Трудный возраст

      Самое удивительное, что у Эйлин был отец. Приемный, правда, но самый настоящий: худой, как щепка, с орлиным носом, ворчливый и добрый. То есть «НЕ-добрый», по его возмущенному утверждению. Он звал Эйлин «kiddo», таскал ей запретные для айдолов вкусняшки прямо через экран (Руми никак не могла привыкнуть, что из ноутбука в комнату Эйлин высовывается костлявая веснушчатая рука с промасленным пакетом и втягивается обратно), терпеливо выслушивал ее новости, крякая от смеха, и всегда напоминал о времени.       «Не заигрывайся, мелочь. Время идет... Руми, ты тут? Выше нос! Будем как-нибудь. Чао-какао».              Эйлин с ухмылкой показывала в камеру средний палец, ловила ответный жест и сбрасывала звонок.       У этих двоих были странноватые циничные шутки, похожие клыкастые улыбки и огненно-рыжие волосы. Оба ужасно скучали по другу. И оба были демонами.              И, что гораздо хуже для Руми, для Huntrix и для мира, которому обязательно нужен Золотой Хонмун, эти демоны ей по-настоящему нравились.              – Не смей лопать мою картошку, – предупредила Эйлин, заметив, что Руми косится на пакет. – Бери что хочешь, но картошка – моя!              – Я не голодна. А что не так со временем? – быстро спросила Руми, чтобы не терзаться чувством вины. – Ты куда-то опаздываешь?              Она не настаивала на откровенности, не ждала, что ей откроются. Они с Эйлин сразу договорились не лезть в тайны друг друга, разве что кому-то из них захочется поделиться. Этим «кем-то» часто, даже слишком часто, становилась Руми и потом корила себя за длинный язык. Эйлин, эта юркая рыжая язва, только с виду – тихоня макнэ из группы соперниц, не была ее подругой, но стала единственным настоящим слушателем.              С ней можно было говорить о чем угодно. Одинокая душа юной охотницы не интересовала Эйлин в гастрономическом смысле.              «Расслабься, кошечка, я суккуб – злой демон для плохих похотливых дядей. Это им надо меня бояться, а тебя – не обижу... Эй!»              Тогда Руми швырнула в нее подушкой, хотя, выслеживая это коварное создание по всему Сеулу, носила с собой тигриный меч.              – А ты как думала, жить на два мира легко? – лукаво прищурилась Эйлин. – Хм-м, меж двух ми-ров я ме-та-лась зря-а, м-м...              Она щелкала любимой фиолетовой ручкой и напевала бодрую мелодию, но за блокнотом не потянулась. В отличие от Зои, демоница редко записывала удачные рифмы. Стащила она текст песни или придумала сама, не так важно. Эйлин говорила, что никогда и ничего не забывает.              – Если скажу, что дома мое человеческое тело трагично валяется в коме, пока у души здесь каникулы, поверишь?              – У демонов нет души, – ляпнула Руми, и Эйлин заливисто расхохоталась. – Прости! Я не... Это не то... О-о, мне так стыдно.              – Не извиняйся! Всё правильно. – Ее большие темные глаза без привычных золотисто-карих линз HEXXY выглядели беззащитными, хотя глядели без капли застенчивость и наивности, которую еще сохранила Руми в свои двадцать лет. – Души – это для людей и милых маленьких полукровок, как ты. Паразитам вроде меня душа не полагается. Просто меня бесит слово «сущность». Похоже на «вечность», буэ!              – Так ты не шутила насчет комы? – Руми заразилась хрустальным смехом Эйлин. Невозможно было устоять. – Дай-ка угадаю. Тебя, как в плохом кино, сбил грузовик?              – Хуже. Дебют. Я поняла, что такими темпами до выхода на сцену могу не дожить. Сдохну или от истощения, или от переутомления.              – Но почему? Ты прекрасно выглядишь. И чудесно танцуешь! – добавила Руми, смешавшись. – Только, пожалуйста, не рассказывай Мире.              – Милашка мисс Хантрикс, – показала белые, чуть длиннее и острее человеческих, клыки демоница, – обещаю, твой секрет умрет вместе со мной. Прия-атно, что ты оценила. Хира, конечно, делает нам комплименты, но она лидер группы, ей положено поднимать боевой дух. Тем интереснее узнать мнение со стороны. Но хватит обо мне!       