TV-HELL

Я сидел в своей каморке, и тишина, воцарившаяся после исчезновения Кики, была громче любого шума. Она дала мне не просто информацию. Она дала мне цель — стать помощником для Чарли. Стать тем кто поможет в трудную минуту. И метод — научиться управлять собственной громкостью. А её финальная аллегория о «тихом клоуне» и «громком дяде» окончательно расставила всё по местам. Предложение Аластора — стать его громким, хаотичным агентом — было путём «громкого дяди». Я вспомнил своё «выступление» против Вокса. Та эйфория, то всемогущество... и та цена, которую я заплатил. Три дня в темноте, на грани полного распада, оказались 30 лет ничего незнание. Кики была права. Каждый такой всплеск, каждая сильная эмоция, даже победная, разрывала мою «злую шкурку». Путь Аластора был быстрым путём к самоуничтожению. Путь, который предложила Кики — стать помощником — был путём тихого помощника. Гораздо более сложным, но единственным, что позволял не просто выжить, но и сохранить остатки себя. Сохранить тот «белый свет», о котором она говорила. Решение было принято. Я должен был отказать Радио-демону. Я поднялся. Каждое движение было осознанным и взвешенным. Больше никакой паники. Только холодная решимость. Я направился к лестнице, ведущей на верхний этаж. Поднимаясь, я чувствовал, как с каждой ступенькой нарастает давление, как воздух становится гуще от присутствия Оверлорда. Я мысленно крутил свою воображаемую ручку громкости, приглушая собственный страх, превращая его в фоновый шум. Двери в его импровизированную студию были приоткрыты. Аластор стоял у огромного микшерного пульта, его пальцы легко скользили по переключателям, хотя ни единого звука не было слышно. Он дирижировал тишиной. — Я вижу, вы приняли решение, — раздался его радиоголос, даже не оборачиваясь. — Да, — ответил я, останавливаясь на пороге. Аластор медленно обернулся. Его улыбка была всё такой же широкой, но глаза внимательно изучали меня, пытаясь прочесть колебания на моём экране. — И? Какая же роль вам пришлась по душе в нашем маленьком спектакле? — Я ценю ваше предложение, — начал я, тщательно подбирая слова. — Но я вынужден отказаться от роли ваших «глаз и ушей». Его улыбка не дрогнула, но в воздухе ощутимо похолодало. — Отказаться? — протянул он. — Это смелый выбор. Очень... развлекательный. Могу я поинтересоваться причинами такого выбора? — Моя природа нестабильна, — объяснил я, используя его же метафору. — Я не могу быть надёжным инструментом для хаоса. Моя цель — стабильность. Я буду полезнее как техник, поддерживающий работу сцены, а не как актёр на ней. Аластор смотрел на меня долгое, напряжённое мгновение. А потом вдруг рассмеялся. Это был не его обычный треск радиопомех, а тихий, глубокий смех как будто отчаяния, от которого по моим кабелям пробежали мурашки. — Как скажете, мой друг! — воскликнул он, возвращаясь к своей театральности. — Отказ лишь делает игру интереснее! Я ценю честность. И осторожность. Но помните, — он сделал шаг ко мне, и его тень на мгновение выросла, заполняя собой всё пространство, — Сцена всегда найдёт способ вытащить на себя даже самых застенчивых техников. Рано или поздно. И лучше тебе быть готовым.... Я спустился в холл, чувствуя огромное облегчение и одновременно смертельную опасность. Я сделал свой выбор и нажил себе могущественного... наблюдателя. Мне нужно было заземлиться, вернуться в свою новую реальность. Картина в холле была привычной. Чарли с энтузиазмом пыталась объяснить Энджелу правила какой-то настольной игры, раскладывая на столе фишки и карточки. Вэгги, стоя рядом, обеспокоенно наблюдала за этим, готовая в любой момент вмешаться. Хаск просто спал за барной стойкой, положив голову на лапы. Раньше я бы назвал это цирком. Но теперь, после разговора с Кики, я видел нечто иное. Я видел «солнышко», которое отчаянно пыталось светить, «острую палку», что боялась, как бы оно не погасло, «блестящую обёртку», скрывавшую горечь, и «пустую бутылку», тосковавшую по утраченному содержимому. Я видел не хаос. Я видел систему из сломанных элементов, которую пыталась починить одна-единственная идеалистка. И я, техник, теперь был частью этой системы. Моя новая роль — быть помощником — означала не только ждать большой угрозы. Она означала поддерживать стабильность здесь и сейчас. Быть полезным. Тихо. Незаметно. Чарли пыталась включить старый проектор, чтобы показать Энджелу какие-то слайды с правилами. Она нажимала на кнопку, но аппарат лишь жалобно гудел, а лампочка едва мерцала. — Ох, чёрт, опять он барахлит, — разочарованно произнесла она. — Может, его надо стукнуть? — предложил Энджел, потягиваясь. — Или... сделать ему приятно? Вэгги грозно посмотрела на него. Я стоял в дальнем углу холла, у старого распределительного щитка. Никто на меня не обращал внимания. Я сосредоточился. Протянул своё сознание по проводам, нашёл линию, ведущую к розетке проектора. Я почувствовал замыкание — старый, перегоревший