Ковчег

— Эксперимент 7.03. Показатели стабильны, состояние в норме. Со дня операции прошло десять дней. Поведение, однако, заставляет желать лучшего: объект не понимает, что делает. Она может читать и свободной рукой царапать по полу остатками ногтей, причиняя себе боль, но при этом даже не смотреть в ту сторону. Разговоры с ней ощущаются странно. Она прыгает с темы на тему, не понимая и не слыша себя, может начать проявлять признаки агрессии, но мгновенно забывать об этом. Это не просто актёрская игра, как могут подумать многие. Нет. Сравнивая последний рентген головного мозга с рентгеном старого образца, можно заметить, что операция прошла как надо. Для напоминания повторю суть. Образец 7.03 был выбран на роль подопытного в эксперименте под кодовым названием «Персефона». Название придумала доктор Герта. Для пояснения (мало ли пригодится): в греческой мифологии Персефона была богиней весны Корой, невинной и радостной, пока её насильно не утащил в подземное царство Аид, где она стала его королевой. Это описывает всё, что нужно — поэтично, красиво и лаконично. Вернёмся к отчёту. Основной задачей являлась форсированная диссоциация личности посредством полной комиссуротомии и сопутствующей ей срединной краниотомии. Мои мысли… простыми словами: Вздыхает, откладывая ручку — По сути, если говорить проще… нашей главной целью было насильно расколоть одну личность на две. Создать в одном человеке двух разных людей, которые не всегда знают о существовании друг друга. А добились мы этого самым прямым и жестоким способом, какой только можно представить. Мы провели… Срединную краниотомию. Эта фраза означает, что мы буквально распилили череп пациентки ровно посередине, вдоль, чтобы получить доступ к самому мозгу. А также полную комиссуротомию: добравшись до мозга, мы хирургически разрезали мозолистое тело — это толстый пучок нервных волокон, который соединяет левое и правое полушария. Это мост, по которому они общаются. Мы не просто повредили этот мост. Мы полностью его снесли. В результате мы заперли каждое полушарие в самом себе, надеясь, что в этой изоляции они разовьются в две отдельные, независимые личности. Мы раскололи её сознание, предварительно расколов её череп и мозг. Объект даже не подозревает об этом… Я разжёвываю это для тех, кто не сможет понять, и для тех, кому нужны подробности. Ведущим врачом в этой операции была я. В конце отчёта стоит признать, что эксперимент прошёл удачно… Доктор Жуань Мэй. Конец отчёта. Кнопка на диктофоне щёлкает. Запись завершена, отчёт закончен. Никогда не думала, что мне может стать жутко от собственных экспериментов. Я проводила операцию сама, этими руками. Тогда меня ничего не волновало, но сейчас… Что со мной стало? Я сомневаюсь в своих же методах и в том, что я делаю? Глупо. Отрицание? Странные мысли посещают мою голову в последнее время. Не перестаю ловить себя на том, что не знаю, куда иду. Каждый день дороги будто меняются: вчера до камеры Март я шла около пятнадцати минут, а позавчера — семнадцать с половиной, хотя мой шаг оставался в том же темпе, шаг в шаг. Тот коридор к Герте… Я отчётливо помнила, что мне нужно налево, но он оказался справа. Последние два дня я сплю по восемь часов и отказалась от кофе. Я должна была наладить свои мысли, но вместо этого всё стало только хуже. Ещё больше тревоги… Мне надо сделать обход. Снова тот же халат и тот же бейджик. Камера Март. — Как ваши дела сегодня, Седьмая? — Доктор, я же просила! Март 7. — Извини. Она подошла к стеклу. В её опущенной руке — вырванный листок из книги. В целях безопасности пациентам, вернее, объектам, не выдаётся