Тень влечения

Сигарета тлела в пальцах Яна, тонкая полоса дыма растворялась в мрачной сырости базы. Он стоял возле полуразрушенной стены заброшенного корпуса, не успев даже сменить одежду после их безрассудной вылазки за копьём. Под ногами растекались тёмные разводы — дождь смешался с кровью отродий, окрашивая лужи в грязный оттенок чёрного. Его испорченный плащ не казался такой важной проблемой, вспоминая, что отчасти благодаря ему Кейт с детьми сейчас были в безопасности в стенах Оксфорда. За спиной послышались тяжёлые шаги. Обернувшись, Ян встретился с холодными глазами Дмитрия, который вышел из тени и остановился рядом. — Где ты только их находишь при постоянной нехватке продовольствия? — спросил генерал, прерывая немую тишину. Ян едва заметно усмехнулся, клацнув скобами на щеке, и демонстративно затянулся глубже, наполняя лёгкие дымом. Вряд ли Дмитрий хотел поговорить с ним о его вредных привычках, учитывая этот знакомый строгий тон и красноречивый взгляд, скользнувший по его телу. — Я бы хотел отдохнуть, так что начинай читать свои нотации, если пришёл именно за этим, — лениво бросил он, слегка скривив губы в лёгкой, почти вызывающей улыбке. Напряжение между ними было почти осязаемым. Ян отвернулся, прячась от пристального внимания, и невольно провёл пальцами по спутанным прядям, слегка приглаживая их — маленький нервный жест, который Дмитрий мгновенно уловил. — Почему ты действовал без приказа? — его голос был низким, резким. — Полез на отродий, не думая о собственной безопасности. Ян сделал шаг назад, словно пытаясь укрыться от тяжести его голоса и нескрываемого недовольства. Слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что в случае чего он считал себя допустимой потерей? Что благодаря пришитым к его телу лоскутам мёртвой кожи ему на самом деле ничего не угрожало? Нет, Дмитрий не должен знать. Он держал всё это в себе, и чем сильнее жгла изнутри ядовитая правда, тем отчётливее понимал — нужно молчать. — Я сделал то, что посчитал необходимым. Перестань делать вид, что тебя это волнует, ты больше не несёшь ответственность за меня. Ян не совсем понял эмоцию, отобразившуюся на обычно непроницаемом лице, но он почти уверен, что задел его. Генерал резко наклонился, опираясь ладонью о холодную стену за спиной Яна. Несмотря на внутреннюю настороженность, тот не отступил, даже не моргнул, только дыхание сбилось и стало чуть тяжелее. — Ты не понимаешь, — сказал Дмитрий глухим голосом, — я не могу… Потерять тебя снова. Эти слова так и остались несказанными. Служба в армии и воспитание отца вбило в него правило: слабость — смерть, привязанность — ошибка. Но именно из-за Яна несколько лет назад он впервые не смог выполнить приказ, и с тех пор этот выбор терзал его, как незаживающая рана. Образ охотника в маске Пьеро преследовал его, пробуждая опасную, болезненную надежду, что тот был жив. Теперь, после его возвращения, он испытывал совершенно новое чувство: отчаянную, дикую необходимость удержать Яна рядом. Он не отдаст его никому, ни отродьям, ни людям, даже самому Яну больше не позволит так бездумно распоряжаться своей жизнью. Мгновение растянулось, позволяя им двоим тонуть в тяжести собственных мыслей. Ян смотрел в упор и в его взгляде отражалось молчаливое понимание. Но вместе с ним — возмущение. Внутри всё закипало. Дмитрий не имеет права на эти чувства. Он отнял у него Павла, первого по-настоящему близкого человека, а его самого бросил умирать на том чёртовом заводе, не решившись даже убить самостоятельно. Эта жгучая обида стала клеймом на их отношениях, не позволяя дать выход непрошенному влечению друг к другу. Поэтому он только сильнее злился на себя, как он может до сих пор тянуться к Дмитрию? Каждое его