Твоя новая форма

Амфореус остался за кормой, словно призрачный мираж на краю памяти, но его эхо, глухое и навязчивое, всё ещё отдавалось в висках Келуса. В звёздном экспрессе воцарилась непривычная, звенящая тишина. Казалось, сам корабль, выдохнув усталость межзвёздного прыжка, замер в немом ожидании. Никто не торопился к следующим вратам, не слышалось команд — лишь монотонное гудение мотора да приглушённый стук собственного сердца, отмеряющего время на металлическом полу. Келус сидел у иллюминатора, вглядываясь в бездну. Звёзды, холодные и яркие, проносились мимо, словно искры от костра, в котором сгорела целая вечность. Он впервые за долгое время чувствовал, как устали его глаза от бесконечной дали. Экипажу был нужен покой — он понимал это своим проводническим долгом. — Что, решил посоревноваться с креслом в искусстве молчания? — знакомый звонкий голос разрезал тягучую тишину. — Март? — его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно, будто он отвык говорить. — Не заметил, как ты подошла. — Конечно, я! Кто ещё? — она надула губы, и на мгновение мир снова стал привычным. — Прости-прости, просто… задумался. — его улыбка вышла натянутой, маской, под которой скрывалась усталость. Их взгляды встретились — всего на миг. «Голубые», — снова, подумал Келус. Ничего не изменилось. Или изменилось всё? Она вернулась к своему прежнему облику — было ли это её осознанным выбором или магия Амфореуса растаяла, как мираж? Он не решался спрашивать. Видеть её беззаботную улыбку, сжимающую в руках вечный полароид, было для него важнее любых ответов, которые могли снова её ранить. Март бесшумно присела рядом, её плечо почти касалось его. Она тоже уставилась в иллюминатор, но видела ли она звёзды? — Знаешь… — её голос дрогнул, потеряв привычную уверенность. — С тех пор, как мы вернулись… ты будто не здесь. Будто часть тебя осталась там, в тех руинах. Я вижу, как все вы пытаетесь притворяться, что всё в порядке. Но я вижу и твои глаза, Келус. В них нет покоя. — Всё не так уж и пло… — начал он по привычке отмахиваться. — Эй! — она резко повернулась к нему, и в её голубых глазах плескалась не детская обида, а настоящая боль. — Я та же Март. Мы прошли сквозь огонь и лёд, и я не позволю тебе нести это бремя в одиночку. Я не хочу быть в стороне. Я заслуживаю знать, что происходит в твоей голове. Её слова, тихие, но полные жара, пронзили его насквозь. Что-то острое и тёплое сжалось в груди, сковывая дыхание. Она сидела, напрягшись в ожидании, готовая к отпору, к любым словам, кроме молчания. И тогда Келус, сломав всю свою защиту, с тихим, почти неслышным выдохом, опустил голову ей на плечо. Плечи его на мгновение дрогнули, сбрасывая невыносимую тяжесть. — Я просто… рад, что ты вернулась, — с облегчением прошептал он. — Да… — её голос сорвался в шёпот, и она, стряхнув с ресниц подступившие крупицы слёз, так же тихо ответила: — Я вернулась. Они сидели так, не двигаясь, пока тишина вагона, прежде давящая, не стала уютным одеялом. Где-то вдалеке доносились обрывки разговора Химеко с Пом-Пом — о кофе, о расписании уборки, о капризном растении в вазе. О чём-то простом, земном и невероятно важном, что по крупицам собирало их разбитый мир обратно. — Знаешь, Март… — его голос дрогнул, выдавая внутреннюю боль. — После всего, что произошло, в моей душе нет покоя. По правде говоря, есть один человек, о котором я никак не могу перестать думать. Он захватил все мои мысли… Март бесшумно выдохнула. Не страх, а тёплое понимание сжало ей грудь. Она видела этот взгляд — потерянный, устремлённый в пустоту, когда он думал, что никто не видит. — Дань Хэн? — тихо выдохнула она, не как вопрос, а как констатацию давно известного факта. Келус вздрогнул, будто её слова были ударом грома. Его глаза, полные смятения, широко распахнулись. — Откуда ты… На губах Март дрогнула лёгкая, почти невесомая улыбка, в которой не было ни капли насмешки, лишь нежность и лёгкая грусть. — Я же давно с вами общаюсь. После возвращения на экспресс… — она замолчала на миг, подбирая слова. — Я заметила, как ты ищешь его взгляда. Как напрягаешься, когда он слишком близко. Как ты пытаешься шутить с ним, как и раньше, но смущённо отводишь взгляд. Девушка мягко положила свою руку на его, которая крепко сжимала подлокотник кресла. — Что же мне делать, Март? — его голос прозвучал сломано и по-детски беспомощно. Они и дальше сидели так, не в силах сказать что-нибудь ещё. Март задумалась над утешительным ответом, но слова будто разбегались в пустоте. И тогда она импульсивно ответила: — Я думаю, ты должен сказать ему всё как есть! — Сказать что? — раздался сдержанный, холодный голос у входа в вагон. Оба вздрогнули, словно школьники, пойманные на чём-то постыдном. Они тут же отпрянули друг от друга. В дверном проёме, отточенный и недвижимый, стоял сам Дань Хэн. Его пронзительный взгляд скользнул по Март, а затем уставился на Келуса, от которого, казалось, кровь отхлынула разом. Март резко подскочила, её глаза широко распахнулись. — О! Дань Хэн! Мы как раз… Не успела она договорить, как вскочивший за ней Келус закрыл ей рот своей ладонью. — Н-ничего такого! Просто обсуждали всё, что накопилось, да, Март? — взволнованно он бросил на девушку взгляд. Всё ещё не в силах произнести и слова, она быстро замахала головой в утвердительном жесте. Видьядхара смотрел на них