Черные птицы на белом снегу.

Pov. Олег. Всю дорогу мелкий дрожал. Нет, сначала Георг держался, очень старался показать, что он взрослый, сидел на заднем сиденье, закутавшись в куртку Алико почти по нос, и делал вид, что всё нормально. Только вот руки у него ходили ходуном, а губы были синеватые от холода и пережитого ужаса. Старший — Арти — это видел и понимал всё, каждые несколько минут оборачивался, проверял, как брат, осторожно касался его колена, гладил по волосам, тихо что-то шептал. Меня отчего-то скручивало изнутри от этой картины, потому что сам Арти выглядел ещё хуже: тонкий, избитый, с огромными тёмными глазами на слишком бледном лице и при этом он держался, улыбался младшему, успокаивал. Господи, да как вообще можно было поднять руку на такого ребёнка? Я сильнее вцепился в руль. -- Далеко ещё? --тихо спросил Георг. -- Минут двадцать, малыш, -- ответил Арти, полностью проигнорировав меня. Малыш -- я чуть не улыбнулся. Самому «малышу» было лет тринадцать-четырнадцать, не меньше, и выглядел он вполне способным укусить кого угодно за попытку так его назвать, но сейчас Георг только сильнее придвинулся к брату. -- Арти… -- Всё хорошо, солнышко, не волнуйся. -- А если нас не примут? Вот тут Арти замолчал, и это молчание мне очень не понравилось. Я быстро перевёл взгляд на дорогу. -- Не примут куда? Арти явно не хотел отвечать, но Георг, видимо, слишком устал бояться и решил поделиться -- Мы к моему папе едем, -- тихо сообщил он. -- Настоящему. Ого, вот это уже интересно. -- А раньше чего не жили с ним? В машине повисла тяжёлая тишина, потом Арти очень спокойно сказал: -- Потому что некоторые взрослые — конченые идиоты. Я хмыкнул, ладно тут он прав, даже спорить не о чем. Через полчаса мы уже подъезжали к огромному дому за высоким кованым забором. Я присвистнул, неплохо папочка живёт. Особняк выглядел так, будто здесь минимум снимали фильмы про богатых психопатов. Свет в окнах горел почти везде, очевидно нас ждали. Едва машина остановилась, ворота распахнулись, и во двор вылетел высокий черноволосый мужчина в домашнем свитере, и вот тут произошло неожиданное: Георг разревелся, мгновенно, как будто всё это время держался из последних сил. -- Папа! Он вылетел из машины так быстро, что я даже моргнуть не успел, а мужчина подхватил его на руки прямо с разбега. -- Господи… Георг… маленький… что случилось?! А потом увидел синяки и его лицо изменилось. Я буквально почувствовал, как воздух вокруг потяжелел. Оборотнем он не был, но опасностью от него повеяло такой, что даже мне стало не по себе. -- Кто это сделал? Георг судорожно всхлипнул: -- Барто… Тишина повисшая над нами была страшнее крика, вот честно. -- Костя, -- тихо произнёс кто-то за спиной мужчины, -- сначала детей в дом. На крыльце стоял ещё один мужчина, тёмноволосый, красивый до неприличия, с модной стиляжной стрижкой и холодными серыми глазами. А вот он уже был волком, причём сильным, очень. Мы уставились друг на друга одновременно, он чуть заметно прищурился, я — тоже. -- Ну, здравствуйте, Стая, -- промелькнуло у меня в голове. -- Это кто? -- негромко спросил он у детей. -- Парень нас привёз, -- шмыгнул носом Георг.-- Он нас спас, правда. Мужчина мгновенно посмотрел на меня иначе, тяжело, внимательно. -- Спасибо, -- тихо сказал он. И вот тут Арти вдруг пошатнулся, да так резко, что я едва успел его поймать, твою мать. Я понимал, что случилось: адреналин закончился, парень просто перестал держаться. Он был ледяной и почти не стоял на ногах. -- Эй, -- тихо окликнул я -- Всё нормально…-- автоматически пробормотал этот ненормальный, после чего чуть не рухнул мне в руки окончательно. -- Нормально у него, -- рыкнул я. -- Да сделайте уже что-нибудь! Костя резко выдохнул сквозь зубы: -- В дом, быстро, -- рявкнул он. Дальше всё завертелось. Костя увёл Георга греться, Иван, так звали волка, начал осматривать Арти, профессионально, четко, мигом стало понятно, что он врач. Кто-то принёс пледы и чай... Вообще парней в этом доме было аномально много; ну, что ж, это Стая, не все же предпочитают