! Ь

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ «Здесь есть какие-то проблемы?» Саске изо всех сил старался не сойти с ума. Он видел, как Сабаку Гаара весь вечер смотрел на Хинату, и это не сулило ничего хорошего. Взгляд был голодным. Саске умолял его отвести взгляд в сторону. Хината, стоявшая позади него, покраснела. Её глаза были широко раскрыты, как будто она была в шоке. Она не двигалась. Что, чёрт возьми, Гаара ей говорил? Хотя Саске и Гаара никогда не встречались лично, Саске, как и все остальные, знал его как Песчаного Демона. Он был печально известен своей безжалостной торговлей наркотиками, тем, как он перемещал их одним движением руки, словно песок сквозь щели. Именно поэтому Фугаку так хотел сотрудничать с ним, чтобы они могли объединить свои линии без борьбы за территории. Его история была мрачной, но на тот момент в основном состояла из легенд. В 15 лет он был изгнан из семьи и много лет провёл на улице. Только когда ему исполнился 21 год и он стал известен как «Песочный человек», его начали признавать за его безжалостность, мастерство и интеллект. Когда его отец умер, остальные члены Суны вернули Гаару на пост главы, и с тех пор он правил железной рукой. Для такого молодого парня это было впечатляюще, но Саске его не боялся. Было очень мало людей, которые могли бы напугать Саске, и этот рыжеволосый урод в их число не входил. Затем Хината схватила его за руку и умоляюще посмотрела в глаза: «С-Саске, давай просто уйдём. В этом нет ничего страшного, я…» «Мы разговаривали наедине, Учиха», — сухо ответил Гаара. Его змеиные глаза скользнули по спине Саске и остановились на Хинате. Саске обернулся. «Что вы могли обсуждать с моим помощником?» «Твоя помощница?» — без тени юмора фыркнул Гаара. Он вздёрнул подбородок, обнажив шею, и засунул руки в карманы: он не боялся. И, честно говоря, вёл себя грубо. «Скажи мне, Хината, сколько жизней ты прожила?» Хината ничего не ответила, а просто поплелась за Саске, как потерянная собака. Она засунула руки за спину, а её шея и щёки покраснели от напряжения. «Теперь, когда тебя защищает птица Учиха, ты молчишь?» — подначивал Гаара, пристально глядя на Саске и словно предупреждая его. «Это мой дом. Я требую ответов». «Я дала тебе ответы», — сказала Хината, и в её голосе прозвучали нотки раздражения. Саске внезапно обернулся и увидел, как её волосы выбились из пучка, а глаза наполнились слезами. «Я же говорила тебе! Я…» Она выглядела растерянной. При виде этого глаза Саске расширились, и он подумал: что-то здесь действительно не так. В их разговоре чувствовалась какая-то фамильярность, от которой Саске стало не по себе. Он решительно повернулся спиной к боссу Сабаку и приподнял подбородок Хинаты. Её кожа была такой горячей. Он прижал большой палец к её щеке и задержал его там. «Успокойся», — потребовал он, глядя, как тяжело вздымается её грудь. Она была встревожена, почти до изнеможения. В её глазах читалась боль, какой он никогда не видел. Что здесь произошло? «Я же сказал, что ты в безопасности, верно?» Позади них смеялся Гаара. «Ты настолько смел, что повернулся ко мне спиной, Учиха?» Хината схватила Саске за руку, прежде чем он успел обернуться. В её глазах вспыхнули огненные искры. Она удерживала его, слегка покачивая головой и умоляюще глядя на него. Нет. Нет. Нет. Всё должно было сложиться иначе. Саске пришёл, чтобы попросить помощи и… "Я прошу прощения, что расстроила вас, Гаара-сама", - внезапно прошептала Хината, кланяясь так низко, что ее волосы рассыпались по плечам и коснулись пола. "Я гость Саске-сама, не более. Если бы его невеста, Харуно Сакура-сан, не заболела, она была бы здесь, а не я. Я клянусь тебе в этом. Сасукэ хотел попросить её встать, но это заявление, похоже, утихомирило Гаару. Прежде чем Гаара успел что-то сказать, к ним быстро подошли Ино и Шикамару. Шикамару попытался разрядить обстановку, легонько толкнув упрямое плечо Сасукэ. Сасукэ позволил оттолкнуть себя и посмотрел, как Хината поднимается. Розовый цвет начал тускнеть, когда Ино взяла её за волосы и попыталась уложить их. Хината закрыла лицо руками. Страдание и слёзы исчезли. На их месте появилось спокойное, почти безмятежное выражение лица. Шикамару поклонился Гааре, извиняясь за Саске. «Это недоразумение», — говорил он. Он взглянул на Саске краем глаза: «Я уверен, что Саске не хотел ничего плохого…» Саске был вынужден поступиться своей гордостью — и это было отвратительно. Он видел суровое лицо отца у себя в голове. Если он не справится с этим, его отправят в изгнание до конца его грёбаной жизни. «Верно. Шикамару прав, Гаара-сама. Прошу прощения за свою грубость». — Хм, — Гаара вытащил руки из карманов и убрал волосы с лица. — Не допусти, чтобы это повторилось. — Конечно, нет, сэр, — протянул Шикамару почти лениво, потому что Саске видел его насквозь. Мужчина был напряжён. — Будем ли мы ждать нашей встречи сегодня вечером? «Темари пришлёт за тобой», — сказал Гаара. Он бросил на Хинату последний пронзительный взгляд и ушёл. -:- Хината выскочила оттуда быстрее, чем успела моргнуть. Не успел Шикамару открыть рот, чтобы спросить, что, чёрт возьми, происходит, как она заставила себя проблеваться. Обычно она не прибегала к этому приёму, но он сработал. И Шикамару, и Саске побледнели, когда её щёки залились румянцем. Ино быстро отвела её в соседний туалет. К счастью, он был совсем рядом. Хинату вырвало тем, что было у неё в желудке, — судя по всему, не так уж и много, — и она вытерла рот тыльной стороной ладони. Когда она встала, Ино протянула ей жвачку из своей сумочки и просто смотрела на неё. «Их что, всех этому учат?» «Не каждый может этому научиться», — робко сказала Хината, наклонившись к раковине, чтобы прополоскать рот. Ино была ещё одним человеком, которому она не хотела отвечать ни на какие вопросы. Она просто хотела уйти. Она чувствовала себя измотанной и опустошённой, как будто её горло было вычищено дочиста после рвоты. Она прикусила жвачку, и от этого во рту стало ещё горше. Фу. «Хината? Не хочешь рассказать мне, что, чёрт возьми, происходит?» Дверь открылась. В проёме стоял Саске и смотрел на них обоих. Затем он кивнул влево, и Ино всё поняла. Она вышла из комнаты так же быстро, как и вошла. Хината почувствовала, как забилось её сердце. Неужели нет времени на отдых? Она напряглась, словно ожидая удара или выговора — или и того, и другого. Что теперь о ней подумает Саске? Разозлится ли он? Неужели она всё испортила? Она опустила взгляд на свои ноги, скрытые платьем, и на крошечный кафельный пол, который блестел, как вода. Он не прикасался к ней, но в его взгляде читалась нежность, словно он смотрел на раненое животное. Они оба ступили на неизведанную территорию. Наконец он протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо, не сводя с неё глаз. «С тобой всё в порядке?» «Я в-в порядке», — солгала она, моргая и глядя на него снизу вверх. «Мне так жаль, если…» «Мы поговорим об этом позже», — сказал он. Это было требование. Саске понял, что что-то не так, он же не идиот. «Держись от него подальше», — сказал Саске, когда они отъехали. «Мне не нравится, как он на тебя смотрит. Если бы я знал, что у вас с ним что-то было...» — Мы не... — вмешалась Хината, заметив, каким раздражённым стал голос Саске, когда он затронул эту тему. — Я имею в виду... не сейчас. Это... это сложно объяснить. «Как я и сказал, мы поговорим об этом позже. Что бы это ни было, оно явно тебя расстроило», — Саске повернулся к двери, но Хината остановила его, взяв за руку. Она осторожно отстранила его. Его воротник был скомкан в том месте, где она его обнимала, и она аккуратно поправила его. Она хотела прикрепить к нему жучок, хотела прямо сейчас снять его с браслета и заставить выполнять свою работу, но не смогла заставить себя сделать это. Она больше ни на что не могла заставить себя решиться. Она просто улыбнулась и поцеловала его в щёку. Она поблагодарила его за любезность и уже собиралась отойти, когда Саске схватил её за талию и страстно поцеловал в губы. Она расслабилась, когда они углубили поцелуй. Перед глазами у неё всё поплыло. Когда они расстались, Саске сказал ей, чтобы она оставалась с Ино за банкетными столами, а он попытается загладить свою вину. -:- Ино и Хината молча сидели за банкетным столом. Им подали три блюда, но Хината едва могла вспомнить, что это было. Ей казалось, что она парит в космосе — слишком далеко от своего тела, чтобы понимать, что она вообще ест. Ино то и дело тыкала вилкой в тарелку, и удивительно, что она не разбила эту чертову тарелку. Они с Хинатой не смотрели друг другу в глаза, но Хината чувствовала, что Ино злится на неё. К сожалению, сейчас было не время что-то выяснять — да и что она могла сказать? Что она не ожидала, что 19-летний Безымянный Гаара вырастет и станет 27-летним Сабаку Гаарой из Суны? Да и кто бы этого ожидал? «Это всё из-за Судьбы», — решила Хината, погружая ложку в хрустальную чашку с мороженым. Оно было со вкусом клубники и должно было бы порадовать её, если бы она не чувствовала, что вот-вот расплачется. Ино продолжала игнорировать её, уткнувшись в телефон и больше не интересуясь социальной гимнастикой на вечеринке в честь дня рождения. Шикамару и Саске пришли и ушли — хотя они ещё не встретились с Гаарой. Они быстро поужинали и вместе вышли из зала. Затем они вернулись и выпили кофе с десертом. Никто, кроме них, не разговаривал, а если и говорили, то коротко и отрывисто. Это не предназначалось для ушей Ино и Хинаты. Когда музыка зазвучала громче, а ночь стала длиннее, Хинате стало неуютно в мягких креслах, среди скатертей с оборками и в душной атмосфере. Гости сновали туда-сюда, как голуби, стремясь к одному и тому же тёплому свету: танцполу, бару, Чиё и её свите из пожилых людей. Гаара, Темари и Канкуро сидели позади неё и разглядывали толпу, словно это были их слуги. «Я иду в сад», — сказала Хината Ино — скорее из вежливости, потому что не было похоже, что Ино хочет с ней разговаривать. «Хочешь п-пойти со мной?» «Я думал, Саске велел тебе оставаться здесь?» Хината лишь хмуро посмотрел на неё. С каких это пор они делают то, что им говорит Саске ? Они были агентами, а не слугами. «Он мне не хозяин». «Похоже, тебе он нужен», — сердито сказала Ино, разглядывая свои акриловые ногти. Они были насыщенного цвета фуксии и гармонировали с её платьем. Комментарий задел её за живое, но Хината не позволила себе расстроиться. Она собрала свои вещи и направилась к двери. Позже ей придётся извиниться перед Ино. В саду было меньше людей. Было ещё тепло, но от лёгкого ветерка Хината задрожала. Несмотря на это, она продолжила идти, пробираясь между кустами роз и плюща. На небе не было луны, но сад был освещён гирляндами. Она шла по тропинке, пока не дошла до журчащего фонтана с плавающими свечами и лепестками роз, покачивающимися на поверхности. Когда она опустила пальцы в фонтан, ей стало немного легче дышать. Сидя на бортике фонтана, Хината поймала себя на желании сделать то, чего она не делала уже несколько недель, опасаясь, что её увидят: она проверила свой телефон на наличие приватной сети, которой они с Кибой пользовались. Много лет назад, после первой одиночной миссии Хинаты, они создали общий сайт, на котором отправляли сообщения, если оказывались далеко друг от друга. В сообщениях было много двусмысленных фраз, связанных с корпоративной речью. Несмотря на то, что сайт был закрытым, в случае взлома можно было бы найти множество тем, посвящённых корпоративной культуре. Например, «сокращение штата в связи со сменой руководства» означало, что миссия подходит к концу и скоро они будут дома. Когда Хината написала, что больше года назад она переживала, что «не вписывается в офисную культуру», это означало, что она боялась провалить миссию. Когда Киба упомянул «счастливый час» три месяца назад, когда забирал какие-то файлы из безопасного места на Окинаве, это означало, что он получил хорошие новости. Поэтому Хината забеспокоилась, когда зашла на сайт, ввела свой пароль и увидела, что появилась новая ветка. В последнее время Киба и Хината редко заходили на сайт, поэтому, когда Хината зашла на него, она почти не надеялась увидеть записи месячной давности. Но Киба писал в последний раз две недели назад — слишком недавно, чтобы чувствовать себя спокойно, и как раз после того, как Хината уехала в Италию. Заголовок гласил: «Что делать, если почтальон продолжает класть мою почту не в тот ящик?!» Хината моргнула, глядя на экран. Это означало, что Киба оставил ей сообщение. Она поспешно нажала на него, чувствуя, как по спине снова побежали мурашки. Но Киба написал совсем немного. Там было только: В течение последнего месяца он оставлял мою новую почту в ящике № 852, а не в моём ящике. Заметьте, мой ящик № 976, так что это даже близко не мой ящик! Что мне делать? Этому парню 25 лет, так что он должен уметь читать. Я пытался поговорить об этом с начальником, но он сказал, что это проблема отдела кадров. Честно говоря, я думаю, что он хочет меня подставить. Только за этот месяц я пропустил пять срочных сообщений! Ваш стресс из-за почтовой системы Юсуке Хината ответила, так сильно нажимая на клавиши, что экран задрожал. Ты пробовала поменять местами номера коробок? Возможно, дело в мышечной памяти. -Кэйко Её сообщение ни о чём не говорило, это было просто подтверждение того, что она его увидела; но сообщение Кибы определённо было зашифровано. Она ещё раз пробежалась по нему глазами, почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда она прочитала цифры, и закрыла телефон. У Кибы было для неё сообщение. И что-то подсказывало ей, что оно связано с Ханаби. Хината в раздражении заскрежетала зубами. Слишком много всего происходило. Всегда слишком много всего. За всю поездку у неё ни разу не было обычного дня. Она удалила историю поиска в телефоне и смирилась со своей беспомощностью; о Кибе ей придётся подумать позже. Кроме того, она видела, как Ино сверлит её взглядом из-за банкетных столов. Хината отряхнулась и вернулась в зал. «Как раз вовремя», — сказала Ино, медленно нанося помаду с помощью компактного зеркальца, пока Хината садилась рядом с ней. Она по-прежнему не смотрела на Хинату. «Шесть часов». Ино протянула Хинате зеркало. Хината сделала вид, что поправляет чёлку, и посмотрела на отражение Саске и Шикамару, стоявших далеко позади, у ледяной скульптуры. Они разговаривали с Темари. Она крепко скрестила руки на груди. Саске выглядел раздражённым. "За чем бы они сюда ни пришли", - сказала Ино, вздыхая, когда Хината захлопнула зеркало и протянула его ей. "Они этого не получат. Я могу тебе это обещать". У Хинаты упало сердце. Почему-то она чувствовала себя виноватой. -:- — Да ладно тебе, Саске, давай просто вернёмся домой, — взмолился Шикамару, его голос звучал устало. — Всё кончено, как и сказала Темари. Он не хочет с нами встречаться. Саске кипел от злости. Ему хотелось свернуть шею этому рыжеволосому ублюдку. Ему нужно было всего лишь поговорить со старушкой Чиё, и всё же... — Чёрт, — сказал он, сжимая кулаки. И что теперь делать? Он расхаживал взад-вперёд возле фонтанов, пока Шикамару курил одну за другой. И это всё? Гаара мог просто отказать им, вот так просто? Суна послала к чёрту всё, что могли предложить Учихи? А как же отношения, которые Шикамару так тщательно выстраивал? Саске мог что-нибудь сломать. «Не думаю, что сегодняшний вечер будет продуктивным», — предположил Шикамару, бросив сигарету в воду и выловив другую. «Очевидно, что-то пошло не так, мы чего-то не учли. У нас есть ещё несколько дней. Завтра я свяжусь с Темари». «Кроме того, — продолжил Шикамару. — Гааре нравится Наруто. Я уверен, что всё будет хорошо и…» Он замолчал, когда глаза Саске вспыхнули. Неудача никогда не была чем-то обыденным для Учихи, особенно для такого высокопоставленного, как Саске. Шикамару вздохнул и положил руку на плечо друга. Это было всё, что он мог сделать. «Но я должен спросить тебя, дружище, — сказал Шикамару, глядя в зал, где Ино и Хината пили шампанское, склонив головы друг к другу. — Что ты собираешься делать с Хинатой?» Саске поднял взгляд. Его глаза были такими тёмными, что на фоне гирлянд казались красными. «И что, чёрт возьми, это значит?» « Первый « Предыдущий Глава 29 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ Ноздри Саске раздулись. Постназальный затек был невыносимым — отвратительным, — но прилив сил, который он ощутил, откинув голову назад, стоил того. Нижняя часть его шеи уже взмокла от пота. Рядом с ним Наруто издал мощный крик и нырнул в бассейн. Вода поднялась до края бортика и затушила зажжённую сигарету Шикамару. После долгой и неудачной ночи они втроём вернулись на виллу Харуно. Дорога была долгой и молчаливой, и Саске едва взглянул на Хинату, когда закрывал дверь с заднего сиденья. Она неуверенно улыбнулась, но он даже не посмотрел ей в глаза. Казалось, она понимала, что из-за неё что-то пошло не так, но не совсем понимала, что именно. Чтобы остыть, Саске ушёл и стал тусоваться с друзьями. Наруто спросил, что случилось, и Саске дал краткое объяснение, которое было своего рода ложью, потому что он устал от того, что Сай докладывает обо всём его отцу. Поскольку Саске был уверен, возможно, даже слишком оптимистично, что всё, что произошло с боссом Суны, можно исправить, он не стал вдаваться в кровавые подробности, пока не остался наедине со своими ближайшими друзьями. Саске не позволил, чтобы отношения между ним и Наруто стали странными… по крайней мере, пока. Он всё ещё был в Италии, где мог притворяться. Где он мог быть с Хинатой. И хотя внутри него бурлила ярость, словно огонёк в старой печи, он знал, что скоро всё разрешится. Сейчас ему нужно было беспокоиться о другом. Саске потом надерёт ему задницу. После того как ситуация разрешится. Кроме того, в его организме, словно приливная волна, бурлила Молли. Саске взял предложенную сигарету и быстро закурил, выпуская дым, пока Наруто делал «удар бабочки». На улице было просто прекрасно. Зачем тратить ночь впустую? «Всё будет хорошо», — сказал Наруто, выныривая, чтобы глотнуть воздуха. Его глаза тоже были широко раскрыты, а ладони шлёпали по кафельному бортику бассейна. Его кожа была красной и загорелой от солнца. «Я уверен, что между Хинатой-тян и Гаарой произошло какое-то недоразумение. Как ты думаешь, откуда они знакомы?» Саске пожал плечами и почувствовал, как на шее у него запульсировала жилка. Ему не нравилось, как Гаара смотрел на неё — со странной смесью ностальгии и ярости, скользя взглядом по её облегающему чёрному платью, которое струилось, как вода. Она была похожа на ночь и двигалась, как ночь. Весь вечер его взгляд был прикован к её спине цвета слоновой кости и обнажённой шее. Его рука могла бы поместиться прямо там. Рука Саске, а не Гаары. Прямо там, под прядями её тонких волос. Её пухлые губы приоткрылись от удивления, а затем она улыбнулась. «Я не знаю», — хмыкнул Саске. Мир открывался перед ним, он чувствовал это кончиками пальцев. Шикамару сел на шезлонг у бассейна, поклонился, чтобы получить свою дозу, и громко принюхался. Затем он откинулся на спинку шезлонга, закинув одну ногу на другую. Обычно он не употреблял наркотики — особенно после таких бурных ночей, как эта, — но их провал требовал празднования, а Шикамару был не из тех, кто отказывает себе в маленьких удовольствиях, когда у него есть свободное время. «Что думаешь, Шикамару?» — спросил Наруто и застонал от удовольствия, когда вода потекла по его волосам и вискам. Саске вдруг подумал, что, если бы его невеста не лежала больная в постели, его лучший друг уже стучался бы в её дверь. Это всё Молли. Саске позволил этой мысли соскользнуть с его плеч: мысли о его гневе, о той ночи. «Обычно ты хорошо разбираешься в людях». «Единственное, что меня волнует, — это завершение сделки», — проворчал Шикамару, не вставая с шезлонга. Он запрокинул голову и смотрел, как пыльные облака расступаются, открывая путь луне. «Как странно, что ты такой сдержанный», — сказал Саске, снимая пиджак, рубашку и брюки и складывая их в кучу рядом с мебелью у бассейна. Следы от молли исчезли. Как они появились? — лениво подумал он, скользя в тёплом бассейне, гладком, как масло, и позволяя воде поглотить его. Каждая волосинка на его теле встала дыбом. Это напомнило ему о том, как он был моложе, когда у него было меньше ответственности и больше энтузиазма. Как и Старый Сасукэ, который расхаживал по улицам с важным видом, выставив напоказ свой меч чокуто в квартале красных фонарей, и его дубинки плавно двигались в его твёрдой руке. Да, он был молод, но его авторитет было нелегко игнорировать. Затем всё изменилось. Если Учихи хотели владеть городом, им нужно было сменить имидж. Сыновья Фугаку были слишком неуправляемыми. Он взял их под контроль. Саске оставил свой меч дома. Фугаку сказал с неприятной усмешкой, что это старомодно. Слишком традиционно для новых игроков и слишком вычурно для того образа, который они пытались создать. Саске много лет не вспоминал о своём чокуто. Он подплыл к краю бассейна в одних трусах, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Теперь он хранил его в шкафу и надевал только в особых случаях в Боро, чтобы устрашать. «Почему ты так говоришь?» — спросил Шикамару со своего места, в кои-то веки подыгрывая Саске, и тот вернулся к своим мыслям, когда вода дошла ему до шеи. Он впервые был в этом бассейне, и ему казалось, что его массируют. «Потому что у тебя было очень твёрдое мнение на этот счёт, когда мы ушли», — сказал Саске, и его язык не дрогнул, хотя в памяти всплыли слова Нары, сказанные в тот вечер: Что ты собираешься делать с Хинатой? Что, чёрт возьми, он должен был с ней делать? Она не знала, что столкнётся со Старым Пламенем или с кем-то ещё из Сабаку Гаары. Она даже не знала, что собирается на такое мероприятие, не говоря уже о том, что Учиха пришли туда, чтобы заключить сделку. Заявление Шикамару было не просто грубым обвинением, в его вопросе что-то скрывалось. Была ли это угроза? Нет, — подумал Саске, чувствуя, как по коже побежали мурашки, пока он плыл вдоль бассейна. Наруто на другом берегу делал сальто под водой. Возможно, Шикамару беспокоился о репутации Саске; было ещё слишком рано для того, чтобы роман Саске и Итачи стал достоянием общественности. Это могло бы помешать предвыборной кампании Итачи. Да, именно так. Сакура и так постоянно была у всех на виду. Саске следует быть осторожнее. Тьфу. От этой мысли у Саске закипела кровь — он не должен быть единственным, кто осторожничает, — но вода и ощущение мелких волн на лице, когда на небе появлялись звёзды, успокаивали его. Он и его старшие