с непроходящей подозрительностью, кажется, его глаза на секунду сузились, но он быстро вернулся к прежнему, безэмоциональному состоянию. — Кажется, я прервал важный разговор, — Дань Хэн сказал это ровно, но в воздухе повисло невысказанное напряжение. — Я лучше потом зайду. Он уже открыл дверь, собираясь уйти, но чужая рука, схватившая его ладонь, выдернула его из собственной реальности. Дань Хэн почувствовал тепло и жар дыхания Келуса, так близко он был. Но в эту же секунду тепло пропало. — Прости, что так резко схватил, не подумав! — лицо первопроходца предательски покраснело, пока он пытался придумать оправдание. — Просто ты не так всё понял. Мы говорили о том, как всех нас потрепало это путешествие. Дань Хэн медленно повернулся. Его холодные пальцы инстинктивно сжались в кулак, сохраняя то призрачное тепло. Его спокойный и анализирующий взгляд скользнул по взволнованному лицу Келуса, а затем переключился на Март. Она стояла чуть поодаль. На её лице играла немного смущённая улыбка. — Дань Хэн! Не уходи! — воскликнула Март, делая шаг вперёд. — Мы как раз… Э-э-э… Планировали небольшой отдых! После всех этих стрессовых битв я предлагаю нам всем съездить на Пенаконию! Эти слова заставили даже Келуса на мгновение забыть о своём смущении. Он широко раскрыл глаза, взгляд его метнулся от восторженной Март к невозмутимому Дань Хэну. — На Пенаконию? — переспросил Келус, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление, смешанное с внезапной вспыхнувшей надеждой. — Ты имеешь в виду… все вместе? — Да! Именно! — подхватила Март, её глаза сияли от восторга. Она видела, как загорелся взгляд Келуса, и это придавало ей уверенности. — Мы можем прогуляться по ночным, полным жизни улицам! Посмотреть новые фильмы! Или… Может, поиграть в игры про детектива Хану! Дань Хэн, ты обязан пойти с нами. Она обратилась к Дань Хэну, смотря на него с безмолвной мольбой, всей своей позой умоляя не разбивать эту хрупкую, зарождающуюся мечту. Воздух снова застыл в ожидании, но на этот раз он был наполнен не тревогой, а сладким, трепетным предвкушением. — Хорошо. Думаю, вы правы, — слабо улыбнулся Дань Хэн. — Может, госпожа Химеко и Вельт тоже захотят присоединиться… Он замолчал, и в его обычно ясных глазах на мгновение заплясали редкие искорки смущения, будто он сам не ожидал от себя такой спонтанности. Видьядхара посмотрел на Келуса, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто согласие на поездку. Это было тихое обещание. Обещание по-настоящему попытаться — оставить за спиной груз навалившихся мыслей и просто побыть путешественником, другом, человеком, который радуется простым вещам. *** Планета празднеств встретила путешественников радушно. Администрация в отеле приняла их, как давних друзей после долгой разлуки. Март была сама не своя от предвкушения скорого погружения. Томительное волнение охватывало не только девушку, но и Келуса. Он до сих пор не мог забыть своё первое прибытие на Пенаконию. Момент погружения, когда новые чувства охватывали его, отправляя в совсем иной мир развлечений и небытия. — Март, ты так сильно нервничаешь? — хихикнула Химеко. — Так заметно? — смущённо потупила взгляд девушка. — Мы так давно тут не были, что я просто не могу дождаться. Кажется, будто всё внутри трепещет! — Как жаль, что господин Вельт не смог пойти, — присоединился к диалогу Дань Хэн. Химеко устало вздохнула, смотря на стойку регистрации. С грустью в голосе она тихо проговорила: — К сожалению, он был вынужден остаться, чтобы обсудить прошедшие события Амфореуса с советом гениев. — Я завершил регистрацию наших комнат! — взволнованно подлетел к остальным Келус, размахивая связкой ключей в руке. — Ну наконец-то! — Март подпрыгнула на месте. — Я уже придумала, куда мы пойдём, когда окажемся на Пенаконии. Келус сиял, перебирая ключи в руке. Его взгляд скользнул по лицам друзей, задерживаясь на мгновение дольше на Дань Хэне. Тот стоял чуть в стороне, наблюдая за оживлением с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. Когда приготовления были завершены, все разошлись по своим комнатам. Они договорились встретиться в одном назначенном месте после прибытия на Пенаконию. Келус неспешно шагнул в свою капсулу для перемещения. Он почувствовал, как лёгкая прохлада обуяла его с ног до головы. Тишина, внезапная и глубокая, обволакивала его, как мягкий бархат. Капсула покрылась тонкой синевой, а его глаза начали медленно закрываться от накатывающей сонливости. Он уже почти не видел очертаний комнаты, лишь смутное сияние. Последней осознанной мыслью перед тем, как сознание уплыло в мягкие объятия искусственного сна, было лицо Дань Хэна с той самой, редкой, смягчённой улыбкой. И с этой мыслью Келус позволил Пенаконии унести его в мир грёз. Сознание возвращалось к Келусу не через свет, а через стену звуков. Искусственный сон отступил, но его сменил не тихий шёпот пробуждения, а оглушительный рёв мегаполиса праздника. Первым, что пробилось сквозь дремоту, был низкочастотный гул — слышимый откуда-то из глубин города. К нему тут же примешался пронзительный звон сотен игровых автоматов из ближайшего казино, сливавшийся в сплошную какофонию. Чьи-то истеричные и радостные голоса прорезались сквозь общий гам, а из динамиков на полную мощность неслась бодрая поп-мелодия, которую тут же перебивал восторженный рёв толпы с