как я, жить в одиночестве. А Арти, кажется, уже вообще плохо понимал, что происходит, он сидел на диване, закутавшись в огромное одеяло, и упорно пытался не отключиться, упрямый ребёнок. Я стоял рядом и всё сильнее зверел, потому что под одеждой у него были синяки и рубцы, много, слишком много, и старые, и свежие. У меня внутри медленно просыпалось желание кого-нибудь убить, желательно Барто. Убить жестоко, предварительно помучив. -- Олег. Я поднял голову, Иван стоял напротив и смотрел на меня. -- Выйдем. Ну отлично, сейчас начнётся. Мы молча вышли на террасу, он прикрыл дверь и спокойно спросил: -- Ты из чьей Стаи? -- Из своей. Бровь у него чуть дёрнулась и он удивлённо присвистнул. -- Даже таааак? -- А ты из чьих будешь? -- Наш Альфа Валентин Крылов, "Дракон", слышал о таком? Я присвистнул, ни хрена себе! О Драконе я, как и любой уважающий себя волк, конечно, слышал и немало. Один из самых влиятельных волков города. Ну, прекрасно, давно я не попадал в столь двусмысленную историю. -- Так это твой дом? -- спросил я, -- ты молодец, я себе на такой пока не заработал. -- Костин, -- просто сказал Иван, -- я его муж. Ага, теперь понятно, почему от незадачливого папаши так пахло счастьем и волком одновременно. Иван внимательно посмотрел на меня. -- Ты действительно спас детей? -- Ну… да. -- Спасибо, -- сказал он спокойно, без пафоса, но абсолютно искренне, и это почему-то оказалось важным. Из дома донёсся смех Георга, первый нормальный смех за весь вечер, а может, и за всю жизнь. Иван тоже его услышал и едва заметно улыбнулся. -- Они останутся здесь, -- тихо сказал он.-- Насовсем. Я никому больше не позволю обидеть их, ты мне веришь? Я кивнул и неожиданно почувствовал какое-то странное облегчение, будто сам всё это время боялся, что мальчишек опять отдадут в тот ад. -- Особенно в защите нуждается старший, -- вдруг добавил Иван. -- Его придётся долго собирать заново, но думаю, у нас получится. Да, это я уже понял, работы с Арти явно предстояло непочатый край, но мысль о том, что теперь он под защитой, отчего-то успокаивала и вселяла надежду. Когда я собрался уезжать, было почти утро, Георг уже спал, прямо на коленях у Кости, свернувшись как котёнок, а Арти сидел на кухне с чашкой чая и выглядел абсолютно потерянным, словно до сих пор не верил, что всё закончилось. Я остановился в дверях. -- Ну… я поехал тогда. Он поднял глаза и опять меня словно током шарахнуло. Нельзя человеку быть настолько красивым, особенно с этой мягкой усталой улыбкой. -- Спасибо вам, -- тихо сказал он. -- За всё. -- Да ладно, ничего особенного я ведь не сделал. -- Нет, правда… спасибо. Он вдруг смущённо отвёл взгляд, в потом Костя, который уложил Георга спать и возился у холодильника, внезапно заявил: -- Кстати, Олег, я тебя узнал. Я напрягся, только этого не хватало. -- В смысле? Ты владелец "Темного Лиса", да? О господи, только этого не хватало, сейчас маленький решит, что я сутенёр! Арти резко застыл, потом медленно повернулся ко мне, глаза пламенели непониманием. -- Чего?.. -- переспросил он с ужасом. Я почувствовал неладное, мы что, с ним знакомы? Костя между тем продолжал совершенно невозмутимо: -- Мы с Ваней как-то были у тебя на шоу, отличное у тебя заведение. Арти начал стремительно краснеть, вот прямо весь, с головы до ног. Я моргнул, потом ещё раз, а потом до меня дошло Где я видел этого "ребенка". -- Подожди, ты?! Арти обречённо закрыл лицо руками. -- О нет… Я уставился на него, на тонкие пальцы, на знакомую пластику движений, на идеальную осанку танцора -- и убедился в своих подозрениях. -- Так это был ты, там на кастинге… Он застонал. Костя удивлённо переводил взгляд с меня на него. -- Вы знакомы? -- О да, -- медленно сказал я. -- Очень интересное знакомство получилось у нас месяца три назад. Арти медленно убрал руки от лица. Он был красный, несчастный и безумно красивый. -- Только пожалуйста… -- жалобно произнёс он. -- Не говорите Георгу, где именно я танцую. И я пропал окончательно, его глаза покорили меня без единого выстрела. Поздравляю, -- сказал