контакт. Лёгким ментальным усилием я перенаправил энергию в обход повреждённого участка, создав временный мост. Это было сложновато и требовало концентрации. Вдруг проектор громко щёлкнул, заработал вентилятор, и яркий луч света ударил в стену. — О! Заработало! — обрадовалась Чарли. Она удивлённо посмотрела на аппарат, потом на розетку. — Странно. — Видишь? Надо было просто поговорить с ним ласково, — промурлыкал Энджел. Чарли счастливо улыбнулась. Эта улыбка, искренняя и светлая, была как тёплая волна, прокатившаяся по холлу. Я почувствовал её эхо даже на расстоянии. Это было не то мощное, почти болезненное тепло от её прикосновения. Это было нечто иное. Тихое, спокойное удовлетворение. Я отступил глубже в тень. Вот оно как... Не устраивать шоу. Не требовать внимания. А просто незаметно чинить то, что сломано, и наблюдать, как от этого кому-то становится немного светлее. Вдруг тихую, почти идиллическую сцену прервал громкий, властный звук. Это был не обычный телефон. Это был звонок на маленький золотой аппарат в кармане Чарли. Она вздрогнула, увидев имя. Её лицо мгновенно стало серьёзным. — Простите, мне нужно ответить, — произнесла она, поднимаясь из-за стола. Она не ответила в холле. Она быстро вышла в пустой боковой коридор. Напряжение мгновенно вернулось. Энджел потерял интерес к игре. Хаск поднял голову. Вэгги, не сказав ни слова, с тревогой на лице подождала несколько секунд, а затем пошла вслед за Чарли. Я стоял в тени, и моё спокойствие испарилось. Важный звонок. Тайный разговор. Моя роль, которую я взвалил на себя, требовала знать, что происходит. Хотя я догадываюсь хто мог позвонить... Через некоторое время я пошёл за ними, держась на расстоянии, мои шаги были почти бесшумными на старом полу. Завернув за угол, я остановился. В тусклом свете аварийной лампы стояли Чарли и Вэгги. Чарли опустила телефон, её лицо было смесью ужаса и отчаянной надежды. — ...он сказал, что лидер армии ангелов хочет встретиться! — услышал я дрожащий голос Чарли. — Он... он спросил, могу ли я пойти вместо него! — Адам? Чарли, нет! Это ловушка! — прошипела Вэгги. Я сделал шаг вперёд, выходя из тени. Скрип моих шарниров заставил их обеих вздрогнуть. — Встреча с высшим руководством? Прекрасно, — раздался мой ровный, механический голос. — Советую взять с собой пончики. Ангелы, говорят, любят всё с дыркой. Особенно нимбы. Или это про ёжиков..... — Ты издеваешься? — взорвалась Вэгги. — Это не шутки! Это Адам! — Да, я слышал. Первый человек. Очень страшно, — спокойно продолжил я, крутя свою «ручку громкости» на минимум. — Его главное достижение — быть первым, в раю, быть тем у кого ушли две женщины. Не впечатляет. Кроме того, у него, кажется, проблемы с управлением гневом из-за яблок. Может, стоит взять с собой корзину фруктов в качестве жеста доброй воли? Или как отвлекающий манёвр. — Прекрати! — прошипела Вэгги, подступая ближе. — Ты ничего не понимаешь! Он опасен! — О, как раз это я прекрасно понимаю, — мой взгляд скользнул по её копью. — Интересное оружие. Очень... специфичный дизайн. Я бы сказал, не местного производства. Выглядит так, будто оно создано, чтобы протыкать демонов, а не просто пугать их. Интересно что значит на буква V. Как будто именное. У вас, должно быть, были хорошие учителя. Вэгги на мгновение застыла, её хватка на копье стала крепче. Мой намёк попал в цель. Она раздражённо выдохнула. — Ты не представляешь, насколько он опасен! — Согласен. Поэтому и странно, что её единственный телохранитель так паникует, вместо того чтобы разработать план действий, — мой тон оставался холодным и аналитическим. — Вы так много знаете об Адаме и его опасности. Вы так уверенно говорите об ангелах. Вы, должно быть, лучший эксперт по этой теме во всём отеле. Было бы логично, если бы именно вы пошли с ней на переговоры. Кто лучше вас поймёт их мотивы? Почему вы не можете? Этот вопрос был последним ударом. Вэгги застыла. Её ярость сменилась растерянностью, а затем — едва заметной паникой. Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Она смотрела на меня, и в её единственном глазу я видел не гнев, а страх. Страх быть разоблачённой. Она не могла. И я знал почему. Она лишь отвела взгляд, бессильно сжав своё копьё. Тишину нарушила Чарли. — Кто лучше поймет мотивы... — тихо повторила она мои предыдущие слова, и её взгляд засиял новой идеей. — Ты... ты не боишься его, да? Ты видишь всё это как... проблему, которую нужно решить. Она решительно повернулась ко мне. — Филипс, ты пойдёшь со мной. Пожалуйста. Не как боец. А как... помощник. Ты замечаешь то, чего не видят другие. Я посмотрел на её протянутую руку, потом на разъярённую, но молчаливую Вэгги. Меня только что вытащили из-за кулис прямо на сцену. Как раз туда, где я не хотел быть. Но это был мой собственный план. — Хорошо, — проскрипел я. — Но если там будут пончики, один мой. И желательно с клубничной глазурью. Это успокаивает мои схемы. Интересно а рёбрышки будут?