арены какого-то шоу. Сквозь нескончаемое движение Келус пробрался на главную улицу, к месту встречи у моста, где его уже ждали друзья. Заприметив парня ещё издалека, Март тут же начала махать ему и звать. — Мы тебя уже заждались! — выкрикнула она. — Простите… — нервно рассмеялся Келус, пробираясь сквозь последних зевак. — Ничего, — Дань Хэн шагнул к парню. Его движение было плавным, но намеренным, будто рассекая шумную толпу. Внезапно его пальцы, точные и сдержанные, мягко коснулись запястья Келуса. Прикосновение было мимолётным, всего на секунду — ровно настолько, чтобы выровнять его шаг и мягко отвести в сторону от сталкивающихся с ним людей. Но в этой секунде время замедлилось. В отличие от Март, Дань Хэн остался в своей новой форме. Он был непривычно сильнее и больше. Первопроходец почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Прикосновение Дань Хэна было прохладным, но оставило за собой странное, тлеющее тепло. — Кажется, людей здесь куда больше, чем обычно! — неуклюже попытался перевести тему Келус, лишь бы не чувствовать ещё больше это затянувшееся наваждение. Его щёки горели, а в ушах стоял звон, заглушающий даже шум толпы. Дань Хэн лишь кивнул головой, позволяя первопроходцу прийти в себя. Он не отошёл. Напротив, он стоял так близко, что Келус различал золотистые переливы в его глазах и чувствовал исходящую от него прохладу, смешанную с тёплым дыханием. Новое тело Дань Хэна отбрасывало на него лёгкую тень, создавая иллюзию уединённого пространства среди бушующего веселья. — Тебе… неудобно? — тихо спросил Дань Хэн, и в его вопросе не было простого уточнения. В нём сквозило понимание того напряжения, что висело между ними, и готовность отступить, если Келус попросит. — Я… Я думаю, что остальные нас уже заждались, — не в силах смотреть ему в глаза, пробормотал парень. Не дожидаясь ответа от друга, Келус прошёл мимо к Март и Химеко, стараясь придать своей походке как можно больше естественности. Девушки оживлённо что-то обсуждали, разглядывая огромный голографический буклет с расписанием шоу. — А вот и наш запыхавшийся герой! — весело воскликнула Март, хватая его за рукав и притягивая к себе. — Смотри, Келус, сегодня премьера нового фильма, мы обязаны попасть туда! Первопроходец с готовностью улыбнулся ей, позволяя увлечь себя в водоворот её планов. А Дань Хэн остался стоять на месте. Он посмотрел на свою руку, которая всего минуту назад касалась Келуса, а потом перевёл взгляд на то, как Март беззаботно держит его. В груди неприятно кольнуло. «От моего прикосновения он вздрогнул, а её даже не заметил… Тогда, в вагоне, они тоже были слишком близки друг с другом…» Но он постарался откинуть свои мысли и вклиниться в их диалог. — Судя по афише, фильм скоро начнётся, — спокойно сказал Дань Хэн. — Дань Хэн прав, мы можем опоздать, — подметила Химеко. — Тогда идём прямо сейчас! — выкрикнула Март и ринулась вперёд сквозь толпу. Девушка, как живой щит из радости и нетерпения, прокладывала путь, то и дело оборачиваясь, чтобы поманить остальных. Келус следовал за ней, извиняясь перед задетыми прохожими, его собственная неловкость растворялась в этой суматохе. Химеко шла с изящной улыбкой, словно наблюдала за милым, но немного бестолковым отрядом. Дань Хэн шёл позади всех, наблюдая. Его аналитический ум, ещё секунду назад копавшийся в ране, теперь фиксировал: как Келус смеётся, спотыкаясь на бегу, как он доверчиво позволяет Март тащить себя за руку. И этот холодок в груди сменялся странным, почти болезненным чувством. Когда они купили билеты, видьядхара намеренно сел рядом с Келусом, чтобы подкрепить свои мысли фактами. Он поймал на себе короткий, слегка удивлённый взгляд Келуса. В темноте кинозала его глаза казались ещё ярче. Дань Хэн почувствовал, как напряглись его собственные плечи, ожидая, что первопроходец снова отодвинется, найдёт предлог поменяться местами с Март. Но Келус лишь тихо улыбнулся, разглядывая свой билет, и мягко толкнул его плечом. — Попкорн у тебя? — шёпотом спросил он, слегка ухмыляясь. На секунду Дань Хэн растерялся, но тут же протянул ему ведёрко. Вскоре свет в кинозале погас, и в полумраке начался фильм. Из большого экрана вырывались гигантские щупальца и страшные крики. Страшные сцены сменялись одна за другой, от которых Келус постоянно вздрагивал. Парень не ожидал, что кино окажется настолько жутким. Если бы знал, ни за что не послушал бы Март, которая с азартом обсуждала с Химеко каждое действие главных героев. Когда очередной резкий кадр заставил первопроходца невольно отпрянуть, он инстинктивно схватился за первую попавшуюся опору — это была рука Март. — Я не прощу тебя за то, что ты выбрала этот фильм! — нервно взвизгнул он, тут же отпуская её. Дань Хэн, сидевший по другую сторону, оставался неподвижным. Лишь его драконий хвост, обвитый вокруг подлокотника кресла, на мгновение сжался так, что тонкая металлическая основа тихо заскрипела под напором. — А это что ещё за звук?! — встревоженно прошептал Келус, отрывая взгляд от экрана и озираясь по сторонам. — Здесь что, кроме монстров в фильме, есть ещё какие-то… Его взгляд упал на Дань Хэна, на его идеально спокойное лицо, а затем скользнул вниз, к подлокотнику, вокруг которого был обвит хвост. Парень замолк, осознав источник шума. Щёки его залил румянец, видимый даже в полумраке. Видьядхара повернул к нему