друзья перекинулись парой слов; на этот раз они наслаждались уединением на маленьком заднем дворе этой виллы. Нужно было думать о многом другом, но Саске думал о ночи и о её волосах, выбившихся из замысловатого пучка, и о желании, которое охватывало его при мысли о ней, словно проклятие или ловушка. Он чувствовал, как его тело реагирует само по себе, и выбрался из бассейна, забрызгав плитку цвета сепии. Он не знал, сколько времени прошло — здесь, в этом месте, в этом состоянии, время текло иначе. Наруто лежал на плитке, распластавшись, как морская звезда. Была влажная ночь, и над ними кружили комары. Шикамару по-прежнему лежал, запрокинув голову, и слушал тихую музыку на своём iPhone. Они убрали за собой остатки мусора. Саске со своего места у розового куста наблюдал за тем, как на кухне включается свет, и думал о том, чтобы испытать судьбу. Ночь выдалась не из лучших, но он был вознаграждён, когда проскользнул на виллу и увидел Хинату, которая заваривала чай в старой кружке. На ней были только майка и длинные пижамные штаны. Её волосы были убраны с лица, а лицо было нежно-розовым, без макияжа. В ней было что-то утончённое, как будто она только что нанесла увлажняющий крем после душа и была чистой и готовой лечь в постель. «Ты… мокрый», — сказала Хината, удивив его. Но потом… он стоял в дверном проёме, застыв, как испуганное животное. Он сослался на наркотики, но вёл себя непринуждённо и приподнял подбородок, чтобы посмотреть на неё. Вокруг никого не было. «Ты что, упал в бассейн… или что-то в этом роде?» Он знал, что должен чувствовать усталость, разочарование или осторожность по отношению к ней после той ночи, которую они все провели вместе, но он испытывал лишь желание, глядя, как она сосредоточенно склонила голову. Она вынимала чайный пакетик из кружки и выбрасывала его в мусорное ведро, не пролив ни капли воды. Над кружкой поднимался пар. Что это было? Лаванда? Ромашка? Она взялась за ручку кружки и наклонила голову, ожидая его ответа. Она казалась менее напряжённой, чем в машине. Она сидела в напряжённой, скованной позе, выгнув плечи перед грудью, как птица. Саске не мог ни успокоить, ни задобрить её тогда, и уж тем более не мог сейчас, когда чувствовал на себе её взгляд, а капли воды стекали по его мокрому нижнему белью. Он представлял, что выглядит необычно, но это напоминало ему о том, что ему чуть больше двадцати и он может делать и двигаться так, как хочет. Пока Шикамару и Наруто стояли на крыше и смотрели на небо, а все остальные крепко спали или прятались в своих комнатах, он мог притворяться, что они с Хинатой — единственные люди на вилле и что ночь, полная социальных ожиданий, вообще не состоялась. Он не сразу понял, что не ответил ей, и Хината покраснела, а её ложка звякнула о край кружки в наступившей тишине. Он стиснул зубы, как обычно делают люди в состоянии алкогольного опьянения. Он расслабился, стараясь не думать о том, какое странное зрелище он собой представляет: промокший до нитки, в одном нижнем белье, посреди тёмной кухни, с напряжённой челюстью. Наконец он пожал плечами и сказал: «Нет. Я прыгнул». «О», — сказала Хината без особого осуждения. Она постучала ложкой по краю кружки, как будто в этом был какой-то смысл. Она добавила сахар, мёд или агаву? Он вдруг понял, что не знает, какой подсластитель она предпочитает. «Это ромашковый чай с лавандовым мёдом, который я нашла в шкафу», — ответила Хината на вопрос, который он сам не успел задать. «Судя по всему, он был сделан в Неаполе. Южными пчёлами, недалеко от моря. Так написано на этикетке. Хочешь попробовать?» «Я тебя нервирую?» — спросил Саске, когда к ней вернулось заикание. Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть банку с мёдом, которую она держала. Конечно же, на ней была изображена иллюстрация с руинами Помпеи и маленькой мультяшной пчелой, которая кружилась вокруг. Саске поставил банку рядом с ней, и его голая рука коснулась её плеча. От этого короткого прикосновения у него перед глазами всё поплыло, но он взял себя в руки, сказал «да» и попросил её сделать ему такой же. «Немного», — призналась Хината, занявшись электрическим чайником и новым чайным пакетиком. Она выбрала для него кружку ярко-красного цвета с надписью ГОРЯЧИЙ чай на лицевой стороне. Она положила на дно кружки щедрую порцию мёда и стала ждать, пока закипит вода. «Наверное, мне просто н-не по себе из-за сегодняшнего вечера. Мне кажется, что встреча с Г-Гаарой застала меня врасплох — и тебя тоже!» И я просто беспокоюсь, что...» Чашка с чаем зазвенела. Саске спокойно положил руку ей на запястье, чтобы остановить её нервные движения. «Ты не можешь выбирать, с кем тебе сталкиваться. Мы можем поговорить об этом позже». Надо признать, Саске был слишком под кайфом и возбуждён, чтобы говорить о чём-то, связанном с тем, что произошло несколько часов назад. Молли стёрла все плохие чувства и тревоги, которые он испытывал, и в кои-то веки он был рад, что Наруто удалось раздобыть наркотик, хотя Саске и не спрашивал, как. Было ли это на борту частного самолёта или куплено здесь, в Италии, Саске было всё равно. Это помогало ему не думать о том, что он скажет отцу. — Хорошо, — тихо сказала она. Было грешно стоять с ней на кухне при включенном свете, почти без одежды, пока она готовила ему чай. Она стояла под лампой у раковины, как святая, ловко заваривая ему чай. На ней была белая майка, довольно облегающая. Дожидаясь, пока закипит вода, она распустила волосы, и они волнами упали ей на плечи и спину. Закончив, она налила ему в чашку дымящийся чай. - Должно настояться, - сказал Хината. - Пару минут. — Верно, — сказал Саске, чувствуя, как его мокрые волосы стекают по спине. Он не дрожал, но ему хотелось. Хината потягивала чай, прислонившись к стойке, и свет падал ей на голову. Саске наблюдал за её губами, чувствуя, как что-то сжимается у него в животе, а взгляд становится тяжёлым от пристального наблюдения. Он не знал, могла ли Хината понять, насколько сильно он реагирует на её малейшие движения — на то, как она заправляет прядь волос за ухо, как её взгляд скользит по его груди, а затем отводит глаза, как её пальцы ловко достают пакетик с чаем и выбрасывают его. Вскоре она уже клала ложку в раковину и протягивала ему кружку с горячим чаем. Они как раз обменялись рукопожатиями, когда Хината опустил взгляд на своё всё ещё влажное нижнее бельё и на набухший член, который без всякого предупреждения встал. Она тут же покраснела и сказала: «Ой». Саске сказал: «Хм». Снаружи Шикамару включил музыку. Наруто танцевал в одиночестве под лунным светом. «Мне нужно отлучиться», — сказал Саске как ни в чём не бывало, несмотря на то, что из-за молли в его организме это казалось срочным. Когда он принял наркотик, он не ожидал, что увидит Хинату до конца вечера. Он собирался потусоваться с друзьями, принять душ и в какой-то момент рухнуть в постель, возможно, когда начнёт вставать солнце. Теперь он стоял на кухне, с болью осознавая, что все его желания в последнее время были связаны с одним человеком, который стоял перед ним в лёгкой одежде и готовил ему чай. Это была непростая ситуация. — Эм, — сказала Хината, широко раскрыв глаза. Она была обезоруживающе близка к нему и его ситуации. — Я могла бы... «Всё в порядке, я просто...» «Ну, я бы не возражал, если бы...» «...Ты не планировал...» — Я имею в виду, что ты, кажется, тоже... «Думаешь, ты такой смешной», — фыркнул Саске. — П-потрясающе, — сказала Хината, кивнув, как будто только что приняла решение, и схватила свой чай так, словно он был её спасательным кругом. Она выключила свет на кухне и свернула за угол, направляясь в свою комнату. Саске ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, как собака, надышавшаяся хлором. Его член казался огромным и стеснённым в трусах. В своей маленькой коричневой комнате Хината поставила чайник и аккуратно закрыла за ними дверь. Они несколько секунд смотрели друг на друга, а потом Хината сморщила нос и спросила: «Ч-что за стринги сегодня?» «О? Ты всё ещё шутишь?» — ухмыльнулся Саске и положил руку ей на затылок. Он притянул её к себе для долгого поцелуя, прижав спиной к двери. Вокруг него вспыхивали цвета, пока Хината теребила резинку нижнего белья. Когда они оторвались друг от друга, к её нижней губе прилипла слюна. Саске просунул руки под её мягкие штаны и сжал её ягодицы. «Тогда давай посмотрим, что на тебе надето». Слегка запыхавшись, Хината приняла вызов и спустила свои удобные пижамные штаны, обнажив простое женское нижнее бельё в стиле хипстер с маленькими розовыми изображениями пирожных. Теперь, когда она осталась в одном нижнем белье и майке, Саске занервничал ещё сильнее. «Мило», — сказал он, и это было искренне. Она победила. В качестве приза он прикусил её ухо, когда она прижалась к нему, а её пальцы скользнули вниз, обхватили его член и начали поглаживать от основания до кончика. Она почувствовала предэякулят и воспользовалась этим, проведя рукой вниз. Саске закрыл глаза и застонал, уткнувшись лицом ей в шею между плечом и ухом. Он укусил её. «Ах», — удивлённо вскрикнула Хината, но не ослабила хватку и продолжила медленно и завораживающе дрочить ему. Она не была похожа на ту, кто просит кого-то умолять её, но то, как она не торопилась, заставляло Саске нервничать, и он старался вести себя вежливо. Его таз оставался неподвижным. «У тебя… у тебя был долгий день», — тихо сказала Хината, целуя его в шею под ухом, в то самое нежное местечко, которое она хорошо изучила за последние пару недель. «Правда?» Саске провёл рукой по её длинным волосам. Их лбы соприкоснулись. «Верно». «Я… боюсь, я всё усложнила», — прошептала Хината. Саске, надо отдать ему должное, не понял, о чём она говорит: о его ночи или о его члене. Но он и глазом не моргнул, когда она поцеловала его в губы и начала спускаться ниже: к подбородку, шее, груди, животу, к его животу, и так далее, пока не опустилась на колени, полностью обнажив его и осторожно пробуя языком, словно исследуя воды чужого океана. Саске вцепился в подлокотники, когда она сделала это, и его охватил трепет, но он напомнил себе, что нужно быть терпеливым. Он смотрел на её пышную грудь, на её тёмные от желания глаза, на её длинные ресницы, пока её язык осторожно прокладывал путь к основанию его члена и обратно медленными пульсирующими движениями. Он невольно застонал, когда после ещё пары таких движений она обхватила губами основание и массировала его, пока не добралась до головки. Затем она посмотрела на него снизу вверх в ожидании. Одурманенный страстью, опьяненный желанием, Саске вдохнул через нос. Затем он стал умолять. "Пожалуйста". Я ошибался насчёт неё, — подумал он, наблюдая за тем, как она обхватывает его член своими сладкими губами, сжимает его основание и полностью согревает его своим ртом. Она всё ещё смотрела на него сквозь свои красивые ресницы, покачивая головой вверх-вниз. Цвета вокруг Саске заплясали. Она даже лучше, чем я мог себе представить. Потеряв самообладание, Саске подался тазом вперед, но Хината лишь крепче сжала его бедро и еще шире раскрыла рот. Саске забеспокоился, что они слишком сильно трясут дверь, поэтому подался вперед, и его член оказался глубже у нее во рту, чем он рассчитывал. Она подавилась, но затем взяла себя в руки и другой рукой сжала его бедро. Она снова посмотрела на него, словно спрашивая, все ли в порядке. «Это...» — Саске схватил её за голову, пока она сосала, и его живот содрогнулся. Он застонал, когда его пальцы коснулись мягкой шелковистой кожи на затылке, ощущая, как она сосредоточенно двигается на нём. Чёрт, чёрт, чёрт. Он был так наполнен. У него в глазах темнело. Хината закрыла глаза, почувствовав его руку. Её горячий рот был словно волшебством. «...потрясающе, Хината». Он вдохнул, оттянул её волосы назад, чтобы было удобнее их сжимать, и прижал её рот к своему паху. Она застонала, и от этой вибрации он с наслаждением сжал её волосы. Саске двигал её ртом вперёд и назад по своему члену, её щёки краснели, когда она задыхалась между толчками. И снова его пупок напрягся. На этот раз он оторвал её рот от себя, чтобы она остановилась. Казалось, она поняла, чего он хочет, и, не теряя времени, стянула с лодыжек своё нижнее бельё с изображением торта. Она часто задышала. — Кровать, — выдохнула она. «Ну да», — усмехнулся Саске, хотя в голове у него было легко и приятно. Он сел на кровать, и Хината тут же оседлала его, упираясь коленями в матрас по обе стороны от его ног. Его член всё ещё торчал вверх, напряжённый от возбуждения, когда Хината опустилась на него, раздвинув пальцами свои влажные складки. Уперев руки в его плечи, Хината опустилась на него так, что дальше уже было некуда. Саске застонал, прижавшись лбом к её лбу, когда понял, насколько она уже влажная. Он чуть не кончил прямо там, но вместо этого повёл себя как джентльмен: он подождал. Он обнял её за талию, когда она начала двигаться вместе с ним, и каждое её движение подводило его всё ближе и ближе к краю. «Н-нравится?» — спросила она, приподняв попку и опустив её обратно. Её пальцы впились в его плечи. Встретившись с ней взглядом, Саске кивнул. Они целовались с открытыми ртами, и Саске покачивал её бёдрами. «Я тебе кое-что покажу», — сказал Саске, ухмыльнувшись, когда почувствовал, что она начинает уставать. В конце концов, было уже больше четырёх утра. Он положил руки ей на бёдра и слегка приподнял её, так что внутри неё остался только кончик. Затем он подался вперёд, и его таз встретился с её тазом, а член глубоко вошёл в её лоно. Хината впилась пальцами в его плечи, пытаясь закричать, но он чувствовал, как между ними просачиваются соки, как она возбуждена и как покраснело её лицо. Она громко дышала ему в ухо, кусая губы, чтобы сдержать стоны, пока Саске снова и снова и снова входил в неё, пока Хината не перестала сдерживаться. «Пожалуйста», — проворковала она ему на ухо, обхватив рукой его затылок после того, как он задержал её в таком положении на долгую секунду, погрузившись в неё так глубоко, что чувствовал каждое её движение. Он не двигался, дразня её. Она уже была напряжена, но он чувствовал, как она сжимается. Он застонал, но по-прежнему не двигался. Хината встретилась с ним взглядом, и от желания, которое он прочёл в её глазах, у него перехватило дыхание. Её брови сошлись на переносице, рот приоткрылся, глаза почти слиплись, а ресницы затрепетали. Она снова заёрзала, крепко вцепившись пальцами в его затылок. «Саске. Пожалуйста.» Заворожённый её взглядом, Саске наконец слегка отстранился, наблюдая за тем, как её глаза закрываются от внезапного удовольствия и облегчения, а затем снова вошёл в неё. Она вскрикнула и открыла глаза, и даже взгляд Саске затуманился, когда он почувствовал, как его пупок снова напрягся — знакомое и желанное предзнаменование в этот момент ночи. Хината наклонилась вперёд, обхватила его руками за шею и тихо кончила, полностью обессилев, постанывая ему в ухо. Из-за того, как сильно её киска сжималась вокруг него, он быстро последовал её примеру и вытащил член как раз вовремя, чтобы кончить на пол рядом с ковриком. Чистый выход. Они оба в изнеможении рухнули на кровать. Саске, буквально купавшийся в эндорфинах, притянул женщину к себе. Она почти сразу расслабилась, обхватив его рукой за шею, и они так и лежали на двуспальной кровати, а между ними танцевали звёзды, и их сердца бились, как колибри. Волосы Хинаты были влажными от пота, и Саске провёл по ним пальцами. Её лоб был у него на подбородке. Он наклонился и поцеловал её. «Ты весь в грязи», — сказал Саске. «Нам нужно принять душ». — Пффф, — тихо рассмеялась Хината, прижимаясь к его тёплому, пульсирующему телу. — Это ты купался голышом. От тебя пахнет хлором и шампанским. — И секс, — добавил Саске. — Это тоже, — она подняла руку и провела пальцем по его тёмной брови, вопросительно глядя на него. — Звучит как название группы. «Ты не это хотела сказать», — сказал Саске, наблюдая за тем, как она хмурит брови. Она подбирала слова, но так ничего и не сказала. «Я собиралась сказать… ммм», — Хината уткнулась лицом ему в грудь. «Я бы хотела, чтобы мы могли принять душ, вот и всё». «Мы сможем, если нас не поймают», — сказал Саске. Хината выдавила из себя улыбку, но глаза её остались серьёзными. Вместо ответа она запустила руку в его тёмные волосы и наслаждалась теплом, которое исходило от их тел. «Сейчас это приятно», — просто сказала она. Саске не до конца поверил в это, но всё же поверил. Его сердце приятно затрепетало в груди от удовольствия. Если бы это был кто-то другой, а не он, то это была бы опасная вода, верно? Его влечение к ней, честно говоря, пугало, но он винил во всём обстоятельства и то, как нежно она заботилась о нём до того, как они стали чем-то вроде пары. В последнее время он, казалось, не мог контролировать себя рядом с ней. Даже сейчас по его левой руке пробегали мурашки, когда она проводила по ней кончиками пальцев. — Да, — ответил Саске. — Так и есть. Прямо сейчас. Какой простой и быстрый промежуток времени, в то время как Саске мечтал о часах или днях. На самом деле прошло всего несколько минут, когда кто-то постучал в дверь. Они оба вскочили, чуть не столкнувшись головами от неожиданности. «Хината?» Это была Ино. «Ты не спишь? Я не могу уснуть». «Она что, серьёзно?» — Сасукэ был в ужасе от такого вторжения, и это было справедливо. Хината кивнула. «Хината?» — снова позвала Ино. «Притворись, что спишь», — прошептал Саске ей на ухо, обнимая за талию. Но Хината выглядела встревоженной — её глаза расширились, а взгляд стал безумным — и покачала головой. «Она ворвётся». Саске нахмурился и прищурился. Серьёзно? Хината лишь раз кивнула, словно тень в темноте. Серьёзно. — Хината? — снова позвала Ино, но уже шёпотом. Хината встревоженно посмотрела на Саске, и он понял её без слов, одним мощным движением подняв с пола своё нижнее бельё. Через несколько секунд он уже вышел через дверь во внутренний дворик и растворился в ночи. Хината увидела на горизонте солнце, когда дверь приоткрылась и закрылась, или это было просто её воображение? Она едва успела это осознать, как Ино ворвалась в тёмную комнату, словно шпионка. То есть бесшумно. К счастью, Хината подозревала, что её появление неизбежно, и у неё уже была запасная пара нижнего белья. К несчастью для них обоих, запах секса не исчез так же быстро, как появились шпионы. Ино поморщилась. Хината в ужасе уставилась на незваного гостя. Чего она могла хотеть после того, как так расстроилась из-за неё? В этой главе невербальная коммуникация влияет на меня больше, чем что-либо другое « Первый « Предыдущий Глава 30 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ОДИН Шикамару вернулся в их комнату только в пятом часу утра. Ино, одетая в тонкий атласный бюстгальтер и короткий комплект, надеялась, что он хотя бы придёт в разумное время, скажем, в час ночи, чтобы они могли обсудить всё, что пошло не так. К несчастью для неё, она переоценила его и уровень его заботы и следующие три с половиной часа смотрела свои любимые дневные комедии. Вот только ничего смешного не было. Она почти не смеялась. Вместо этого она нанесла лосьон на свои гладкие ноги и убедилась, что кончики её волос не распрямились. Когда её охватило раздражение, она вышла из комнаты и посмотрела в окно на бассейн. Она с презрением наблюдала за тем, как Шикамару беззаботно развалился в шезлонге. В какой-то момент Ино увидела, как Саске вошёл в дом и больше не выходил. Потом Наруто танцевал, Шикамару пил, и в конце концов они выключили свет. Ино поправила одежду и была готова, когда Шикамару прокрался в комнату, словно призрак, предающийся излишествам. Его движения были слишком плавными, чтобы можно было предположить, что он трезв. Ино не могла понять, играет ли это ей на руку или нет. — Прежде чем ты попытаешься меня соблазнить, — сказал Шикамару, не сводя глаз с пальцев Ино, которые теребили её пурпурную мантию, не давая ей сползти с идеального, кремового плеча. — Позволь мне сесть. Молли даёт мне таблетки. Это абсолютно проклятый наркотик, но я был не в том положении, чтобы привередничать. Ино моргнула и натянула халат обратно. «Экс… простите?! » «Ты предсказуем, Яманака», — сказал мужчина из клана Нара, снимая галстук, пиджак и белоснежную рубашку. Он сложил их в кучу, обнажив своё удивительно подтянутое и загорелое тело, и наклонился в поисках домашних штанов, в которых обычно ложился спать. Странно, как можно узнать самые сокровенные привычки человека, прожив с ним в одной комнате несколько недель. Когда он не смог найти штаны меньше чем за две минуты, он сдался и опустился на футон напротив кровати. Он окинул её невозмутимым взглядом, когда она пошевелилась. «Ты правда думала, что я на это поведусь?» Опять? Ино пришлось признать, что Шикамару был умнее. И старше. И мудрее. Она не могла просто прикоснуться к его члену и заставить его забыть о провальной ночи. Как там говорится, обмани меня один раз? Иногда она жалела, что не выбрала кого-нибудь поглупее, но что в этом было бы забавного? В любом случае Шикамару вёл себя грубо и курил в их общей спальне, глядя на неё таким раздражённым взглядом, что ей становилось не по себе. Ино соскользнула с кровати, сбрасывая халат с плеч в лужу у своих ног, пока пыталась выработать стратегию. Очевидно, Шикамару пришел с вендеттой. Кончики ее ушей горели при воспоминании о его руке на ее подбородке, о том, как он повернул ее голову, а затем грубо отпустил. Ты мастер нести чушь. Я должен был знать это с самого начала. Что ж, хорошо быть в чём-то мастером. Ино с безразличным выражением лица подошла к нему и вынула сигарету у него изо рта, затушив её о растение в горшке на книжной полке. При этом она убедилась, что её задница хорошо видна — соблазнение или нет, но Шикамару бы её расцеловал за то, что она такая высокомерная стерва. — Ино, — словно напевая, произнёс Шикамару, сжимая мягкую кожу на внутренней стороне её запястья, когда она попыталась вернуться к кровати. Он точно под кайфом, — сердито подумала Ино, но не сдвинулась с места. Она ждала, как и подобает хорошему сыщику. «Ты же знаешь, что ты мне небезразлична, верно?» — протянул он, продолжая сжимать её руки. Её тело лежало между его лениво раздвинутыми ногами, а он смотрел в потолок. «Беспокоиться — утомительно. Но ты ведь не оставила мне выбора, не так ли?» Ино открывала и закрывала рот, как рыба, а в голове у неё внезапно стало пусто, и это её встревожило. Обычно она была переполнена информацией: следила за языком тела, читала между строк и слышала невысказанное. Теперь же она слышала только неприятную, грязную правду. Язык словно прилип к нёбу. «Я тебе