Эйлин села на одеяле, по-детски обняв руками колени. Кудряшки подпрыгнули. Младшая участница, всеобщая любимица. И лгунья.       – Расскажи о ваших охотничьих миссиях. Чего нам стоит бояться?              Эйлин дразнила ее. HEXXY не имели отношения к местным демонам и их королю. Из всех четверых только одна была не-человеком, да и она скорее купалась в лучах славы, которой ей не хватало в собственном мире, чем вредила по-настоящему. Жадно поглощала восторг и восхищение фанатов всех возрастов, а не их души. То, чем занималась Эйлин в непристойных снах некоторых из них, было личным делом Эйлин.       «Хороший человек суккуба не призовет. Давай не будем об этом».              Руми, о чем ты только думаешь?! Рассуждать о греховности людей? Сочувствовать порождению тьмы? Это неправильно. Так не должно быть. Теперь, узнав одного из них ближе, она всё чаще сомневается, что демоны – зло и заслуживают смерти. Какая из нее охотница? Это не...              Строгий внутренний голос, принадлежавший Селин, твердил, что единственный шанс исцелиться от скверны – запечатать Хонмун.              – Я не хочу, – прошептала Руми, не зная, что именно она имеет в виду. – Не хочу... – повторила сквозь слезы, и Эйлин молча взяла ее за руку.              Мягкая, ободряюще теплая кожа была совершенно чистой: проклятые узоры на ней не проступали.       Не все демоны одинаковы.              – Как красиво, – прошелестела Эйлин, погладив ее по голому плечу, и Руми вздрогнула испуганно, инстинктивно потянулась прикрыть свои трещины. На встречу с... этим существом она приходила в футболках с короткими рукавами. Чтобы не забывать. – Ты красивая.              Многие говорили Руми, солистке всемирно известной группы, подобные слова, но еще никто не прикасался к ней так. Никто, кроме Селин, но и та дотрагивалась лишь по необходимости. Селин не обнимала маленькую Руми – или находила повод поскорее отстраниться.              – С родинками на созвездия похожи. – Эйлин задумчиво и ласково водила кончиками пальцев по светящимся изломанным линиями, словно прослеживала путь. В какой-то момент она закрыла глаза. Ей не требовалось видеть. – Кассиопея. Змея. Андромеда. Дракон...              – Хватит! – огрызнулась дрожащая Руми, заставив себя отодвинуться. – Мне неприятно. Это изъяны, они... они не могут быть красивыми!              – И поэтому люди так обожают татуировки? Голову бы отгрызть тому, кто внушил тебе эту чушь. – Эйлин игриво прижалась губами к основанию длинного угольно-лилового когтя. Руми дернулась и за малым не полоснула наглую девчонку по лицу. – Согласна, это было лишнее.              – Ты... ты демон! Вам нравится всякая мерзость, а я... не хочу... Такое уродство... они становятся всё заметнее... если кто-нибудь увидит...              Вместо ответа Эйлин прочесала пальцами свои роскошные густые волосы и показала притихшей Руми блестящие черно-алые рожки.              – Ну, подруги наверняка побьют за вранье, когда узнают, но не убьют же, – цинично сказала она. – Ха! О-о! Придется тебе искать парня среди демонов.              – Ни за что на свете, – рычаще простонала Руми и, сдавшись, позволила гадко хихикающему исчадию ада себя обнять.              Руми пришлось обнимать мягкого игрушечного единорога с пухлыми копытами и радужной гривой. Демоны и единороги! Абсурд. Точно такие же сказочные звери резвились у Эйлин на пижаме. Та была явно коротковата для тинейджера и успела полинять. Хозяйка ее немного стеснялась. Но носила.              – Не убирай когти, сначала разорви пакет. Угум. Опять портишь мне перекус своими эмоциями, – пробурчала Эйлин с набитым ртом.              Они жевали картошку из другого мира и смотрели на темный потолок, по которому благодаря маленькому проектору кружились звезды.              Утреннюю тренировку охотниц Руми безнадежно проспала.