голову. В его глазах не было ни смущения, ни извинений — только тёплая, безмолвная уверенность. — Ничего страшного, — тихо сказал он, и его хвост чуть ослабил хватку, но не убрался. — Просто… Кино действительно напряжённое. Первопроходец не стал ничего говорить. Он лишь медленно, почти неосознанно, опустил свою руку на тот же подлокотник, так, что его мизинец оказался в паре сантиметров от прохладной чешуи. Дань Хэн замер, и его хвост на мгновение перестал двигаться вовсе. Больше скрипа не раздавалось. Они так и досмотрели фильм. Плечом к плечу, в немом диалоге. Но стоило свету в кинотеатре зажечься, как Келус смущённо отдёрнул руку, притворяясь, будто он и не заметил вовсе, как они просидели так близко весь остаток фильма. — Ну что, как вам фильм? — оживлённо спросила Март, поворачиваясь к ним. Её взгляд скользнул по Келусу, застывшему в неестественной позе, и по Дань Хэну, чей хвост плавным движением скрылся из виду. На её лице промелькнуло понимание, и она тут же перевела взгляд на Химеко. — Особые эффекты были просто потрясающие, правда? Дань Хэн лениво поднялся, потянувшись. Его очертания мышц виднелись даже сквозь одежду, приковывая мимолётный взгляд первопроходца. — Сюжет был предсказуем, — произнёс он своим обычным ровным тоном, но затем его взгляд упал на всё ещё краснеющего Келуса. — Но… Атмосфера была передана качественно. Он сделал небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и добавил уже тише, почти интимно, обращаясь конкретно к первопроходцу: — Особенно в напряжённых моментах. Они запоминаются надолго. И, развернувшись, он пошёл к выходу, оставив Келуса разбираться в водовороте чувств, которые бушевали у него в груди. — Ты обязан рассказать мне, что это вы там делали, — еле сдерживая свой визг, прошептала Март ошеломлённому парню. — Да ничего не было! — Что?! — всё же выкрикнула она так, что даже прохожие невольно обернулись. — Это был такой шанс… — уже тихо сказала она. Химеко шла впереди, наравне с Дань Хэном, слегка улыбаясь от происходящего. — Кажется, они стали ближе? — предположила она вслух. — Мне тоже так кажется… — старался с невозмутимостью ответить Дань Хэн, чувствуя, как внутри что-то меняется. А позади них Март, наконец смирившись с бездействием Келуса, толкнула его плечом и прошипела: — Не можешь ты, тогда я беру всё в свои руки! Бросив эти слова, она догнала впереди идущих друзей и обратилась к Химеко: — Госпожа Химеко говорила ранее о шоу фонтанов! Может, нам посмотреть его вместе? — её голос звучал невинно, но твёрдо. — Но там, кажется, всего два билета осталось… — Ах, да… Я так хотела попасть туда. Как жаль, что все билеты быстро раскупили и я не смогла взять для всех. — расстроенно ответила Химеко. — Да… Я тоже, — Март посмотрела на Келуса и Дань Хэна. — Но вы ведь не обидитесь, если мы отлучимся на пару часов, чтобы посмотреть шоу? Химеко удивилась такому рвению девушки, но ничего не ответила, ожидая ответа остальных. Келус почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Он украдкой взглянул на Дань Хэна и встретил его спокойный, непротестующий взгляд. — Мы… — Келус прокашлялся, пытаясь вернуть голосу твёрдость. — Мы не против подождать вас, если вы так хотите попасть на это шоу. — Прекрасно! — Март сияла от победы. — Тогда не скучайте! — Она уже хватала Химеко за руку, готовая утащить её прочь, но на прощание бросила Келусу многозначительный взгляд. И вот они остались одни. Шумная улица внезапно стала казаться очень тихой, несмотря на гомон толпы. Келус смотрел куда-то в сторону сияющих фонтанов, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Дань Хэн нарушил молчание, его голос прозвучал на удивление мягко: — Так куда хочешь пойти, пока ждём? — Э-э… — вся твёрдость и уверенность первопроходца сразу куда-то улетучилась. — Может, поедим где-нибудь? — болтнув первое, что попалось в голову, он указал на какую-то вывеску, очень похожую на кафе. — Я не против. Они спустились по ступеням вниз и вошли в заведение. Приглушённый свет, барная стойка из тёмного дерева и тихая джазовая музыка — это определённо был бар. Келус замер у входа, чувствуя, как смущение накрывает его с новой силой. — Я… я не знал, что это бар, — пробормотал он. — Мы можем найти другое место… Но Дань Хэн уже двигался вглубь помещения, его взгляд скользнул по уютным полузакрытым будкам. — Здесь достаточно спокойно, — заметил он, и в его голосе прозвучала твёрдость, не оставляющая места для возражений. — Это даже к лучшему. Он выбрал будку в самом углу, скрытую от посторонних глаз. Когда они устроились друг напротив друга, Келус понял, что окажись они в шумном кафе, он бы, наверное, сгорел от стыда. А здесь, в этой интимной полутьме, под звуки саксофона, его паника понемногу начала утихать, сменяясь странным, щемящим предвкушением. Официант подошёл к столу. Дань Хэн бросил взгляд на друга, интересуясь: — Что будешь? — Я… — задумчиво разглядывал меню парень. — Я, наверное, буду это и ещё вот это. — он показывал официанту картинки с блюдами из меню. — Тогда я тоже самое, — без раздумий сказал видьядхара. — Даже не посмотришь меню? — неуверенно пробормотал Келус. — Нет. Доверюсь твоему вкусу. Официант прервал их многозначительную беседу внезапным предложением. — Дорогие гости, вы обязаны попробовать наши фирменные напитки! Никто не остаётся равнодушным от алкоголя, который