прикосновение отзывается жарким трепетом, каждый взгляд будто пронзает насквозь. Злость, ненависть, разочарование — всё спуталось с неожиданным, страстным возбуждением. Ян медленно поднял руку и, чуть дрожащими пальцами, коснулся лица Дмитрия, словно проверяя, не оттолкнёт ли тот его. Лёгким движением провёл по чужой шее, отдалённо ощущая бешеный ритм пульса. Он никогда не проклинал бесчувственность своих рук так сильно, как сейчас, ни с кем больше он не испытывал такую острую необходимость ощутить интимность физического контакта, от которого он успел отвыкнуть. Под наблюдательным взором потемневших глаз Ян ласково скользнул по чужой груди, постепенно спускаясь ниже. Зацепив ремень, он приглашающе потянул мужчину на себя, заставляя почти что вжиматься в своё охваченное жаром тело. Взгляд, которым смотрит на него Дмитрий, почти можно назвать диким. — Ян… — его имя звучит как предупреждение и мольба одновременно. Генерал не прикасается к нему, не делает ни одного лишнего движения, а лишь стоит рядом, позволяя Яну самому сделать выбор. В этом молчаливом бездействии скрывалось мучительное ожидание, но они оба понимали: если Ян сейчас решит дать волю чувствам, то он не сможет винить в этом никого кроме себя. Он сознательно согласится быть с ним, зная что Дмитрий никогда больше не отпустит его. Собравшись с мыслями, Ян нервно вдохнул и одним плавным, непроизвольным движением подался вперёд, касаясь его губ своими. Дмитрий мгновенно прижал его к стене всей тяжестью своего тела, властно вторгаясь языком в чужой рот с жадной настойчивостью. Руки генерала крепко, почти болезненно, сжимали его талию, поглаживая подтянутые мышцы живота. Податливое тело Яна отозвалось дрожью и удовлетворённым стоном, почувствовав как влажный язык Дмитрия скользнул по шраму на его щеке, пока сильные руки сжимали его ягодицы. Он прижался ещё сильнее и нетерпеливо потёрся об него своим вставшим членом, безмолвно умоляя коснуться его. Дмитрий ничего не желал сильнее, чем сделать это и наконец воплотить все свои запретные мысли, от которых так долго отмахивался. Не сосчитать сколько раз он непроизвольно представлял возбуждённого, раскрасневшегося Яна между его ног, пока он вбивается ему в глотку, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Как его бледное, такое желанное тело изгибается на тёмных простынях, обнажая нежную кожу ключиц, бёдер и шеи, которую Дмитрий ненасытно вылизывал, оставляя повсюду багровые следы и укусы. И теперь желание, слишком долго сдерживаемое, рвалось наружу: он нестерпимо хотел сейчас же отвести Яна к себе, вжать лицом в постель и грубо взять его, заставляя срываться на хриплые стоны удовольствия. Поцелуй оборвался внезапно, но они всё еще стояли достаточно близко, чтобы чувствовать обжигающее дыхание друг друга. Ян смотрел на мужчину глазами, полными смятения, будто он сам не знал, чего жаждет больше: снова прильнуть к нему или убежать прочь, пока здравый смысл не покинул его окончательно. Собираясь что-то сказать, Дмитрий вдруг услышал за поясом шипящий голос из рации: Донован хочет его видеть. На мгновение на его лице отобразилось раздражение, но с тяжёлым вздохом он вернул внимание к Яну и сказал голосом, не терпящим возражений: — Жди меня в моей комнате. Не дожидаясь ответа, он в последний раз окинул Янa многозначительным взглядом, и ушёл будто точно знал, что тот не ослушается его и обязательно придёт. Оставшись один, Ян провёл пальцами по искусанным губам, пытаясь вернуть тепло и близость, оставленные мужчиной. В груди всё ещё пульсировало неистовое желание, которому он решил не сопротивляться. По крайней мере на этот раз. Сделав глубокий вдох, он развернулся и направился к зданию, где, как он помнил, живёт генерал.