я сам себе, -- кажется, ты только что привёз к родственникам парня, который станет твоей большой проблемой. Ты, кажется, влюбился, мальчик мой, вот так просто, да. Вот уж верно говорят: любовь нечаянно нагрянет... А уехать у меня так и не получилось. Сначала Костя заявил, что в таком состоянии за руль меня никто не пустит, а потом Ваня очень спокойно добавил: -- А ещё возле ворот уже час крутятся волки Пёсьеносого, кажется, у них к тебе какие-то вопросы. -- Ну, прекрасно, только этого и не хватало, сам, значит, не справился, так шакалов своих прислал, ну оооочень благородное поведение, нечего сказать. Я только устало потёр переносицу. -- Вот же псина обидчивая, всегда ему надо, чтоб последнее слово было за ним. -- Ты ему морду раскроил, -- улыбнулся Ваня, -- он расстроен, вот и хочет отомстить. -- Переживёт, -- со смешком сказал я, -- эта стычка у нас далеко не первая. Не сомневаюсь. Но сегодня тебе лучше остаться здесь, а утром Дракон с кем надо переговорит и тебя оставят в покое. И вот так, совершенно случайно, под утро я оказался на огромной кухне чужого дома в компании двух парней, спящего ребёнка и мальчишки, который танцевал в клубе у моих злейших конкурентов и уже полгода назад страстно мечтал сбежать ко мне, правда, я тогда его стремлений не оценил. Сюрреализм какой-то, честное слово. Причём Арти, кажется, чувствовал себя ещё более неловко. Он сидел за столом, закутавшись в плед, грел руки о кружку с чаем и старательно на меня не смотрел, а я смотрел, смотрел не отводя взгляд, потому что невозможно было не смотреть, особенно сейчас, когда с него наконец-то слетело всё это сценическое безумие. Сейчас он был без косметики, без блёсток, без дерзкой улыбки танцора, привыкшего держать удар, просто уставший мальчишка с огромными карими глазами, красивый до боли и бесконечно измученный. -- Так… -- осторожно начал Костя, — может, кто-нибудь всё-таки объяснит мне, что происходит? Арти обречённо вздохнул и выдал: -- Я танцую в клубе ближайших конкурентов Олега. -- Стриптиз, -- зачем-то уточнил я, -- это когда... -- Я знаю, что такое стриптиз, -- фыркнул Костя, -- мне всего тридцать два, не такой уж я и древний. -- А ведёшь себя как ровесник Тутанхамона порой, -- лениво заметил Ваня. -- Молчи, волчара, сам-то чем лучше? -- вскинулся Костя. -- Прикиньте ребята, он до сих пор в ВК сидит и стикеры коллекционирует. Я хоть такой хернёй не занимаюсь. Ну, и кто, скажите, из нас древний, а? Арти неожиданно тихо рассмеялся, первый раз за весь вечер по-настоящему. И у меня внутри что-то перевернулось, потому что смех у него был такой же как и он сам, тёплый, живой. Так смеются люди, которым очень редко бывает хорошо. Он поймал мой взгляд и тут же смутился, снова спрятался за своей кружкой, а я вдруг понял, что хочу слышать этот смех постоянно. Опасная мысль, очень, потому что я то давно уже не мальчик и прекрасно знаю, чем заканчиваются попытки привязаться к кому-то слишком сильно, особенно если ты волк. Но сейчас напротив сидел мальчишка с глазами цвета тёплого молочного шоколада и смотрел на меня так, будто я — что-то надёжное и ему хочется со мной остаться. Нет, нельзя! -- рявкнул я сам на себя. Но купидон, за мной лично закреплённый где-то на небесах, та ещё, кстати, сука, традиционно плевать хотел на здравый смысл, и я почувствовал, что крепко влип. -- Георг уснул? -- Неожиданно тихо спросил Арти. --Да, -- кивнул Костя.-- У меня в комнате, побоялся засыпать один, пришлось побыть с ним, убаюкать, много времени это не заняло, он сильно устал. Арти опустил голову, я вдруг увидел, как у него трясутся губы. Он держался весь день, всю эту бесконечную ночь, только ради младшего брата, а сейчас, когда Георг наконец оказался в безопасности, броня начала трескаться. -- Эй, -- очень тихо позвал я. Он поднял глаза, и вот тут его прорвало. Нет, Арти не разрыдался красиво, как в кино, он просто закрыл лицо руками и начал задыхаться от слёз. И это было Действительно страшно: так плачут люди, которые слишком долго запрещали себе ломаться. У меня чуть сердце