смешивает наш бармен. — Ох, нет, мы зашли просто… — Давайте попробуем, — перебил друга Дань Хэн. — Принесите нам несколько на ваш выбор. — Да, конечно! Официант удалился передать заказ, оставляя ошарашенного Келуса наедине с Дань Хэном. — Н-несколько? — неуверенно переспросил парень. — Ты ведь сам хотел расслабиться и отдохнуть на Пенаконии, — невозмутимо ответил Дань Хэн, внимательно осматривая его ухмыльнувшимся взглядом. — Да… Наверное, ты прав, от пары бокалов хуже не станет, — сдался Келус, нервно проводя пальцем по тёмной столешнице. Бармен вынес поднос, уставленный не просто блюдами, а настоящими произведениями искусства. Среди них выделялись коктейли в дымящихся бокалах, переливающиеся всеми оттенками заката. — Для вас, — он поставил блюда, сделав акцент на напитках. — «Рассвет на Пенаконии». Один из наших лучших коктейлей. — Интересный выбор, — заметил Дань Хэн, отпивая крошечный глоток из своего бокала. Он казался совершенно невозмутимым, лишь его хвост медленно раскачивался в такт музыке, иногда невольно касаясь ноги Келуса под столом. Им выносили новые коктейли по мере опустошения их бокалов. С каждым выпитым глотком первопроходец всё больше ощущал, как неловкость между ними вытеснялась забавными диалогами ни о чём. Как в старые времена, когда они непринуждённо общались как друзья. Как Келус подшучивал над ним ещё в начале их путешествия на Амфореус. Как всё было легко и непринуждённо. Во время беседы они почти не замечали, как бокалы сменялись один за другим. К четвёртому коктейлю первопроходец уже чувствовал лёгкое головокружение. — Знаешь, — он облокотился на стол, подперев подбородок. — А ты… Ты лишь с виду такой? — О? — Дань Хэн приподнял бровь, выражая лёгкий интерес. — А каким я кажусь? — Ну… — Келус жестом очертил в воздухе нечто холодное и неприступное. — Таким. Всегда холодный и неприступный. Мне просто интересно, внутри ты такой же… Или там скрывается что-то ещё? Что-нибудь горячее и необузданное. В баре внезапно стало тише, будто сама вселенная затаила дыхание. Дань Хэн отставил свой бокал. Его яркие глаза внимательно изучали Келуса, пытаясь анализировать ситуацию, но получалось плохо, потому что слова вылетали прежде, чем он успевал думать: — Может, рискнёшь проверить? Келус почувствовал, как по его спине прошёл разряд. Хмель затуплял страх и неуверенность, давая свободу более приятным ощущениям томительного желания и непреодолимого влечения. Он не стал ничего говорить. Вместо этого он медленно наклонился через стол, его дыхание смешалось с дыханием Дань Хэна. В его глазах, затуманенных хмелем, плясали огоньки дерзости и ожидания. Он всем своим нутром пытался показать этому видьядхаре, как сильно он хотел проверить. — Ты сейчас нерационален. Потом будешь жалеть… — пытаясь удерживать их от непоправимого, Дань Хэн отстранился, но в его глазах читалась борьба — между долгом и тем, что разжигало огонь в жилах. — Я всегда был безрассуден, — прошептал Келус, и его пальцы вцепились в воротник Дань Хэна со всей силой. Он резко притянул его на себя, стирая последние следы дистанции. Их губы встретились в поцелуе, который был похож на взрыв. В нём не было ни нежности, ни осторожности — только голод, долго сдерживаемый и наконец вырвавшийся на свободу. Келус впился в него, как тонущий хватается за последнюю надежду. Дань Хэн не смог противостоять ему. Он понимал умом, что друг слишком пьян и так нельзя, но его руки так бесстыдно исследовали тело Келуса, что мозг начинал плавиться от новых ощущений. — Мистер правильность… — прошептал Келус, его дыхание обжигало кожу видьядхары. — А где же твоя рациональность теперь? Дань Хэн издал нечто среднее между стоном и рычанием. Его руки, всегда такие сдержанные и контролирующие, теперь грубо впились в талию Келуса, прижимая его так близко, что даже через одежду они чувствовали жар друг друга. — Это неправильно… — рвано дышал он, — не когда ты пьян и не отдаёшь себе отчёт. Сопротивление таяло с каждым мгновением, с каждым прикосновением, оставляя лишь ослепляющее, всепоглощающее желание. Келус нырнул под стол, прямо к бёдрам Дань Хэна. — Ты… — голос Дань Хэна сорвался, когда Келус опустился перед ним, — Не понимаешь, что делаешь… — Мне просто стало интересно. В твоей новой форме здесь тоже стало теснее? — дразняще выпытывал у Дань Хэна парень. Пальцы первопроходца, проворно и нагло, скользнули к пряжке ремня. Металл отозвался тихим щелчком, высвобождая горячее тело Дань Хэна. Он резко вздохнул. Его руки сжали края сидения. Оно затрещало под напором силы, которую он едва сдерживал от нахлынувшего желания. — Келус… Остановись. Но протест замер в горле, превратившись в прерывистый вздох. Пальцы сами собой впились в тёмные волосы Келуса, не отталкивая, а притягивая ближе. Отражение в зеркальной стене бара замерло: могущественный видьядхара, откинувший голову назад, с глазами, полными отчаянного наслаждения, и друг у его ног, стиравший последние границы между ними. — Видишь? — прошептал Келус, сжимая упругость Дань Хэна в своей руке, заставляя его снова застонать. — Твоё тело не лжёт. В отличие от тебя. Всё его тело напряглось, не желая, чтобы Келус больше останавливался. Дань Хэн тяжело дышал от каждого нового прикосновения. Он пытался сохранять контроль. Пытался не переступать за грань, но каждое прикосновение языка, каждое движение сводило его с ума. Дыхание Дань Хэна участилось, тело напряглось до предела. Глухой, сдавленный крик вырвался из его груди, когда он достиг предела, оставив после себя лишь пустоту в голове. А затем его взгляд упал на Келуса, который тяжело дыша, смотрел на него снизу вверх. В его взгляде не было ни насмешки, ни торжества — лишь пьяное, но безмерно довольное осознание того, что он добился своего.

