Запретная зона

Вечерний коньяк был особенно хорош. Тридцать лет выдержки, холодный, с ароматом дуба и лёгкой ванили. Я пил его, глядя на огни города из окна своего кабинета. День подходил к концу, и я мысленно подводил его итоги. Сделка с Морозовым двигалась по плану, новые тендеры были на контроле, и… проект «Арина» демонстрировал устойчивый прогресс. На столе завибрировал телефон. На экране — «Маргарита Витальевна, психолог». Я позволил ему прозвенеть ещё два раза, прежде чем взять трубку. Нельзя показывать, что ждёшь. — Григорий Викторович, добрый вечер, — послышался её подобострастно-деловой голос. — Я беспокоюсь по поводу нашего общего дела. Удобно сейчас говорить? — Говорите, Маргарита Витальевна, — я отпил коньяка, откинувшись в кресле. — Я вас слушаю. — Только что завершился сеанс с вашей падчерицей, — начала она. — Ситуация, как я и предполагала, сложная, но вполне управляемая. У девочки классический комплекс подросткового протеста, усугубленный переездом и сменой социального круга. Она чувствует себя потерянной, отсюда — попытки найти виноватых. Я улыбнулся про себя. Профессионал. Она красиво оборачивала суть в правильные термины. —Конкретнее, — велел я. — Она пыталась поднять тему… недопустимых прикосновений с вашей стороны, — психолог слегка замялась, подбирая слова. — Упоминала ночные визиты в её комнату. Я сохранял спокойствие. Всё шло так, как я и предполагал. Слабая, она попыталась найти помощь. И нашла её в том, кого я для неё выбрал. —И что вы ей сказали? — Я, разумеется, действовала в рамках нашего договора и ваших интересов, Григорий Викторович, — поспешила заверить она. — Я аккуратно навела её на мысль, что в её состоянии стресса подобные образы могут быть порождением тревожного расстройства, своеобразными фантазиями. Намекнула на возможность бессознательного влечения к вам, как к новой фигуре мужчины в доме, что является нормой в её возрасте. Идеально. Я мысленно похвалил себя за выбор специалиста. Маргарита Витальевна была не просто психологом. Она была ремесленником, который перекраивал реальность под нужды клиента. Мои нужды. — Как она отреагировала? —Сначала сопротивлялась, конечно. Плакала. Но к концу сеанса выглядела сломленной и растерянной. Я посеяла в ней зерно сомнения в адекватности её собственного восприятия. Это ключевой момент. Если она начнёт верить, что проблема в её голове, её сопротивление ослабнет. — Хорошо, — я позволил удовлетворению прозвучать в голосе. — Продолжайте в том же духе. Убедите её, что её «воспоминания» — это симптомы, а я — её опора и защита. — Именно так я и работаю, Григорий Викторович. Следующий сеанс через три дня. Я буду держать вас в курсе. И… о счёте… — Деньги будут переведены завтра, как договаривались, с бонусом за эффективность, — отрезал я. Мне нравилось, когда люди понимали, что их усердие оплачивается. Мы попрощались, и я положил трубку. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем дорогих настенных часов. Я допил коньяк, наслаждаясь послевкусием и чувством полного контроля. Она попыталась пожаловаться. И что же? Её выслушали, кивнули… и объявили сумасшедшей. Её крик о помощи утонул в терминах «подросткового протеста» и «тревожного расстройства». Я не просто физически обладал ею. Я теперь контролировал и её реальность. Каждый её шаг, каждую мысль, каждую попытку сопротивления. Я поднялся и вышел из кабинета. В гостиной Ольга смотрела сериал, укутавшись в плед. Она что-то радостно прокричала мне, но я не расслышал. Мой взгляд был прикован к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, в своей комнате, была она. Моя падчерица. Девушка, чьё сознание сейчас медленно, но верно переформатировали, готовя к окончательному принятию своей судьбы. К принятию меня. Я не пошёл к ней. Не в этот раз. Наслаждение нужно растягивать. Пусть она побудет наедине со своими новыми мыслями. С сомнениями, которые я в неё посеял. Пусть покрутит в голове слова психолога: «фантазии», «влечение», «нормально». Через три дня, после следующего сеанса, она будет ещё более податливой. Ещё более сломленной. И тогда… тогда я приду к ней снова. Но на этот раз она, возможно, уже не будет так сопротивляться. Возможно, в её глазах, рядом со страхом, появится что-то ещё — растерянность, вина, а может быть, и та самая «бессознательная» благодарность за моё «терпение» и «заботу». Проект «Арина» входил в свою завершающую часть. И я с нетерпением ждал финала.