По ту сторону камеры.

— Эй, охранничек, не спать! — голос за стеклом резанул по тишине, будто кто-то ногтем провёл по металлу. Он медленно приоткрыл один глаз. Комната казалась привычной, но странно тихой, как будто весь мир задержал дыхание. Снова она. Ху Тао. С той ночи, когда она застала его в не лучшем состоянии, девушка зачастила приходить. Не звонила, не предупреждала, просто появлялась, как призрак, с ухмылкой и своей привычкой говорить загадками. Она знала куда больше, чем показывала, и, что хуже всего, прекрасно понимала, где находятся слепые зоны в этой опытно сплетённой паутине лжи. Он сделал вид, что всё ещё спит, откинувшись на спинку жёсткого кресла. Глаза прикрыты, руки сложены на животе. Но Ху Тао была наблюдательна, даже чересчур наблюдательна. — Эй, Ризли, тебе стоит быть вежливее с гостями, — её голос потянулся лениво, но в каждом слове чувствовалась насмешка. Она сделала нарочито мягкое ударение на имени, которое он старательно скрывал от нее. — Незваными гостями, — буркнул он, не открывая глаз. — Пф, — коротко фыркнула она, присаживаясь прямо на стол, отодвинув его кружку. — Какая разница, званые, незваные... всё равно никто сюда не приходит по доброй воле. Дверь со скрипом отворилась. Она вошла, будто к себе домой, и сторожка будто сразу стала меньше, даже воздух стал плотнее. Он приоткрыл глаза. Она всё та же. В чёрной куртке поверх лёгкого платья, с чуть усталым, но внимательным взглядом. На губах лёгкая тень усмешки, а в руках яблоко, которое она небрежно перекатывала между пальцами. — Ты бы хоть раз постучалась. — Слишком скучно. А ещё, — она прикусила яблоко, — стук может разбудить не только тебя. Он нахмурился, но что-то в её взгляде заставило сомневаться, это ли всё на самом деле? — Ты заметил, что сегодня не было Ф##? — вдруг спросила она, глядя сквозь него. — Извини… что? — переспросил он, чувствуя лёгкий холодок под кожей. — Значит, заметил. — Зам… что я должен был заметить? — раздражение прорезалось в голосе. — Вы все специально всё время так говорите, загадками? Или это у вас корпоративный стиль? — Возможно, — спокойно ответила она. — Или, может, это просто способ выжить в этом месте. Он моргнул. В комнате мелькнуло движение, хотя он точно не двигался. Мониторы на столе показывали коридоры, которые не существовали, и всё же выглядели знакомо. — Если завтра в 03:17 ты услышишь шум, не пугайся. Это значит, что ты всё делаешь правильно, — сказала она, собираясь уходить. Он кивнул, но когда открыл глаза, комната выглядела так, будто она никогда не приходила. 03:16. Только минута до момента, который уже ощущался как сигнал: цифры, звук, шаги. Мониторы загорелись, показывая движение, фигуру, которую он сразу узнал. Себя. Тень его собственного лица, но с усталостью, выжженной глубже, чем у него самого. Он отшатнулся. На мониторе появилось сообщение: “Осталось два.” И одновременно в голове прозвучал звон, словно кто-то стучит сквозь сон. — Опять… — пробормотал он, пытаясь вспомнить, где реальность, а где сон. Телефон завибрировал. Новое сообщение. Без имени. Только текст: “Ты сделал то, что должен. Завтра — последнее.” Он взглянул на часы: 03:17. Все линии сна, мониторов, Ху Тао, жетона на полу и цифры на экране, слились в одну цепь, которую нельзя разорвать. Он попытался встать, но тело не слушалось, а разум кричал: “Смотри! Следи! Не спи!” В этот момент на столе тихо завибрировал телефон, а в мониторе появилась девятая камера, которой раньше не было. На ней он сам, сидящий в той же сторожке. Лицо пристально смотрит прямо в камеру. И шёпот его же, но не совсем его: “Не верь, если скажут, что всё началось сегодня. Это длится уже очень давно. Они наблюдают, пока ты спишь. Не выходи к коридору, пока не услышишь третий звонок. И не открывай дверь, если это она.” Экран вспыхнул белым, потом снова тьма. Ризли закрыл глаза. Когда он открыл, комната была пуста. Мониторы гудели привычным светом, дождь шумел за окном. На столе недопитый кофе, пусто. Ни Ху Тао, ни жетона, ни записи. Только цифра 03:17 застывала в голове, как ритм, который нельзя забыть. Он сел, ощущая странный покой. Сон ли это? Реальность? И пока он сидел в полумраке, цифра 03:17 повторялась в голове как сердце, бьющееся отдельно от тела.