***

Всё после было как в тумане. Обрывки ощущений плыли в голове Келуса, не складываясь в картину. Горячая кожа под губами. Сдавленные стоны над головой. Оглушительная тишина после. Очнулся он уже в своей капсуле, не осознавая до конца, что произошло. Погружение в Пенаконии работало таким образом, что ощущения передавались как в реальности. Чувство опьянения, потеря фрагментов памяти от излишнего алкоголя были совсем как вживую. Только последствий для организма не было. Келус чувствовал себя как обычно, но не помнил и половины событий в баре. Только как они зашли, болтали о ерунде, а потом… Первопроходец внезапно покраснел, собирая по кусочкам те малые обрывки воспоминаний, что у него остались. Он сглотнул. Горло было сухим. Он с отчаянием попытался вызвать в памяти что-то ещё — слова, хоть какие-то слова, — но ничего не выходило. Парень не мог поверить, как алкоголь мог довести его до такого состояния. Ведь ещё несколько часов назад он и пальцем дотронуться до Дань Хэна был не в силах. От накатившего волнения Келус почувствовал головокружение. Схватившись за собственную голову, он хотел выдернуть себе все волосы, лишь бы не возвращаться мыслями к тому, что произошло. Внезапный стук в дверь заставил парня замереть. «Дань Хэн?» Сразу же подумал он, но услышал женский знакомый голос и немного расслабился. — Келус, ты в порядке? — тревожным голосом спросила Март. — Я вхожу тогда. Дверь бесшумно открылась, и в проёме возникла фигура девушки с двумя стаканами дымящегося напитка. Её взгляд сразу же уловил неестественную бледность и растерянность на лице Келуса. — Выглядишь так, будто видел призрака Амфореуса, — она осторожно протянула один стакан. — Держи. Химеко сказала, что это помогает от… э-э-э… последствий погружения. Келус машинально взял стакан, пальцы его слегка дрожали. — Всё… всё в порядке, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Просто… голова кружится после «погружения». Март присела на край капсулы, изучая его с прищуром. — Ясно, — протянула она, сделав глоток из своего стакана. — Значит, это из-за «погружения». А то я уж подумала, может, ты переживаешь из-за того, как вы с Дань Хэном… в бар сходили. Она произнесла это невинным тоном, но её глаза внимательно следили за его реакцией. Келус поперхнулся своим напитком. — Мы… Мы просто перекусить зашли, — выпалил он, чувствуя, как всё лицо горит. — Я даже не знал, что это бар был. Если б знал… Он замолчал, будто прокручивая в голове что-то. — Интересно вы перекусили… — наигранно задумалась девушка. — Что он аж к нам прибежал. Весь растрёпанный, красный и запыхавшийся. Сказал, что ты перепил и отключился, а потом исчез. — Он… он так и сказал? — голос Келуса дрогнул. — Что я просто отключился? Март внимательно посмотрела на него, и её игривое выражение смягчилось, уступив место лёгкому беспокойству. — А что он должен был сказать, Келус? — тихо спросила она. — Ты что-то помнишь? Что-то… такое, из-за чего он мог бы выглядеть так, будто только что пережил ураган? Первопроходец не ответил. В его взгляде чувствовалась дикая паника. Он закрыл лицо руками, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Март отставила свой стакан и обхватила колени руками. — И знаешь, что самое странное? Он не ругал тебя. Не злился. Он просто стоял там и повторял, что мы должны вернуться, чтобы проверить, как ты. — Я… Я не могу увидеться с ним. Только не сейчас, Март. Она не стала задавать больше вопросов. Она вообще больше ничего не сказала. Просто достала свой телефон и написала в общий чат, что они с первопроходцем вернутся на экспресс прямо сейчас, оправдывая это его плохим состоянием. Чтобы он точно не мог пересечься с Дань Хэном, она попросила видьядхару и Химеко сдать их номера. — Вставай, выпивоха, — шутливо подтолкнула Келуса девушка. — Нам нужно исчезнуть быстрее, чем они успеют выйти в главный холл. Подхватив его за локоть, она почти силой подняла его с кровати и, не дав опомниться, вытолкнула в коридор. Они понеслись к лифту, как пара преступников, спасающихся от правосудия. Келус, всё ещё дезориентированный, едва успевал за решительной Март. Его сердце бешено колотилось, и он молился, чтобы они не столкнулись с Дань Хэном. Когда двери лифта наконец закрылись, Келус прислонился к стене, пытаясь перевести дух. — Спасибо, — прошептал он, глядя на отражение своего бледного лица в блестящих стенках кабины. Март ткнула кнопку первого этажа и скрестила руки на груди. — Ты мне ещё ответишь за это, — сказала она, но в её голосе не было злости. — У тебя плохо получается злиться, — устало улыбнулся Келус. С того дня началась самая странная и напряжённая неделя в жизни первопроходца. Он стал настоящим мастером конспирации. Он изучил расписание Дань Хэна точнее, чем маршруты Астрального Экспресса. Если видьядхара шёл в библиотеку, то Келус случайно оказывался в другом конце вагона. Если Дань Хэн шёл в столовую, первопроходец уже «только что поел» и