Исключение

Эва корила себя на чем свет стоит. К зачету она, разумеется не готовилась, не до того было на первом курсе с его знакомствами, посвящением и активностями в комитете по делам молодежи, который выглядел гораздо привлекательнее семинаров. А разнюхавшая все и про всех чуть ли не в первую же неделю Дия предупреждала, что препод был не из тех, кто ставит зачет автоматом по окончанию семестра. Эва его лекции не пропускала: рассказывал он так увлекательно, что она не замечала, как они заканчивались. Слушала внимательно, наивно полагая, что выкрутится позже. Смотрела еще внимательнее, не в силах остановить свой взгляд, скользящий по высокой статной фигуре. Профессор любил расхаживать во время лекций и играть с аудиторией. Особенно охотно отзывались студентки из другого потока. Крайне пытливой Эве показалась самая миниатюрная из них, Агния, кажется. Сет лукаво улыбался, тормозя и вставая в еще одну излюбленную позицию со скрещенными руками. Эва тоже ее любила, замечая, как ткань его рубашки натягивалась, позволяя увидеть очертания бицепсов. А еще любила, когда он, довольный любопытством аудитории, надвигал очки с темной оправой на голову и упирался вытянутыми руками в две парты по обеим сторонам от себя. Поза выделяла мощный разворот широких плеч. На одной из лекций Эва призналась себе, что хочет закинуть на них свои разведенные ноги. Ходили слухи, что это вполне возможно — Сет слыл тем самым преподом, успешно пользующимся интересом студенток. Эва отодвигала мысль, что именно поэтому пропускала его семинары. Чтобы он был вынужден пойти на исключительную меру, после которой она выйдет из его кабинета шаткой походкой. Если вообще сможет ходить. Ее фантазии круто развернуло к реальности, где на одной из лекций профессор остановился рядом с ней после ее вопроса по теме. — Ваше имя? В моменте Эва устыдилась, побоявшись поднять глаза. Возвышаясь прямо над ней, Сет, казалось, давил всем своим присутствием. — Эвтида. — Она все же рискнула, стрельнув глазами вверх. — Мы поднимали ваш вопрос на моем семинаре, Эвтида, — спокойно, но с явным укором сообщил профессор, вдумчиво просмаковав ее имя. Эва тоже хотела попробовать его на вкус, желательно под его столом во время одного из его чертовых семинаров. Ее всю сковало, когда он склонился над ней, пододвинув к себе тетрадь. Его запах, который Эва доселе не слышала, тотчас обволок, отозвавшись легкостью в голове с моментально улетевшим мозгом и тяжестью внизу живота. Боже, как же вкусно он пах. Профессор нахмурился, вчитываясь в ее записи. Уж за свои каракули Эве стыдно не было, в огромном потоке с попрошайками она считала это даже преимуществом, берегущим ее нервы. В конце концов отодвинул тетрадь — со своей писаниной разбираться всё-таки ей, — и кивнул удовлетворенно. Эва этого чувства не знала с тех пор, как его увидела. — Если бы вы соизволили приходить на мои семинары, таких вопросов бы не имели. Он напоследок ткнул указательным пальцем в ее стол наставительно и прошел дальше, пока Эва судорожно думала, специально ли он пускал в ход такие формулировки, заставляющие ее прикусить язык, чтоб не спросить, когда он уже поимеет ее. Эва приложила ладони к горящим щекам. Она не понимала, отчего профессор вызывал в ней столь грязные непотребства, в то время как ее первый раз случился около месяца назад. Посвящение удалось на славу, чего не скажешь о процессе, в котором приударивший за ней с первого же дня учебы старшекурсник повел ее в гостиницу, сходу зацеловал, очень долго возился с застежкой лифчика и присунул, вначале разработав пальцем. Они оба были пьяны, Эва в самом деле этого хотела, но то и дело морщилась от тянущих ощущений, пока партнер чертыхался, повторял ей расслабиться и не мог понять, почему идет так туго, решив отвлечь от боли поцелуями в шею. Не помогло, пока Эва не опустила руку вниз, начав ласкать себя, не достигнув ни пика, ни хоть приблизительного удовольствия. На разочаровании от первого опыта зацикливаться не стала, перестав отвечать парню на сообщения, а тот и не особо настаивал, охотно исчезнув. Отлегло, когда Дия тоже поделилась с ней своей первой неудачной, как она называла, разведкой, в свое время совсем не отбившей у нее желание пробовать снова. У Эвы желание не то что не отбилось, а усилилось в троекратном размере с началом лекций самого молодого профессора в университете. Никто не знал точно, сколько ему лет, все сходились на около тридцати пяти, и успех в его годы говорил о редком таланте и вселенской тяге к знаниям. Как-то слабо верилось, если честно, что он все время провел за книгами и исследованиями, с такими-то габаритами. Эва с Дией пришли к выводу, что у него все отлично с тайм-менеджментом, и если ты дисциплинирован, пристрастие к работе не помеха утренним пробежкам и качалке. Чем он там еще мог заниматься, Эва постаралась не думать, сидя теперь в аудитории за партой напротив его стола. Несчастная промежуточная проверка внутри семестра могла стоить ей недопуска, о чем ее, естественно, предупреждали, и от чего она благополучно отмахивалась. Признаться, верила до сих пор, что отсутствие посещаемости сойдет ей с рук. Если она подберет момент, когда эти руки удачно применить. Пока это не представлялось возможным: все взаимодействия включали в себя кивок Сета на парту, изогнувшего бровь на ее решение войти последней, передачей ему доклада и ей — листа с заданиями. С ними Эва справилась в первую очередь, пока дурная голова была омрачена вероятными последствиями ее легкомыслия. Она запретила себе поднимать взгляд на профессора, пока не закончит, а когда всё-таки оторвалась от листов, то обнаружила, что в аудитории, кроме них двоих, никого. Эва хмуро взглянула в окна. Осень, хоть и выдалась на редкость теплой, близилась к середине стремительно темнеющим небом. Нескольким должникам, таким, как Эва, с трудом удалось