need u

***

edw(ard sciss(orh(ands -

nes)sa

ba)rre)tt

***

+822- ... в 00:11 : «ты приедешь сегодня?» давний подарок, сделанный то ли от скуки, то ли с целью приносить ещё больше боли, давя неизбежно сменяющимися циферками-временем и густыми воспоминаниями на уже потрепанное сердце - смарт часы на правой руке объявили о новых прошедших шестидесяти минутах. за оконной рамой, на холодной улице небо лишь темнело глубоким синим все больше. луны видно не было, как и звезд. тьма. жизнь в сеуле будто вымерла. весна, ночь рабочего дня, ты здесь один, в просторной, но от этого ещё более неуютной квартире, где свет дает лишь забытая кухня, залитая теплом от нецензурно дорогой люстры.  ответа на сообщение дожидаться не стоило. рики знал, отчего и вздыхал глубоко, устало разрывая искуренные легкие хриплым кашлем, затем жмурясь и медленно закрывая глаза. он не остановился, далее раскинувшись на кожаном диване, запрокидывая назад вибрирующую от мозговой нагрузки голову. слишком много думал, слишком много знал. — мразь, — срывается с губ неожиданным всхлипом. он не сердился ни капли. просто устал. просто эмоции не развивались дальше постоянной меланхолии и обиды. просто все непросто. сон ощущался резким выстрелом в лоб, заставляя отключаться в самые напряженные моменты. таковы попытки организма защитить себя, если сам рики спасти свою тушу уже не способен.  затекшая шея ныла и просилась размять её сквозь сон, уши все ещё улавливали посторонние звуки различных бытовых приборов по квартире, сухая, черствая ладонь легла на едва ли не впалую щеку, по площади которой уже давно собирались короткие черные волоски, такие неприятные.  касание привлекло за собой волну негодования, замершее сердце — холодную бурю различных ощущений, в эпицентре которой светлым пятном горело что-то теплое, давно забытое под покровом пыли. рики больше не спит, но и подавать виду не собирается. мало ли, думает, момент утратится. — красивый, — больно врезается в духоту комнаты. сонхун роняет слова полушепотом, будто зовет, а потом опаляет дыханием температуры горячей лавы чужую шею, так подло и щекотно покрывшуюся гусиной кожей за мгновение, водя кончиком носа то вверх, то спускаясь ниже, будто принюхиваясь. сигаретный дым, приправленный соленым привкусом.  дальше не зайдет. они оба это знают. один из них уже через три мелкие минуты вновь исчезает без предупреждения, а второй дрожит мелко, крошась и осыпаясь прямо тут, на диване. это напоминает повторяющийся из раза в раз ночной кошмар, однако сейчас он продолжает приходить наяву. это точно не сон. рики открывает глаза только на утро, всю ночь будто пережидая что-то, что так и не явилось.  сонхун изверг. он изменяет своему мужу без сокрытия улик, он не извиняется, толкает деньги вперед, закрывая глаза. он.. разрушает, но не отпускает. он все еще тут, а рики все еще беспомощен. новая пачка сигарет глушит кипяток внутри, когда нишимура натыкается на глянцевый пакет, ярко помеченный значком бренда. вещь валяется на полу в коридоре, небрежно ожидая получателя - самого рики. сонхун делает это снова. снова откупается. не просит прощения, просто хочет притвориться. даже если так. он берет чертовы ленточки-ручки меж пальцев, поднимая ими пакет, внутри хранящий очередную безделушку.  зачем ему шелковый шарф, усеянный узорами принявшими форму букв “d i o r”? раньше суммы, потраченные на него льстили, а сейчас больно рвут внутренности от чувства безысходности.  вздох, снова переходящий в сиплый всхлип, срывается с губ, выходя притупленным и глухим, почти неслышным, но ранящим. вещь падает на пол. +822-… в 06:11 : «мне не нужны подарки» «мне нужен т| …» пальцы вздрагивают над развернутой клавиатурой. отправленное прошлой ночью сообщение так и осталось непрочитанным, нетронутым. он останавливается, быстро стирая уже появившиеся на экране буквы, с позором опуская голову, прижав к груди мобильник. лучше закончить это сейчас.