Галлюцинации

Когда время заходит за полночь, Ян валится на кровать и тут же засыпает. В условиях нехватки ресурсов они неплохо держатся, но какой ценой? Ценой сверхурочной работы и экономии на всем, на чем только можно. Долго они так не протянут, нужно выдохнуть и решить, как грамотно распределять силы и время, но Ян не может позволить себе остановку. Завтра он должен встать ровно в семь. Когда он просыпается, искусственное освещение базы приглушено, имитируя ночь. Он поспал пару часов, или проспал так долго, что уже ночь следующего дня?.. Ян спешно одевается и идёт на кухню. Чутье подсказывает, что там кто-то должен быть, и точно: он встречает Ученого. Тот стоит, привалившись бедром к краю стола, и… курит. — Не знал, что ты куришь. Ученый лениво стряхивает пепел на пол. Ян вспоминает, чья очередь убираться. Его, «оригинала». — Ты ничего не знаешь, — голос Ученого звучит с несвойственной ему томностью. —Ни о нас, ни об окружающем мире. — Какого чёрта? — Ян возмущен. — Вентиляция и так плохо работает, ты ещё и куришь. Убираться будешь сам, — он указывает на серое пятно пепла. — Нет, этим займешься ты. Это единственное, на что ты способен. — Да ты охренел! — Хорошо, что я убил Табула Расу, — Ученый словно не слышит его. — Ты бы не выдержал конкуренции. Он глубоко затягивается и выдыхает дым в лицо Яну. Когда Дольский, откашлявшись, оглядывается, на кухне никого нет. Яна охватывает такая злость, что аж руки дрожат. Он пулей вылетает из кухни и попадает в Чрево. Но Чрево находится совсем в другой части и не стыкуется с модулем кухни… Пока Ян пытается понять, почему части базы гуляют сами по себе, он замечает Механика, сидящего на полу спиной к нему. — Привет. Ты Ученого не видел? — Нет, — голос Механика звучит весело и спокойно, что, мягко говоря, не в его духе. — Я видел его на кухне и побежал за ним. И… попал сюда. Но кухня и Чрево в разных местах. Модули ездят сами по себе? — А, это нормально, — беззаботно отвечает Механик, не отрываясь от работы. Ян подходит ближе и тут же отпрыгивает с испуганным вскриком. Предплечье левой руки в крови, из него торчит отвертка. — Ты почему не в медотсеке?! — А зачем? — У тебя отвертка в руке! Механик поднимает голову и смотрит на него. — Ну да. Здорово же? Он абсолютно невозмутим, рана ничуть не беспокоит, и Дольский понимает, в чем дело. — Ты под кайфом, — шепчет он. Механик обижается. — Ещё чего! Я даже пиво не пью. Ян нервно смеется. Трезвенника среди его альтеров нет и не будет. Слова Механика — нелепость. Он хватает за здоровую руку и тянет Механика наверх. Тот послушно встает, попутно болтая о том, как классно вживлять в себя инструменты, ведь тогда они становятся буквально под рукой. — … и вот ещё! — Механик хватает невесть откуда взявшееся в Чреве шило и машет им перед лицом Яна. — Тоже полезная штука! — К-конечно, — бормочет Ян, отдергиваясь от острого инструмента. Механику плевать, что говорит Ян, он слишком занят фантазиями о телесных модификациях. А ещё его речь быстрая, спутанная, движения нервные. И он по-прежнему сжимает шило в окровавленной руке. Путь от самого Чрева до выхода кажется слишком долгим. Они должны были уже выйти из него. — А знаешь, что ещё круче? — шепчет Механик. — Игры с пространством. — Игры с пространством?.. — Его можно сжимать, — Механик перехватывает шило и сжимает руку в кулак. Острое навершие протыкает и вторую руку. — И расширять. Даже внутри модуля. Ян оглядывается на выход. Они идут уже пару минут, но выход все так же далеко. А в левой руке Механика уже две раны. И сам он кажется каким-то вялым, тяжелым, неповоротливым, как гигантская капитошка размером с человека. И его кожа… Ян всё ещё держит Механика за плечо, и оно ощущается не как копия его тела. Кожа сухая, как пергамент, и такая же тонкая. Ян с силой тянет её, и здоровая