небезразличен», — продолжил мужчина. Это был не вопрос. Ино кивнула, поджав губы. Шикамару повернул голову, чтобы посмотреть на неё, его взгляд был насмешливым и тяжёлым из-за наркотика. «Тогда тебе пора принять решение. Я знаю, что тебе тяжело, мой маленький шпион, но представь, что я чувствую?» Ино попыталась высвободить руку, но он не позволил. Вместо того чтобы сопротивляться, она вздёрнула подбородок: «Какое решение?» «Это мы», — сказал Шикамару. Его грудь блестела от пота, а челюсть дрожала. «Или Иноичи». Её отец. Ино лишь вскользь упомянула о нём в начале их отношений, которые, казалось, длились уже несколько десятилетий. Её желание жить в двух мирах соответствовало её чувству равновесия, присущему Весам. Её мать была богатой светской львицей, а отец — скрытным политиком. История стара как мир: будучи единственным ребёнком в семье, пережившей тяжёлый развод, каждый из родителей возлагал на свою единственную дочь большие надежды. Именно её коварный отец, глава Особого отдела разведки, увидел выгоду в том, чтобы оставить её в мире, в котором она так легко прижилась. Это изматывало — невозможность по-настоящему сблизиться с кем-то, потому что всегда было ожидание, что отец придёт и заберёт их у неё из-под носа. Расследуй это, — говорил он во время их ежемесячных встреч. Сблизись с ними, — требовал он. Мошенничество, торговля людьми и отмывание денег — судя по всему, в её кругу общения этим занимались все. Так что же, правда? Кому она могла доверять? Не этому мужчине, который сидел на футоне и не отпускал её, заставляя принять решение, которое изменит всю её жизнь. И что потом? Она станет преступницей? Отец будет её преследовать? Её убьют за её секреты? На самом деле это была её вина. Чёрт возьми. Сейчас она не могла об этом думать. Она взяла себя в руки. «А что насчёт Хинаты?» — Позволь мне перефразировать, — сказал Шикамару, наконец отпустив её. — Либо мы, либо Хината. Наше соглашение больше не действует. Сай лает как собака — ты думаешь, он ничего не знает? Они с Саске должны поговорить завтра. Так что я спрашиваю тебя сейчас: что ты собираешься делать? Ино поняла, что это было предупреждением. Что Шикамару заботился о ней. Он давал ей шанс. Её сердце бешено колотилось. Была ли она готова отказаться от всего? Могла ли она бросить Хинату? Сможет ли она спасти себя? «Мне нужен иммунитет», — сказала Ино после недолгого молчания. Её слова были резкими и чёткими. Да, она это отрепетировала. Она знала, что в какой-то момент всё раскроется. Сейчас ей давали шанс выбрать свой путь. «Когда мы вернёмся в Коноху, ты поручишься за меня перед Фугаку». «В обмен на…?» «Всё, что я знаю. Мои навыки. Мой интеллект — всё, что угодно», — сказала Ино, наблюдая за тем, как при этих словах губы Шикамару сжались. Она не могла понять, хорошо это или плохо. «После этого я не смогу вернуться к Хокаге». «Он мог бы заставить тебя присоединиться», — мрачно произнёс Шикамару, снова взглянув на потолок. «Он мог бы убить тебя на месте». «Сколько информации я тебе уже предоставил? Разве этого недостаточно?» Ино уже чувствовала себя так, словно умоляла его сохранить ей жизнь, а Шикамару даже не пошевелился. Она глубоко вздохнула и успокоила своё встревоженное сердце. «Вот почему… вот почему ты…» «Я поручусь за тебя», — наконец сказал Шикамару, вздохнув, словно разговор ему наскучил. «Но я не смогу защитить тебя, если Фугаку захочет большего». Я отдала всё, что у меня было, — подумала Ино. Затем, чувствуя, как в горле поднимается паника, она подумала о Хинате. Её время вышло. Сработала сигнализация. «По рукам», — сказал Шикамару, вставая и возвышаясь над ней. Он протянул руку, на которой по-прежнему были все его золотые кольца. После сегодняшнего вечера Ино больше не могла помогать девочке. Ей самой нужно было пройти через свои собственные испытания. «Давай сделаем это сейчас, — сказала Ино. — И ещё раз, когда ты будешь трезв». «Как всегда, остроумен», — похвалил Шикамару, обхватив её руку своей. Ино увидела будущее сквозь его хватку и поняла, насколько оно кровавое. Она все спланировала соответствующим образом. -:- Хината вытерла сперму с пола своим старым нижним бельём, когда в спальню вбежала Ино, раскрасневшаяся и запыхавшаяся. «Ты в порядке?» — спросила Хината, выронив ткань, когда увидела лицо Ино. Казалось, что Ино испытывает странную боль: её брови были приподняты, а дыхание было тяжёлым. Хината никогда раньше не видела её с таким выражением лица. «Что случилось?» «Я только что разговаривала с отцом», — осторожно сказала Ино, бросив взгляд на открытую дверь, из-за которой несколько минут назад вышел Саске. Поняв, что это как-то связано с их работой, Хината, не раздумывая, пересекла комнату и плотно закрыла дверь. Затем она забралась в центр кровати и жестом пригласила Ино присоединиться к ней. Ино забралась внутрь, выглядя бледной. Хината, надо отдать ей должное, попыталась придать своему лицу такое же выражение, как у Ино. Эндорфин, полученный во время секса, уже покидал её, пока она пыталась сосредоточиться на том, что собиралась ей рассказать Ино. Какое отношение ко всему этому имеет отец Ино? Хината знала из собственных исследований, что Ино — дочь Яманаки Иноичи, главы специальной разведки при Хокаге. Хината выяснила это вскоре после их первого разговора — казалось, что с тех пор прошли годы, — о странном положении Ино в мире. Эту крупицу знаний было несложно найти в агентской базе данных. Должность Иноичи не была секретной, как у Командования, но и не была общедоступной. И всё же тревога нарастала в Хинате, как натянутая струна. Она даже не знала, что Ино регулярно общается с её отцом. Что же он мог такого сказать, чтобы так встревожить её? И какое, чёрт возьми, отношение это имеет к ней? «Мы созваниваемся раз в две недели», — сказала Ино, словно прочитав её мысли. Почему-то от этого Хината почувствовала себя ещё более уставшей. «Обычно мы просто проверяем, всё ли у меня в порядке. Мы не говорим ни о чём, связанном с Компанией, потому что это разные отделы. Он знает правила». «Компания» — так иногда называли B6, когда они были на задании. Хината уже много лет не слышала, чтобы кто-то так их называл; Ино действительно была агентом Хокаге. Это было не то же самое; тренировки были другими. Роль Ино всегда заключалась в том, чтобы молчать и собирать информацию, держась в стороне, но при этом быть самой разговорчивой в комнате. Она контролировала разговоры, в то время как Хината в них участвовала. «Так что же произошло?» — настаивала Хината. Если отбросить эту информацию, то почему Ино ворвалась в её комнату так поздно ночью? Что такого мог сказать глава спецслужбы, чего не сказал Неджи или её отец? — Ну, — Ино опустила взгляд на свои пальцы, покрасневшие и опухшие у основания ногтей. Это было на неё не похоже. — Пару недель назад ты всё время расспрашивал меня о Ханаби, и я решила спросить его, не знает ли он чего. Он сказал… Она замолчала, увидев, как Хината напряглась всем телом. Хината просто смотрела на неё широко раскрытыми умоляющими глазами: продолжай. «Он сказал что-то вроде: „Командование не относится к семье так, как мы“. Я спросил его, что он имеет в виду, и он сказал что-то о неудачном проекте и о том, что в Компании странные правила в отношении неправомерных действий — ну, знаете, вроде испытательного срока? Я не совсем понял, к чему он клонит, но...» «У Ханаби проблемы», — перебила её Хината, сама придя к такому выводу из уклончивых, завуалированных высказываний Ино. Весь мир Хинаты перевернулся, паника поднялась из желудка, сдавила горло и собралась во рту. Она почувствовала горечь и сглотнула. «Я должна…» «Ты должна уйти», — прошептала Ино, сжимая руки Хинаты в знак согласия. Её лицо словно разрывалось от Хинаты, распадалось на части, а большие голубые глаза были до краёв наполнены эмоциями. «Я видела, как ты расстраиваешься, когда спрашиваешь о ней. Прости — я хотела помочь. Я не знала…» Перед глазами Хинаты всплыли образы матери, и в животе у неё всё сжалось от страха. Лицо матери было искажено болью, бледным и измождённым; с гранатов капала кровь; Ханаби кричала с открытым ртом, а на её дёснах росли крошечные семена, похожие на драгоценные камни, пульсирующие соком. Или это была кровь? Неужели Хината опоздала? Неужели она потеряет и сестру тоже? И что, по её мнению, она могла сделать, чтобы спасти её? Что, по её мнению, она могла сказать Команде? Я должна попытаться, — подумала Хината. Миссия может подождать. У неё ещё достаточно времени, чтобы сделать то, что нужно. Она вернётся. Она должна была защищать Ханаби — именно это поручила ей мать: «защищайте друг друга, вы — всё, что у вас есть». Она дала этот совет в один из своих более ясных дней, стоя на кухне и очищая яблоки кунаем. И Ханаби расплакалась; она была так молода — всегда так молода — и всегда так обособлена: отличалась от Хинаты. В ту же минуту, как Неджи переступил порог дома Хьюга, Ханаби поняла, что хочет чего-то добиться. Она отличалась от своей матери и сестры, в то время как Хината держалась особняком. Голос Ино зазвучал так, словно она говорила под водой. "... это было бы похоже на это. От того, как это сказал мой отец, у меня мурашки побежали по коже. Я думала подождать, пока мы не вернёмся в Коноху, но просто не могла скрыть это от тебя." Приливная волна ударила Хинате в уши, заставив их зазвенеть. Она опоздала. Она сидела здесь, изображая хозяйку итальянской виллы, в то время как её сестру постигла та же участь, что и их мать. От паники у неё закружилась голова. Ей нужно было уйти. «Билет на самолёт», — сказала Хината, и её разум наполнился образами подношений, которые её мать оставляла у дверей. Картинка с куриными костями. Запах гнили. Плодовые мушки. Все виды разложения. Что бы сделал её отец с Ханаби? Что бы сделала переподготовка? Она покачала головой, зовя Голубку, но Голубки не было рядом. «Ч-что мы скажем Саске?» Я не могу просто так... «Семейные обстоятельства — это логично и не вызовет подозрений», — сказала Ино напряжённым голосом, вставая и помогая собрать вещи Хинаты. «Ты ведь увидишься с ним в Конохе, верно? В любом случае поездка почти закончилась». «Она будет скучать по нему», — подумала Хината, одна часть её сознания боролась с паникой, а другая планировала побег. Каким-то образом её пальцы нащупали телефон, потому что перед глазами всё ещё стояла пелена воспоминаний. Её пронзила странная боль, которой она не придала особого значения. Сможет ли она убедить отца позволить ей увидеться с Ханаби, когда вернётся в штаб? Может быть, она могла бы стать её опекуном; так иногда поступали, когда агентам требовалась помощь в реабилитации. Она тайком провезёт Ханаби в свою квартиру-студию и... — Чёрт возьми! — выругалась Ино себе под нос, глядя на экран телефона. Хината в тревоге посмотрела на неё. — На Коноху надвигается сильный шторм. Ближайший рейс только завтра днём. «Забронируй его», — сказала Хината с волнением, которого не испытывала уже несколько дней. Когда тучи рассеялись, её разум прояснился. Она ничего не могла сделать, пока не отправилась в путь. Она могла начать планировать свой приезд в штаб, пока ждала. «Я... я останусь здесь на ночь. Так я смогу объяснить Саске, что мне нужно позаботиться о своей семье». «Ты не можешь остаться здесь, Хината», — сказала Ино твёрдым и решительным голосом, а её глаза были полны беспокойства. Она выглядела одновременно смертельно серьёзной и отчаянно встревоженной. «Из-за семейных проблем ты ведёшь себя странно. Саске может заметить, что что-то не так». Хината на мгновение замерла, глядя на неё. Наконец Дав раскрылась перед Хинатой, как цветок, и в голове Хинаты снова прояснилось. Что-то было не так. Что-то было не так, и Хината не могла понять, из-за Ханаби это или из-за чего-то другого. После встречи с Саске у неё остался неприятный осадок. У неё перехватило дыхание, как будто ей в горло засунули кулак. Она посмотрела на Ино, и увидела, что у той дрожат руки. Ино крепче сжала Чёрную карту Хинаты и купила билеты на самолёт от имени Хинаты. Телефон Хинаты пикнул, когда она получила электронное письмо с подтверждением. «Убедитесь, что вы зарегистрировались», — слабо улыбнулась Ино, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. «Я могу помочь вам найти отель, если хотите…» "Я справлюсь", - сказал Хината со странным и настойчивым чувством убежденности. "Сам. Спасибо". Ино хотела, чтобы она вернулась в Коноху, и она вернётся в Коноху. Она пойдёт проведать свою семью. А потом, сама не заметит как, снова окажется под носом у Саске, играя роль помощницы, любовницы или кого угодно ещё, кого он захочет. Верно? -:- От восхода солнца у Саске Учихи остался неприятный привкус во рту. Отходняк после «Молли» был ужасен, и Сакура перевернулась на другой бок, закинув свои горячие руки ему на спину. Она счастливо улыбнулась ему, её зелёные глаза заблестели, и она заявила, что чувствует себя «как новенькая». Ей казалось, что она болела уже много лет назад, но Саске поздравил её и перевернулся на другой бок, засунув голову под подушку. Сегодня у него были встречи. Сай хотел с ним поговорить. Его отец хотел с ним поговорить. И ему нужно было выяснить, что, чёрт возьми, произошло с Гаарой. «Что с тобой не так?» — спросила Сакура, приподнимаясь на локтях. Её розовые волосы роскошно рассыпались по плечам. Она состроила такую гримасу, будто хотела заняться сексом, и Саске внутренне поморщился, потому что он был измотан и весь в синяках после того, что произошло всего несколько часов назад в коричневой спальне Хинаты. Она положила прохладную руку ему на спину. «Может, я смогу помочь тебе почувствовать себя лучше?» «Я принял молли», — проворчал Саске, вставая с кровати, хотя всё тело болело. «А у меня куча встреч. Не лучшее время для этого». Характерное ощущение подавленности после приёма «Молли» почти заставило его пожалеть о том, что он вообще это сделал, но он натянул рубашку через голову и вышел из комнаты, несмотря на заторможенность в мыслях. Он справлял нужду в соседней ванной, когда Сакура подошла к двери. «Ну, прости, малыш», — сказала она, пристально глядя на него. «Как прошла прошлая ночь?» Он представил, как держит Хинату за задницу, пока она скачет на нём, и чувствует её дыхание у себя на шее. Он представил, как Гаара с мрачным лицом говорит Темари, что не хочет их видеть. Он представил разочарование отца, которому через несколько часов придётся сказать правду. — Чёрт возьми, Сакура, — выругался Саске — возможно, несправедливо, потому что её лицо помрачнело. Он попытался взять себя в руки и, дыша через нос, подтянул штаны. — Послушай, прости, ты этого не заслужила. Я просто... на взводе. Помимо «Молли-Даунс», его грудь сжимала другая, необычная тревога. Он надел новую одежду, пытаясь избавиться от мыслей, которые тяжким грузом ложились ему на плечи. Сакура наблюдала за ним, широко раскрыв глаза. «Значит, я так понимаю, всё прошло не очень хорошо…» — сказала Сакура. Она забралась обратно в постель, накрыв одеялом голые ноги. «Не могу сказать, что я удивлена». Саске резко повернул голову и снова раздражённо посмотрел на неё. «Что это значит?» — Я имею в виду, ты ведь взял с собой своего помощника, верно? — сказала Сакура, потягиваясь. Свет упал на её обнажённый живот, когда она приподняла рубашку, затем она оглянулась через плечо на Саске, увидела его напряжённое лицо и вздохнула. — Расслабься. Я пошутила, что не смогу пойти. Теперь я вижу, что это было неуместно. Так бы и было, если бы за её словами не скрывалась какая-то жестокая правда. Саске проигнорировал её, ничем не выдав своих мыслей, и вышел из комнаты в поисках кофе и сигареты — а лучше косяка, если у Наруто есть травка. Что угодно, лишь бы раздражение Саске не было таким сильным и личным. Сегодня у него действительно было слишком много дел. Ему всё ещё нужно было расспросить Хинату о том, что на самом деле произошло с Гаарой. И хотя воспоминания о ночи, проведённой в её комнате, приносили с собой отчётливое чувство удовольствия и тепла, омывая его, словно успокаивающий чай, и вызывая прилив удовлетворения, этого было недостаточно, чтобы избавиться от напряжения в теле, пульсирующей головной боли и отчётливого ощущения, что здесь что-то не так. На кухне было на удивление тихо для такого времени суток — или, может быть, это была паранойя Саске, подумал он, запуская кофемашину. Было уже больше 11, и он почти никого не видел. Честно говоря, все, наверное, ещё спали. У всех были долгие ночи. Мыл кружку и смотрел в окно в поисках того, что, как он понял через мгновение, было Хинатой. Он знал, что она рано встаёт, и чаще всего находил её по утрам сидящей на качелях или гуляющей по оливковым рощам с чашкой кофе, особенно в такую солнечную погоду. Но сегодня он был разочарован, не увидев ничего, кроме холмов, ромашек с колышущимися листьями и безоблачного голубого неба. И всё же что-то не давало ему покоя, пока он обдумывал идею поспать подольше. Он налил себе кофе, выпил его без сахара и встал, прислонившись спиной к стойке. Затем, поддавшись внезапному порыву благородства, он налил себе ещё одну чашку. Довольный тем, что может оставить кофе у её кровати, и тем, что никто не видит, как он это делает, Саске понёс кофе в сторону комнаты Хинаты. Но обнаружил, что она пуста. Её постель была не заправлена. Сасукэ, чувствуя, как странная тревога снова охватывает его, прижал руку к матрасу и обнаружил, что тот холодный. Она давно ушла. Он поставил кофе на прикроватный столик и быстро огляделся, заметив ещё несколько необычных деталей. Весь её привычный беспорядок исчез. Её домашние тапочки стояли не там, где обычно, — перед кроватью. Шкаф был открыт. Шторы по-прежнему были задёрнуты. Где ты? — подумал Саске, закрывая дверь. Его разум был полон догадок. В груди у него было тяжело от того же раздражения, с которым он проснулся. Куда бы она ни пошла, с ней, скорее всего, всё в порядке, — убеждал он себя. Эта ситуация с Гаарой — что бы это ни было — потрясла её. Может, ей нужно побыть одной? «Ну и ладно», — сказал себе Саске, убеждая себя в том, что в чистой комнате и пустой кровати нет ничего необычного. Он вернулся на кухню и встал у окна, глядя на холмистые поля. Через несколько минут вошла Ино, протирая глаза тыльной стороной ладони. Она взглянула на его напряжённую фигуру и спросила: «Долгая ночь?» — Да, — рассеянно ответил Саске, бросив взгляд на открытое пастбище за окном. Он пытался понять, почему в комнате так чисто — почему нет её книг, сувениров, мелочей, которые были здесь прошлой ночью, — и почему её кровать пуста. Она ушла в город, не сказав ему? Прогуляться? В церковь? Может, она решила собрать вещи заранее? В этом плане она была необычайно ответственна. В конце концов, их дни были сочтены, а он так и не рассказал ей о своих планах продлить поездку. Через некоторое время он вспомнил, что Ино всё ещё стоит рядом, что они друзья и что она может ему помочь. «Где Хината?» Ино нахмурила брови. Она отвела взгляд. "Вчера вечером ей позвонили и сообщили о чрезвычайной ситуации в семье," — сказала она. "Вчера вечером она была в панике. Она написала мне, что купила билет на первый же рейс. Я уже спала, когда получила сообщение, а она уже уехала. Я даже не могла убедиться, что с ней всё в порядке." Саске склонил голову набок, пытаясь осмыслить новую информацию. Хронология событий не имела смысла. «Разве ты не стучал в её дверь прошлой ночью?» «Если тебе так уж хочется знать, мне нужен был тампон», — сказала Ино, покраснев, а затем сверкнула глазами. «Откуда ты узнал, что я стучу?» У Саске дёрнулся глаз. Он быстро взял себя в руки и наклонил голову. "Я был у бассейна. Ты стучал так громко, что мог бы просверлить дыру в стене." — Да ладно тебе, — фыркнула Ино и развернулась, чтобы уйти, но столкнулась с Саем, который стоял перед обеденным столом и наблюдал за ними. — Боже, — ахнула она, прижав руку к сердцу. Даже Саске был встревожен, но одного странного поведения Сая было недостаточно, чтобы он перестал беспокоиться о Хинате и её внезапном отъезде. Она ушла, не сказав ему ни слова. Он чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что испытывал какие-то эмоции по этому поводу. — Хината ушла? — спросил Сай, выходя на свет. Его взгляд был стеклянным и пустым, от чего всем стало не по себе, но, что ещё важнее, Саске понял, что впервые слышит, как этот человек произносит имя Хинаты. Оно прозвучало неправильно, и Саске тут же насторожился. — Это удобно. Саске долго и умоляюще смотрел на него. Даже Ино почувствовала себя неловко. «...