выловить преподавателя, чтоб сдать зачет, и на вечер пятницы — единственного свободного окошка в его несомненно уплотнившемся при коллоквиуме графике, — согласиться пришлось. Эва подозревала, что он недоволен. Ей бы тоже мало удовольствия было торчать на работе в такое время, когда можно не торчать. Чем он обычно занимался в вечер пятницы? Она посмотрела на Сета, подумав, что, возможно, была одним из нарушителей его планов. И возможно, обернется для него лучшим вариантом, чем бы и с кем бы он ни собирался сегодня заняться. Мысль ее странно уколола и не понравилась, в отличие от вида профессора, расслабленно откинувшегося на спинку стула и сосредоточенно вчитывающегося в доклад. Твою мать, он реально их читает? Эва поспешила встать и подойти к нему с листами. Сет на суету отреагировал лишь протянутой рукой, не отрываясь от чтива. Не зная, куда себя деть, она осталась стоять рядом с его рабочим столом, сцепив руки в замок за спиной. Вся напряглась, когда Сет перевел непроницаемый взгляд на листы с заданиями, изучив их так же внимательно, и наконец повернул к ней голову. — Вы готовились? От искреннего вопроса Эва сама засомневалась, но припомнив последнюю бессонную неделю, даже рассердилась: — Не заметно? Сет криво ухмыльнулся — по-видимому, не ожидал, что последует защитная реакция, — и отложил листы с заданиями. — С задачами справились. А вот это. — Доклад он небрежно отбросил, стукнув по нему указательным пальцем. — Никуда не годится. Эва проглотила возмущение. Она всю ночь над ним работала! — Если вы полагали, что одним докладом закроете свое отсутствие на семинарах, то хотя бы потрудились его прочесть для начала, — утомленно произнес профессор. Зачем тогда сам сказал его подготовить? Эва подавила желание закатить глаза, внутренне подобравшись: — А если не одним докладом? И сразу осеклась. Даже без подходящего тона вопрос прозвучал слишком прямо, по-нелепому пошло. Сет, к сожалению или к счастью, внимания не заострил, а может, действительно не придал значения, решив прогнать ее по изученному материалу. У Эвы отскакивало от зубов. Все же до университета она была прилежной ученицей — иначе бы и не поступила, — проводила много времени за учебниками, сидя дома почти безвылазно. Студенческая жизнь развязала ей руки, помаячив полной свободой, заставила взглянуть на себя по-другому со множеством комплиментов и предложений отдохнуть, расслабиться, вкусить, ведь нервы учебой помотать всегда успеется. В остальных дисциплинах Эва все же сохранила баланс, иначе бы можно было только вешаться. Профессор медленно отстучал ручкой по столу, вторую руку устроив на подлокотнике стула. Своими ответами Эва была довольна, пусть и запиналась временами, заглядываясь на отточенный профиль, когда Сет отворачивался. Таких преподавателей нанимать просто незаконно. Нечестно. Эва разгладила несуществующую складку на обтягивающей юбке выше колен. Пауза затягивалась. Сет посмотрел на нее, потерев подбородок, из-за чего его голова двинулась влево-вправо, и с усталым вздохом стянул очки: — Что мне с вами делать, Эвтида? В голове растерявшейся Эвы пронеслось сразу несколько ответов. Разложить на своем столе. Повернуть к себе спиной и нагнуть. Намотать ее распущенные волосы на кулак. Проглотив соблазнительные варианты, Эва не нашла ничего более подходящего, чем: — Вы не удовлетворены? Она ходила по лезвию ножа в полной решимости дать полный газ, если заметит малейшую деталь, обозначавшую, что профессор принял ее игру. Однако скалу это оказалось тяжело сдвинуть. — Ответами? — зачем-то уточнил Сет. Зачем-то. Эва внутри себя взвыла, не понимая, издевался ли он над ней. — Вполне. А ваше отношение к учебе необходимо пересмотреть. Эва была согласна, ожидая, как, собственно, произойдет процесс пересмотрения. Ладонь, державшую дужку очков, Сет поднес к губам, опустив глаза к ногам Эвы и произнеся несколько отстраненно: — Вы ведь в этом году закончили школу. О, нет. Нет-нет-нет, даже не смей. Эва кивнула, но в подтверждении он не нуждался. По правде, ей почудилось, что он напоминал скорее себе. — Поступим так. — Сет снова надел очки, подался вперед к столу, убрав листы с журнала или своего блокнота — Эва не разглядела. — На первый раз прощаю. С тем условием, что до конца семестра вы будете посещать все лекции и семинары, готовиться как положено и сделаете еще один доклад. Список литературы, так и быть, подскажу. Больше поблажек не ждите — один промах, и я не допущу вас к сессии. Эва никогда бы не подумала, что закрытые хвосты вызовут не облегчение, а натуральное желание заплакать. Что-то похожее профессор вроде бы говорил и другим должникам, и те выпархивали из аудитории на крыльях счастья. С чего вообще Эва решила, что с ней будет по-другому? Сет мельком взглянул на наручные часы, выписывая ей названия исследований, и этот небрежный жест торопящегося по своим делам человека сдул все отчаяние Эвы, преобразив в злость. Ну, уж нет. Она не зря столько нервов убила на его задания. Не зря столько часов потратила на внешний вид, уложив волосы, надев облепившую весь верх блузку, выбрав юбку, приемлемую для учебы и в то же время граничащую с негласно запрещенным мини и обув туфли на тонком каблуке. Не зря предпочла прийти на сдачу последней вместо того, чтоб согласиться на пятничную тусовку, столько провозившись с бельем, которое натянула специально для него. — Я бы хотела заняться докладом сразу, — настояла она. — Эти книги есть в библиотеке? — Половина, — ответил Сет, не отрываясь от записи. — Библиотека закрыта. — Ключи ведь в канцелярии? — настойчиво донимала Эва. — Я ничего лишнего не возьму. Профессор замер, всё-таки что-то дописал и отбросил ручку, снова вздохнув. — Где ваше рвение было раньше. — Эва машинально отшагнула, когда он отодвинул стул и поднялся с места. Даже высокий каблук заставлял ее запрокинуть голову, ну что