рука отходит с треском рвущейся бумаги и повисает на сухожилиях, а из раны течет кровь, густая как джем. Механик никак не реагирует на травму, продолжая болтать об аномалиях. Ян в ужасе отходит и бежит прочь, оставляя истекающего кровью альтера одного. Он выбегает из Чрева. Мокрая от пота футболка липнет к телу, сердце бешено стучит, кровь шумит в ушах, губы пересохли. В нос бьет трупный запах. Ян в медицинском модуле, но выглядит отсек ужасно: грязный от крови, инструменты разбросаны, что-то бесформенное валяется на полу. Ян вглядывается в нечто и понимает, что это — внутренности. Его рвёт на пол, прямо на кишки и желудки. Подняв глаза, он видит Врача. — Ты ещё живой? — он не скрывает разочарования. — Да что здесь творится? — шепчет Ян. — Вы что, с ума все посходили? — Мы всего лишь выживаем. Можно ли стремление к жизни назвать безумием? — Здесь трупы. Кого ты убил?! — Я? Никого. Я всего лишь сберег ценную органику. Белок жизненно необходим. — Ты их жрать, что ли, собрался? — Ян сплевывает мерзкий привкус рвоты. — Ты же сам хвалил мои кулинарные навыки. — Ты псих. — Я — тот, у кого шансы выжить больше всех. А теперь лети, маленькая птичка. Корма здесь на одного. Одним точным и сильным пинком Врач вышвыривает Яна из модуля и закрывает дверь. Его тут же окутывает прохлада и свежесть, а значит, это оранжерея. Ян переворачивается на спину и смотрит в потолок. — Может, я сплю? — спрашивает он сам себя. В ответ он слышит лишь шум системы полива. Ян пытается сосредоточиться и осознать происходящее, но гуляющий в крови адреналин не дает успокоиться. Он быстро замерзает и встает, готовый ко всему. Готовность и нервная возбужденность спасают его от взмаха серпа перед лицом. Ботаник не растрачивается на речи, он занят тем, чтобы порезать Яна. Дольский молча уклоняется от взмахов, сосредоточившись на движениях правой руки альтера. Усталость дает о себе знать, несколько взмахов достигают цели, и на спецодежде Яна появляются порезы, которые постепенно набухают кровью. — Подожди! — он хватает с пола ящик и выставляет перед собой. — Зачем тебе меня убивать? Ботаник останавливается. Ян тяжело дышит, а вот альтеру такие упражнения нипочем: у него лишь немного сбилось дыхание. Ян принимает паузу за неожиданно появившееся дружелюбие и пропускает момент, когда лезвие прорезает пальцы, держащие ящик. — Надо было убить тебя сразу, как ты вошел, — тихий голос Ботаника тонет в грохоте упавшего ящика. — Ты не достоин того, чтобы драться с тобой как с равным. Серп вонзается в живот. Красное пятно, пожирающее красную одежду, становится последним воспоминанием. *** Первым включается осязание. Кожа чувствует что-то мягкое и теплое. «Я умер и попал в рай», думает Ян. Пребывание в теплом мягком ничто полностью его устраивает. В нём нет мегаполиса, изъедающего душу. Нет бывших жён. Нет других планет. Сознание, крошечное, как орешек, плавает посреди бесконечного чёрного ничего. А затем он обретает плоть. Ту часть, где есть голова, и в неё вплетается шипящий звук рации, которая у всех закреплена на плече. Звук резко замолкает, и Ян вновь проваливается в сладкое ничто. Во второй раз он просыпается сам. Ему холодно из-за пропитанной потом одежды. Перед глазами бегают черные мушки, но медицинский модуль он узнает. Ян осторожно садится и встречается взглядом с Врачом. — Ты как себя чувствуешь? — спрашивает альтер. — Как вонючая мразь. А ещё у меня ноги болят. — Неудивительно. Ты всю ночь бегал по базе. — Зачем?.. — Это я хотел спросить у тебя. Рация на плече Врача шипит, и сквозь помехи раздается веселый голос Нефтяника: — Ну как там птичка? От слова «птичка» живот скручивает спазмом. В нос ударяет мерзостный трупный запах, который тут же сменяется резкостью нашатыря. — Сомнительно, — произносит Врач в рацию, убирая бутылек с нашатырным спиртом, — но