как так?» Взгляд Сая был непреклонным. Он указал на обеденный стол. «Давайте познакомимся». « Первый « Предыдущий Глава 31 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ДВА Хината ушёл быстро. Она ушла вскоре после того, как забронировала билет, быстро собрала вещи в сумку и выскользнула за дверь, ведущую в сад. Она хотела оставить записку — из сентиментальных побуждений, но решила, что увидит Саске снова, когда они все вернутся в Коноху. Конечно, её уход на несколько дней раньше не расстроит его. Кроме того, они не были вместе, так что чем она ему обязана? Но даже она понимала, что это неправильно — всё это, — пока она мчалась сквозь ночь, как сбежавший из дома подросток, спускаясь по холмам сельской местности, пока наконец не наступило утро. К счастью, она вышла около 5:30 и бежала в темноте всего час, пока небо не стало фиолетовым. Что-то было не так, и она не понимала, что именно. Она допускала, что Ино могла ошибиться или получить неверную информацию, но поняла, что этот мысленный эксперимент бесполезен, когда тащила свой чемодан — проклятая штука, надо было оставить его, но это выглядело бы странно — по траве, гравию и грунтовым дорогам. Если Ино ошиблась, то худшее, что может случиться, — это то, что она раньше уедет из Италии и отдохнёт. По крайней мере, так говорила себе Хината, пока Дав шла вперёд, пока не добралась до заправки. Было ещё рано, но она успела купить пару закусок для урчащего желудка и кофе для уставших глаз. К тому моменту она совсем не спала, и всё её тело болело после тяжёлого вчерашнего дня. В банкомате она сняла 500 евро: этого было более чем достаточно, чтобы поужинать, доехать до аэропорта и снять номер в хостеле до конца дня. Она подумывала о том, чтобы отправиться в аэропорт пораньше, но решила, что это будет слишком заметно и ей нужно залечь на дно, пока она не сможет навсегда покинуть город. Перекусив и спрятав деньги в карман, Хината взяла такси и поехала в Рим. Она велела водителю отвезти её в хостел в Тор-Белла-Монака, нетуристическом районе к западу от центра города с плохой репутацией. Никому и в голову не придёт искать её там, тем более что они будут искать наследницу Хинату, а не агента Хинату. Добравшись до места, она едва успела зажмуриться от восходящего солнца, от тротуаров раннего сентября уже исходило тепло, и она направилась прямиком в бруталистский высотный жилой дом, где собиралась провести остаток дня. У смотрителя было рябое лицо, и он с энтузиазмом торговался с Хинатой за отдельную комнату на итальянском. На этот раз, без посторонних, Хината говорила по-итальянски более непринуждённо, на отработанном языке. Она была иностранкой в незнакомом районе, но, поскольку говорила без запинки, местные жители лишь удивлённо смотрели на неё, а потом шли дальше. Возможно, они решили, что она путешествует с ограниченным бюджетом, и поэтому она оказалась в дешёвом хостеле в так называемой «Чёрной дыре Рима». В любом случае, никто не мешал ей занести чемодан в маленькую комнату, стены которой были коричневыми от сигаретного дыма. Замок был дерьмовым, и Хинате пришлось кое-что подправить, чтобы никто не смог войти, пока она отдыхает. Когда она легла, то почувствовала спиной пружины и отчасти забеспокоилась о клопах. Другая часть её души рассмеялась. Она слишком расслабилась на этом задании, не так ли? Насколько она готова вернуться в роскошную квартиру наследницы, к домашним заданиям по юриспруденции и к мужчине, от которого у неё учащался пульс? Она мечтала об этом, передвигая мебель перед дверью и подкладывая полотенце под ручку, чтобы она не повернулась, если за неё взяться. Затем она села на кровать и позвонила, чтобы перенести рейс. Ино забронировала для неё предыдущий рейс и видела всю информацию — и по какой-то странной причине это смущало Дав. Хината была слишком измотана, чтобы спорить со своим подсознанием, и сделала то, что казалось правильным: перенесла рейс. К счастью, сотрудница авиакомпании смогла перенести её рейс на более позднее время — 23:45 — без дополнительной оплаты. Хината беспокоилась, что транзакции по её кредитной карте могут отследить. Кто вообще мог выследить меня? Размышляла Хината, лежа на кровати и скрестив руки на животе. Перед уходом она переоделась в полностью черный спортивный костюм, чтобы чувствовать себя непринужденно и комфортно. Ее беспокойство не ослабевало, когда она умоляла о сне. Ино говорила мне правду, верно? У неё была реакция на травму, это было очевидно. Она ни разу не остановилась, чтобы как следует всё обдумать, пока тащила свой чемодан по полю, усеянному маргаритками. Если бы она работала с напарником B6 — даже с Кибой — она бы уже шла на консультацию или, что ещё хуже, в больницу. Но теперь, когда она была далеко от этой ситуации... она начала задаваться вопросами. Теперь это было бесполезно. Она уже уехала. Она сама себя загнала в угол. Но, по крайней мере, она заместила следы, выбрав необычное место, сменив рейс и расплатившись наличными. Её не смогут отследить по крайней мере 24 часа, а это всё время, которое ей действительно нужно, ведь её рейс был в первой половине дня. Просто переживи это, — сказала она себе, глядя в потолок, покрытый «попкорном». В комнате становилось жарко, поэтому она приоткрыла окно прямо над своей кроватью. Нужно не забыть закрыть его перед тем, как вздремнуть. Это всего лишь небольшая неприятность. Но когда она закрыла глаза, то увидела лицо Саске, почувствовала его руки на своей талии и услышала его голос в своей голове. Он был чем-то большим, чем просто помехой, не так ли? -:- «Доказательства». В комнате было так тихо, что даже едва заметное шуршание её рукава издало тихий звук, от которого волоски на её руке встали дыбом. Если бы Ино оказалась в зале суда, она бы испугалась этого адвоката — Учиху Саске, чей взгляд был настолько суровым, что она могла разглядеть в нём свою смерть — и ничего не могла с этим поделать. Он сидел. Его руки были сложены. Его поза была обманчиво спокойной. Ино не могла представить, что произойдёт, если он встанет. Ино почти не сводила с него глаз, задерживая взгляд всего на секунду, прежде чем отвести его. Она должна была быть внимательной; она должна была быть готова ко всему, что могло произойти дальше. Она знала, что это будет непросто. Покинув Хинату, она вернулась наверх, чтобы рассказать Шикамару о своём плане. Ей придётся признаться во всём, если она хочет остаться в живых. Кроме того, было ясно, что у Сая уже есть на них компромат. Лучше оставить мяч на поле Саске, чем на поле кого-то другого, особенно Сая. Когда Ино открыла рот, чтобы ответить, Шикамару положил тяжёлую руку ей на плечо, не глядя на неё. Вместо этого Сай попытался улыбнуться и положил на обеденный стол папку из манильской бумаги. Саске открыл его. Наруто заглянул ему через плечо. «Свидетельство о рождении поддельное. Посмотрите настоящее. Хизаши и Хиаши — наверное, это было несложно». «Сделано государством, как я полагаю, почти идеально. Так кто же настоящий отец?» — на этот раз говорил Наруто. «Хиаси. Однако его нет ни в одной базе данных. Он как призрак». — Тогда вот этот, — продолжил Наруто, указывая на распечатанную фотографию другого представителя клана Хьюга. На снимке был запечатлён мужчина из Осаки, стоящий на берегу реки Тосахори рядом с пожилой женщиной. Они оба улыбались. На нём были футболка поло и солнцезащитные очки. — Чем он занимается? «Именно это она и утверждала», — ответил Сай. «Но у него нет дочери. Странно, не правда ли? Я следил за домом всю прошлую неделю — он ходит на работу и больше никуда». «По чьему приказу?» — голос Саске режет слух, словно нож, разрывая натянутую тишину и усугубляя ситуацию. «Кто ещё об этом знает?» — Моя, — сказал Сай, и на его губах мелькнула тусклая улыбка. — Фугаку-сама дал мне небольшой отряд и разрешил командовать им по своему усмотрению для проведения разведки. Саске прижал пальцы ко лбу. Тишина давила на всех, пока они ждали, что он скажет. Даже Сакура сидела рядом с ним, обхватив руками горло, и выглядела так, будто её снова стошнит. «Кто ещё об этом знает?» — потребовал он. Ино подумала о Хинате и перевела взгляд на часы на стене. Её рейс скоро отправится. Если она вовремя вернётся в B6, возможно, они успеют отозвать её с задания. Возможно, они смогут как следует её спрятать. Ино могла только надеяться. «Ты первый, кому я об этом рассказал, — сказал Сай. — Такая информация не распространяется». Снова повисла тишина. Лицо Саске было восхитительно невозмутимым. Шея Наруто покраснела. Его светлая бровь дернулась. — Я не знаю, Сай, — наконец сказал Наруто после нескольких минут напряжённого разглядывания вмятин на деревянном столе. — Свидетельство о рождении не кажется мне чем-то важным. Подумай о моей истории: меня усыновили Учихи — может быть, у Хинаты-тян тоже было тяжёлое прошлое. — Полагаю, — Сай пожал плечами и повернул папку в сторону головы стола, где сидел Саске, а Наруто стоял рядом. — Но разве не странно, что Сакура заболела в тот день, когда ты должен был пойти на важное мероприятие — причину, по которой ты здесь? Ещё более странно, что Сабаку Гаара знает её и, похоже, настолько недолюбливает, что отказался от важного партнёрства. — Чушь собачья, — сплюнул Наруто, хлопнув ладонью по папке. — Всё это совпадения. "Я не верю в совпадения", - категорично заявил Сай. "Именно поэтому я здесь. Кроме того, просто спроси Ино". Кровь отхлынула от её лица, когда четыре пары глаз повернулись и уставились на неё. Она не могла не заметить, что Сай тоже наблюдал за ней, тщательно всё просчитывая, — он охотился за ней. Это была его работа: охотиться. И он явно был хорош в этом: сидел в тени и наблюдал за ними, как голодный пёс, в ожидании, когда на землю упадёт первый кусок мяса. Каким был его первый кусок? «З-зачем нам спрашивать Ино?» — наконец заговорила Сакура, и её голос зазвенел, когда она вгляделась в лицо подруги. Ино оглянулась — она была в долгу перед собой — и не испытывала стыда, ведь она собиралась выбраться из этой передряги. — Подумай об этом, — раздался низкий и глубокий, как у пантеры, голос Саске. — Это она готовила тебе завтрак, когда ты заболел. Это она... «Я ручаюсь за Яманаку, Ино». Наконец, спустя, казалось, несколько часов, Шикамару заговорил. Ино почувствовала, как пот стекает по её шее. Вся её спина была мокрой. Она стиснула зубы и не произнесла ни слова. «О?» — опешил Наруто. Сай и Саске, как и следовало ожидать, ничего не сказали. Ино не вздохнула с облегчением, опасаясь, что это будет использовано против неё, но внутри у неё всё расслабилось. Она не знала, какую карту выложит Шикамару — и выполнит ли он вообще их договор, — но он был честным человеком. И умел действовать стратегически. «Не уверен, что тебе это позволено», — сухо сказал Саске, но всё же склонил голову. Его лицо оставалось невозмутимым, а тело расслабленным, если не считать тикающей челюсти и побелевших костяшек пальцев. «Но я выслушаю, что ты хочешь сказать, чтобы мы могли продолжить». Продолжайте. Сердце Ино ёкнуло. Что это значит? «Хотя мои методы могут показаться… нестандартными», — задумчиво начал Шикамару. Он достал из заднего кармана пачку сигарет с таким непринуждённым видом, что Ино захотелось рвать на себе волосы. Можно было бы подумать, что он торопится, учитывая, что она практически предстала перед судом! От этого зависела её жизнь. «Фугаку-сама попросил меня расследовать то, что, по его мнению, является «секретным правительственным агентством» в офисе Хокаге. Он считает, что доказательства этого потенциально могут помочь кампании Итачи. Более того, он считает, что они представляют угрозу для нашего положения в KMP». «Я знаю это, Нара». «Ино работает на Хокаге. Или работала когда-то. Ей поручили дело Хинаты, и она…» — Информатор, — выпалила Ино. Она опустила взгляд на стол, и её голос задрожал. — Подразделение, на которое работает Хината, — их называют Бьякуган6. Тайные агенты, обычно наёмные убийцы. Я, эм, работала в отделе специальной разведки. Этот отдел —… — Законно, — закончил за неё Шикамару с невозмутимым видом. Его глаза вспыхнули. Он говорил ей, чтобы она заткнулась. Ино села, положив руки на колени, чтобы не ёрзать, и поджала губы. — Не буду сейчас утомлять вас подробностями, но мы с Ино заключили сделку: она рассказывала мне, что происходит в кабинете Хокаге, а я позволял ей беспрепятственно перемещаться по городу. Затем она рассказала мне о Хинате. Саске сказал: «Ты знал?» И вот оно: его ноздри раздулись. Ино увидела, как его взгляд сузился, а затем стал безразличным — он превратился в ничто, скрыл, замаскировал все, что он на самом деле чувствовал, прежде чем разгореться в горячей ярости. Она почувствовала, как у нее внутри все похолодело. «До недавнего времени — нет», — легко солгал Шикамару, глядя на своего друга. «Я начал подозревать Хьюгу. Ино пришла ко мне, когда почувствовала, что пришло время». «Ты ей доверяешь?» — спросил Наруто, устало переводя взгляд с одного на другого. «Я ручаюсь за неё», — сказал Шикамару, как будто это было ответом на вопрос. «Она предоставила нам важнейшую информацию, которой мы пользовались годами. Я планирую поручиться за неё и перед Фугаку-сама. Надеюсь, ты понимаешь». «Давайте не будем отклоняться от темы», — сказал Сай с другого конца стола. Ино, чьё имя было частично раскрыто, начала чувствовать себя участницей какой-то странной деловой встречи. Облегчение, которое она испытала, было недолгим. «Хьюга…» «Я решаю, что не относится к теме», — выплюнул Саске, вставая из-за стола, и его глаза сверкнули. Ино уставилась на свои сложенные на столе руки, чувствуя, как он приближается. Его присутствие было неоспоримым и мощным. Он схватил её за руку и вытащил из-за стола. Когда он отпустил её, рука горела — не от боли, он не причинил ей вреда, а от жара его гнева. «Иди в свою комнату», — сказал он низким голосом. «Ты будешь находиться в своей комнате до конца этой поездки. Тебе повезло, что ты нравишься этому чёртовому Шикамару. Сакура, — позвал он, и его голос был таким же резким. — Присмотри за ней. Возьми это». Широко раскрыв глаза, Ино наблюдала за тем, как Саске протягивает Сакуре пистолет, спрятанный под его рубашкой. Сакура взяла его уверенной рукой, хотя в её глазах читались те же страх и растерянность, что и у Ино. Когда Сакура встретилась взглядом с Ино, та задумалась: Убьёт ли она меня? Сможет ли она это сделать? Возможно, Шикамару знал, что она не сможет этого сделать, потому что подтолкнул Ино к женщине с розовыми волосами. Ино споткнулась, как будто её руки были связаны за спиной, но, конечно же, это было не так. Все знали, что ей не удастся убежать. «Завтра ты расскажешь нам всё, что знаешь», — сказал Саске, наблюдая, как его невеста хватает Ино за руку и ведёт её к лестнице. [подробнее] Пока Сакура тащила её прочь, впиваясь красными ногтями в её плоть, словно крошечными кинжалами, Ино слышала обрывки разговора мужчин. Когда они поднялись на верхнюю площадку лестницы, Ино остановилась, не двигаясь с места, несмотря на настойчивые рывки Сакуры. «Мы не можем позволить ей покинуть страну живой», — говорил Наруто приглушённым голосом, словно закрыв лицо руками. «Я могу с этим справиться», — сказал Сай, и в его голосе не было ни капли эмоций. «Я уже поставил своих людей на уши в Конохе, прямо у выхода из аэропорта». «Ты же не думаешь, что у нас есть шанс поймать её в Италии?» — голос Саске был тихим, он запнулся на последнем слове и почти с отвращением произнёс его. Ино не могла собраться с мыслями. Как он мог всего за несколько часов превратиться из того, кто чуть ли не боготворил Хьюгу Хинату, в того, кто планировал её смерть? У неё болела голова. В горле пересохло. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание от того, как быстро бьётся её сердце. «Если я буду двигаться достаточно быстро, то смогу проследить за ней», — сказал Сай. Сакура так резко дёрнула Ино за руку, когда та поднималась по последней ступеньке, что Ино упала и ударилась ртом об пол. Она тут же почувствовала привкус крови на языке, когда Сакура подняла её и толкнула в спальню Ино и Шикамару. Прижав пальцы к разбитым губам, Ино услышала, как Саске сказал: «Присмотри за ней». Она боялась, что крови будет больше, чем она сможет остановить. -:- Миру хотелось бы увидеть бурную реакцию Саске. Вместо этого он тихо вышел из-за обеденного стола, свернул в коридор и направился в свою спальню. Он установил на телефоне таймер на 10 минут и прислушался к звукам открывающейся и закрывающейся входной двери и отъезжающего по подъездной дорожке внедорожника. Прислушался к наступившей тишине. Пока тикали секунды, Саске наслаждался этой тишиной: Сакура наверху с проклятой Ино, а Шикамару и Наруто, скорее всего, разрабатывают стратегию где-то в другом месте. Саске запрокинул голову, чувствуя, как жар медленно поднимается по шее. У него горели уши. Его пальцы до боли сжимались, вспоминая, как он держал Хинату всего за несколько часов до того, как эти рты открылись и начали говорить то, что он не хотел слышать — или даже верить в это. Ему хотелось ударить Шикамару. Хотелось схватить Ино прямо за столом и начать трясти её. Он хотел, чтобы Сай исчез — исчез далеко-далеко, с зашитым ртом. Потому что кто знает, что он расскажет Фугаку, когда они вернутся в Коноху. Саске знал, как это будет выглядеть: сын, который привёл в их дом шпиона. По крайней мере, она была так близко. Осталось восемь минут. Саске прижал тыльную сторону ладони ко рту. Он не знал, хочет ли он закричать, застонать или выругаться. Он решил просто стиснуть зубы. Он взял пистолет с прикроватной тумбочки и прикрепил его к поясу. Кто знал об их романе? Сасукэ вспомнил, как его рука скользнула по её волосам. Её губы, когда она улыбалась, её глаза — когда она смотрела на него. Неужели он был таким слабым? Она краснела, когда он проводил рукой по её спине, думая, что никто не видит. Неужели она так хороша в своей работе? В последнее время ему всегда хотелось прикоснуться к ней — к её руке, подбородку, локтю. Что она сделала, чтобы убедить его? Было ли это на самом первом собеседовании? Она явно была не такой невинной, какой казалась. Он вспомнил её смущённое выражение лица после их первого поцелуя, её удивлённый румянец и застенчивый взгляд. Саске убрал волосы с её лица и захотел поцеловать её снова. И снова. И снова. Наверняка всё это было частью её плана. Гребаная сука. Вот она, эта ярость, этот жар, который наполнил его кровь, как и любого другого Учиху, которого когда-либо обижали. Саске неподвижно стоял посреди комнаты, в лучах солнечного света, и его руки дрожали. Чёрт возьми, она ему нравилась. Он ей доверял. Большую часть месяца он представлял себе — миры — с ней. Создавать миры. Рисковать своей помолвкой — это было нормально, но теперь — весь его клан? Его семья? Его синдикат? Всё это он принимал как должное ради женщины с красивыми волосами, нежными прикосновениями и обворожительной улыбкой. Осталось четыре минуты. Саске дышал через нос. А теперь о практическом аспекте. Ему не нравился Сай, и он не хотел, чтобы тот этим занимался. Это было не его дело. Он не мог доверять Саю. Шикамару шокировал его, заключив этот тайный союз бог знает когда, и знал ли об этом Фугаку? А ещё были Наруто и Сакура, о которых он забыл, чтобы не мучиться от головной боли и не беспокоиться о том, что нужно что-то с этим делать, пока он в отъезде. И тут он с неприятным чувством в животе понял, что ему больше не на кого положиться. Его предали все. Он внезапно почувствовал себя совершенно одиноким. Осталось две минуты. Он не хотел убивать Хинату. Он не мог представить себе эту спецагента и скромную помощницу, которая с лёгкостью организовывала его рабочий день в офисе. Он не мог представить, что она причинит кому-то вред, что она будет где-то прятаться, что она поднимет пистолет — но именно это и делало её опасной. Она ведь спасла его, не так ли? У неё было шестое чувство — такое, какое бывает у опасных людей, — когда они понимают, что что-то не так. Она крепко прижала его к тротуару, дыша ему в затылок и крепко сжимая его руки. Она чувствовала запах пороха, как гребаная собака. Зазвонил будильник. Саске убрал телефон в карман. Он знал, что должен сделать. -:- Кровь отхлынула от лица Ино, когда Саске открыл дверь, взглянул на неё и приказал Сакуре уйти. Розоволосая женщина дрогнула. Она сидела на футоне, сжимая пистолет в дрожащих руках и глядя на Ино. Напротив неё, на кровати, лежала Ино, и на её щеках засохли солёные слёзы, похожие на созвездия. Саске было всё равно. — Уходи, Сакура, — снова нетерпеливо сказал он, когда женщина медленно поднялась и посмотрела на них обоих так, словно не знала, кого защищать. Выражение её лица было не самым спокойным; возможно, она была убита горем, напугана, зла — но, опять же, Саске было всё равно. На самом деле вид Сакуры разозлил его больше, чем вид этой дегенеративной крысы, развалившейся на кровати. Он хотел закричать, но Сакура не выдержала бы такого давления. Это заняло бы слишком много времени. — Саске, — сказала Сакура, подходя к нему с пистолетом, направленным в землю, и водя пальцем по спусковому крючку. По крайней мере, она не забывала о безопасности. — Ты выглядишь… расстроенным. Это понятно. Но, пожалуйста, Ино… «Я просил тебя уйти», — тихо сказал он, дыша через нос. Он действительно старался, но чувствовал, как прежний он хватает его за плечи и кричит, полный гнева, мести и ненависти, и начинает трясти его. Проснись! — говорил он себе. Проснись, чёрт возьми! Что-то в его тоне, должно быть, убедило её, потому что она бросила последний взгляд на Ино и, выйдя за дверь, сунула пистолет ему в руки. Когда дверь за ней закрылась, Саске вздохнул и положил пистолет на книжную полку. Ино не сводила с него глаз, пока он это делал; она не выглядела ни напуганной, ни раскаивающейся — совсем не так, как раньше. Он почувствовал на себе её взгляд в ту же минуту, как Сай начал говорить, и она отслеживала каждое его движение. Он догадался, что значит работать в спецразведке. Он догадался, что значит, когда за тебя поручается такой человек, как Нара Шикамару. Они долго стояли в тишине. Ино не двигалась, Саске наблюдал. Он так мало о ней думал — она прилипла к Шикамару, как пиявка, поехала с ними на каникулы, враждовала с Сакурой и говорила только о журналах и фотосессиях. Она была не первой светской львицей, которую невинно привели под руку, но, возможно, она станет последней. Посмотрите, что произошло. Саске усмехнулся, подумав, что он был таким глупцом — как и все они, — что позволил этой рыжеволосой женщине приблизиться к ним. Теперь она якобы работала на него. Или работала всё это время. Якобы. А что думал Хината? Разве они не должны были стать друзьями? «Скажи мне, где она», — потребовал Саске, мысленно возвращаясь к текущей задаче и тому, как мало у него осталось времени, ведь Сай ушёл в город, быстрый и бесшумный, как пантера. «Откуда ты знаешь, что я знаю?» — голос Ино звучал тише, чем обычно, но в нём чувствовалась уверенность, которую Саске пока что счёл бы безумием. «Ты заходила к ней в комнату прошлой ночью», — сказал Саске, подходя к ней ближе и пристально глядя на неё. Он заметил, как у неё дёрнулся уголок рта; да, она была напугана. «И это было не из-за того, что ты сказала». «Ну и что с того, что я это сделала?» — Ино тряхнула своими хвостиками, и это движение впервые показалось ей комично нехарактерным. «И кто это сказал?» Несмотря на ситуацию, Саске почувствовал, как на его губах заиграла ухмылка. Ему было жаль эту женщину, которая разваливалась на части прямо у него на глазах. Как такое вообще могло быть частью её плана? «И ты — лучшее, что может предложить Хокаге? Как жаль». «Бывают вещи и похуже», — сказала Ино, глядя на свои обкусанные и ломкие ногти, обгрызенные до мяса. «Зачем тебе знать, где она? Разве ты не мог просто послать свою собаку?» «Давай я нарисую тебе картину», — сказал Саске, садясь рядом с ней. Его тело утонуло в матрасе, а её окружили одеяла, набитые гусиным пухом. Он чувствовал, что она пытается отстраниться; язык её тела говорил об этом: пальцы вцепились в матрас. «Сая воспитали убийцей. Его так вырастили. Вот почему он такой испорченный. Никому не нравится находиться рядом с ним». Ино ничего не ответила. Она не двигалась. «Даже его собственная семья», — сказал Саске. «А теперь представь, что он найдёт твоего друга — теперь у него есть кровная месть — и по традиции ему вернут голову крысы, так что у нас будет доказательство того, что паразит уничтожен. Ты понимаешь? Что теперь будет с твоим другом?» Голос Саске звучал мягко и непринуждённо, но он знал, что от него даже у самых сильных противников волосы встают дыбом. Он смотрел, как