зверя. — Так, «Эконо-Шилд», говоришь, Йенсен? — бормотал он себе под нос, перекидывая силовой кабель с шины «Сектор С» на шину «Аварийный контур». — Посмотрим, на что ты годишься. Он работал на мышечной памяти и инстинктах. Мир сузился до кончика паяльника, до показаний мультиметра, до хрусталя предохранителей. В эти минуты он не был жертвой. Он был богом маленького, умирающего мира. И вот он добрался до панели аварийных систем. Там был скромный, но надежный дизель-генератор, предназначенный для самых крайних случаев. Его запуск требовал огромного расхода энергии, но если он сработает... Марк подключил к нему последние проценты от почти севшей батареи, зажал глаза и нажал кнопку «Пуск». Раздался звук, которого он не слышал много часов — здоровый, живой, металлический рёв. Генератор кашлянул, захлебнулся, и затем заработал ровным, мощным гулом. По всему модулю светильники, которые тлели вполнакала, вспыхнули ярким белым светом. Вентиляция зашумела с новой силой, вдувая в лицо Марка струю холодного, но свежего воздуха. Он откинулся на спинку кресла и засмелся. Это был нездоровый, истеричный смех, но он шел из самой глубины души. Он сделал это! Он вырвал у смерти еще один день, maybe два! Триумф длился ровно десять минут. На центральном мониторе всплыло резкое, мигающее предупреждение красного цвета. Не аварийное. Другое. «ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА ВНЕШНЕГО ДОСТУПА. ИСТОЧНИК: СЕТЬ SPACEDRIFT CO. (ЗЕМЛЯ). УРОВЕНЬ ДОСТУПА: OMEGA. СТАТУС: СОЕДИНЕНИЕ РАЗОРВАНО.» Марк замер, его смех застрял в горле. Внешний доступ. С Земли. Кто-то попытался подключиться к умирающей станции. Помощь? Спасатели? Но почему уровень доступа «Омега»? Это уровень высшего руководства, уровень системного администрирования. И почему соединение было разорвано? Они увидели, что станция мертва, и отключились? Холодный комок сжался у него в животе. Хуже, чем от вида мертвой оранжереи. Он бросился к терминалу, запуская утилиты для анализа логов. Его пальцы летали по клавиатуре. Он был уже не просто выжившим. Он был следователем на месте преступления. Лог-файлы системы защиты открыли ему первую горькую правду. Десятки записей, помеченных желтым и красным цветом — цветом предупреждения. «[Дата: 45 дней до инцидента] Датчик SHD-04: Падение эффективности экранирования на 12%. Рекомендована замена блока.» «[Дата: 30 дней до инцидента] Системный тест «Эконо-Шилд v.2»: Критическое отклонение по параметру «Гамма-излучение». Не соответствует спецификациям миссии PX-3071.» «[Дата: 15 дней до инцидента] Официальный запрос капитана Йенсена в штаб-квартиру SpaceDrift: Требуется санкция на замену радиационных щитов. ОТВЕТ МЕНЕДЖЕРА МИССИИ К. РИД: «Запрос отклонен. Бюджет исчерпан. Используйте имеющееся оборудование. Риски просчитаны и приемлемы.» «Риски приемлемы». Марк перечитал эту фразу раз десять. Каждое слово было отлито из холодной стали. Это была не ошибка. Это было осознанное решение. Их жизни оказались статьей расходов. Ярость, холодная и острая, затмила страх. Его больше не просто не спасали. Его хотели здесь оставить. Он решил проверить свою догадку. Если они способны на это, они способны на большее. Он сосредоточился на аварийном маяке. Мощности генератора должно было хватить на короткий, но стабильный сигнал. Он потратил несколько часов, вручную перепрошивая плату маяка, обходя корпоративные блокировки. Вот он, момент истины. Его палец завис над виртуальной кнопкой «Активировать передачу». В этот момент все экраны погасли. На секунду воцарилась абсолютная тьма. Затем они вспыхнули вновь, но на них