он хотя бы в сознании. — Отлично! — даже через радиопомехи можно услышать, насколько Нефтяник рад. — Передай ему, что у нас всё в штатном режиме! Он отключается от связи. От шума рации в ушах звенит. — Ты сам слышал. Все работают как обычно, несмотря на то, что ты выбыл из строя. «Ну конечно. Ты же не думал, что занимаешь важное место в миссии? Все прекрасно справляются и без тебя». Ян бормочет что-то невразумительное, просто чтобы Врач отстал. Он всё ещё не готов принять правду о том, что от его решений ничего не зависит. Потому что решений и нет. Как лидер он полная, необучаемая, бесполезная бездарность. — Ян, — Врач говорит мягко, — что случилось? Мы все перепугались. — Не знаю. Я… видел всякое. — Ты употреблял наркотики? Психоактивные вещества? — Нет. Ян смотрит ему в глаза. Простое действие требует усилия воли: ему тяжело смотреть на более успешную и полезную версию себя. И он быстро отводит взгляд. — Ян, не то, чтобы я тебе не доверяю… Но если у меня останутся сомнения, мне придется взять анализы крови и мочи. — Пожалуйста, — Ян пожимает плечами. Взгляд по-прежнему опущен, и он не видит, как Врач немного расслабляется. Они с Мозгоправом уже успели обсудить состояние Яна и решили, что дело не в препаратах. Приятно знать, что капитан не сторчался, несмотря на «благоприятные» для этого условия. — Ты сказал, что видел «всякое». Расскажи об этом. — М-м-м… Знаешь, это звучит как полный бред. Так что не вижу смысла. — Мне нужно понять природу твоих действий. Знаешь, что видели мы? Ты бегал из модуля в модуль и трясся, а потом отключился. И очень испугал Ботаника, который, кстати, пытался тебя остановить, чтобы ты себе не навредил. Ян нервно хихикает. Пытался остановить, о да! У Ботаника это получилось. Даже слишком хорошо для столь робкого человека. — Я волнуюсь за тебя. Пожалуйста, помоги мне, и тогда я смогу помочь тебе. Ян резко вскидывается и с прищуром смотрит на альтера. — Где Мозгоправ? Разве не он должен меня опрашивать? — Подменяет тебя на смене, делает радфильтры. Позвать его? — Да. Врач уходит. Ян ложится на кушетку и поджимает ноги к животу. Проклятые черные мушки ушли, но теперь его шипастым обручем схватила головная боль. Мозгоправ застает его в плачевном состоянии и садится рядом на кушетку. — Ну как ты? — Я хочу сдохнуть, — шепчет Ян. — Может, водички? Ян не отвечает. Мозгоправ приносит стакан воды и ставит перед своим пациентом. Тот нехотя приподнимается ради пары глотков. — А теперь как ты? — Терпимо, — нехотя отвечает Ян. — В твоих ответах прогресс! Это радует. Ты готов к разговору о твоем поведении? — Ну давай. — Ян ложится и смотрит в потолок. Боль утихла, но ему все ещё тяжело концентрироваться на реальности. — У тебя галлюцинации — это факт. Они вызваны крайним переутомлением — это предположение. Что думаешь? — Врач спрашивал про наркотики, — с настороженностью отзывается Ян. — Это его работа. Вначале исследуется физическое здоровье, и только потом психическое. Но знаешь, мы оба думаем, что дело не в них. Ты слишком много берешь на себя. Почти не спишь. Постоянно нервничаешь. Так что твоя психика дернула стоп-кран, чтобы ты наконец-то отлежался и поспал. — Это какой-то неправильный стоп-кран. Рассказать, что я видел? — Пожалуйста. Ян рассказывает о каждой встрече. О сумасшедших альтерах, о реках крови, о том, как само пространство смеялось над ним. О презрении и убийстве. Об испуге и загнанности. После его монолога в модуле становится тихо. Мозгоправ размышляет об услышанном, Ян лежит с закрытыми глазами. — В твоем кошмаре были не все мы, — говорит Мозгоправ. — Как ты думаешь, с чем это связано? — С тем, что меня убили. С чем же ещё? — Ты уверен в том, что встретил бы нас всех? В каком-то неприятном виде? — Да, — отвечает Ян без раздумий. Мозгоправ смотрит на него, и внутри ноет. У