Ино безучастно смотрит на свои дрожащие пальцы. Он смотрел, как она понимает, что теперь это будет её жизнь. Из одной клетки в другую. Поди разберись. Она сглотнула. Саске утвердительно кивнул: «Именно. Если я найду её первым, то, возможно, буду с ней помягче». «Зачем… зачем вообще было его отправлять?» «У него потекли слюнки. Ему нужно было чем-то заняться». Это было правдой, но в то же время и нет. Саске просто не хотел, чтобы Фугаку съел его заживо, когда он вернётся домой. Бездействие — это тоже действие, по-видимому. Сай без проблем расскажет Фугаку, каким некомпетентным оказался его младший сын. «Если твоя подруга хорошая, она проживёт ещё немного», — сказал Саске, и его слова имели двойной, а то и тройной смысл. Ино не была дурочкой, она играла в игру, и всегда так делала. У неё всё было под контролем, пока она не выдохлась. Что ж, она просто выдохлась. Сыграет ли она свою последнюю карту? Это могло бы снискать ей его благосклонность, но он бы ей этого не сказал. Ей нужно было принять решение. «Ты хочешь добраться до неё первым?» — спросила Ино, и её глаза впервые за несколько часов слегка оживились. Затем выражение её лица изменилось, стало настороженным. Она снова опустила взгляд на свои пальцы и кивнула. «Я… надеялась, что ты скажешь что-то подобное». "Надежда нереальна", - сказал Саске, провожая взглядом Ино, когда она осторожно встала, подняв руки, как будто боялась, что Саске набросится на нее. Он не потрудился стать менее устрашающим; он просто наклонил голову, жестикулируя. Продолжай. И, черт возьми, поторопись. "Когда реальная опасность становится осязаемой, сидя на твоей кровати". Из-под туфли на высоком каблуке Ино вытащила небольшой кусочек скотча. Под ним оказалось отделение, которое она вскрыла одним из своих острых ногтей. Из него она извлекла маленькую чёрную метку с портом USB-C. Устройство слежения. Саске склонился над ней прежде, чем она успела поднять на него взгляд. Он выхватил устройство из её рук и сжал его в кулаке. «Возможно, она уже нашла его», — нерешительно сказала Ино, наблюдая за тем, как она медленно возвращается к кровати. «Я положила его туда на случай, если ты...» «Сакура присмотрит за тобой, пока Шикамару не освободится», — равнодушно перебил её Саске, даже не взглянув на неё, и направился к двери. «Ты останешься в этой комнате, пока мы не отправимся в Коноху. Понятно?» Он вышел за дверь прежде, чем она успела что-то ответить. Эн — эта глава надрала мне задницу. « Первый « Предыдущий Глава 32 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ТРИ Хината проснулась от дуновения ветра, коснувшегося её виска. И ловко скатилась с кровати. Она приземлилась на одно колено, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после удара кулаком в подушку, на которой ещё десять секунд назад лежала её голова. Кровать затряслась от силы удара. Хината, надо отдать ей должное, смогла быстро оправиться от шока и потянуться за оружием. Я же поклялась, что заперла окно, — подумала она, доставая нож из чемодана, где она оставила его поверх одежды. Неужели они открыли его, пока она спала? Конечно, она была беспечна. Всё это итальянское приключение было беспечным. Готовясь ко сну в тот день, она поняла, что кое в чём расслабилась — она чувствовала, как её тело становится податливым, как исчезают её жёсткие черты. Чёрт! Нападавший бросился на неё сзади, когда она выпрямилась из полуприседа, зажав в руке острый нож. Она целилась в яремную вену и не удивилась, когда он схватил её за запястье до того, как нож вонзился в цель. Хината не возражала: это помогло ей оценить его скорость. Боже, какой же он сильный! Он так сильно вывернул ей запястье, что она почувствовала боль, но позволила ему это сделать, чтобы оценить его возможности. Её рука разжалась, нож выпал, и Хината увидела, что нападавший выше её, сильнее в руках и корпусе и, скорее всего, это мужчина. Он отвлёкся на падающий нож, поэтому Хината легко вывернулась из-под него, и он от неожиданности отпустил её запястье. Теперь она была позади него — быстрая и ловкая, как тюлень, — и ударила его локтем в затылок. Он пошатнулся. Ей придётся его убить, не так ли? Теперь нужно прибраться за ним, — Хината расправила плечи. У неё не было времени гадать, кто он такой, или думать, не подставили ли её, — она могла только двигаться вперёд; обо всём этом можно будет подумать позже. Сейчас она наслаждалась адреналином, бурлящим в её крови, — она уже давно не чувствовала ничего подобного, и это придало ей сил, когда она снова потянулась за ножом. Он ударил её локтем в подбородок. Голова Хинаты откинулась назад, и она почувствовала головокружение, ударившись о прикроватный столик. Свободной рукой она схватила стоявшую там лампу — тонкую, угловатую — и с такой силой ударила ею его по лицу, что услышала, как что-то хрустнуло. Он был в маске, это правда, но в его подбородке было что-то знакомое... Он ударил ее головой. Голова кружилась, Хинате нужно было выбраться из угла. Кряхтя, она оперлась всем телом о стол и ударила его обеими ногами прямо между ног, наблюдая, как он падает. Слава Богу, подумала она, хватая его за темные волосы - снова знакомые; странные, - чтобы он и не подумал пошевелиться, пока она будет обходить его, чтобы добраться до его рук. "Мне придется перевязать его простынями", подумала она. Или за шнур лампы, но он был слишком скользким. Она дёрнула его за голову, когда почувствовала, что он слишком быстро двигается, но тут же ослабила хватку, когда он начал вставать и сбил её с ног, бросившись на неё. Она ударилась спиной об угол комода, и её пронзила боль. Она как раз пыталась встать, когда его руки сомкнулись на её шее — крепко, до крови, и не отпускали. Он полностью навалился на неё, сжимая руки всё сильнее и сильнее. Что она могла сделать? Что бы сделал Продиджи? Или Брейв? Или Кейнин? Вероятно, у них было больше оружия, больше охраны, больше чего-то. А Хината была одна, на взводе и измотанная в общежитии. В спешке, стремясь поскорее добраться до сестры, она едва смогла защитить себя. Она стала соучастницей. Может быть, она даже заслужила это. Когда перед глазами у неё поплыли круги, а дыхание стало прерывистым и тяжёлым, он сделал нечто неожиданное: Он отпустил ее. Он отпустил её, но перед этим сильно ударил головой о стену. Она увидела звёзды и, превозмогая боль, вцепилась пальцами в землю, заставляя себя продумать следующую атаку. Что было рядом с ней? Что она могла использовать? Когда она подняла голову, то подумала, что обречена: галлюцинации всегда предвещают конец, верно? Потому что, когда мужчина снял маску, она увидела лицо Саске. О. Хината моргнула. О черт. -:- «Думаю, я был бы в худшем состоянии, если бы ты только что не проснулась», — сказал Саске, стягивая маску. Его губа была красной и разбитой. Она умудрилась выбить себе зуб этой проклятой лампой. Он не знал, как ей удавалось так хорошо скрывать этот очевидный талант. «Ты именно та, за кого себя выдаёшь». Она была похожа на дикое животное: её глаза были широко раскрыты и полны боли, как у большой кошки, которая знает, что через несколько секунд её посадят в клетку. Её волосы были растрёпаны, половина падала на лицо, а другая половина выбилась из длинной косы, в которой она спала. Её одежда была порвана — это он сделал во время их стычки. Он мысленно поморщился, увидев синяки вокруг её шеи, но вкус железа на языке компенсировал это. Капала кровь. Не успел он опомниться, как она прижалась спиной к комоду. Но он уже видел этот приём и толкнул её обеими руками так, что её голова ударилась о дерево. Он застал её врасплох; видимо, это было необходимо, потому что, несмотря на хрупкое телосложение, она была крепким орешком. Чёрт возьми! Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел осознать, что его ударили по челюсти. Потеряв равновесие, он упёрся руками в пол, позволив головокружению на мгновение завладеть собой. Он смотрел, как его возлюбленная бежит к двери — она была быстрой и ловкой, полностью очнулась и стала опасной. Если она сейчас сбежит, Саске не сомневался, что её будет трудно найти. Похоже, нам придётся нелегко, — поморщился Саске. Он вскочил и захлопнул дверь, когда она её открыла, но хлопок был недостаточно громким, чтобы заглушить тихий щелчок оружия. Хината остановилась. Пистолет Саске был приставлен к её животу. Она посмотрела на него. Этот взгляд сказал ему всё и в то же время ничего — слёзы, у неё хватило наглости вызвать слёзы, глядя на него. Она даже не удостоила его чести выглядеть чертовски напуганной. Просто грустной. На её жалком лице было написано горе, брови были нахмурены, губы дрожали. Исчезли звериные глаза. Исчез расчётливый взгляд. Казалось, что, когда она остановилась, чтобы подумать, она полностью расклеилась. Она выглядела жалко. Сасукэ колебался лишь в глубине души, но пистолет был непреклонен, и ей лучше было не двигаться. В его голове царила блаженная тишина. Умение решать проблемы было его лучшим качеством. Он мог сделать что угодно, если это было логично. Хината больше не была логичной. Ему нужно было исключить её из уравнения. Боль не доходила до его сознания. Предательство — он знал об этом в собственном доме, так что же это было за дополнительное горе в его жизни? Это не имело значения. Это не имело значения. Её длинные ресницы, печальный взгляд, длинная шея и тонкие волосы — всё это больше не имело значения. Значение имели только металл между ними и тот факт, что она представляла опасность для его семьи и их империи. Он не мог думать о том, как она проникла в их ряды, о всей той лжи, которую она, вероятно, распространяла. Он не мог думать о ночах, которые они провели, прижавшись друг к другу, о том, как её пальцы перебирали его волосы. Всё это было ложью. Саске был дураком. Он подумал обо всей той лжи, которую наговорил себе о ней: она и мухи не обидит. Что она нежная. Что она добрая. Что она прилежная и трудолюбивая. Что она беспокоится о болезни его матери. Что она вообще о нём беспокоится. Он рассмеялся. Хината не смогла сдержать дрожь, её глаза наполнились слезами, которые, словно дождь, покатились по округлым щекам. Она раскраснелась от напряжения и тяжело дышала, прижимая оружие к животу. Её рот был открыт. Они были так близко, что Саске чувствовал её дыхание. «Саске, я...» «Прибереги это», — Саске приставил пистолет к её коже и едва заметно повел им в сторону кровати. Через мгновение он понял, что Хината спряталась в этой маленькой вонючей комнате с гнилыми простынями и запахом сваренных вкрутую яиц. Про себя он жестоко рассмеялся: это было совсем не похоже на ту роскошь, которую он ей позволял. Подойдя к кровати, он толкнул её вниз, и она села, втянув плечи, словно защищая грудь. Он достал верёвку из сумки, которую оставил на её кровати при входе, и крепко связал ей запястья за спиной. Затем он привязал верёвку к изголовью кровати. Он несколько раз дёрнул за верёвку, наблюдая, как напрягаются её руки, и довольно кивнул. «Хочешь знать, как я тебя нашёл?» Хината ничего не сказала. У неё не хватило ни достоинства, ни уважения, ни чувства — даже чтобы взглянуть на него. Она подняла глаза, только когда он небрежно открыл её чемодан и швырнул одежду через всю комнату, как мусор. Но даже тогда она ничего не сказала. Неужели она совсем себя не уважает? Как она могла? Когда она была обречена на жизнь, полную тайн и скрытности. Жизнь крысы казалась ему смехотворной. Неудивительно, что её глаза расширялись каждый раз, когда он бросал ей на плечи роскошную накидку — у неё никогда ничего не было. Даже эта одежда, учёная степень, её стиль — всё это было не её. Почти всё в ней было ложью. Саске снова захотелось рассмеяться, чтобы скрыть отчаяние, которое волною поднялось в его груди. Жестокость, которая была частью его самого, которая жила в нём, грозила вырваться наружу. И, боже, если бы он только мог ей позволить. Никто не знал, что ждёт их по возвращении в Коноху. Вытащив всё из её чемодана, он нашёл его, аккуратно завёрнутым в пару носков с рюшами. Он поднёс крошечное устройство слежения к лицу Хинаты, прямо между её глаз. Когда она не посмотрела на него — даже не обратила на него внимания, — он хотел встряхнуть её. Но всё же решил, что ответ и так достаточно жесток, поэтому бросил устройство на кровать позади неё. — Ино, — сказал он, захлопывая чемодан, который теперь был пуст. — Твой друг всё это время был двойным агентом. Если это и тронуло её, то он не смог этого понять. Её поза была напряжённой и непроницаемой. Ему хотелось встряхнуть её за плечи, крикнуть ей в лицо — спросить, всё ли это по-настоящему. Но всё это было разочарованием; оно было больше связано с его неудачами, чем с ней. Он мог иметь дело только с реальностью. Отец всегда говорил ему: с террористом не поспоришь. Шпион ничем не отличается. Его отец не мог об этом знать. Он вздохнул и достал из кармана нож. -:- Хината могла бы сопротивляться, но в этом не было смысла. Что её ждало дома, кроме того же самого? Её провал был бы грандиозным. Если бы их поймали — если бы правда о B6 оказалась в руках Учихи, — это могло бы стать катастрофой для хрупкого правительства, которое поддерживало мир в Конохе. Не говоря уже о том, что у неё на сердце было тяжело. Привязанность, которую она испытывала к Саске, удвоилась из-за предательства единственной женщины, которую она по-настоящему считала подругой. Если она так относилась к Ино, то как к ней относился Саске? Он стоял перед ней с тёмными и восхитительно пустыми глазами. В них не было никаких чувств. Его челюсть была напряжена. Губы сжаты в тонкую линию. Его смех был единственной подсказкой: жестокий, язвительный и глубоко неудовлетворённый. Она чувствовала его жажду мести, насилие, которое таилось под его кожей, словно бомба. Она знала, каким опасным может быть этот человек. Она чувствовала это. И всё же Хината могла бы сразиться. Но она решила этого не делать. Его узлы были завязаны неправильно, он не тренировался. Возможно, он давно не практиковался — или просто плохо это делал. В бою он был сильнее её, так что это было бы непросто. Она также не могла предугадать его дальнейшие действия, потому что он, в отличие от неё, не тренировался в классическом стиле. Всё это было хорошо — в рукопашном бою у неё, возможно, был бы шанс, — но у него было оружие. И он без колебаний показал это ей. Возможно, в других ситуациях она всё ещё могла бы справиться с трудностями — её даже этому учили, чтобы она могла соревноваться со временем и металлом, — но сейчас ей этого не хотелось. Если она выживет, что тогда? Её обычная жизнь меркла по сравнению с последними тремя месяцами, которые она провела, притворяясь нормальной. Ей было невыносимо думать о гневе отца. Поэтому, когда он выхватил нож — красивый, серебристый и острый, — Хината не моргнула, не испугалась и даже не дрогнула. Она взглянула на лезвие и увидела герб Учиха, выгравированный на металле, и почти улыбнулась. Как бы странно это ни звучало, но быть убитой таким оружием было почти почётно. Убитой своими врагами. Но ведь Саске никогда по-настоящему не был её врагом, не так ли? Её начальником? Конечно. Её любовником? Ну конечно. Её врагом? Она могла посмеяться над собой. Саске шагнул вперёд, подставил свою холодную руку ей под подбородок и приподнял её лицо, чтобы она могла на него посмотреть. В этот момент её сердце замерло, а глаза снова наполнились слезами. Она почувствовала, как дрожат её губы. Саске посмотрел на неё сверху вниз. Его глаза были похожи на две тёмные луны и горели страстью, которую она не могла назвать. Говорят, что любовь и ненависть идут рука об руку, верно? Где тонкая грань между ними? Оба чувства были страстными, это точно. Они были зверями, которых Хинату учили не чувствовать. Но, увы, она их почувствовала. Почувствовала, как они комом подступают к горлу, когда Саске прижал рукоять оружия к тонкой коже на её шее, ничего не говоря. Никакого прощания. Никаких гневных слов или печальных замечаний. Ничего. Снаружи доносился звук чьего-то радио. Это был единственный звук, кроме тишины между ними. Наконец он заговорил. «Ты не будешь драться?» Хината сглотнула, глядя на нож. «После этого для меня ничего не будет, Саске». Он усмехнулся и провёл рукой по её щеке, коснувшись большим пальцем дрожащих губ. Его рука продолжала двигаться, пока он не обхватил её голову, полностью обнажив шею, и его пальцы не заскользили по её длинным волосам. «Жалкое зрелище», — сказал он. «Это твои последние слова, сказанные мне?» — осмелилась спросить она, когда взгляд Саске затуманился, бровь дёрнулась, а рука сжала её волосы, удерживая на месте. «Почему бы тебе не молить о пощаде вместо того, чтобы тратить силы на бесполезные сантименты?» «Мне кажется, ты не понимаешь, Саске», — сказала она, и в её глазах заблестели слёзы. Ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на него, на его бесстрастный рот, на его длинные ресницы, трепещущие при взгляде на неё, на его напряжённую челюсть. «Ничего. Для меня. Не осталось». «Хорошо», — сказал Саске и схватил её ещё крепче, удерживая на месте. Хината почувствовала, как её пульс участился от окончательности этого слова, эхом разнёсшегося в пустоте и заставившего её кожу покрыться мурашками от адреналина. Увидев его плотно сжатые губы, она закрыла глаза и смирилась с происходящим. Лезвие ножа вонзилось глубже, и она почувствовала, как с него начинает капать кровь. Если бы он продержался так долго, она бы поняла. Если бы… Она услышала свист рассекаемого воздуха, быстрое шуршание его одежды и почувствовала лёгкость в голове. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло. Она в замешательстве открыла глаза и увидела Саске, который держал её за волосы. Она машинально повертела головой из стороны в сторону, ощущая внезапное отсутствие волос. Она громко закашлялась — от шока у неё перехватило дыхание. «Возможно, это худшая участь, чем смерть», — сказал Саске, убирая нож и беря прядь волос в руки, как сокровище. «Мне, вообще-то, плевать». — Но почему... «Я не отказываюсь от своих слов. Я вернул свои долги, — Саске больше не смотрел на неё. — И Сакуры тоже. Если ты по глупости решишь вернуться в Коноху, я убью тебя. Если ты вернёшься в Японию, тебя может убить кто-то из других Учиха. Решать тебе. Твоя судьба меня больше не волнует». Сердце Хинаты словно гудящая планета забилось у неё в груди. Не в силах вымолвить ни слова, она смотрела, как Саске снова лезет в её чемодан и достаёт её документы, удостоверяющие личность, — удостоверения и паспорта, которые он благополучно спрятал в задний карман. «Прощай, Хьюга», — сказал Саске своим ровным голосом. Он тихо вышел за дверь и даже вежливо закрыл её, щёлкнув замком. Хината несколько секунд смотрела на то место, где он когда-то стоял, а потом уронила голову на грудь. Её шея была красной и кровоточила, а сама она рыдала. Твоя судьба меня больше не волнует. Она была совершенно одна. Конец второй части! « Первый « Предыдущий Глава 33 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ Саске вернулся в дом лжецов и обманщиков с мешочком волос на коленях. На обратном пути он связался с Саем и отменил поиски. Он нашёл её, и дело было сделано, сказал он Саю по громкой связи. На другом конце провода Сая что-то раздражало — казалось, он ему не поверил. Но Саске успокоился, когда свернул на подъездную дорожку к вилле и увидел припаркованную машину. Охота может закончиться. Он вошёл в дом и поставил сумку на обеденный стол, жестом пригласив Шикамару и Наруто подойти. Они сидели на диванах, и в комнате пахло табаком. Услышав тяжёлые шаги Саске, они встрепенулись. С их стороны было очень мило ничего не сказать о его разбитой губе. Даже более мило было заглянуть в сумку и промолчать. Даже Наруто, его упрямый лучший друг, с которым они дружили много лет, не мог выдавить из себя ни слова. Шикамару — который, как теперь был уверен Саске, знал об их романе, — поджал губы и переводил взгляд с сумки на каменное лицо Саске. Они могли делать любые выводы, какие хотели. Единственным человеком, которому это должно было казаться правдоподобным, был Сай. Прошло несколько минут. Шикамару начал скручивать самокрутку на столе рядом с мешком для волос. Наруто открыл рот, чтобы сказать: «Теме, я...» «Саске! Ты вернулся», — Сакура вышла из-за угла, её зелёные глаза сияли от радости. Саске не понимал, чему она так радуется. Её тон изменился, когда она увидела в комнате других мужчин, а лицо побледнело, когда она подошла к сумке и увидела, что в ней лежит. Не глядя, она сунула руку внутрь и подпрыгнула, ощутив шелковистую ткань. «О боже…» «Спусти Ино с верхнего этажа», — потребовал Саске, и в его голосе прозвучала жестокость. Ночь была долгой. Ему нужно было с этим покончить. «И Сая тоже». Она вскочила и молча направилась к лестнице. В глубине души он был благодарен за то, что Сакура вернулась к реальности. Почему-то ему казалось, что ей это нужно раз в три недели. Глупая женщина, подумал он, хотя сам чувствовал себя идиотом. В доказательство этого у него была разбита губа и синяк на лице. И всё, что у него было, — это пакетик с чёртовыми волосами. «Где она была?» Сай вошёл в комнату, бесшумно, как призрак, и прислонился к стене. Он бросил взгляд на сумку, но ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что там внутри. «Хостел у реки Тибр», — солгал Саске. От того, что он защищал её, ему становилось тошно от ярости, но он убеждал себя, что защищает себя, свою репутацию. «Откуда ты узнал, что она там?» — настаивал Сай, поднимая глаза. «Магия», — сплюнул Саске, наблюдая за тем, как Сай наконец подходит к столу, чтобы осмотреть свой выигрыш. От волнения у него по коже побежали мурашки, когда он увидел, как Сай протягивает руку, вытаскивает прядь длинных волос Хинаты и наматывает её на своё бледное запястье. Не совсем в себе, Саске на мгновение задумался, не задушить ли ему этого человека. Он не должен был испытывать таких чувств, но он их испытывал. И это приводило его в бешенство. «Голова — это традиция», — сказал Сай. «И что, мне нужно засунуть это в свой чёртов чемодан в Фьюмичино? — спросил Саске. — Или мне нужно доказать это только тебе?» От его опасного тона Сай закрыл рот. Даже Шикамару и Наруто подняли головы, их глаза тревожно блеснули, а затем они снова опустили взгляд, делая вид, что заняты чем-то другим. От Саске исходила ощутимая угроза — было бы глупо предполагать, что он не закончил начатое. Но Саске не мог оставить это без внимания. Его отпуск был испорчен, так что теперь он будет отнимать время у всех остальных. — Я задал тебе вопрос, Сай. Сай просто посмотрел на него, и его лицо осталось