за громадина. — Я управлюсь сама, — хлопнула глазками Эва, внутри себя ликуя оттого, что удалось его подцепить. — Раз вы торопитесь. Сет взял ключи со стола от аудитории и прошел мимо нее, бросив: — Живее. Не доверял, значит. Что ж, ей же на руку. Темные коридоры в любой другой ситуации выглядели бы удручающе и устрашающе, только с каждым шагом шедшего впереди профессора и цокотом собственных каблуков в тишине распалялось ни с чем не сравнимое предвкушение. Глядя на обтянутую белой рубашкой широкую спину, Эва слишком ясно представляла себе, как вонзается в нее ногтями, как ее тихие стоны ударяются в стены опустевшего помещения, параллельно потревоженного скрипом ножек стола и прочими… звуками. Но она не воображала, как сумеет до этого довести, потому что Сет интереса к ней совсем не проявлял. Или почти. Эва не сомневалась, что была хороша, сегодня и вовсе как никогда, разумеется, в рамках дозволенного. Что профессор это замечал, правда, как-то абстрактно: не заглядывался на нее, не скользил глазами двусмысленно, да даже несколько минут назад на ноги ее смотрел отрешенно. Причин Эва не искала, потому как отрезвляющий ответ напрашивался сам собой: это был взрослый мужчина, в конце концов, на студенток он мог и не обращать внимания, учитывая, сколько у него таких, как она, и не иметь ничего общего со слухами. Эву, привыкшую к неоднозначным взглядам что ровесников, что мужчин постарше него, это неведомым образом заводило еще сильнее. — Хотите занять учебой вечер пятницы? Она поморгала, не ожидая вопроса. Запирая дверь канцелярии, Сет уставился на нее выжидательно, сверкнув из-под очков насмешливым, хоть и все еще укоризненным, взглядом. — Придется пожертвовать выходными, — не сразу нашлась она. Ответ Сета рассмешил: — Пожертвовать? — Он засунул руку со связкой ключей в карман брюк, направившись в библиотеку. — На что же вам не жалко тратить свои выходные? Несмотря на полуиздевательский тон человека, привыкшего учить и наставлять, Эва уловила легкую нотку нескрываемого любопытства. — Встречи с друзьями, вечеринки, новые знакомства. Сон, — честно перечислила она. — Как у всех. Сет оглянулся на нее: — И стоили ваши вечеринки хвостов? А это еще предстояло узнать. Остановившись рядом с ним у двери библиотеки, которую он принялся отпирать, Эва засмотрелась на линию, идущую от его уха до ключиц и натянувшуюся при наклоне и повороте головы. Крепкая, как жгут, она рассекала сильную шею по диагонали, добавляя и без того острым чертам резкости. — Может, и стоили. На этом спонтанный смол ток с профессором мог завершиться, однако тот, отворив дверь ключом, перевел на нее взгляд, впервые задержавшись на лице, и медленно обнажил ряд зубов в ухмылке, протянув внезапно понизившимся голосом: — Оторва. Толкнув дверь, он сделал приглашающий жест рукой, и Эве ничего не оставалось, кроме как пройти вперед на слегка подкосившихся ногах. — А чем вы занимаете себя в вечер пятницы? Момент для вопроса она посчитала как нельзя уместным, к тому же, задать его, не глядя при этом на профессора, было проще. Эва почувствовала мурашки, как только дверь за спиной закрылась с тихим щелчком. Не заперлась. Но кроме них в здании, кажется, не осталось никого? — Считаете, вам дозволено задавать мне такие вопросы? Строгий тон напомнил блюсти границы. Эва стушевалась, однако не подала вида, встав вполоборота к Сету и пожав плечом: — Просто интересно. Несколько хмурому взгляду профессора она озадачилась — неужто невинный вопросик его задел? Или резко вспомнил о субординации, которую сам же нарушил минуту назад? — Будьте добры утолить свой интерес как можно более быстрой находкой литературы. — Сет кивнул ей на лист со списком, что Эва все это время держала в руке. — Пяти минут, надеюсь, хватит. — Как пяти..? — Эва уставилась на ряды стеллажей, разделенных столами для читателей. — Я не успею. — Управитесь раньше, если перестанете тратить время на разговоры. Вы удивитесь, какой здесь царит порядок. — Сет едва заметно поморщился, будто чужая педантичность была ему неприятна. По иронии из всех прямоугольных ламп под потолком зажглась только одна в дальнем углу после того, как он потянулся щелкнуть выключателем. — Удивительно, но не во всем. — Мало кто занимается в библиотеке в такое время, — нашла объяснение Эва. — Или библиотекарь, что кичится своей любовью к порядку, недоглядел. Единственная горящая холодным светом лампа в подтверждение пару раз моргнула. Профессор цыкнул, выключив свет, и обогнул замершую в темноте Эву, направившись куда-то вглубь помещения. Последовав за ним, она сощурилась от резко появившегося света подвесной лампы, озарившей, наверное, только часть стеллажа и стол подле. По правде, Эва не могла поверить в свою удачу — кем бы ни был этот библиотекарь, она сыпала ему благодарности, как и студентам, которые предпочитали не торчать тут вечерами, оттягивая проблему с неработающими лампами. — Пары минут как не было, — заметила она, мазнув взглядом по ямочке меж ключиц, чью глубину подчеркивал теплый свет от небольшого плафона на стеллаже. В остальном помещение накрыл прямо намекающий интимный полумрак. Накатывал соблазн специально потянуть время, прикинуться дурочкой или просто неповоротливой, однако злить его тоже не хотелось. Что-то ей подсказывало: любые ее приемы он расколет на раз-два, и не потому, что толком не умела ими пользоваться. Дия, имевшая, так скажем, дело с мужчинами постарше, учила ее некоторым уловкам, обязательно добавляя, что сработают они стопроцентно только на ровесниках, и то не на всех в силу так же не всегда проходимого к тридцати годам ребяческого кретинизма. С другой стороны, части преподавателей достаточно было построить глазки, чтобы добиться оценки — были и те, что от женского внимания терялись, виду не показывая, иногда строго одергивая, но почему-то неизменно оттаивали, довольно приподымая