The understatement

Поздний летний вечер, и уже привычная прохлада конца августа. Скоро начиналась учеба. Город кишил подростками, чьи последние дни свободной жизни сменялись угрюмыми серыми буднями школьной суматохи, а Гарри мечтал, хотя бы об одном обычном дне, но нет. Конечно, нет... Хогвартс давно окончен, на работе выдан месячный отпуск, а холодный британский ветер трепал кудрявые темные волосы, создавая грустную атмосферу одинокого человека...Но сейчас Гарри не хотел обращать на это внимания, он завороженно глядел на раскинувшуюся перед ними панораму побережья Дорсета. Драко выбрал это место не случайно. Скалистый обрыв, поросший вереском, и бескрайнее море, сливающееся с горизонтом. – Красиво, да? – прозвучало тихо, его голос пронёсся в голове как-то особенно мягко на фоне шума прибоя. Гарри знал, зачем тот его сюда привёл. Знал и поэтому не хотел никуда идти. Это предназначалось не ему. Ни морской воздух, ни эти скалы, да даже звёзды, что обычно успокаивали его тревогу, сейчас светили не для него... Но что самое обидное... Драко. Слова, что Драко собирался произнести на этой самой крыше, тоже предназначались не ему. – Я долго думал, где лучше всего...будет сказать об этом. – Он запнулся, словно подбирая слова, а Гарри почувствовал, как сердце предательски забилось быстрее. Он знал, что этот день настанет. Он знал с самого начала, что Драко был влюблён в кого-то. Знал об этом ещё тогда, когда сам боролся между ненавистью и искренними чувствами. Знал на третьем курсе, потому что тот отшивал всех девушек и часто засматривался в одну точку, глупо улыбаясь. К сожалению, ему было суждено знать и о том, что он не отпустил. Что он до сих пор хранит своё сердце только для одного человека, о чём Гермиона казалось не молчала ни секунды. Вновь и вновь повторяя о слишком помешанном на ком-то Малфое, как будто издеваясь. Я видел, как он становился более задумчивым, как его глаза начинали сиять, когда он думал о ней, и как он обрубал любую мою надежду на возможных «Нас». Всё это жгло изнутри. Все эти годы, все эти случайные встречи, он всегда выглядел так, словно нуждался в ней одной... Это было больно. Безумно больно. Но не было ни минуты, где бы я не надеялся, что хоть что-то изменится... – Да, – пробормотал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал легкомысленно, несмотря на ком, застрявший в горле. – Очень красиво. Прекрасное место для... такого события. Я уверен, что она будет счастлива, – он с трудом сглотнул, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам, и отвёл взгляд, стараясь скрыть свое разочарование. А Драко, казалось, и не заметил этого. Он достал из кармана пальто небольшую бархатную коробочку и, открыв, протянул ее Гарри. Внутри лежали два кольца. Одно - из белого золота, простое и элегантное. Другое - из платины, украшенное небольшим изумрудом. Малфой начинал что-то говорить, но Гарри его не слушал, он смотрел на кольца, как зачарованный. Наркомански ожидая боли, но внутри образовывалась пустота. Раздирающая и кровоточащая дыра от осознания своей безысходности... – Гарри, – уже громче, но с явными нотками сомнения и страха. В его серебристых глазах плескалось так много эмоций, что я готов был сорваться на крик, лишь бы не слышать и слова, что он собирался произнести. – Не надо... – Что? – Не надо, – я наконец-то поднял на него глаза, надеясь, что непрошенные слёзы не потекут по лицу, пока он растерянно смотрел на моё болезненное выражение и тихо прошептал: – Гарри... – протянув ладонь и проведя большим пальцем по моей щеке. Нежность, которую Гарри никогда не ощущал, казалось, охватила его с головой, и он, сам того не ожидая, уткнулся Драко в плечо, заключая в крепкие объятия. – Я знаю, что ты хочешь сказать... – его голос был на грани истерики, из-за чего Драко отодвинул его от себя и, внимательно слушая, вглядывался в стеклянный изумрудный взгляд. – Но...ты можешь выбрать меня? Малфой грустно усмехнулся, стирая солёную дорожку на любимом лице и, приблизившись ближе к губам, тихо произнёс: – Кретин, я и так всегда выбираю тебя. – заверив сказанное мягким прикосновением, Гарри изумлённо хлопал глазами. Он ослышался? – Ты... – Да, Поттер, признался тебе в любви.