невозмутимым, как лист бумаги. В его голосе не было ни стыда, ни даже смущения из-за такого внимания. «Нет, Саске, тебе не нужно ничего мне доказывать». Саске утвердительно хмыкнул и довольно улыбнулся, когда Сай покорно опустил глаза. Он наблюдал за тем, как Сакура и Ино спускаются по лестнице. Глаза Ино были широко раскрыты, а под ними залегли тёмные круги. Прошло всего 24 часа, как же этой женщине удаётся выглядеть так ужасно? Несмотря на очевидную усталость, она не была дурочкой. Она выдохнула, увидев сумку и ничего больше. Саске заметил, как она встретилась взглядом с Шикамару, и его внутренности сжались от отвращения. «Мы продлим поездку ещё на несколько дней», — сказал им всем Саске мягким и сдержанным тоном. «Шикамару, организуй встречу с Гаарой. Сай, я хочу встретиться с тобой завтра. Все остальные — это, — он указал на сумку. — не должно покинуть этот дом. Вы не будете об этом говорить. Понятно?» После того как все ушли, только Сакура осмелилась остаться. Она села на стол перед ним и протянула руку, чтобы коснуться его лица. Её красные блестящие ногти скользнули по его губам. От этого прикосновения у него запульсировала рана, и он раздражённо отвернулся. Сакура убрала руку, но не выглядела обеспокоенной его уходом. Вместо этого она вглядывалась в его лицо, как будто пыталась перевести чей-то сложный почерк. Казалось, она наконец на что-то решилась, когда нахмурилась с неизведанной яростью. "Я не могу поверить, что эта сука сделала это с тобой", - сказала она, затем положила руку ему на талию. "Для нас". Саске отмахнулся от её руки и проигнорировал её комментарий. Время для игр прошло, и это касалось в том числе его невесты. «Ты больше не должна говорить о ней, Сакура», — сказал он и взял сумку в руки. Они слегка дрожали, но Сакура этого не замечала. Конечно, не замечала. «Особенно дома, в Конохе. Мой отец и слышать об этом не хочет». «О... конечно, Саске», — сказала Сакура, широко раскрыв глаза и наблюдая за тем, как он покидает виллу. Он выскользнул из кухни и направился в сторону оливковой рощи, ориентируясь только по лунному свету. Ночь была старой, долгой и глубокой. Ему это не нравилось -:- Хината плакала до тех пор, пока у неё не пропал голос. Затем она осторожно развязала верёвку на запястьях. Она была завязана недостаточно туго, чтобы по-настоящему обездвижить её, и, когда она немного успокоилась — примерно через три часа, — ей удалось покрутить руками и пальцами, чтобы ослабить узлы. Она потрогала свою шею — воспалённую, покрытую синяками и запёкшейся кровью, — но не стала её мыть. Ей не хотелось ни чувствовать, ни находиться в своём теле. Она двигалась на автопилоте, приводя комнату в порядок перед уходом. Она понятия не имела, куда пойдёт. В глубине души она всё ещё беспокоилась за Ханаби, несмотря на то, что теперь было ясно: Ино солгала. Какая-то извращённая часть Хинаты думала, что Ино пыталась ей помочь, но всё же этого предательства было достаточно, чтобы у неё скрутило живот. Он был пуст — её живот — вычищен до блеска. Через час после того, как она начала плакать, её вырвало, хотя в желудке почти ничего не было. Ино была для неё единственным другом, не считая Кибы. Хината теперь смеялась, вспоминая об этом, — у неё был друг. Она поправила лампу, которой отгоняла Саске, осмотрела её на предмет следов крови и поставила на место, убедившись, что их нет. Рядом с лампой лежал пистолет, который оставил Саске, и он насмешливо блестел на неё. Она помнила, как он прижимал его к её животу, сжимая руку так сильно, что она думала, будто у неё останутся синяки. Она помнила его холодное металлическое прикосновение, твёрдую кромку, прижимающуюся к её животу. В полусонном состоянии на ней была только чёрная майка и кроссовки, почти как её обычная форма агента. Её рубашка задралась. Металл коснулся её кожи. Это было отвратительное чувство; ещё более отвратительным было то, что Саске оставил его, как навязчивую мысль. Выбросил. Хината вгляделась в него и задумалась о его значении. Неужели он оставил его, чтобы она могла закончить его дело? Но нет — Саске не был трусом, он ясно дал понять свои намерения. Жизнь за жизнь. Если бы Хината не спасла его от пуль много месяцев назад, её, вероятно, уже не было бы в живых. Она взяла пистолет, проверила магазин и обнаружила, что он полон блестящих пуль. Она хмыкнула и положила пистолет на место, а затем покачала головой. Она поставила пистолет на предохранитель и засунула его за пояс брюк. Кто знает. Возможно, Саске не стал бы доводить дело до конца из каких-то извращённых соображений о чести и отправил бы вместо себя кого-то другого. Это означало, что Хинате нужно было оставить больше вещей, чем раньше. Она понятия не имела, где он их спрятал, — он украл её удостоверение личности, так что она не могла улететь из страны. Возможно, она могла бы тайно перебраться в соседнюю страну — у них был небольшой офис B6 в Париже, где иногда встречались иностранные агенты. Может быть, она могла бы с кем-нибудь связаться. Но даже эта мысль казалась ей неправильной, и от страха у неё по коже побежали мурашки. Отец сразу поймёт, что она потерпела неудачу. Хината не хотела, чтобы этот человек что-то узнал, пока она не придумает, как выкрутиться. Выход, — с грустью подумала она. Именно этого она хотела с самого начала. Выход. Выход. Выход. В каком-то смысле её отношения с Саске казались выходом, но это явно не было решением проблемы. Это была фантазия. Она упустила свой шанс из-за фантазии. Глупая девчонка, — подумала она про себя, сдерживая слёзы, а потом удивилась, что больше не плачет. Она была сухой, как пустыня Сахара, когда складывала разбросанные вещи обратно в чемодан. Прежде чем застегнуть его, она взяла толстовку с капюшоном и нож и положила их в карман. Внутри осталась её одежда и другие личные вещи, которые она решила взять с собой: книги, дневник и небольшие украшения, которыми она позволяла себе наслаждаться во время поездки. Эта версия её личности была ненастоящей; ей следовало бы об этом помнить. Когда она вернётся в штаб-квартиру, она снова станет Голубкой — без каких-либо отличительных принципов, мнений или увлечений. Она будет агентом государства. Она взяла себя в руки и поставила чемодан на место. Она всё ещё не знала, что будет делать, и всё больше убеждалась в том, что единственный вариант — это офис в Париже, где она признает свою неудачу. Но она не хотела признавать свою неудачу так скоро. Если она потерпит неудачу, ей будет гораздо сложнее следить за Ханаби. Командование будет так занято её наказанием, отправкой на занятия и выполнением низкоуровневых миссий, что она будет слишком измотана, чтобы думать. Нет, ей нужно было как-то продолжать притворяться. Если бы командование узнало об этом, у неё было бы ещё меньше шансов выбраться. Натягивая свои потрёпанные кроссовки, Хината наклонилась и увидела свой одноразовый телефон, лежащий под комодом. За несколько часов она впервые испытала что-то помимо отчаяния. Это было облегчение. -:- "Мама сует нос не в свое дело", - сказал его брат усталым голосом в трубку. "Она беспокоится, что ты сбежал. Не мог бы ты, пожалуйста, позвонить ей?" «И ты сказал ей, что это чушь собачья, верно?» — так же устало спросил Саске, сидя на кухне. Сквозь шторы медленно и неохотно проникал утренний свет. Он старался не вспоминать ничего, что было связано с кухней, с местом, где она свернулась калачиком и читала свою книгу, с чашкой, к которой она привязалась за время их пребывания здесь. Его чувства были в смятении. Он испытывал ярость и что-то ещё. Какое-то беспокойство. Как будто он хотел что-то убить и тут же вернуть к жизни. Он не спал. Он пытался. Сакура пыталась удержать его, но он оттолкнул её. Её руки были влажными, а брови нахмурены. Он представил себя Наруто и подумал, что наконец-то понял, почему у неё такой взгляд. Он встал с кровати и принял холодный душ. Когда напряжение в теле не спало, он отправился на поиски спиртного. Обнаружив, что на кухне ничего нет, он посмотрел на дверь, ведущую в винный погреб, и выругался. Когда он выругался, его голос дрогнул, и он пошёл на поиски чая. Подойдя к чайнику, он увидел кружку, из которой она наливала ему чай всего два дня назад. От ярости он швырнул чашку об стену. Было тихо, почти три часа ночи. От этого звука у него зазвенело в ушах. Он вёл себя как ребёнок. Он стиснул зубы, пока вытирал чашку. Было уже почти шесть. Он сделал то, чего не сделал бы ни один здравомыслящий человек: он позвонил своему старшему брату. Итачи, надо отдать ему должное, не стал спрашивать, что случилось. Вместо этого он рассказал Саске о беременности Изуми, которая стремительно развивалась, о своей предвыборной кампании, в которой он лидировал с отрывом в несколько десятков очков, и об их матери, которая была очень встревожена и, конечно же, больна. «Конечно», — ответил Итачи на этот бессмысленный вопрос. «Но когда ты вернёшься? Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил. Я могу отправить это Хинате по электронной почте, если ты…» — Нет, — сказал Саске жёстким, напряжённым и усталым голосом. Усталая паника. Гнев. «О?» — Итачи говорил непринуждённо, но Саске слышал в его голосе интерес. «Тогда я просто отправлю тебе письмо по электронной почте...» Сасукэ ничего не ответил. Его мысли блуждали где-то далеко. Заседания совета директоров. Напечатанные заметки, аккуратно написанные синей ручкой. Она делала домашнее задание по юриспруденции в офисе, когда думала, что он не видит. Иногда он оставлял на её столе книги, которые читал в школе, после того как она уходила с работы, чтобы она нашла их утром. В ответ она писала ему благодарственные записки с уместными для офиса смайликами и вкусными закусками к завтраку. Однажды после того, как она сдала свой первый экзамен, она испекла яично-томатные оладьи и принесла их в офис для всех сотрудников. «Всё в порядке, братишка?» — раздался голос Итачи, но теперь в нём слышались другие нотки. Он хотел защитить брата и пытался скрыть это, чтобы не задеть гордость Саске. В голове Саске кружились усталость, раздражение и ярость. «Отец сказал, что он…» «Я в порядке», — коротко ответил Саске ровным, спокойным голосом. Ему не нужно было выслушивать рассказы и о матери и об отце за один телефонный разговор. Он пожалел, что позвонил. К счастью, на кухню кто-то вошёл. «Я дам тебе знать, когда куплю билеты обратно в Коноху. Можешь сказать маме, что это будет меньше чем через неделю». — Хорошо, Саске, — устало произнёс Итачи. — Будь осторожен. Саске закончил разговор с братом, а Шикамару тем временем достал кружку из шкафчика. Он вошёл на кухню словно призрак, его лицо скрывали тёмные тени. «Для тебя рановато», — прямо заявил Саске. Шикамару некоторое время молчал, пока варил эспрессо. Его волосы на затылке были похожи на гриву дикого зверя. "Да, ну. Я толком не спал. Женщина пыталась делать вид, что не плачет, но, по-моему, это хуже, чем если бы она плакала по-настоящему. Пустая трата сил." Саске пришло в голову, что Шикамару всё ещё делит спальню с Ино, и это не могло быть комфортным. Саске было всё равно. Его сосед по комнате проспал всю ночь, пока он мучился от беспокойства, которое разъедало его изнутри, как паразит. Гнев не давал ему уснуть. Саске не потрудился ответить. Шикамару стоит обзавестись берушами. — Кроме того, — сказал Шикамару, переведя взгляд на Саске, который давил кофе в турке. — Я хотел сказать тебе это до того, как все встанут. «Хм?» — Саске даже не пошевелился. Вместо этого. Шикамару сел напротив него и надкусил апельсин. «Я поговорил с Темари перед сном. Гаара согласился встретиться, но…» Саске почувствовал себя забавным. «У него есть условия?» — Конечно, — серьёзно ответил Шикамару. — К сожалению. Он требует, чтобы ты привёл Хинату. Шикамару встретился взглядом с Саске, который уже был готов перевернуть этот чёртов стол. Вместо этого он глубоко вздохнул и обратился к своему брату. — И что ты сказал? Что Шикамару думал о мешочке с волосами? Об убийстве, совершённом ночью? Об отсутствии его помощника с полуночными волосами? Это не имело значения. Ничто из этого, чёрт возьми, больше не имело значения. «Я сказал, что это можно устроить», — Шикамару отвёл взгляд и пожал плечами. Он перевёл взгляд на обеденный стол, где спокойно лежал волос. «Возможно, правда заставит его довериться нам». Саске рассмеялся. -:- К северу от места, где она остановилась в Тор-Белла-Монаке, был парк, в который Хината пришла ранним утром, ещё до восхода солнца. Она тащила чемодан за собой, как мёртвый груз, пока не добралась до нужного участка леса. В парке было тихо, если не считать редких наркоторговцев, промышлявших под покровом ночи. Никто не задавал ей вопросов и даже не останавливал её — возможно, потому, что она выглядела совершенно безумной. Она посмотрелась в зеркало - всего один раз, перед уходом. Ее волосы были подстрижены неровно и плотно прилегали к шее. Она представила, что могла бы сделать из него короткую стрижку - это напомнило ей о детстве, мрачные воспоминания пробежали по ее беспокойному животу при этой мысли, - но Саске оставил достаточно, чтобы прическа сидела красиво. Взрослый боб с подвижностью. Это мило с его стороны, фыркнула она, и это было искренне. Её лицо было перепачкано кровью и грязью. Её шея была почти фиолетовой. Она выглядела ужасно, это точно. Она вытерла всё, что могла, бумажным полотенцем, а затем засунула его и другие биологические отходы в чемодан. Она пошла и украла перчатки и дезинфицирующее средство с тележки в коридоре и принялась за уборку, протирая различные поверхности в комнате, пока у неё не начали кровоточить руки. Ещё больше крови, она фыркнула и сменила перчатки. Простыни и наволочки тоже отправились в чемодан, пока он не наполнился до краёв. Хината устала тащить его, когда наконец добралась до подходящего места в парке. Она не спала и не ела, наверное, уже два дня. Её организм был на пределе, но ей ещё многое предстояло сделать. Она подтащила чемодан к поляне, окружённой деревьями, или, по крайней мере, парк создавал такую иллюзию, и облила его украденным бензином. Она зажгла спичку и бросила её, с интересом наблюдая за контролируемым огнём. В то утро было прохладно, и жар огня согревал её руки. Вот и всё, её пребывание в Италии подошло к концу — не считая волос, которые украл у неё Сасукэ. Они испарились. Она сидела на холодной земле и смотрела, как пламя пожирает чемодан, пока воздух не наполнился клубами чёрного дыма. Ей нужно было потушить его, пока никто не заметил, но у неё ещё было немного времени. Она подумала о Саске и прогнала эту мысль. Она умела разделять на части. Её этому научили. Когда огонь стал угасать, она наконец достала одноразовый мобильный телефон — последнее, что связывало её с этим миром. Она быстро набрала номер, который запомнила несколько дней назад, и почти с облегчением вздохнула, когда телефон зазвонил всего один раз и раздался его голос — словно в ответ на её молитву. — Голубка, — выдохнул Киба, и его голос был подобен успокаивающим водам родного края — дома или чего-то близкого к дому. Места, где можно отдохнуть. — Всё в порядке? — Нет, — ответила Дав, наблюдая за тем, как гаснет пламя. Ей нужно было выбросить телефон до того, как он полностью погаснет, так что действовать нужно было быстро. — Мне нужна твоя помощь. « Первый « Предыдущий Глава 34 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ Саске отчаянно хотел вернуться в Коноху, потому что чувствовал, что сходит с ума. Он так и не уснул. Когда Наруто вошёл на кухню через пару часов после того, как Шикамару сообщил ему новость о Гааре, он отпустил грубую шутку о том, что Саске спит как младенец, или что ему снится горячее свидание, или что-то ещё Саске не мог точно вспомнить, но понял, что это было оскорбительно и бестактно, потому что он встал и набросился на Наруто. Шикамару схватил его за руки и оттащил, но Наруто закричал в ответ, выпятив грудь. "Ты думаешь, что можешь указывать мне, что делать, Саске? Ты думаешь, что только потому, что...»" Давняя вражда, которая когда-то утихла из-за «хорошего поведения» Саске, вспыхнула с новой силой, когда у Саске разболелась голова. Он внезапно осознал, что все, кто был ему близок, лгали ему; что, когда он спал рядом со своей невестой, его ранила не только её измена, но и предательство лучшего друга. Конечно, он был лицемером, но это было не одно и то же. У Хинаты не было лучшего друга, которого можно было бы предать. Саске посмеялся бы, думая о них как о друзьях. Похоть, подумал он, сверкнув глазами, когда посмотрел на самодовольное красное лицо Наруто. Делает человека немым. Наруто, который спал лучше, чем его темноволосый товарищ, защищался. Он замахнулся на друга, и удар пришёлся в челюсть Саске. Удар был несильным и, скорее всего, не оставил бы синяка, но Саске всё равно крякнул, выдержал его и, как гадюка, выбросил кулак назад. «Эй, ребята, ребята!» — послышались торопливые шаги на кухне. Появилась Сакура, широко раскрытыми глазами глядя на мужчин. Саске видел страх в её нефритовых глазах — мысль о том, что её застали врасплох, её неуверенные шаги, дрожащие губы — но она хорошо это скрывала, стоя между ними с опущенными руками. «Прекратите! Серьёзно. Что происходит?» Шикамару схватился за переносицу. Наруто бормотал что-то вроде «Я не знаю, он просто сорвался, я только что проснулся…», а Саске уже вышел из кухни, покинул виллу, сел во внедорожник и уехал, не дав Наруто договорить. Все были бы в гораздо худшем состоянии, если бы ему пришлось сидеть в этом чёртовом саду и смотреть, как Сакура прикладывает лёд к лицу Наруто — или, что ещё хуже, она прикладывала бы его к лицу Саске, оплакивая блондина. Некоторое время он ехал с выключенной музыкой, не задумываясь о том, что въезжает в Рим, и направлялся на запад, пока не оказался в Тор-Белла-Монака, где он нашёл Хинату, запершуюся в той ужасной маленькой комнатке. Это было последнее место, где он ожидал её увидеть, но он доверял навигатору Ино, потому что Ино явно не хотела умирать. Он помнил, как всё глубже и глубже заезжал в заброшенный на вид район, и чувствовал, как по коже бегут мурашки, по мере того как правда становилась всё более очевидной. Его помощница, наследница, никогда бы не оказалась в таком месте. Возможно, именно тогда он начал верить в то, что говорил Сай. Затем он подошёл к её окну. Он не собирался с ней драться — это не входило в его планы. Но когда он открыл окно, Хината очнулась, словно заколдованная змея, и вскочила на ноги, чтобы дать ему отпор. Он никогда раньше не видел, чтобы она так двигалась. Ему ничего не оставалось, кроме как защищаться. За те несколько мгновений, что он наблюдал за тем, как она передвигается по комнате, она вела себя так, словно это было для неё естественным делом. Легко, как разминка. Это стало для него доказательством. Когда всё остальное казалось слишком случайным, слишком экстремальным, её движения — её волосы, похожие на шёлковую завесу, её прищуренные белые глаза, её идеально устойчивые ноги — всё прояснили. Хината Хьюга была не той, за кого себя выдавала. В тот момент Саске впал в отчаяние; он был в ярости, его сердце было разбито — он был в отчаянии. Зачем — он до сих пор не знал. Точно так же он не знал, почему снова оказался в хостеле и разговаривает с женщиной с прыщавым лицом на неуверенном итальянском. «Я кое-что оставил в той комнате», — сказал он. «Я не помню, чтобы видела тебя», — ответила она, нахмурившись. «Моя девушка», — солгал он. «Длинные волосы цвета индиго. Японка», — сказал он, указывая на себя. Она просто смотрела на него. Раздражённый Саске положил на стойку 50 евро, и она заметно оживилась. «Следуй за мной», — сказала она, пожав плечами. «Она ещё не выписалась». Странная надежда наполнила сердце Саске, несмотря на то, что он не планировал сюда приходить, просто ноги сами привели его сюда. И что ему было делать? Взять её в плен? Он был уверен, что Гаара будет рад — странный ублюдок — но Фугаку будет против. Он спросит его: ты такой же слабый, как и выглядишь?! Зачем тебе два сына, если только один из них способен что-то сделать? Предатели не стали заключёнными. Они стали грязью. Женщина ушла от него. По двери полз таракан. Комната была пуста. Она не оставила и следа. Все её вещи исчезли — даже простыни с кровати. Её чемодан, обувь, одежда — всё пропало. Как будто она была плодом его воображения. Саске презрительно огляделся, чувствуя во рту привкус отвращения. Чего он ожидал, когда пришёл сюда? Зачем он пришёл? Гнев, впервые направленный на самого себя, грозил окрасить всё вокруг в красный цвет. Здесь не было Хинаты. Не было Хинаты, которая могла бы помочь Гааре. Не было Хинаты, которая могла бы немного разрядить обстановку. Ему придётся сказать Гааре правду. -:- После двадцати часов пути Хината тихо приземлился в международном аэропорту Чек Лап Кок, также известном как Гонконг. Она не знала, что Киба может выполнять международные задания. Больше всего её удивило то, как быстро он смог ей помочь. «Посольство Японии», — быстро сказал он по телефону, пока она сидела в залитом лунным светом парке и смотрела, как догорает костёр. Она слышала, как он что-то записывает, потом печатает, потом снова что-то записывает. Виа Квинтино Селла, 60. Приходи, когда оно откроется — в 9:30. Женщина по имени Нацуко встретит тебя и даст тебе новый паспорт. Я вывезу тебя из Рима. Хината только что сказала ему, что её документы, удостоверяющие личность, были украдены соперниками Саске. Она не знала, как Киба относится к происходящему — в B6, с её отцом и в других местах, — поэтому было безопаснее притворяться, что ничего слишком ужасного не произошло. Она временно была отделена от Учиха, очень переживала за Ханаби и не могла покинуть страну. Единственное, что Киба знал о ней, — это то, как тяжело ей давалось командование. Он был чутким. Он бы понял, почему она обратилась к нему, а не к отцу, кузену или сестре. Лгать Кибе было относительно легко. Гораздо сложнее было бы продолжать эту ложь. Тем не менее, когда рассвело, Хината вышла из парка и отправилась в аптеку, где на оставшиеся деньги купила ножницы, протеиновый батончик и влажные салфетки для лица. Она также спросила, как пройти. Она зашла в туалет, поправила свою новую причёску, чтобы она выглядела более аккуратной, и умылась. Она не знала, кто такая эта Нацуко, но понимала, что не может прийти в таком виде, будто только что выползла из подвала. Итак, она тоже купила новую одежду. Бейсболку с надписью «ИТАЛИЯ», сделанной зелёными, красными и белыми буквами, и очки в черепаховой оправе, чтобы скрыть волосы и глаза. Она также приобрела