уголки губ. В общем, Дия ненавязчиво учила Эву пользоваться своей молодостью и красотой, но подходить к этому с умом, а не дешевить. Эва грань уловить не могла, посему и не пыталась, но приятно удивлялась, прибегая иногда к самым базовым подходам. — Поможете мне? — мило улыбнулась она, изобразив на лице очаровательную растерянность. Я ничего здесь без тебя не найду, твердила про себя. Ты торопишься. Ты не откажешь. Поглядев на нее несколько секунд, Сет мотнул головой, словно не веря своим ушам, — или своему решению, — и ухмыльнулся: — Наглеешь, Эвтида. — Тем не менее подошел к стеллажу, сходу вытащив книгу, а сам указал ей на пару полок ниже. Надо же. Эва, сраженная то ли его ухмылкой, то ли внезапным переходом на «ты», то ли еще одним доказательством того, что мужчины стремились взять на себя роль спасителя в чем бы то ни было, послушно встала рядом с ним, запомнив пару фамилий и отложив лист на позади стоящий стол. Фамильярность профессора просигналила Эве зеленым светом, склоняя к мысли, что ее наглость пришлась ему по вкусу. — У нас на потоке только и разговоры о том, чем вы занимаете себя на досуге, — аккуратно вернулась к теме она. — Решила разведать? — выдал Сет со смешком. Ну, хоть не взъерепенился. — Развеять, — поправила Эва. — Слухи. Но если это секрет, то… — Зал, — утомленно перебил ее Сет. Эва вопросительно уставилась на него, и он терпеливо пояснил: — В пятницу вечером я хожу в зал. — Он сверкнул глазами исподлобья поверх очков: — И ни один слух обо мне не имеет ничего общего с реальностью, уверяю. Эве чуть не послышалось «увы», а картина с перекатывающимися мышцами спины пыхтящего профессора, вызванная упоминанием зала, разбилась об его последнюю реплику. Значит, он не пользовался своим положением со студентками? Не похоже, что врал. Несмотря на заметно снизившиеся шансы добиться того, зачем вообще сюда пришла, Эва после его слов почему-то почувствовала… облегчение? Вот только этого ей не хватало. — Все нужное в одном отделе? — поспешно соскочила с темы она, рассеянно скользя пальцем по корешкам. Сет, занятый тем же самым в шаге от нее, только вдумчиво, отстраненно проговорил: — Большинство отделов по дисциплинам. Впервые здесь? Никуда без укола. Эва фыркнула: — Ни одному из преподавателей не приходилось отправлять меня в библиотеку. И тут же прикусила изнутри щеку. Что с ней такое стало? В ситуации, где нужно было то и дело изворачиваться, уж никак не место ее прямолинейности! Эва вытаращилась на появившуюся в поле зрения крупную ладонь, едва не съежившись от голоса, прозвучавшего над самым ухом: — Хм-м. — Длинные пальцы задели ее, указательный, пройдясь дальше и, быстро отыскав книгу, вынули с полки. Не решаясь двинуться, она не услышала, как Сет положил учебник на стол. Все звуки почему-то стали доноситься как сквозь вакуум. Эва краем глаза видела, как ровно вздымается его грудь — он вдруг оказался слишком близко. — Ни у одного из преподавателей тебе не пришлось закрывать хвосты. — Профессор склонился еще ближе, его воистину пьянящий аромат чуть не заставил ее пошатнуться. — Ведь с ними ты была прилежной студенткой, верно? Эва нервно выдохнула через нос, не имея представления, что предпринять после слов, сказанных с хорошо различимой «я знаю, что ты делаешь» интонацией. Стыд залил щеки. О, боже. Он, выходит, с самого начала… Эва подавила панику, накрывшую вместе с натуральным испугом. Врал профессор или нет, он был настоящим мастером выводить из равновесия, сначала говоря одно, а потом другое, четко определяя дистанцию между ними, а затем нарушая ее одним шагом, одним словом, одним движением. Осознание, что он с ней просто играл все это время, секундами позже пробудило справедливый гнев и подействовало отрезвляюще, развеяв дымку. — Интересовались мной? — попробовала подловить Эва, вскинув голову и храбро встретив его взгляд. Бровь над оправой очков изогнулась. Профессор отстранился, скрестив руки и скривив губы в ухмылке, от которой Эва не могла перестать таять. — Любопытно стало, почему такая умница систематически пропускает именно мои семинары. Да иди ты к черту со своими семинарами! Эва, что есть сил сдержавшись, повернулась всем телом, отставив ногу чуть вбок для большей устойчивости на высоких каблуках: — Так умница или оторва? Определись уже и дай определиться мне. Эва взглянула на профессора по-новому, пытаясь разобраться, что же у него в голове. Она полагала, разумеется, что будет непросто, а сейчас, будучи буквально в шаге оттого, чтобы взять желаемое, черту переступать все же не решалась, искренне любопытствуя, каким будет следующим его ход. Ей казалось, она проиграет, поспешив с выводами, и пусть Сет раскусил ее, как орешек, выдавать это она не намеревалась. Тем временем, желаемое в силе только прибавило. Эва не хотела признавать, но была в восторге. — Погляди на нее… — Профессор вновь мотнул головой, окинув ее на этот раз определенно оценивающим взглядом с ног до головы. — Ее раскололи, а она все продолжает. — О чем вы? — убедительно притворилась Эва, сделав шаг и оказавшись прямо перед ним. — Я даже не начинала. Сет вдруг хлестнул по ней леденящим взором, способным вызвать мороз по коже: — Не советую. Противоречивый у нее профессор, однако. Словом отталкивал, а сам не сдвигался с места. Холодным тоном заставлял ее пылать и ни в коем случае не вздумать слушаться. — Вы сами привели меня сюда, — тише произнесла Эва. Сет тоже понизил голос: — По твоей просьбе. Эве начинало кружить голову. Он стоял перед ней, высокий, широкий, с безупречной осанкой, собранный и одновременно расслабленный — так держат себя люди, готовые к любому исходу, уверенные в своей способности выкрутиться, каким бы он ни был. Его прямого, пристального взгляда она не выдерживала, выбрав нижний край оправы очков и смотря на него и как бы сквозь. — Не смогли мне отказать? Тело ее само подалось вперед, как только глаза опустились к его губам, проронившим уже настороженнее: — Эвтида.   