бежал белый шум, который сменился кашей из непонятных символов. «ИНИЦИИРОВАНА КРИТИЧЕСКАЯ ПРОЦЕДУРА ОБНОВЛЕНИЯ ПРОШИВКИ. ИСТОЧНИК: SPACEDRIFT CO. (УДАЛЕННО). НЕ ПРЕРЫВАТЬ.» — Нет! — закричал Марк. Он попытался отменить команду, отключить терминал от сети. Но система не слушалась. Он видел, как строчка за строчкой, его собственный код, его надежда на спасение, стиралась и заменялась стандартной, мертвой прошивкой. Это была казнь. Цифровая казнь. Через три минуты все закончилось. Маяк снова был мертв. Теперь окончательно. Марк отшвырнул от терминала клавиатуру. Она с грохотом ударилась о стену. Он тяжело дышал, сжимая кулаки. Они не просто бросали его. Они активно следили и добивали. Убивали тихо, без свидетелей. Страница 36-40: Монолог Он остался один в гудящем модуле. Победитель, отвоевавший у станции несколько свечек энергии, и проигравший, потерявший последний шанс позвать на помощь. — Прекрасно, — его голос сорвался на хрип. — Просто прекрасно. SpaceDrift Co. Приветствую вас в системе Проксимы Центавра. Ваш клиент, Марк, последний представитель вида «расходный материал», временно недоступен. Оставьте сообщение после сигнала. Он снова засмеялся. На этот раз смех звучал горько и устало. Он подошел к иллюминатору. Стекло было покрыто снаружи тонким налетом космической пыли. Сквозь него проступал багровый, негостеприимный лик Арида. Бескрайние ржавые пустоши под черным, беззвездным небом красного карлика. Его цель изменилась. Он больше не хотел просто выжить. Он хотел выжить, чтобы рассказать. Чтобы кто-то ответил за пятерых, чьи талисманы так и не сработали. В отчаянии он начал лихорадочно просматривать архивы данных, которые успел скачать на локальный сервер до того, как корпоративные кибер-убийцы все похерили. Он искал что угодно. Схемы, чертежи, старые отчеты. И нашел. Скрытый глубоко в системных файлах автоматический отчет, сгенерированный несколько часов назад. Источник: автоматический завод «Гефест-7». Марк замер, боясь дышать. «СТАТУС: АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ. РЕАКТОР ТИПА «ПЕЧЬ»: НОМИНАЛ. ЗАПАСЫ: КИСЛОРОД – 98%, ВОДА – 95%, ПИТАТЕЛЬНЫЕ СМЕСИ – 87%. СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: АКТИВНА.» Эльдорадо. Крепость. Новый дом. «Гефест-7» был жив. Его ядерное сердце билось ровно. Там были тепло, свет, воздух и еда на месяцы. На годы. Но он был в пятидесяти километрах. За бортом — смертельная радиация, холод до -100°C, и ветра, которые могли сорвать скалу с горы. Марк вызвал карту поверхности. Маленькая точка «Одиссей-1». И далеко-далеко, через моря базальтовых равнин и кратеров — крошечная отметка «Гефест-7». Пятьдесят километров. Смерть по одну сторону. Предатели по другую. Марк встал и направился к шлюзовой камере, где хранилось аварийное оборудование и скафандры. Его шаги были твердыми. В глазах горел огонь, которого не было еще час назад. Он прошел мимо стола, где лежал плюшевый марсианин. Он больше не был символом смерти. Он стал символом миссии. В шлюзовой он остановился перед грузом, покрытым брезентом. Он дернул за угол, и ткань упала, подняв облако пыли. Перед ним стоял старый, разобранный на части марсоход «Кузнечик». Его хотели утилизировать еще на орбите, но Марк оставил его «на запчасти». Сентиментальность. Теперь это был не хлам. Это был единственный транспорт до Эльдорадо. Марк поднял с пола тяжелый гидравлический ключ. Металл холодно лег в его руку. Настоящий. Весомый. Он повернулся к иллюминатору, за которым лежала багровая пустошь Арида. — Что ж, — тихо сказал он. — Пора приниматься за работу. --- Конец первой главы.