розовый спортивный костюм — ворсистый, с заниженной талией на брюках — для поездки в аэропорт. Никто — абсолютно никто — не догадается, что она в нём. У неё даже не было времени почувствовать себя неловко из-за того, что живот был выставлен напоказ. Она с трудом добралась до ступенек посольства за двадцать минут до открытия, жуя кусок хлеба, который купила по дороге. В карманах у неё почти ничего не осталось, кроме последних ста евро. Она выглядела жалко, но, по крайней мере, больше не чувствовала себя так. Нацуко сказала ей всего двадцать слов. Она протянула Хинате свой новый японский паспорт — с той же фотографией, что и раньше, и со всеми остальными документами — и билет на самолёт, который, похоже, был только что напечатан. Чернила размазались. Нацуко была так любезна, что вызвала ей такси, и не успела Хината опомниться, как уже летела 16-часовым рейсом в другую страну. Хината не практиковалась в кантонском диалекте, но он давался ей легче, чем романтический итальянский. Большую часть полёта она вспоминала слова и фразы, когда не клевала носом. По большей части её не давал уснуть адреналин. Киба даже оказал ей любезность, купив билеты бизнес-класса. Хм. Она и не знала, что он может себе такое позволить. Она чувствовала себя окружённой заботой и в то же время испытывала иррациональный скептицизм. Киба и она — они никогда раньше не участвовали в международных миссиях. Она подумала, что в этом есть смысл: её нынешняя миссия приносила ей определённый доход, позволяющий вести привычный образ жизни, так почему же Кибе нельзя было делать то же самое? Должно быть, это важная миссия, — подумала Хината, когда самолёт начал снижаться. Она выглянула в иллюминатор и увидела проносящиеся внизу гористые земли. Она прислонилась головой к стеклу и на мгновение вспомнила о частном самолёте Учиха и о том, как Саске неожиданно и с лёгкостью спас её от панической атаки. Её сердце нежно дрогнуло, она сохранила это воспоминание и отпустила его, когда самолёт качнуло. Но воспоминание не исчезало. Ни одно из них. Как бы ей ни хотелось избавиться от них — так же, как она поступила с Гаарой, и посмотрите, к чему это привело, — воспоминания оставались с ней, тяжёлые, мрачные и опасные, как горячая смола. Самолёт приземлился, и Хината без происшествий добралась до выхода из аэропорта. У неё не было ничего, кроме любовного романа, который она купила в Италии и с трудом перевела, просто чтобы проверить, сможет ли она это сделать. Теперь она просто наслаждалась тем, что снова оказалась в новой стране. Киба почти ничего не знал о её миссии, о том, кем она станет и что будет поддерживать, и у них не было времени обсудить детали по телефону. Поэтому, когда Хината вышла из зоны выдачи багажа, она не слишком удивилась, увидев мужчину, прижимающего к груди букет фиолетовых петуний, среди шофёров, держащих таблички с написанными на них именами. Хината кивнула ему, и, должно быть, она соответствовала описанию, потому что он сказал: «Пойдём» — на лаконичном японском, чем удивил её. Однако это заставило её довериться ему, и она отдала ему свои сумки и села в элегантный чёрный «Бентли», ощутив, как её обдаёт холодом из кондиционера. В Гонконге было жарко — жарче, чем в конце итальянского лета, которое она только что покинула, и всё её тело покрылось потом. «Сато-сама с нетерпением ждёт встречи с вами», — сказал водитель, выезжая с подъездной дорожки. «Он попросил меня передать вам это». Хината молча взяла записку у водителя. Она была сложена из бумаги, похожей на ту, что делают вручную. Хината с любопытством посмотрела на почерк и убедилась, что это размашистый почерк Кибы. В записке было всего несколько слов: Мой цветочек, я буду на встречах до поздней ночи. Чувствуй себя как дома. Там тихо, так что тебе будет комфортно; примерно как у твоего отца. А, Хината закрыла записку. Предупреждение: за Кибой, возможно, следили либо его наёмники, либо те, за кем он охотился. В его доме она будет в безопасности, но только если сыграет свою роль. Это не проблема. Она только что провалила самую сложную миссию в своей жизни, потому что была собой, так что на этот раз лучше быть кем-то другим. Глядя в окно на проплывающий мимо водоём, светящиеся вывески и покачивающиеся на волнах головы людей, она размышляла о том, что водитель использовал сама, и о высокой должности Кибы. Она устала от всего этого: иерархии, интриг и манер. Даже с Саске она... При мысли о нём у неё сжималось сердце. Вместо этого она сосредоточилась на проплывающих мимо пейзажах, таких непривычных и красивых, но Хината не могла оценить их по достоинству. Водитель сообщил ей, что поездка займёт почти час, так как они едут с одного конца острова на другой. Они проехали по длинному мосту Цинма, но Хината даже не почувствовала восхищения от вида сверкающей воды. Она не могла даже глазками хлопать, глядя на здания, возвышающиеся над горами, на то, как солнце золотит каждое окно. Нет, её не волновали петляющие автомагистрали, проходящие через небоскрёбы, или следующий мост под названием «Камнерезный», или подводный туннель, — с энтузиазмом объяснял ей водитель, — Западный переход через бухту — вместо этого у неё в животе всё сжималось, и её тошнило при мысли о том, что над ней проносится чужое море. Когда они выехали, то проехали мимо Гонконгского университета, и Хината почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — слёзы! Потому что она начала думать о своей чёртовой юридической степени. Она была нездорова, это было очевидно. Оттуда до места назначения было всего двадцать минут езды, и дорога пролегала через горы, за которыми виднелось побережье. Наконец они добрались до причудливого района, где стоял небольшой, но роскошный на вид таунхаус. Хината вышла, не сказав ни слова, сжимая в руках книгу и открывая высокие ворота, за которыми скрывалась большая часть участка. Там был палисадник с цветущими гибискусами, на которые она даже не взглянула. Вместо этого она, дрожащими руками открыв дверь, вошла в дом и оказалась в гостиной с красивым большим окном и открытой дверью, из-за которой доносился солёный запах морской воды из ещё большего заднего сада. Киба, судя по всему, держал там большие пальмы с широкими листьями. Хината даже не смогла порадоваться этому маленькому, забавному, неожиданному факту. Вместо этого она схватила одеяло из овечьей шерсти, лежавшее на краю дивана кремового цвета, — ещё одна вещь, которую Киба не стал бы трогать за пределами этого места, — и свернулась калачиком. Она потеряла бдительность. Кому какое дело? Она уже была в другой стране. Нет, опасность заключается в том, чтобы вернуться домой. И она уснула. И ей ничего не снилось. -:- «Вот в чём дело, — сказал Саске где-то между закатом и рассветом. — У меня глаза слипаются от усталости. Они чешутся от усталости. Я не обращаю на это внимания. Всё, что произошло здесь, в Италии, остаётся здесь. Я имею в виду всё. Понятно?» Сай посмотрел на него своим обычным невозмутимым взглядом. Он сидел, скрестив руки на груди, с поджатыми губами и имел наглость предположить: «Ты что-то скрываешь?» «Я не заинтересован в том, чтобы усложнять повествование», — сказал Саске вместо ответа. Да и кто такой Сай, чтобы задавать ему вопросы? «Когда мы вернёмся в Коноху, я поговорю с отцом напрямую. Твоё мнение не понадобится». «Я уверен, что ему было бы интересно послушать о шпионе...» — Зачем? — вмешался Шикамару. Он стоял, прислонившись к стойке, и потягивал виски. Его голос звучал так же устало. — Чтобы он мог развязать войну с правительством? Время решает всё. Саске знает, насколько вспыльчив его собственный отец. Пусть сам с этим разбирается. Это было правдой. Фугаку был известен своей вспыльчивостью. К счастью, у него были сыновья, которые его сдерживали, и больная жена, которая заставляла его страдать. В юности он был настоящим чудовищем, это точно. «Думаешь, он мог бы поставить под угрозу кампанию Итачи?» — с интересом спросил Сай. Саске снова задумался, почему у него всегда так много этих чёртовых вопросов. «Если бы он думал, что у него есть способ свергнуть их, не прибегая к политическому влиянию, Итачи бы ни за что не стал баллотироваться». Саске осушил свой бокал с алкоголем — холодным, крепким, таким резким, что у него обожгло горло, — и пристально посмотрел на брата. «Если тебе ещё не ясно, меня готовят к тому, чтобы я вскоре занял место Фугаку. Я бы хотел, чтобы моё восхождение было как можно более лёгким». Это означало, что не будет никаких войн. Не будет никаких проблем, которые не были бы связаны с ним. Эта проблема была связана с ним, и он хотел бы, чтобы она была аккуратно решена и спрятана в уголках итальянской сельской местности, где ей и место. Ему нужно было вернуться в Коноху с незапятнанной репутацией и решением проблемы с ядом. Это была его задача, и он слишком долго с ней тянул. Чего ему точно не нужно было, так это язвительных замечаний Сая. Волос было достаточно. После встречи с Гаарой он обязательно сожжёт его в оливковой роще. «Ладно», — невозмутимо пожал плечами Сай. «Хорошо. Моя цена — десять миллионов иен. Наличкой. Я буду спать спокойнее, если половину суммы мне отдадут до нашего вылета через пару дней». Шикамару кашлянул, но Саске и глазом не моргнул. Он догадался, что Сай скажет что-то в таком духе, и был к этому готов. Он пошёл в банк после того, как покинул тот проклятый район, куда сбежала Хината. «Мы бы не хотели, чтобы ты плохо спал», — сказал Саске, доставая из пачки сигарету и быстро прикуривая, как только она оказалась у него между губ. Другой рукой он полез в карман куртки и вытащил толстый конверт, набитый хрустящими евро. «Это 75 процентов, остальное получишь позже. Наслаждайся обменом». «Моё молчание — твоё молчание», — сказал Сай, протягивая руку. И хотя Сай работал на Учиху — был сам Учихой, дальним родственником или кем-то в этом роде, — Саске всё равно нервничал в его присутствии, как будто чего-то не хватало или что-то было не так. Он не вписывался — или не хотел вписываться. Саске не доверял ему, но пожал руку, скрепляя их соглашение. Сай невозмутимо взял конверт, пересчитал лежащие перед ним евро и слегка кивнул. Затем он встал со стула и вышел из комнаты, даже не попрощавшись. Саске позволил дыму наполнить его лёгкие. Завтра утром они встретятся с Гаарой. На следующий день они вернутся в Коноху. Теперь, когда Сай был отблагодарен и затих, Саске мог спокойно похоронить свою Хьюгу Хинату. Ха. У него в груди всё горело. Ему казалось, что он сам готовит себе похороны. AN: В конце концов, Саске — Лев, а Хината — Козерог, так что она своего добьётся! Друзья, я сообщаю вам печальную новость. После обновления на следующей неделе я возьму небольшой перерыв. Я постараюсь сообщить вам дату своего возвращения на следующей неделе, но надеюсь, что это произойдёт не раньше чем через месяц! Некоторые из вас, возможно, уже знают, но сейчас я учусь в магистратуре и работаю над своей магистерской диссертацией. В ближайшие пару недель я буду испытывать сильный стресс, так как мне нужно будет работать над диссертацией и готовиться к выпуску. Когда я впервые опубликовала эту историю осенью, у меня уже было написано почти 25 глав. За это время я написала ещё около 11 глав, но на этом моя работа закончилась. В такие сроки я просто не смогу писать дальше, и это не повлияет на качество моей работы. Но не волнуйтесь, я люблю эту историю так же сильно, как и вы! Я вернусь с «последним» обновлением на следующей неделе и не заставлю вас долго ждать. Люблю вас всех! Берегите себя! 3 ангела « Первый « Предыдущий Глава 35 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ «Эй», — чья-то мягкая рука коснулась её плеча. Она постаралась не выдать свою реакцию — в её сны внезапно вторглись запахи и ощущения, которые она испытывала в том римском хостеле, — и сжала руки в кулаки, обхватив ими живот. Она сделала паузу между этими фразами, чтобы отметить разницу в качестве воздуха — влажный, насыщенный водой; запахи — жасмин с нотками кардамона; и текстура — мягкая, кремовая шерсть. «Хана, ты спишь уже целый день. Я начинаю волноваться». Хана, или цветок, — так Киба решил называть Хинату. При виде её живота, набитого едой, он, конечно же, вспомнил о Ханаби, чьи иероглифы складывались в цветок и огонь. Ханаби всегда была фейерверком в своей семье. Но, конечно же, Киба имел в виду Петунию, кодовое имя Хинаты много лет назад. Он был слишком осторожен, чтобы использовать её настоящее имя или его аналог в качестве текущего кодового имени, пока сам был на задании. В этом был смысл, но это никак не помогало Хинате справиться с экзистенциальным кризисом. Ей казалось, что она теряет себя, и внезапное переименование не шло ей на пользу. За десять секунд эти мысли пронеслись у неё в голове, и она открыла глаза, обнаружив, что находится в спальне, куда через окно проникают лучи послеполуденного солнца. Её беспокоило, что Киба в какой-то момент перенёс её, не разбудив, но она решила, что в этом есть смысл: она израсходовала весь свой адреналин и энергию, просто чтобы добраться сюда. Она два дня подряд боролась за свою жизнь; конечно, она была измотана. Хината села, щурясь от яркого света, — и увидела Кибу. Он сидел рядом с ней на кровати. Его волосы стали длиннее, он зачесал их назад и закрепил несколькими заколками, а на нос надел дорогие на вид очки с жёлтыми линзами. На нём был кремовый льняной костюм, который помялся, пока он осматривал Хинату с явным беспокойством во взгляде. Несмотря на странный, вычурный наряд, он всё равно выглядел как обычный Киба. Хината знал, что, если бы он не был так обеспокоен, в его взгляде через несколько минут проявился бы присущий ему юмор. «Почему… почему ты так одет?» — удивилась Хината, и было ясно, что к ней не вернулось чувство здравого смысла, потому что она задавала неправильные вопросы. И всё же этот новый, обходительный Киба был странным зрелищем и определённо бросал вызов её восприятию реальности. «Через несколько часов у меня аукцион в центре города», — сказал Киба так, будто Хината должна была знать, что это значит. «Чуть позже. Не хочешь пойти? Мне нужна компания». «Наверное, мне стоит залечь на дно…» — пробормотала Хината, хотя её и манила возможность посмотреть, над чем работает Киба. Она даже не знала, как ему обратиться, пока не вспомнила фамилию, которую назвал водитель почти сутки назад. «Сато-сан, у вас прекрасный дом». «Не хочешь прогуляться?» — Киба одарил её ослепительной улыбкой, на которую Хината обычно отвечала без раздумий, но в этот раз она промолчала, и его брови нахмурились. Его улыбка померкла. «Что случилось?» — Ч-что я сказала, — произнесла Хината, расплетая волосы и глядя в сторону открытого балкона. С того места, где она сидела, доносился шум моря, и она подумала: как же это чудесно. — На нас напали, и мы разделились. Мои вещи пропали. У меня… у меня нет возможности связаться с моим… — Она не знала, как именно назвать Саске. Киба знал о её миссии столько же, сколько она о его. Но если за ним следили, она не могла просто сказать цель. Она с трудом могла произнести слово парень, но ничего другого не подходило — даже «босс». Она сглотнула. «Мой возлюбленный или, если уж на то пошло, мой отец». По крайней мере, она была уверена, что он поймёт, что она имеет в виду приказ «Куда делся любовник?» — выпалил Киба, думая, что Хинаа не может понять, из-за чего он злится. Она подумала, что есть вопросы и получше, например: Почему ты был в Италии? и Ты в порядке? «Хотел бы я знать», — сказал Хината, желая поскорее закончить этот разговор. «Ночью на нас напали. М-мой возлюбленный ушёл со своими друзьями, а я как раз выходил из своей комнаты, когда услышал шум. Они ограбили меня, но оставили в покое, когда поняли, что я не один из них». Конечно, в её рассказе были очевидные нестыковки, но какое Кибе было дело до этого? Он просто подумал, что она хрупкая и нежная, и доказал это, убрав волосы с её вспотевшего лица и положив пальцы ей под подбородок, чтобы проверить, нет ли синяков. Его взгляд стал жёстче, когда он увидел её ободранную шею — всё ещё красную, с багровыми пятнами. «Оставил тебя в покое, да?» — прорычал он. «Я не знаю, какую роль ты для них играешь, но нужен особый тип человека, чтобы оставить тебя…» «Я бы хотела поговорить о чём-нибудь другом», — мягко настаивала Хината. «Это не то, что мне сейчас нужно, Киб… Сато-сан». — Ладно, — Киба поправил костюм. — Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, ясно? Я не видел тебя несколько месяцев, Хана. Да ладно тебе, не будь так строга со мной. Он пошутил, и Хината слегка улыбнулась. Он видел её насквозь, но это нормально, потому что она ему позволяла. - У меня скоро встреча, я закажу нам ланч, а потом... нннн, - он посмотрел на меня своими щенячьими глазами, большими круглыми карими глазами, сияющими под стильными желтыми очками. "Если ты готов, поехали со мной в центр. Я хочу немного рассказать тебе о моей жизни здесь". «Быть… вдали от дома… это совсем другое», — неуверенно согласилась Хината. В конце концов, это была первая международная миссия Кибы. «Мне просто нужно не высовываться». «Это Гонконг, — сказал Киба, вставая и держа в руке звонящий телефон. — Ты всего лишь песчинка среди миллионов». «Сейчас мне нравится быть песчинкой», — сказала Хината, устраиваясь поудобнее в постели. «Но когда ты вернёшься, мы сможем поговорить о том, чтобы ты вернул меня в Коноху?» Будь проклята ложь Ино и предостережения Саске, ей всё равно нужно было проведать сестру. Это ничего не изменило. Киба что-то невнятно промычал, болтая по телефону на выходе из комнаты. Хината задумался, что же это за новая роль у него такая, раз он так себя ведёт. Были вещи, которые она всегда знала, но с которыми никогда не сталкивалась лицом к лицу: миссии меняют людей. Она лишь надеялась, что её друг остался прежним в глубине души. Она легла и закрыла глаза до самого обеда. -:- Саске проснулся на рассвете. Судя по всему, Гаара — этот проклятый Песчаный Демон — предпочитал ранние утренние встречи; встречи, которые проходили медленно, незаметно. Шикамару придерживался похожей теории о вечерних встречах; он считал, что они были напряжёнными, потому что быстро погружались во тьму, но Саске просто решил, что это из-за хронической усталости мужчины. В любом случае это была ещё одна бессонная ночь после того, как он заплатил Саю значительную сумму денег с личного счёта Саске, проигнорировал телефонные звонки брата и отмахнулся от Сакуры, которая, казалось, отчаянно нуждалась в его внимании. К этому моменту в его крови было больше кофе, чем крови, и он вспоминал дни своей юности, когда он запихивал кокаин в лицо ложкой с широким черпаком, просто чтобы не терять бдительность. Ему уже не было 21 года, так что он бы этого не сделал — по крайней мере, пока; он был ещё не настолько близок к краю. Шикамару и Наруто сопровождали его. Шикамару — потому что он наладил контакт с Темари, а Наруто — потому что они с Гаарой однажды встречались, и Саске сказали, что Гаара, похоже, испытывает к нему странную привязанность; это могло помочь им в их деле. К сожалению, при виде Наруто Саске по-прежнему хотелось врезать ему, и его лучший друг явно чувствовал то же самое, потому что они сверлили друг друга взглядами на кухне, а Наруто повторял как попугай, что он «не сделал ничего плохого». Накануне вечером Саске подбил ему глаз и подумал: хорошо. Можно с уверенностью сказать, что ситуация была странной. Дорога обратно в роскошную резиденцию Суны Чиё прошла в напряжённом молчании. Наруто опустил стекло, чтобы выкурить утреннюю сигарету, а Саске включил музыку на полную громкость, чтобы заглушить голоса тех, кто осмелился заговорить с ним — или вообще заговорить. На знакомой круговой подъездной дорожке их встретил слуга, чьего имени Саске не потрудился запомнить, и проводил в другую часть особняка, которая отличалась от бального зала, где они были несколько вечеров назад. Саске удивился, когда они вошли в комнату и увидели, что там уже сидят Гаара и его грузный брат Канкуро с татуировками на лице. Они пили чай за низким берёзовым столиком, на котором стояла цветущая орхидея и керамическая тарелка с сигаретами, которые Гаара кропотливо скручивал одну за другой и клал на тарелку. Комната была оклеена нефритовыми обоями, в ней были большие прямоугольные двери, открытые и ведущие в сад. Медленно поднималось солнце. На столе лежали пистолеты. «Садись», — сказал Канкуро, но в его голосе не было воодушевления. Слуга принёс блюдо с фруктами. «Присоединяйся к нам». Они сели на напольные подушки. Шикамару налил себе чаю. Неудивительно, что он чувствовал себя комфортно: всего несколько месяцев назад он потратил пару недель на то, чтобы познакомиться с кланом Суна и договориться с ним. «Темари тоже будет с нами?» — Нет, — ответил Гаара, едва взглянув на них, пока заворачивал табак в тонкую бумагу. — Она в другом месте. Я вижу, ты не взял с собой Хоту — Хинату. «Боюсь, она не сможет к нам присоединиться», — прямо сказал Саске ровным голосом. Гаара поднял голову и нахмурился, но Саске начал размешивать сахар в чае. «Были некоторые… обстоятельства, которые привели к нашему расставанию.» Он просто хотел оценить реакцию Суны. И, как по волшебству, уголок рта Гаары дёрнулся. В остальном выражение его лица не изменилось. «Что ж, продолжайте», — сказал Канкуро. Саске не знал, что у этого человека столько власти, чтобы требовать такого. «Это было одним из условий нашей встречи. Если вы не дадите нам повода отказаться, вас выведут». Гаара запрокинул голову, обнажив шею, как и в прошлый раз. Ах, — подумал Саске, сложив руки под подбородком. Канкуро — его голосовой аппарат. — Шикамару, — сказал Саске, и мужчина кивнул, отставив чашку с чаем. Через несколько секунд он достал лакированную шкатулку с расписными узорами. Они сменили пластиковый пакет на эту шкатулку специально для этой встречи. Хотя Саске было всё равно, что о нём думают люди, ему было не всё равно, что они думают о его семье. Учиха не были дикарями. Саске взял у него коробку и открыл её. Внутри оказался сундук, полный тёмных волос. Канкуро вышел из образа: «Эй, какого хрена...» Гаара просто смотрел на него, моргая. «Ты убил её?» Сасукэ не мог понять, что скрывается за его тоном. Была ли это мягкость? Или гнев? Это было так странно, что казалось неуместным. Но, с другой стороны, Сасукэ сам едва мог смотреть на её волосы, и от мысли о том, чтобы убить её, у него внутри всё сжималось. Это бесконечно его раздражало. Почему он вообще должен что-то чувствовать? «Она была шпионкой, — сказал Саске, нарушив внезапную напряжённую тишину. — Работала на