спешил по срочному делу к Вельту. Март стала его связным с внешним миром, но даже её бесконечное терпение начало иссякать. — Он спрашивал о тебе снова, — сообщала она, ставя поднос с едой перед его дверью. — Глаза у него такие… усталые. Может, хватит уже этого маскарада? Но Келус лишь качал головой, в очередной раз прокручивая в памяти обрывки того вечера. Стыд и смущение были сильнее любого разумного довода. Хотя Дань Хэн и не давил на него, лишь иногда отправляя ему сообщения по типу: «Ты в порядке?», «Нашёл новую статью, может, и тебе понравится. Сейчас скину», «Поел уже?» «Спокойной ночи». Будто он понял, чего на самом деле хочет Келус, и не настаивал. Первопроходец ловил себя на том, что постоянно проверял телефон, перечитывал эти короткие, лишённые упрёка строки, но так и не находил в себе сил ответить. И это ещё больше давило на его совесть. Библиотека звёздного экспресса была тихим убежищем, где Келус мог на время забыться в чужих историях. Сегодня здесь было совсем тихо. Даже вечно убирающейся Пом-Пом не было. В этот раз он искал что-то о ранних цивилизациях, чтобы отвлечься от собственных мыслей. — А, вот же она! — потянувшись за толстым томом на верхней полке, первопроходец не рассчитал усилий и задел соседние книги. Несколько тяжёлых фолиантов с грохотом сорвались с полки, обрушившись на него. Келус инстинктивно зажмурился, готовясь к удару, но вместо него ощутил лишь резкое движение рядом и твёрдое, прохладное прикосновение. Он открыл глаза. Дань Хэн стоял перед ним, вытянув руку над его головой. Его ладонь и предплечье приняли на себя удар падающих книг. Несколько томов с глухим стуком упали на пол, но ни одна не задела Келуса. Они замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты… — голос парня сорвался на шёпот. Дань Хэн медленно опустил руку, не отводя взгляда. — Всё в порядке? — его голос прозвучал тихо, без намёка на упрёк, лишь с лёгкой тревогой. — Нет же, это ты тот, кто… Келус по привычке потянулся к руке Дань Хэна, проверяя, в порядке ли он. Дотронувшись до места чуть выше запястья, первопроходец тут же отдёрнул руку. — Прости…! То есть, я не хотел… — стыдливо отводя глаза, он отступил на шаг назад, его спина упёрлась в стеллаж. Вся его выстроенная защита рухнула в одно мгновение. Келус ждал, что Дань Хэн отступит, уйдёт, но он остался на месте. — Ты не должен извиняться, — тихо произнёс Дань Хэн. — Это моя вина, что я был трезв и… Не остановил тебя. Должен был, но не смог. Он сделал шаг ближе, и теперь они стояли так близко, что Келус снова чувствовал его дыхание. — Ты был уязвим, а я воспользовался этим, — голос Дань Хэна стал низким и хриплым. — И теперь я не знаю, как искупить эту вину. Первопроходец чувствовал, как его сердце бешено колотится, ударяясь о рёбра, словно пытаясь вырваться на свободу. Все эти дни он думал, что единственное, что стоит между ними, — это его собственный стыд. А оказалось, что по ту сторону баррикады стоит такой же потерянный и сомневающийся человек. — Всё не так. Это я виноват, — отчаянно начал парень, — Мы просто болтали, а потом я, я… — боясь признаться самому себе, он с дрожью продолжил. — Я притянул тебя к себе. И я сделал все эти вещи с тобой… — Но я прекрасно знал, что ты не отдавал отчёт своим действиям. Что ты уже влюблён в другого человека, и всё равно позволил этому случиться… — с тяжестью в голосе пробормотал Дань Хэн. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые. Келус смотрел на него с полным недоумением. — Какого… Другого человека? — прошептал он, качая головой. — О чём ты вообще? Дань Хэн замер, его уверенность вдруг показалась хрупкой. — Март, — тихо произнёс он, отводя взгляд. — Я видел, как вы всегда вместе. Как ты ищешь её взгляд. Как легко тебе с ней. И тогда вы сидели вдвоём у окна так близко. Я думал… Он не успел договорить. Келус схватил его за лицо, заставив встретиться взглядами. — Я не влюблён в неё. А она — в меня. Март — наша лучшая подруга. Она просто поддерживала меня. Ты всё не так понял, Дань Хэн! — его голос дрожал от нахлынувших эмоций, — На самом деле тот, кого я люблю, это… Голос Келуса сорвался, слова застряли в горле, но всё было сказано безмолвным языком — его дрожащими пальцами на щеках Дань Хэна, его глазами, полными отчаянной нежности, всей его позой, кричащей правду, которую он так долго скрывал. Дань Хэн терпеливо ждал. Он видел, с какой тяжестью давалось каждое слово парню. Тянувшееся молчание, долгое как сама вечность, прервалось короткими, но такими значимыми словами. — Это ты, — собрав остатки решимости, он наконец тихо сказал. Взгляд Дань Хэна вспыхнул. Золотистые оттенки в его глазах будто преобладали ещё сильнее, чем раньше. — Скажи ещё раз, — тихо попросил он, его голос стал низким и бархатным. — Прошу. — Я люблю тебя, — повторил Келус, уже без дрожи, с новой, рождённой в этой исповеди уверенностью. Руки Дань Хэна мягко, но решительно обвили его талию, притягивая так близко, что даже стеллаж позади слегка задрожал. — Я хочу поцеловать тебя, можно? — почти умоляя, прошептал он первопроходцу. — Ну, я же тебя не спрашивал, когда захотел это сделать, — слабо ухмыльнулся тот. Ответом стал низкий рык. Вся показная джентльменская сдержанность слетела с Дань Хэна в одно мгновение. Его рука вцепилась в волосы Келуса, резко откинув его голову назад, и его губы захватили его