Мертвец №8

Характером не удался и на лицо урод. Глаза пожелтели — печень не выдерживает, одежда настолько старая, что никто кроме него самого и не вспомнит откуда она, а голос прокуренный, да такой низкий, что хочется закрыть уши и не слушать. За 8 лет он забыл как выглядит город, как беззаботно ходят люди. Всего месяц был ему дан на привыкание, пока тот не заметил в своих не разобранных вещах сложенный в двое документ. Мол так и так, родная бабка мертва — дом ничейный, приедь, уваж память старухи. Деваться некуда: собрал некоторые вещи, купил билет и отправился. Долго или не очень ехал, вспоминая ту деревню. Как ребенком бегал по траве, ловил цыплят и таскал матери букеты жёлтых одуванчиков, давно это было. Дальше ехать некуда, только пешком минут сорок. Мужчина, лет пятидесяти, что вез его от самого вокзала, подал голос. Он был нервным, пусть на вид тот был совершенно невозмутим. — У кладбища гробовщик живёт. Местные его боятся, говорят в один голос: "Бес попутал!", — ночью на улицу не суйся. Не вороти нос, вспомнишь мои слова если встретишь, я вас таких уже семь человек возил, ни одиного не нашли,— тот помялся, уже вечерело и лошадь все не унималась: фыркала, вела носом в обратную сторону. А когда мужик попрощался, помчалась, забыв обо всем, даже о ругающемся ямщике. Глубоко вздохнув, мужница закашлялся. Начинало темнеть, до деревни пока светло не успеет дойти. Сходя с просёлочной дороги в еловый бор, по слегка заросшей тропинке тот шел привычным быстрым шагом. На плече мешок с вещами, а в руках тлеющая сигарета. Солнце быстро садилось за горизонт, а в бору и без того было темно. Иногда тот спотыкался, громко ругался. Наконец деревья стали редеть, сквозь них виднелись пара огоньков. Странных. Не огни горящих ламп в домах, а как будто костер. Тот вспоминал, что раньше деревня кипела жизнью даже ночью: кто-то сбегал на танцы, кто-то ругался или наоборот пел, но сейчас... Сейчас гробовая тишина давила на мозги. Все дома будто мертвые: старые, косые, не ухоженные. Огороды заросшие. Дом его покойной бабки находился дальше всех, будто отдельно. На ее похороны тот не успел, да и не знал. Он дошел до калитки, точнее до ее подобия: покосившийся забор местами был не выше колена. Но открыть тот не успел: услышал пение, точнее какое то подобие в стороне от дома. Вдруг по телу пробежалась дрожь, но он все же решил посмотреть, что там. Раз вся деревня спит, то может сегодня какой-то праздник и все собрались в одном месте? Он бросил возле забора мешок и пошел в ту сторону, словно заворожённый. Звук все не прекращался. Он не становился громче, не становился тише — будто ходил перед ним. Пока тот не дошел до старой оградки, что оказалась могилой. Мужчина как ошпаренный отпрыгнул, когда увидел фото. Молодой, красивый парень смотрел на него. Он широко улыбался, а его черные как смоль глаза смотрели в душу. Но самое страшное, что на него смотрел он сам лет восемь назад. До заключения, счастливый. Он закрыл рот рукой, боясь вскрикнуть, не каждый день увидишь собственную могилу. Вдруг стало зябко, пение не утихало, оно будто наоборот усиливалось. Мужчина сглотнул накопившийся в горле страх и пошел вперёд. Не понятно зачем и не понятно для чего, просто шел. Боязливо крался как вор. Могилки становились все чаще. Обходя одну за другой, он не смотрел чья она, не обращал внимание. Вдруг его взгляд привлёк источник звука: В непонятно откуда взявшемся сиянии, посреди кладбища стояла фигура человека. На вид не то чтобы старый и не то, чтобы молодой. Он стоял спиной к нему и вдруг тот словно повис в воздухе. У мужчины перехватило дыхание. Зашевелились тени, и стал нарастать туман странно-фтолетового цвета. Он не мог отвести взгляд, стал пятиться назад пока фигура не повернула голову и не сверкнула глубокими синими глазами. — Бес попутал..— прошептал тот. Под ногами невинного свидетеля зашипел туман ярко фиолетового цвета. Семь теней поднялись из могил и двинулись к нему. А в голове проскочила мысль, —"Ни одного не нашли" Тогда на кладбище нашли ровно восемь мертвецов разных на вид и возраст, но было в них нечто одинаковое — глаза пустые. Местные говорят — души забрали.