него бывали такие клиенты: угасшие, измученные, потерявшие интерес ко всему. С ними не бывало ни легко, ни быстро, но на долгую терапию у альтера не было времени. Давно он не чувствовал себя загнанным в ловушку, и это ощущение ему не нравилось. — Хм. Ладно, я думаю, что сегодня сеанса терапии достаточно. Ты согласен? Ян пожимает плечами. На лице застыли безразличие и усталость. — Вот что, — Мозгоправ слезает с кушетки, — сходи в душ, одень чистую одежду и возвращайся сюда. Я вколю тебе снотворное, и ты будешь спать без снов. Ян тяжело встает, добредает до капитанской рубки и сталкивается с Механиком. Левая рука альтера перебинтована. Ян косится на неё, но молчит. Это в его фантазиях Механик склонен к безумным выходкам, настоящий бы покрутил пальцем у виска, услышав бы ахинею, которую нес Ян. Скорее всего, производственная травма. Неприятно, но не смертельно. — Ты как? — спрашивает Механик. — Мне дадут снотворное. — Снова будешь спать? В его голосе Ян слышит разочарование. «Снова будешь спать, пока мы убиваемся на сменах?» — Да, — зло отвечает Дольский и проходит мимо. Он роется в вещах в поисках одежды. Механик хочет что-то сказать, но глядя на Яна, остервенело роющегося в футболках, бросает эту затею и уходит. Остаток дня проходит скомкано и напряженно. Ян отказывается общаться, косо смотрит на команду и прячется от тревожных взглядов в медицинском модуле. Напряжение спадает, только когда Мозгоправ объявляет, что Ян спит под действием снотворного и похождений не повторится. — … я надеюсь, — добавляет он в конце объявления. Они толпятся у входа в медицинский модуль. Точнее так: Мозгоправа захватили в живые тиски, и он спиной упирается в шлюз модуля, потому что больше идти некуда. — Что с ним? — спрашивает Нефтяник. — Переутомление. Только и всего. — При переутомлении люди не ходят как зомбированные. — Ещё галлюцинации, — нехотя признается Мозгоправ. — И это ты называешь «только и всего»? — поддевает Ученый. — Могло быть и хуже. Он мог бы… наброситься на кого-то из нас. — И что нам делать? — спрашивает Ботаник. — Я не знаю. Прости. Мозгоправ расталкивает толпу, но Механик крепко прижимает его плечами к стене. — Я никуда тебя не отпущу, пока ты не расскажешь всё, — заявляет он. — Я не могу. — Мозгоправ выдерживает прямой злой взгляд Механика. — Это медицинская тайна. Я же не рассказываю о том, с какими проблемами вы ко мне приходите, верно? — Это особый случай, — упрямится Механик. — Он несет за нас ответственность! Мозгоправ представляет, как Ян при этих словах закатывает глаза, и не сдерживает тонкую усмешку. — О да. Он несет за нас ответственность. В этом ты абсолютно прав. Но ему тяжело. Не мог бы ты подхватить на время его груз? — Я?.. Механик настолько удивлен, что ослабляет хватку. — Да, ты. Почему бы нет? Или кто-то другой. Кто-то, кто смог бы… на время заменить его. Все замолкают. То ли от глубины философской мысли о замене альтером оригинала, то ли от нежелания брать на себя ненужную ответственность. — Мы просто хотим знать, что с ним всё в порядке, — наконец произносит Нефтяник. — Я сделаю всё, что могу, чтобы Ян пришел в себя. А пока дайте ему немного отдохнуть. Теперь Мозгоправа никто не задерживает. Он возвращается к работе — созданию радфильтров, а когда смена заканчивается, варит кофе и курит в вытяжку. Он не был готов к тому, что придется лечить пациента с психиатрией в условиях космоса и работать за станком. Впрочем, как и Ян не был готов стать капитаном космической миссии. Мозгоправ слышит — хоть и делает вид, что нет — тревожный шёпот команды. И это тревога не о том, что будет с Яном. Это тревога о том, что они лишились человека, способного контролировать и решать проблемы. Мозгоправу придется сказать Яну, что в своих жутких галлюцинациях он был не так уж и неправ. Сказать неприятную правду.