организацию из Конохи под названием Бьякуган-6. Один из моих оперативников узнал об этом вскоре после вечеринки у Чиё-сама. Я приношу извинения от имени своего клана за то, что поставил под угрозу ваше торжество, приведя на свидание таракана». Снова повисла тишина. В ответ на это Саске сказал: «Она больше не проблема». — Это понятно, — сказал Гаара, откашлявшись. Его глаза были тёмно-зелёными, как трава после дождя. — Я ценю твою честность. Нас не беспокоит её присутствие, но мне жаль, что твоя семья пострадала. Вы оба казались вполне довольными. У Саске дёрнулась бровь. Он решил, что заслужил это оскорбление: он привёл шпионку на семейную виллу Гаары, а потом спорил с ним из-за неё, сам не зная почему. Выпад был болезненным, и от этого замечания Саске стало не по себе. Он подавил в себе гнев: сейчас было не время вести себя как дурак. Подошёл слуга и предложил Саске блюдо с сигаретами, завёрнутыми в золотую бумагу. Он закурил. Он затянулся. «Таким, как мы, легко обрести покой», — сказал Саске вместо того, чтобы принять сочувствие Гаары. Он выдохнул дым, прочищая лёгкие. «Ты не согласен, Гаара-сан?» «Это опасно», — Гаара не то чтобы был не согласен, но его пренебрежительного тона было достаточно, чтобы ещё больше разозлить Саске. Кроме того, у Гаары и Хинаты была своя история, о которой Саске до сих пор не знал. Он хотел узнать её почти по-детски. «Действительно, Саске-сан». В комнате воцарилась тишина. Мужчины не разговаривали и даже не двигались. Все остальные просто наблюдали, ожидая, кто первым сделает предложение или обратится с просьбой. Саске выпустил дым и повернул голову, чтобы посмотреть на Гаару, чьи рыжие волосы развевались на ветру. День становился по-настоящему прекрасным. «Солнце восходит прямо над садом», — сказал Гаара, проследив за взглядом Саске. «Окна выходят на восток. Бабушка Чиё построила его именно так. Знаешь, она создала этот дом, чтобы уйти на покой и сбежать от суровой жизни в Конохе». Хинате бы понравился этот сад, — глупо подумал Саске. Он повернул голову, чтобы посмотреть на своего собеседника; сейчас было не время говорить о грёбаной природе. «Приношу свои извинения за то, что потревожил её покой». — Нет, — Гаара взмахнул рукой, рассекая дым. — Я сказал это, чтобы подчеркнуть, что всегда наступает новый день, и мы должны быть к нему готовы. Скажи мне, что тебе нужно. Шикамару сделал нас союзниками, давай проверим, насколько мы сильны. Удовлетворённый тем, что разговор пошёл в его пользу, Саске рассказал о яде, который убил одного из людей Киллера Би сразу после того, как Учиха заключили союз. Шикамару достал ещё одну коробку — на этот раз гораздо меньше — и пододвинул её через стол к Канкуро. «Нам бы пригодился какой-нибудь анекдот», — сказал Шикамару, когда Канкуро открыл футляр и показал иглу. «И чтобы Чиё-сама могла расщепить яд и выяснить, кто его создал. Это поможет нам понять, что делать дальше». «В Конохе у нас не так много хороших друзей, — объяснил Наруто. — Мы хотим выяснить, кто это сделал, прежде чем уничтожим всех остальных». Канкуро фыркнул, услышав такое грубое объяснение, но Гаара лишь пожал плечами. «Это логично», — кивнул Гаара, но выглядел он уже не так, как раньше. Он стал более настороженным, ведь нападения на Учиху не сулили ничего хорошего его собственному клану, это было ясно. «Моя бабушка займётся этим. Ты получишь результаты через пару дней. Не могу обещать, что это произойдёт быстро». «Это срочно», — сказал Шикамару то, чего не сказал бы Саске. «Мы заплатим тебе вдвое больше за её скорость». Гаара лишь пожал плечами. «Это зависит от того, как она себя чувствует». Это не предвещало ничего хорошего для Саске и того, что ему нужно было подарить отцу к тому времени, как он вернется домой, но он не мог жаловаться. "Все в порядке", - сказал он, кивая. "Спасибо. Гаара. Эта доброта не будет забыта". Это было то, что он должен был сказать, получив желаемое. Наконец-то, после всех этих перипетий, он получил то, за чем пришёл. Он многим пожертвовал ради этого. «Ты скоро получишь от меня весточку», — сказал Гаара, и слева от него появился слуга, чтобы проводить их. Саске поджал губы, кивнул и встал. Он получил то, за чем пришёл. Так почему же ему так не по себе? -:- Киба и Хината вместе пообедали на открытой террасе, примыкающей к дому Кибы. Он заказал блюда местной кухни: чунг фан — рисовую лапшу, которую обычно едят на завтрак, рис, немного жареного мяса и сэндвичи с яичницей из ресторана, который ему нравился и находился неподалёку. Хината ела как заведённая — она поняла, что не ела уже несколько дней, — наслаждаясь пикантным соусом, ореховым привкусом кунжута и сытными яйцами. «Хорошо, да?» — спросил Киба, сверкая глазами. Он всё ещё был в льняном костюме и жёлтых очках, но распустил волосы. Хината с радостью заметила, что они достают ему до плеч. «Мы поменялись», — сказала она, указывая на свой боб, который доходил ей до плеч. Она отлично поработала над причёской после встречи с Саске. «Зачем ты его разрезала?» — спросил Киба, жуя с открытым ртом. Это напомнило ей о старых временах в B6, когда она обедала с ним в столовой. «Я хотела больше походить на юриста», — солгала Хината, откусив кусочек яйца из сэндвича и отправив его в рот. У неё защипало в глазах — как яйцо может быть таким вкусным? «Все вокруг были такими продвинутыми. Я не хотела быть заурядной». «Ты никогда не будешь заурядной», — сказал Киба, ухмыляясь и наполняя её стакан чаем с молоком. «Я уверен, что ты всем нравишься». Возможно, им нравилась та версия Хинаты, которая не соответствовала действительности. Но Хината не стала бы говорить об этом вслух. Вместо этого она поёрзала на стуле. Они сидели за высоким железным столом на табуретках. Киба сказал ей, что это его «рабочее место». Патио было просторным и служило художественной студией для Кибы — то есть для Араты Сато, который, предположительно, был известным японским мастером по изготовлению бумаги. В своей студии-патио Киба изготавливал и прессовал листы бумаги Кодзо высотой до 15 футов. Ему помогали три ассистента, которые трудились с ним круглосуточно. На обед он их отпускал. Бумага была прекрасна. Хинате выпала честь наблюдать за тем, как новые листы сохнут под гонконгским солнцем рядом с орхидеями и розовыми цветами баухинии, которые естественным образом росли вдоль кирпичной стены. Иногда жизнь казалась сном — чем-то совершенно чуждым и неправильным, но тем не менее желанным. Это был один из таких моментов. Хината догадалась, что Арата Сато был каким-то художником и/или арт-дилером. Аукцион позже приобрёл смысл. Возможно, миссия Кибы заключалась в том, чтобы остановить фальшивомонетчиков, воров или кого-то в этом роде. Хината не стала слишком глубоко задумываться об этом, пока жевала восхитительно тягучий чун фан. Она зачерпнула палочками тушёную говядину и вздохнула. «Ты ведь правда хочешь, чтобы я пошла с тобой на этот аукцион, не так ли?» — наконец она затронула тему, которая не давала Кибе покоя последние четыре с половиной часа. Она уже насмотрелась на его щенячьи глазки. И несмотря на то, что сама мысль о том, чтобы пойти на какое-то пафосное мероприятие в другой стране, казалась ей совершенно нелепой и глупой, она видела, что её сопротивление в чём-то вызывает у Кибы подозрения. Она постоянно находилась на острие ножа, и само её существование становилось утомительным. В конце концов, Киба привык к добродушному нраву Хинаты и её готовности поддержать друзей. Её сопротивление было другим. Она боялась, что это заставляет его волноваться. Он и так был на взводе. «Было бы здорово», — сказал Киба, забирая у них тарелки. «Я просто давно тебя не видел, понимаешь? Я уже вернул тебе билет и предположил, что командование будет искать тебя раньше, чем позже». Сердце Хинаты сжалось. Она постаралась не выдать своего беспокойства и положила палочки поверх тарелок, но боялась, что её руки задрожат. Киба, казалось, ничего не заметил и продолжил, забирая палочки для еды из её неподвижных пальцев. «Но я скучал по тебе, понимаешь? И этот выход в свет довольно скромный. Внешность и всё такое. Поверь мне, ты не первая красивая японка, которую я сопровождаю в этих краях. Это…» «Командование… командование вызвало меня?» — спросила Хината, прервав беспечную речь Кибы. Он замолчал, словно опомнившись. В B6 он не понаслышке знал о напряжённых отношениях между отцом и дочерью. «О. О нет, Хината», — прошептал Киба, ставя тарелки на стол и подходя к ней. «Прости. Я не хотел тебя напугать. Я просто сказал это, потому что, кажется, тебя давно не было». Было бы странно, если бы твой, э-э-э, возлюбленный вернулся без тебя, верно? Прости, если… "Нет", - сказала Хината, смаргивая слезы. Она была удивлена, что у нее еще остались слезы. "Нет, нет, все в порядке, Киб...Сато-кун". Ее глаза горели. Она сделала храброе лицо; и изменила выражение лица. Даже здесь, со своей лучшей подругой, она не могла чувствовать себя в безопасности. "Спасибо тебе за организацию билетов, но давай поговорим о них позже. Ты ведь хочешь куда-нибудь сходить, верно? Глаза Кибы заблестели. Глаза Хинаты потускнели. -:- Саске напивался — или уже был пьян и продолжал напиваться. В аэропорту их не встретил частный самолёт. По пути домой им пришлось довольствоваться коммерческим рейсом с местами первого класса. В личной беседе Саске было слишком стыдно просить семью воспользоваться их самолётом. Но, по крайней мере, они всё же смогли посидеть в зале ожидания, где Саске пил коньяк как воду. Сев в самолёт, он заказал ещё один бокал и сказал Сакуре, что предпочёл бы сидеть один. Он не смотрел на неё, пока она дулась, а просто устроился поудобнее, уткнувшись в телефон, и начал долгий процесс возвращения к своей «нормальной» жизни. В основном он читал электронные письма. Большинство из них Хината просматривала до него, отсеивая ненужное, чтобы в его почтовый ящик попадали только важные письма. Но Хинаты там не было. И, будем надеяться, больше никогда не будет. Стюардесса принесла ему ещё один стакан, когда увидела, что его опустел, но он отмахнулся от неё. Он закрыл телефон и глаза и погрузился в лёгкий сон на несколько часов, пока его внезапно не разбудил звонок телефона. Когда он выглянул в иллюминатор, было темно, а они всё ещё летели в небе. Он коснулся сенсорного экрана перед собой и увидел, что прошло четыре часа. Они летели над Россией. Затем он достал телефон, который всё это время прятался у него под ягодицей, и прочитал на экране имя Гаары. Чего он мог хотеть? — устало подумал Саске, открывая сообщение. Он разозлился, когда прочитал его. Всё, что Гаара имел наглость написать, было: «Нам нужно поговорить. В Конохе». Саске вздохнул. В наши дни все, чего от него хотят, — это чёртова встреча. Это своего рода переходная глава, поскольку я беру перерыв. Надеюсь, она не заставит вас слишком сильно тосковать. На этот раз я даже не стал делать интригующую концовку! Возможно, сейчас самое время перечитать книгу, чем я и займусь, когда у меня появится свободное время. В Конохе нам предстоит вернуться ко многим сюжетным линиям, не так ли? Если будет на то воля Божья, следующее обновление выйдет 3 июня. Спасибо всем за прекрасные пожелания и комментарии. До скорой встречи! « Первый « Предыдущий Глава 36 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ СЕМЬ «Сколько ты хочешь?» — быстро спросил Киба, повернув голову и взглянув на неё сверху вниз, пока мимо них проходили толпы людей. «Они очень вкусные, я обещаю. Один? Два? Ладно, ладно», — он снова повернул голову, прерванный продавцом, который нетерпеливо поджал губы. Киба ответил на кантонском диалекте: «Четыре. Спасибо, спасибо». Стоя немного в стороне, под большим навесом, Хината наблюдала, как Киба расплачивается несколькими гонконгскими долларами за блюдо с устрицами на гриле, украшенное зелёным луком и соусами. Она практически слилась с фоном, слишком увлечённая видами, звуками и запахами ночного рынка на Темпл-стрит, чтобы решать, что съесть самой. Киба привёл её на Ночной рынок после окончания аукциона, хотя тот находился на другом конце города. Сам аукцион проходил в какой-то элитной галерее современного искусства рядом с университетом, на том же острове, где жил Киба. Чтобы добраться до района Яу Ма Тей, где находился рынок, им пришлось пересечь остров Гонконг и попасть в собственно Гонконг. И действительно, Киба устроил себе незабываемую ночь, не пожалев ни денег, ни времени. Он отпустил водителя, чтобы они с Хинатой могли дойти до парома, который находился всего в нескольких кварталах. Они пересекли гавань Виктория, и Хината ахнула, увидев сверкающие, как драгоценные камни, здания на другом берегу. До полуострова Коулун было недалеко, но поездка того стоила. Хината уже несколько дней не чувствовала себя такой живой. После этого Киба взял её за руку, и они двадцать минут шли до рынка. Погода была по-прежнему приятной, даже когда город погрузился в ночь, и Хината лишь однажды подумала об Учихе Саске. Всего один раз, когда Киба взял её за руку, когда они сошли с парома; её внезапно охватило чувство неправильности. На мгновение рука Кибы показалась ей неправильной. Его хватка была слишком мягкой. Его пальцы были слишком толстыми. Его ногти были слишком острыми. Хината в удивлении отдёрнула руку и подняла глаза. Киба смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде за этими нелепыми жёлтыми очками читалась забота. «Ты в порядке?» «Д-да», — улыбнулась Хината, чтобы скрыть своё смущение. Это было на неё не похоже. «Ну, ты выглядишь так, будто только что увидел привидение». Они стояли перед Культурным центром Гонконга. Это было большое геометрическое здание песочного цвета, окружённое высокими пальмами. В тот момент оно было эффектно освещено, и толпы людей поднимались по ступеням, чтобы посмотреть какое-то представление. «Нет», — сказала Хината, и это был не столько ответ, сколько отказ от того, что происходило в данный момент. «Нет, прости. Я… эм… кажется, мне нужно поесть?» Киба с лёгкостью принял этот ответ и потянул Хинату за собой, рассказывая о том, что знает идеальные места, где можно заказать закуску, основное блюдо и десерт. Хината позволила ему увлечь себя, глупо радуясь тому, что Киба, похоже, хочет о ней позаботиться. Их дружба была редкой, и она это понимала, поэтому хотела дорожить ею, пока всё не изменилось. И всё изменится. Она знала это наверняка. Только после аукциона она осознала это. Сидя на своём месте, рядом с Кибой, она поняла, насколько серьёзно он относился к этой роли, как легко ему удавалось одновременно маскироваться и демонстрировать своё присутствие и как счастливо он при этом выглядел. Хината с недоумением наблюдала за тем, как легко он перевоплощался в Арату Сато, который носил двубортные костюмы, курил красные сигареты Marlboro и без умолку болтал по мобильному телефону. В зале он поднял табличку с номером участника торгов, претендующего на работу Фаннапаста Тайчамайтакула, современного художника из Таиланда, чьи причудливые картины были заказаны брендом Gucci. Каждый раз, когда поднималась ставка, Киба переворачивал свою карту, дерзко улыбаясь и не выпуская изо рта сигарету. Свободной рукой он обнимал Хинату, прижимая её к своей уверенной груди — такой открытой и смелой, — пока не осталось всего три кричащих мужчины, пытающихся перещеголять друг друга. Взгляд Хинаты затуманился, когда тот, с кем дрался Киба, наконец сдался, и Киба ушёл с картиной и ещё большим членом, чем раньше. Хината догадалась, что дело в этом. Киба — Арата — делает себе имя. И, конечно же, многие оборачивались, чтобы посмотреть на него. С ним заговаривали важные люди. Женщины наклонялись к Хинате, чтобы дать ему свой номер телефона. Вдыхая аромат их дорогих духов, она понимала, что без неё Киба был гораздо успешнее, чем когда-либо был с ней. «Ты должна попробовать, пока горячо», — сказала Киба, придвигаясь к ней и к стене, у которой она стояла. Она отбросила все мысли и взяла предложенные палочки, зачерпнула ими нежное блюдо из морепродуктов и отправила прямо в рот. Она старалась не испачкать жиром шёлковое платье на тонких бретельках, которое ей одолжила Киба. Она не знала, стоит ли ей смеяться или обижаться, когда он пробормотал: «Какая-то девушка оставила его здесь пару недель назад». Ей просто повезло, что оно подошло. Оно было розовым, что, по её мнению, не очень ей шло, но это помогло ей отнестись к ситуации менее серьёзно. "Ааааааанд?" Он внимательно наблюдал за ней, улыбка растянула его щеки. Он прятал свою татуировку, и довольно хорошо, Хината ни разу их не видела. Это сделало его лицо немного странным. «Очень вкусно», — Хината зачерпнула ещё одну порцию, и от этого тёплого вкуса она почти забыла, как неловко чувствовала себя на аукционе. После покупки картины «Тайчамайтакул» они с Кибой пили коктейли, пока арт-дилеры готовили картину к транспортировке. Пока они разговаривали по-японски, к Кибе подошли несколько его соперников по аукциону, чтобы поздравить его. Затем они начали грубо говорить о Хинате на кантонском диалекте, полагая, что она не поймёт. Киба не стал её защищать. Вместо этого он рассмеялся. Она понимала, в чём заключается работа. И Киба не поднимал эту тему. Так уж всё было устроено. -:- Когда я вошла в его квартиру, мне показалось, что я поздоровалась со старым другом, но только если этот друг давно не принимал душ и общался с крайне неприятными людьми. Вот только единственным раздражающим человеком, о котором ему приходилось думать, была Сакура, которая вошла в дом и тут же чихнула от накопившейся пыли. Она пожаловалась, что уборщица, которую нанял Саске явно, не пришла и что ему следует с ней поговорить. Саске не стал объяснять, что он дал женщине отгул на месяц — с оплатой — потому что кому нужна уборка в пустой квартире? И когда он уже собирался не отвечать, то обнаружил, что его губы шевелятся. «Ты всегда был таким раздражительным?» Он имел в виду раздражает — или, возможно, выводит из себя, но, по крайней мере, он, похоже, фильтровал свои слова, когда они выходили за рамки приличия. Выражать эмоции по отношению к Сакуре, а не к её раздражающим его действиям, было гораздо безопаснее, не говоря уже о том, что это был безупречный ход в суде. Он так легко вернулся к этому. Тем не менее его колкость не осталась незамеченной. Сакура побледнела, но кивнула, как будто действительно обдумала это. «Полёт», — сказала она, объясняя консьержу, куда поставить чемоданы. «Я почти не спала». Саске ничего не ответил и пошёл на кухню, чтобы налить себе воды. Окна там были большими, а послеполуденное солнце — тяжёлым, почти набухшим, как в конце японского лета. «Скоро осень», — подумал он, чувствуя, как у него на лбу выступает пот. В квартире было жарко. Он открыл окно. В Италии было 5 утра, на семь часов позже. Саске вспомнил о драматичном сообщении Гаары и вздохнул. В самолёте он вяло ответил: когда ты вернёшься? На следующей неделе. — ответил Гаара. Саске хотел выругаться. Итачи позвонил, но Саске проигнорировал звонок. Он не хотел, чтобы его так скоро заставили столкнуться с последствиями своих ошибок. Он притворился, что занят на кухне: моет посуду, выбрасывает испорченные продукты, играет в телефоне, пока Сакура наверху распаковывает вещи, а по телевизору показывают какую-то дораму, которую она пропустила, пока была за границей. Он так увлёкся попытками определить, какой овощ сгнил на дне холодильника, что даже не услышал, как Сакура подкралась к нему сзади и положила руки ему на плечи, оттаскивая его от холодильника. - Саске, - в ее голосе прозвучала обида. Саске выбросил бок чой (может быть?) в мусорное ведро, когда она потянула его за собой. Она положила руку ему на щеку, ее глаза были широко раскрыты, зеленые и странно невинные. "Давай, малыш. Ты был таким отстраненным в последнее время. Ты в порядке? После этого я заметил... Она замолчала, но Саске был уверен, что знает, что она собиралась сказать, потому что её губы сложились в звук б, но она сжала их и передумала. Сучка. Она говорила о Хинате. «Я в порядке», — сказал Саске и наклонился, чтобы завязать пакет для мусора. Когда он это сделал, рука Сакуры соскользнула с его плеча, и он почувствовал облегчение. Его просторный лофт вдруг показался таким маленьким. Ему некуда было пойти. Негде было укрыться от своих мыслей, гнева и Сакуры. «С тобой не всё в порядке», — настаивала Сакура. Её обручальное кольцо сверкало на свету, как маяк. «Поездка была долгой, и мы отсутствовали больше месяца. Тебе не нужно притворяться со мной, детка». Саске выпрямился во весь рост и посмотрел на Сакуру пустым взглядом. Если бы она только знала, как много он притворялся. Если бы она только знала, как много он знал о её собственных изменах. Между ними была стена, которую Сакура пыталась разрушить, дёргая его за спортивные штаны и не обращая внимания на его пустой взгляд. Её длинные ногти царапали маленькие завитки на его животе. Значит, вот в чем была ее игра? — подумал Саске, и его затошнило. Она пыталась играть на его чувствах, как будто он был какой-то игрушкой или предсказуемым человеком — как его лучший друг, как Наруто. Он был уверен, что им двоим — двум идиотам — было легко перескакивать с одной кровати на другую, лгать друг другу и делать вид, что все в порядке. Он был уверен, что им было сложнее быть самими собой. Лицо Сакуры стало таким же розовым, как её волосы, и она восприняла молчание Саске как согласие. Она потянулась к его штанам, но Саске схватил её за запястье и оттолкнул. И поскольку его воспитали как джентльмена: «Я буду спать на диване». Он даже не взглянул на Сакуру, перекинул мешок для мусора через плечо и вышел за дверь. -:- Съев глиняный горшочек с дымящимся рисом и свининой из Hing Kee's, поторговавшись с местными торговцами в обмен на безвкусные брелоки для ключей и заглянув в каждый киоск, Киба и Хината наконец вышли с другой стороны ночного рынка, изнурённые, слегка пьяные и раскрасневшиеся. «Знаешь, что я поняла в Италии?» — спросила Хината, чувствуя, как расслабляется её язык, когда Киба положил тяжёлую руку ей на плечо. Они шли по оживлённой улице — хотя было уже почти полночь — и пытались успеть на последний паром до острова Гонконг. «Что?» — Киба прижал к груди бутылку сливового бренди. «Я люблю искусство», — сказала она, бросив взгляд на мигающие неоновые огни вдоль зданий. По мере того как они приближались к парому, она чувствовала запах морской воды, яркий и близкий, как аромат духов. «И оливки. И чтение в поле, на траве». «Значит, у тебя беззаботная жизнь?» — поддразнил Киба. «Я вижу. А что насчёт меня? Мне нравится быть вдали от дома. Жить вот так. