Шут

- Я не твоя игрушка! – чуть слышно прошипел Курбан, наклонившись почти к самому лицу «хозяина». Возможно, он очень пожалеет об этом, но уж точно не сейчас. Парень безумно улыбался, но в его глазах не было не капли веселья. Только ненависть и наслаждение от этого момента. Мгновение и Курбан не понял, как оказался лежащим посреди зала. Щеку обожгло острой болью. «Хозяин» возвышался над непроизвольно сжавшийся фигурой. Нет. Парень не боялся. По крайней мере он себя в этом старательно убеждал. - Ну ка повтори, - наклонился почти вплотную мужчина. На дне льдистых глаз загорались яростные огни. – Я тебя не расслышал, шут. - Нет, нет, нет! Ничего! Совершенно ничего… - сжимаясь лепетал Курбан. Нет, он безумно боялся, чего невозможно было скрыть. Он казался совсем ребенком, коим, собственно, и был в свои не полных шестнадцать лет. В замке Курбан жил уже пять лет. Пять лет сущего ада на земле. Пять лет, что слились в один ужасающий кошмар. - Я так не думаю, - зло улыбнулся Роланд. Его улыбка была похожа скорее на оскал льва. - Мне кажется, что ты забыл свое место. Какая жалость! - Нет! Простите-простите-простите-простите! Я правда! Я… я не знаю что на меня нашло! – Курбан впал в истерику. Портреты предшествующих правителей надменно смотрели на него. Будто насмехались над столь жалким существом. - Такой маленький, такой бедненький… Тебя пожалеть? – «хозяин» присел, нарочито ласково поглаживая парня по белым, с красно-желтыми прядками волосам, из-за чего Курбану становилась еще хуже. – Тебе что, страшно? – Роланд громко рассмеялся, сжимая волосы парнишки. - П-простите… - выдавил шут между всхлипами, что становились все громче. Тело не слушалось. Его трясло. - Простить? Тебя? – Роланд поцокал языком. – Так не пойдет. Танцуй, шут! Шоу должно продолжаться! И он танцевал. Неуклюже, всхлипывая, но танцевал в надежде смягчить наказание за свою выходку. Шут понимал, что избежать его невозможно, из-за чего паника все сильнее затягивала его на глубину. Такое знакомое чувство безысходности. Как же Курбан скучал по временам, когда был беззаботным ребенком. Нет. По тем, когда к нему относились как к принцу.   А ведь правда, *** Парень резко подскочил с кровати, не осознавая реальности. Его тело трясло, а по бледным щекам безудержно лились слезы. Тяжелое, прерывистое дыхание вырывалось из его груди мелкими всхлипами. На противоположной стене все еще маячил отголосками прошлого силуэт хозяина. Ад не оставлял его даже во сне.