губы в жгучем, властном поцелуе. Второй рукой он приподнял Келуса, усадив его на злополучный стеллаж. Дерево треснуло под их весом. Первопроходец обвил ногами его талию, стирая последние остатки пространства между ними. Дыхание Дань Хэна было тяжёлым и прерывистым. Глаза горели звериным желанием. — Красивые, — вслух сказал Келус, неотрывно смотря на их золотое свечение. — Я думал, они у тебя голубые… — Были, пока искал тебя в том лабиринте. Боялся, что если забуду тебя, то никогда не найду, — наваливаясь сверху и оголяя живот парня, Дань Хэн, судорожно, как в бреду, вспоминал. — Пытался всё запомнить. Думал о твоём лице постоянно. Твоих губах. Столько раз хотел, но не решался… Твои глаза, такие яркие, как сам Стелларон. Твой голос постоянно мерещился рядом. Я так боялся, что не найду тебя. Глаза видьядхары вспыхнули ещё сильнее. Такие яркие, янтарные, как у самого Келуса. Он с вожделением сорвал с него футболку, впиваясь взглядом в обнажённые участки тела первопроходца. — Я помню каждый твой вздох, — его голос был низким, хриплым от нахлынувших воспоминаний. — Каждый раз, когда ты смеялся, глядя на меня. Как ты дразнил меня, зная, что я не посмею… Я и сам не понял, когда успел в  тебя… Видьядхара резко наклонился, и его губы обожгли кожу на шее Келуса, оставляя влажный, красный след. — Но теперь… — рука Дань Хэна скользнула между их тел, грубо расстёгивая штаны парню. — Я покажу тебе, сколько раз я представлял это в мыслях. — Подожди, если кто-то зайдёт... — вырвалось у Келуса прерывистым шёпотом, когда пальцы Дань Хэна уже скользнули под ткань его брюк. Дань Хэн лишь глухо усмехнулся ему в шею. — В баре тебя это не сильно волновало, — он не останавливался, его движения становились только увереннее. — Разве так тебе не больше нравится? — Я… Я был пьян и не в себе. Если кто-нибудь увидит… Ах! — парень шумно вдохнул от ласк Дань Хэна. Он дразняще провёл пальцами вдоль внутренней стороны бедра, и первопроходец содрогнулся. — Прости. Я не могу больше ждать, — его губы обожгли ухо Келуса. — Ты делаешь меня таким… Иррациональным, безрассудным. Рука видьядхары скользнула ниже, обхватила упругое напряжение, заставив первопроходца выгнуться с подавленным стоном. Хвост Дань Хэна обвил его лодыжку, стальным захватом прижимая ногу к стеллажу, лишая малейшей возможности отстраниться. Влажная ткань нижнего белья лишь подчёркивала отчаянную пульсацию Келуса, которую не скрыть. — Как ты тогда сказал? — наигранно задумался видьядхара. — Твоё тело не лжёт, в отличие от тебя. Его пальцы рванули последний барьер, приближаясь к промежности Келуса. Влажное тепло обожгло кожу, и первопроходец чуть ли не взвыл, прикусывая губы, лишь бы не быть слишком громким. Дань Хэн наблюдал, как всё тело под ним трепещет от томительного удовольствия. Его пальцы скользнули глубже. — Такой тёплый, — лаская его, шептал видьядхара. — Хочу прямо туда. Полностью. Келус вздрогнул, чувствуя, как его тело постепенно поддавалось этому вторжению. Каждый сантиметр продвижения отзывался волной жара, заставляя его пальцы впиваться в спину Дань Хэна. — Видишь? — голос видьядхары дрожал от сдерживаемого напряжения. Он прижался лбом к плечу Келуса, его дыхание стало прерывистым. — Я не могу больше терпеть… Дань Хэн вошёл в него резко, но не грубо, заполняя собой каждую частичку. Келус вскрикнул, но этот звук был тут же поглощён губами видьядхары. Началось медленное, невыносимое движение, от которого всё вокруг потеряло чёткость. — Д-Дань Хэн… — повторял, как в бреду, первопроходец. Боль и удовольствие смешались в одно, пока тело привыкало к каждому движению. — Ты… принимаешь меня так хорошо, — дыхание видьядхары срывалось, толчки становились быстрее. — Я сейчас с ума сойду… Келус мог лишь обнимать его крепче, ноги обвились вокруг талии, позволяя проникнуть ещё глубже. Каждый толчок заставлял его стонать всё громче, терять контроль над собой. — Дань Хэн… Я не могу. Я больше не могу! — стонал Келус, чувствуя, как с каждым глубоким проникновением его сознание затуманивается. — Ещё немного… — голос Дань Хэна был тяжёлым и хриплым, его движения стали глубже, но ритмичнее. — Просто отпусти себя… Дай мне всё… Его рука скользнула между их тел, обхватывая возбуждённого первопроходца в такт своим толчкам. Двойная стимуляция оказалась невыносимой. Келус закинул голову назад, его тело напряглось в дуге, и с рыдающим стоном он достиг пика, обливая свой живот. Сжатие внутри заставило Дань Хэна издать низкий рык. Он ещё несколько раз резко вошёл в него, прежде чем с тихим стоном опуститься, заполняя его теплом. Они пытались отдышаться, прислушиваясь к бешеной пляске сердец друг друга. Гул в ушах постепенно стихал, сменяясь тихими выдохами. Первым нарушил тишину Дань Хэн. — Прости, — его голос был тихим, но хриплым. — Я не сдержался. Келус улыбнулся. Рукой он медленно провёл по волосам видьядхары. — Всё хорошо. Я просто… ещё не привык, — тихо произнёс Келус, запрокидывая голову, чтобы встретиться с его взглядом. — Ты стал… больше. И выше… И нужно перестать заниматься этим в публичных местах... Глаза Дань Хэна, глубокие и бездонно голубые, вновь наполнились жёлтым свечением. И теперь Келус знал причину этому. Видьядхара рассмеялся от его ответа, обнимая и прижимая к себе ещё крепче. — Я люблю тебя, — прошептал видьядхара, касаясь его щеки. — Всегда любил.