Насколько восхитительно с его уст прозвучит ее имя, когда он будет близок к пику? Эва тихонько выдохнула от одной только мысли, не дав ей отобразиться в своей голове. Сейчас он скажет, что не спит со своими студентками, а она точно не собиралась его упрашивать сделать ее исключением. Посему, замерев в нескольких сантиметрах от его губ со вполне очевидным помыслом, она утвердилась, что он сдаваться не настроен, и с улыбкой молвила: — Опоздаете на тренировку, профессор. О, сколько эмоций способны выдать глаза за одну лишь секунду! От удивления и растерянности до негодования и, в конце концов, восхищения. Довольная собой, Эва уже собиралась отодвинуться, но так и осталась в одном положении, почувствовав, как тяжелая рука легла на талию. Следующие слова могли бы нешуточно ее обидеть, если бы не были сопровождены низким грудным смехом, сексуальнее которого Эва в жизни не слышала: — Играть вздумала, салага? Насильно абстрагировавшись от горячей ладони на талии, откуда по всему телу разливалось тепло, Эва сердито пробурчала: — Вы не намного старше меня. — Достаточно, — возразил Сет. — Вам не давали право переходить со мной на «ты». И уж точно называть салагой. Профессор очутился к ней ближе — хотя, казалось, уже некуда, — и приподнял ей подбородок костяшкой пальца, мягко улыбнувшись: — Так отними. Сердце гулко застучало от этой близости, от невозможности отвести взор, сбило дыхание. Эва ждала этого так долго и упорно, что отказывалась верить, вглядываясь в лицо Сета, то ли наслаждающегося ее смятением, то ли так же сомневающегося в решении… или здравости ее ума. Ей чудилось, что в следующую секунду он оттолкнет ее с усмешкой, накормленный еще одним баллом в пользу его самоуверенности, однако он не виделся ей мужчиной, самоутверждающимся за счет женского внимания. Он, скорее, проверял, чем вызвано его, раздумывая, стоила ли игра свеч. Она, значит, разоделась для него, голову ломала, как бы к нему подобраться, стояла к нему чуть ли не впритык, а он еще раздумывал? Мерзавец. — Всех так заманиваешь? — последовала его примеру Эва, мысленно надавав себе по губам за нотки, которые не должны были просочиться в ее голос столь очевидно. — Я? — изумленно моргнул Сет. — По-моему, это ты меня сюда заманила. Эва прищурилась, сильно постаравшись не выглядеть уличенной: — Если это было так легко сделать, значит, слухи не врали. Смех прозвучал еще глубже. Тише, но выразительнее. — Как не стыдно. — Сет провел костяшкой пальца по линии ее подбородка к уху. — Мне ничего не остается, кроме как доказать, что это ложь и клевета. Эва не выдала своей растерянности, опустив взгляд на его губы. Чтобы развеять слухи, ему нужно было ее лишь оттолкнуть, и она не сомневалась, что он сможет это сделать, в данный момент оглаживая мочку большим пальцем. Его слова разнились с действиями, и это здорово сбивало с толку, непредсказуемость заставляла держать ухо востро и одновременно манила. — Хотя кто знает, — задумчиво протянул Сет, опасно приблизившись к ее лицу. — Может, если я сделаю с тобой то, чего ты так хочешь, ты как раз-таки станешь исключением. Его губы оказались так близко к ее. От взбесившихся мурашек тело непроизвольно задрожало, и Эва молилась богу, чтоб он этого не заметил. — А может исключением я стану потому, что ты сделаешь со мной всё, что ты хочешь? Эва затруднялась объяснить, как ей хватило смелости и дыхания это выговорить. Она смутно подозревала, что рядом с ним становилась какой-то безбашенной. Не иначе как услышав ее мысль, Сет оскалился соответствующе — по-настоящему хищно, плотоядно, так, что мог бы, наверное, ее напугать, но вместо этого привлек еще больше. — Прямо всё? Впервые за весь вечер прошибло током осознание, что она вытворяет нечто неправильное. Спать с профессором запрещено, задерживать его ради этого в стенах университета — полнейшее безумие, разговаривать с ним об этом — табу. Эва и раньше одергивала себя за навязчивую идею, но никогда от нее не отказывалась, в отличие от тех, кто сводил все в шутку и в здравом уме держался от притягательного преподавателя подальше. Откровенно говоря, она все еще была намерена идти до конца, и это ужасало сильнее всего. Что он с ней сделал? Неужели настолько свел ее с ума? — Всё, — бездумно выдохнула она, сократив между ними расстояние и впившись в самые желанные губы своими. Видимо, настолько. Она ошеломленно застыла, когда Сет сразу оторвался от нее, повернув голову вбок. В голове не успело пронестись ни одного ругательства: он отодвинулся всего лишь затем, чтобы снять очки и отложить на стол, прежде чем стремительно наклониться и увести ее в поцелуй, который невольно заставил задаться вопросом, кто из них хотел этого больше. Никто ее еще так не целовал. Эва чрезвычайно быстро таяла от властных и уверенных движений мужчины, привыкшего вести без спешки, рефлекторно поворачивала голову так, чтобы было удобно им обоим, сама не заметила, как сцепила руки за его шеей, будто делала так с ним не впервые. У нее не возникло мысли, что дело, скорее всего, в его обширном опыте — сейчас у нее не было мыслей вообще. Голова стала легкой, тело тоже обмякало от каждого умелого касания губ и языка, подав совершенно бесконтрольный сигнал согнуть ногу назад в колене и оторвать каблук от пола. Эва видела такое только в кино и не знала, что так бывает. Сет, впрочем, тут же задвинул руку на ее поясницу, вжав ее тело в своё, словно напоминая, что у них немного другой жанр… или чтобы она не улетела совсем. Эва шумно выдохнула ему в рот: ее грудь смяло твердым торсом, в юбку вдавилась бляшка ремня, а ниже уперлось то, от чего подогнулись коленки, не выдерживая волну жара, разлившуюся по моментально потяжелевшему телу. Сет не дал ей времени справиться с ощущениями, опустившись