ничего, что может их поранить или убить. Эта бумага сделана специально — она не может порезать. Но этот лист в крови… Нет. Кровью отмечены буквы. Она пытается что-то сказать, и речь не о Март. — Быстрый тест. Не смотри на свою правую руку. Ты что-то держишь в ней? — Очень странный тест, доктор. Нет… Я подошла к вам ни с чем. Она сжимает этот лист и откидывает в сторону, чтобы Март не поняла, что произошло. Личность внутри неё сама не хочет, чтобы Март догадывалась о её существовании. К своему счастью или сожалению, я успела прочитать, что там было написано. Меня это не пугает. Эксперимент не просто удался — он превзошёл все мои ожидания. — Хорошо, Март 7… Отдыхай. Скоро тебя ждёт ещё больше тестов. — Да, доктор! Только держите скальпель от меня подальше, иначе он окажется в вашей черепной коробке. Считайте это местью! — Что? — Что?.. Я буду ждать тестов, доктор… Нет… Этого не может быть. Вторая личность всё помнит? Каждое ощущение? Она помнит ту Боль? Невозможно… Я тогда отключила мозговую активность обоих полушарий. Как такое возможно? Она машет мне с такой милой улыбкой, но в её глазах я вижу… вижу её истинные мотивы. Нужно больше тестов… нужно… Твою мать. — Доктор Мэй? С вами всё хорошо? Мужской голос, спокойный, рассудительный. Иногда мне кажется, что он возвращает меня в реальность, делает спокойнее, как голос давнего друга… — Доктор Рацио. Да, всё в порядке. Просто задумалась. Этот тяжёлый вздох и мои глаза выдают меня, я знаю. Но он просто сделает вид, что не заметил. Он всегда так делает. — Выпьем кофе? Я вижу, вам нужен отдых. Я постараюсь помочь разобраться. — Д-да, хорошо, давайте. И вот мы у меня в кабинете. Два горячих кофе. Он рассматривает чей-то рентген, изучает. — Скажи честно, Мэй, что с тобой? Ты ведёшь себя странно. Даже кофе не пьёшь, ты же кофеманка. Откуда он знает? Я об этом не говорила. — Твой запас зёрен был пополнен вчера. Ни один пакет не был открыт. Вот как он это понял… Я думала, за мной следят. За мной точно следят. Куклы Герты, они везде, глаза повсюду. Но сейчас не об этом. — С чего ты взял, что со мной что-то не так, Веритас? — Предчувствие. Я вижу, ты кричишь об этом. — Может, устала. Не скажу, что всё прям плохо. — Усталость — это количественная характеристика, Мэй. Она выражается в снижении когнитивных функций, замедлении реакции. А то, что я вижу в тебе, — это качественное изменение. Хаотический поиск паттернов. Повышенная бдительность. Ты не устала. Ты напугана. Он отставляет свою чашку. Звук фарфора о стол кажется оглушительным в тишине. — А теперь, когда мы разобрались с этим недоразумением, вернёмся к сути: к твоему страху. Он иррационален и мешает работе. Мы должны это исправить. «Недоразумение»? Я, конечно, знала, что чувства для тебя чужды, но чтобы так? — Веритас, я не напугана. Всё в порядке. Да и чего мне бояться? Мне нужно доделать отчёт. Спасибо, что попытался помочь. Я не отказываюсь от твоей помощи, мы обязательно это исправим, но не сейчас. Мне нужно побыть одной. Спасибо. Его взгляд — как выстрел. А ухмылка… Когда он вообще изображал на своём лице что-то, кроме невозмутимости? — Хорошо, Мэй, ты знаешь, где меня искать. И кстати, тебя искала Герта. Намечается что-то серьёзное. Наконец-то ушёл. Герта будет ждать меня. Снова загадки, снова будет допрашивать, узнавать. Но после последней фразы, которую она мне сказала, возможно, меня ждёт нечто большее — неформальное посвящение. Только… Как мне выкинуть из головы то, что мне написала Март тогда? Вторая личность нестабильна, она угрожает мне, но в то же время… Как мне забыть её слова: «Они все врут. Проснись. Нам пора бежать»?