не остановилось от жалости, я и сам не понял, как оказался рядом. Просто в какой-то момент уже сидел перед ним на корточках и осторожно держал за ледяные пальцы. --Тише… тише, маленький… Он всхлипнул ещё сильнее. -- Я… я так устал… Мне стало плохо, вот реально, интересно, сколько же боли может вынести ребёнок? Я осторожно притянул его к себе, и Арти вдруг сам вцепился в меня так, будто не хотел упасть в пропасть, и только я мог его удержать. Он уткнулся лицом мне в грудь и дрожал как маленький зелёный листик на ветру, крошечный, но такой храбрый... Я гладил его по волосам и чувствовал, как внутри поднимается что-то, чему я и названия то дать не мог. Нежность, ярость, желание защищать, любить, оградить от всего мира. -- Всё закончилось, -- тихо сказал я. -- Слышишь? Теперь всё будет хорошо. Он ничего не ответил, только прижался крепче Костя очень тактично кашлянул: -- Вань, пойдём отсюда. -- С удовольствием, -- бодро отозвался его муж и встал. -- Эй! -- возмутился я, -- вы чего там уже надумали? -- Да ладно тебе, -- невинно улыбнулся Костя.-- Мы молодым мешать не хотим. -- Какие ещё молодым?! -- Олег, ты сейчас пацана обнимаешь так, будто готов жениться, -- засмеялся Костя, -- по-моему, это что-нибудь да значит. Арти моментально вспыхнул, да и я тоже. А эти предатели уже ржали, уходя с кухни. -- Ненавижу их, -- простонал я. -- Они хорошие… -- шмыгнул носом Арти. -- Слишком хорошие, и это подозрительно. Он снова тихо рассмеялся и не отстранился. Так мы и сидели. За окнами медленно светало, шёл снег, первый настоящий снег этой зимы, крупный, мягкий, белый. Арти наконец немного успокоился и теперь просто молчал, положив голову мне на плечо, а я думал о том, что жизнь — удивительная штука. Ещё вчера я собирался просто пробежаться по лесу, а сегодня держу в объятиях парня, которого, кажется, ждал всю жизнь. -- Олег… — тихо позвал Арти. -- М-м? -- А можно вопрос? -- Конечно. Он чуть замялся. -- Ты правда… нормальный? -- наконец выдохнул он. Я аж поперхнулся от такого не зная как реагировать. -- Это сейчас обидненько было, да... -- только и сумел сказать я.-- И непонятно. Ты вот сейчас, что имел в виду? -- Нет! Я не то хотел сказать! Просто… ты не смотришь на меня как… Он осёкся. Но я понял. Я не смотрел на него как на мальчика из клуба, не видел в нем вещь или красивое тело и для него это было дико. Я осторожно взял его за подбородок, заставляя посмотреть на меня. -- Арти. Я смотрю на тебя, как на чудо, которое хочу украсть и никому не отдавать. Он застыл, глаза огромные, испуганные и такие счастливые. -- Ты… серьёзно сейчас? -- Абсолютно. И впервые Арти посмотрел на меня без страха, и это было так... Круто... -- Знаешь, -- тихо сказал я, -- у меня в театре сейчас проблемы с солистом. Он моргнул. -- В театре? -- Ну да. Ты же не думаншь, что я только стриптиз-клубом владею? Арти смущённо пожал плечами. -- Вообще-то… думал. -- Вот ведь молодёжь пошла, -- возмутился я, -- никакого уважения к заслуженным деятелям искусства! Да я, между прочим, театр открыл, когда тебя ещё и в проекте не было! Он фыркнул, скрывая смех, а я продолжил уже серьёзнее: -- У меня свой экспериментальный театр танца. Современная хореография, пол дэнс, спектакли, гастроли, фестивали. И мне нужен солист. Арти замер. -- Олег, ты... -- Нет, дослушай. Я видел, как ты двигаешься: ты не просто хороший танцор, маленький. Ты… настоящий. Таких мало. Он смотрел на меня так, будто не верил ни единому слову. Наверное, ему вообще редко говорили что-то хорошее просто так. -- Я хочу, чтобы ты работал со мной. -- А если я не справлюсь? Я улыбнулся, очень мягко, успокаивающе. -- Тогда мы справимся вместе. И Арти вдруг снова расплакался, только теперь это было хорошие слезы. Он кивнул, соглашаясь на мое предложение, а я вдруг подумал: ну вот и всё, Олег, кончилось твое одиночество. И знаете? Мне совсем не жаль, совсем. Впереди еще столько всего! Мне дали шанс на любовь, и я ни за что его не упущу, потому что теперь мне есть ради кого жить и кого защищать, а это, знаете ли, совсем не мало..