к ее шее. Запрокинув голову, она больше промычала, чем застонала, тихонько и совсем коротко, что в тишине библиотеке прозвучало оглушительно. Большая рука тут же сместилась ниже, сжав ягодицу, вдавливая стройное тело с упругими округлостями и аккуратными изгибами в абсолютную твердь. Профессор был каменным везде, как идеально высеченная скульптура с четким рельефом, вместо безжизненного холода обволакивающая жаром чужого желания. Он зацеловывал ее шею, с каждым касанием губ дыша все громче, все тяжелее. Эва не могла дождаться, когда его дыхание станет рваным, сдвигала друг к другу коленки, пока между ног горело так, что хотелось лишь поскорее их развести и сдавить крупное тело. Она чувствовала, как внизу становилось горячо и влажно от одних только издаваемых им звуков, как ее соски твердели и терлись о его грудь через два слоя ткани. Она попыталась избавиться от одного, потянувшись расстегнуть ему рубашку, но в тот же момент Сет скользнул ладонью вбок, приподняв ей юбку. От прикосновения пальцев к голой коже бедра оба громко выдохнули, на мгновение замерев. — Так вот к чему ты готовилась, — вкрадчиво протянул Сет удивленно-просекшим голосом, огладив пальцами кружева чулок. Эве зачесалось выбить из него самодовольство, чтоб много на себя не брал, но они оба знали, что он был прав. Часами ранее она любовно натягивала на себя белье, касаясь кожи так, словно он уже ее трогал, предвкушала, как ему понравится ее вид настолько, что он возьмет ее прямо в нем, сняв лишь трусики и держась за подтяжки чулок. Успела одернуть себя и подготовиться к тому, что ее фантазии так и останутся несбывшимися, но она, по крайней мере, покрасуется шикарным комплектом, даже если его никто не увидит. Судя по тому, как порывисто Сет оттеснил ее к столу, усадив на него и предварительно подняв юбку выше, он очень хотел увидеть. И ее хотел, только как давно? Эва прогнала про себя все его лекции, все моменты, когда он ловил ее взгляд на себе — как и взгляды всех студенток, — когда проходил мимо по коридору, отвечая кивком или дежурной улыбкой на приветствие. Представила, как в разговоре преподавателей случайно узнал, что она пропускала лишь его семинары. Как озадачился. Заинтересовался. Несложно было поверить в наивный бред, когда в каждом его движении угадывалось нетерпение. Устроившись между ее ног, Сет сжимал ладонями ее бедра, подныривая под бретельки чулок, проводил пальцами выше, дразняще касаясь ягодиц подушечками. Не прижимался сам, не надавливал, и Эва предприняла попытку раздеть его снова. Он разрешил, не мешая ей расстегивать пуговицы, целовал ее все настойчивее, как будто подгоняя, но стоило ей дойти по ремня, шлепнул ее по рукам, резко опустив спиной на стол, не разрывая поцелуя. Эва выгнулась под ним, прижавшись бедрами к бедрам, запрокинула голову, ахнув оттого, как он стиснул ее попу, впечатавшись пахом между ее ног. Сет примкнул губами к ее шее, спешно расстегивая блузку, едва ее не порвал, разведя ткань в стороны. Воздух коснулся затвердевших сосков не напрямую, через полупрозрачный черный лифчик, который Сет почему-то не торопился снимать, вместо этого отодвинувшись и подняв ее юбку еще выше. Кружевной пояс на талии того же цвета, откуда тянулись бретельки, цепляясь маленькими застежками к чулкам, предстали ему во всей красе. Он слегка наклонил голову, обласкал ее взглядом сверху вниз, не скрывая, что любовался ей. Правда, капля отвратительного самодовольства из знания, что оделась она так для него, была слишком очевидна. — Кто из нас еще лжет и клевещет, — зловредно проронила Эва, воспользовавшись паузой и чувствуя необъяснимую легкую досаду. Она ведь пришла сюда именно за этим и ее не должно было волновать, скольких там профессор ублажил… Или проблема заключалась в том, что он нагло врал, строя из себя святую невинность. — Тебе так важно знать, что ты единственная? — насмешливо улыбнулся Сет. Эва понадеялась, что в темноте не видны ее вспыхнувшие щеки. Опять. Опять считал, как открытую книгу. — Достаточно просто не врать. — Да? — Сет вдруг потянул ее вверх, прижав к себе. Эва уперлась ему в плечи, повернув голову вбок и чувствуя дыхание около уха: — Мы ведь начали со вранья, Эвтида, что тебя не устраивает? — Губы так ласково прошлись по раковине уха, под ним, над ним. Дыхание вновь сбилось, но издевку Эва оценила. — Можно прекратить это в любой момент. Сердце куда-то провалилось, шокированное утверждением мужчины и невольно сопоставив с недоразумениями помоложе, коих хрен остановишь. А он ведь пытался, в конце концов поддавшись соблазну вкусить ее. Эва коснулась его открывшейся груди под рубашкой, невольно закусив губу оттого, какой горячей была кожа. Как выделялись его ключицы… Черта с два она позволит ему прекратить. — Поздно, — шепнула она. И чуть не вскрикнула от резкого движения: Сет подался назад, не отстраняясь, так что ей пришлось спрыгнуть со стола, развернул к себе спиной и прижался всем телом, устроив одну руку на животе, а другую на подбородке, повернув ей голову так, чтобы прошептать в ухо: — Ошибаешься. Вынужденно обездвиженная Эва часто задышала, когда его рука с живота скользнула ниже, поднимая юбку, чтоб зафиксировать ее уже окончательно. С ума сойти, как его слова расходились с тем, что говорило его жаждущее тело. Прижимаясь к его паху голыми ягодицами, она обхватила большую ладонь своей, опуская с подбородка на свою грудь. И запрокинула голову назад, как только Сет горячо выдохнул ей в шею, с силой стиснув округлость через ткань. — Бесстыжая, — произнес он, специально растягивая гласные. Второй рукой он плавно нырнул ей в трусики, проведя двумя пальцами меж половых губ. Кратко и тихо рассмеялся, не звуча сколько-нибудь удивленно: — Вся течешь уже. От прерывистого шепота прямо в ухо Эву перетрясло. Сет это явно почувствовал, он смаковал каждую ее реакцию, зная эффект собственных действий, но почему-то желая утвердиться, что он делал именно с ней. Эва гнала от себя эту мысль, повторяя себе, что исключением не станет, что бы это ни значило. Он был нужен ей для удовлетворения своих потребностей, своих фантазий. Сет будто и впрямь мысли ее считывал. Иначе она никак не могла объяснить, отчего он вел себя с ней так потрясающе грубо, надавив на поясницу так, чтобы она легла на стол. Пальцы из-под белья исчезли, Сет с двух сторон подцепил трусики, на первый взгляд незаметно надетые поверх комплекта, и потянул их вниз. Эва переступила через белье, подняв сначала одну, потом вторую ногу, и с благоговением услышала, как клацнула пряжка ремня. — Не шевелись. Сет чуть отодвинулся и, Эва могла поклясться, залюбовался открывшимся видом, параллельно расстегивая ширинку и шурша упаковкой презерватива. Неужто всегда их в кармане держит? Она повернула голову, замерев, когда на нее опустилась тяжелая рука. — Я сказал: не шевелись. Тотчас последовал шлепок по попе. Эва вскрикнула от неожиданности, замолкнув не потому, что боялась повтора, как пыталась себя убедить, а потому, что сама хотела его слушаться. Ей вовсе не было страшно: предвкушение, напротив, росло, а холодная поверхность стола никак не остужала. — Подумать только, — практически мурлыкнул Сет, проведя пальцами под подтяжками чулок. Натянул, тут же отпустив, отчего они шлепнули по коже. Эва вздрогнула. — Устроила такой спектакль, чтобы покрасоваться передо мной. На этот раз она не стала отнекиваться, упершись руками в стол и, плавно поднявшись, обернулась через плечо: — Сразу ты бы не поддался. Сет с улыбкой наклонился, украв у нее нежный поцелуй и одновременно толкнувшись чем-то прохладным и влажным между ее ног. Эва застонала ему в рот, почувствовав, как член в презервативе со смазкой ткнулся ей в лоно, но проскользнул дальше. — Охотно, — возразил Сет, проведя губами по ее щеке к уху. — Больно ты хорошенькая. Посмотрим, как скоро заставишь меня сдаться… И заставишь ли вообще. — Чт… — Эва от возмущения поперхнулась воздухом, безошибочно истолковав слова профессора, что он не собирался идти с ней до конца, только если она не начнет его просить… Вот еще! — Сожми бедра. Столь властного голоса она не смела ослушаться, как бы ни сопротивлялась. Пылая от стыда, она плотно сдвинула ноги друг к другу, тут же ощутив скользнувший член меж бедер. Необыкновенно было чувствовать чужое возбуждение вот так. Более того, Эва ни за что бы не додумалась дойти до подобного процесса, который оказался столь… приятным. Даже очень. Неловкость испарилась с первым неровным выдохом Сета, что продолжал ласкать ее руками везде, и все вдавливал ее в своё пышущее жаром тело, сильное, твердое, безупречное. Он сжимал ее грудь, нетерпеливо отодвигал ткань, дотрагиваясь до сосков, хватался за ее талию, и так горячо дышал ей в шею, в ухо, словно вонзался внутрь нее. Он брал ее, не имея, а его имитирующие движения только добавляли откровенности и разжигали желание еще сильнее. Эва сама не заметила, в какой момент начала двигаться навстречу и стискивать бедрами ствол плотнее, постанывая всякий раз, когда головка проезжалась по клитору. Действия однозначно нельзя было назвать дразнящими — Сет задевал и стимулировал самые чувствительные места. Эву с каждым толчком все больше возбуждало то, что они делали, вожделение не угасало, кратно увеличиваясь от давления профессора, что безудержно шарил руками под расстегнутой блузкой, сминая ее грудь. Стискивал ее бедра в чулках, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть, как его член толкается между ее ног, задевая кружева над черным капроном. — Сет, — не задумываясь выпалила Эва, ощутив, что движения ускорились. Она сомневалась, что он мог кончить, но вероятность в силу своей неопытности допускала. И определенно точно не хотела на этом останавливаться. Она заерзала на нем, виляя ягодицами, сжала между бедер, сладко заскулила, когда головка потерлась о клитор. — Сожми сильнее, — жарко зашептал Сет ей в ухо, двигаясь быстрее. — Напряги. Эва захныкала от разрывающего желания продолжить приближать свой оргазм таким образом и попросить его войти внутрь. Член проталкивался меж ее бедер, пока она текла на него, представляя, как он заполнит ее, растянет одним толчком. А судя по сбитому дыханию, профессор был близко. Одним движением он чуть не скользнул головкой внутрь, перенаправив член вновь между ног, отчего Эва отчаянно замычала, попытавшись насадиться на него, но была остановлена еще одним шлепком: — Сожми. Сильнее. Она слышала его напряженный голос так же хорошо, как его практически беззвучное «ох», когда он чуть не вошел в нее, судорожно стиснув ее грудь. Все внутри уже просто ныло, требовало его. Эва была доведена до такого состояния, что могла бы умолять, однако воспаленный разум притормозил ее, наскоро обозначив по поведению Сета, что он желал вогнать в нее член едва ли не сильнее, чем она. Поэтому Эва пошла наперекор, расставив ноги и, чувствуя себя до невозможности распутной, прогнулась в пояснице, двинув тазом назад. Она не успела опомниться, как оказалась вновь развернутой лицом к Сету, который уложил ее на стол, устроившись между ее ног и набросившись на ее губы. Он целовал жестко, брал нахраписто, облизывал и кусал, вынуждая следовать за ним, не оставляя шанса перехватить инициативу. У Эвы горели губы от столь развязного поцелуя, но она не отрывалась от него даже когда Сет сорвал с нее блузку и одним движением расстегнул лифчик, стянув и отбросив в сторону. Она требовательно сдавила его торс между ног, провела рукой по груди и прессу, нашарив его член, и направила в себя, до конца не понимая, что делает. Она вообще сейчас мало что понимала, и Сет это видел, предусмотрительно отодвинувшись, чтобы войти в нее под верным углом. Ожидания поистине вознаградились первым толчком, застрявший в горле вскрик выпустился наружу блаженным стоном. Сет зашипел, встретив сопротивление мышц, которые, видимо, готовы были спроецировать прошлый опыт на него, но расслабились достаточно из-за сильного желания, впустив его наполовину. Толкнувшись еще, он выругался сквозь зубы, подкатив глаза перед тем, как их прикрыть. Эва наблюдала за ним, за тем, как он дышал, охваченный удовольствием, низ ее живота закручивало в спираль от его вида, от чувства, как он заполнял ее изнутри. Он двигался плавно, даже медленно, лаская ее губами на шее и за ухом, пальцами на сосках и клиторе. Уводил ее в поцелуи, превращая тревожную мысль о сексе с профессором в крайне возбуждающую. Протолкнувшись еще глубже, ускорился, найдя идеальный темп. Эва положила руки на грудь, которая стала подпрыгивать от быстрых толчков, застонала, заставляя себя держать глаза открытыми. Она не желала их закрывать, не желала пропускать ни одного его движения, ни одного взгляда. Сет отодвинулся, не прекращая толчки, сбросил рубашку с плеч, стянув сначала один рукав, потом другой. Эва закинула раздвинутые ноги на напряженные бицепсы сразу же, как только он отбросил верх, засмотревшись на сильное тело, что продолжало двигаться в ней. Он был таким большим… везде. Эва быстро привыкла к его размеру, уверившись, что с такой внушительной толщиной он даже без презерватива скользил бы в ней так же легко — ее влаги хватало с обилием. Ее заводило то, как он раскачивался в ней, как забрасывал ее ноги с плеч себе за талию, уверенно, решительно, словно был создан для того, чтобы владеть ей. Она выгибалась, когда он склонялся к ее груди, облизывая ее соски, притягивала его к себе для крышесносных поцелуев, то ли порхая в раю, то ли горя в аду. Она хотела всего этого, не подозревая, что может быть настолько хорошо, глаз не смыкала, даже когда наслаждение затмевало взор, чтобы запомнить все детали, от складки меж сдвинутых от удовольствия густых бровей и кадыка до напряженных кубиков пресса и сильных плеч между ее каблуков. Эва не намеревалась придавать этому вечеру значения больше, чем было нужно, но не могла избавиться от мысли, что желала видеть профессора таким всегда. Или немного реже, чем всегда. Но если этому не суждено случиться, она по крайней мере приятно провела время, которое уж точно не променяла бы ни на какую вечеринку. Кажется, она непроизвольно улыбнулась — Сет вдруг вскинул бровь, выскользнул из нее, подвинув так, чтобы она встала на ноги, и резко развернул, грубо нагнув, задрав снова сдвинувшуюся вниз юбку и засадив ей сразу на всю длину. Эва упала грудью на стол, рефлекторно подставив руки, чтоб не приложиться лицом. Сет не дал ей времени сообразить и найти опору, схватившись обеими руками за ее талию и принявшись откровенно натягивать ее на свой член. Эва кричала от скорости и силы его толчков, в блаженстве смирившись с ощущением, что он намеревался выебать из нее душу. Он ее использовал, он ее драл, не давая вдохнуть, но даже если бы Эва могла в состоянии вымолвить хоть слово, она бы просила еще. Таз был приподнят, соски терлись о поверхность стола, к которой Эва прислонилась щекой, повернув голову, чтобы хоть немного видеть, с каким наслаждением Сет ее имел. В периферию попадало только его тело, механически движущееся вперед-назад, его ладони, держащие Эву, чтоб она не упала, не растеклась так, как текла внизу, принимая его неприлично громко и влажно. Слезы брызнули с глаз, стоило Сету резко прижать ее спиной к своей груди и одновременно задвигать пальцами по клитору. Эва не могла поверить, что плачет от удовольствия, захныкав на одной тонкой ноте, когда он второй рукой сильно сжал одну грудь, потеребив сосок меж пальцев. Она наслаждалась всем, что он с ней делал, не знала, за что ухватиться, где найти опору, пока он продолжал жестко толкаться в нее, не переставая ласкать пальцами. Оргазм оглушил ее, затряс в агонии. Несколько секунд Эва ничего не видела из-за вспышек перед глазами, словно сквозь вату слыша стоны Сета, чье тело тоже задрожало, оставшись внутри нее. Он не дал ей вновь упасть на стол, прижимал к себе, и Эва была благодарна ему, неуверенная, не стечет ли просто на пол. Она думала, что на некоторое время отключилась от мира, очнувшись уже одетой возле того же стола. Не знала, как Сет ухитрился натянуть на нее белье, помнила только аккуратные прикосновения и бесконечно греющую ладонь на талии, словно он постоянно придерживал ее, чтоб не повело. Вопросов задавать она не стала, поправив уже спущенную юбку. От вида профессора, застегивающего ремень, вспыхнули щеки. Господи, как же ему в глаза теперь смотреть? Эва поспешно отвела взгляд, сразу наткнувшись на стол, на котором он ее только что так оттрахал, что она чуть не отлетела сознанием. Черт, как он после такого умудрялся выглядеть спокойно и собранно? Как будто лекцию прочитал. — Идти сможешь? Эва резко повернула к нему голову, ожидая увидеть ехидную ухмылку, однако Сет спрашивал серьезно. А еще на миг опустил взгляд на ее обувь. Его голос подействовал странно, приведя ее в чувства окончательно. Пусть Эва сама сомневалась, устоит ли теперь на каблуках, кормить его самомнение по-прежнему не хотела. — Если нет, понесешь меня на руках? — крайне недоверчиво и с насмешкой спросила она, повернувшись, чтобы взять пару книг со стола и показать, естественно, что ноги ее держали прекрасно. Кажется. К чему, собственно, была ее демонстрация, она до конца не понимала. Или понимала, но не желала признавать, что следом за сытостью ее уколола странная горечь. Эва настойчиво отмахивалась от нее, повторяя себе, что сама за этим пришла, получила, что хотела, чего еще ей было надо? Когда она развернулась, Сет удивил ее, взяв у нее книги из рук. Неприятное чувство испарилось, уступив место вспорхнувшему, легкому и воздушному, возникшему от одной лишь улыбки профессора: — Подвезу.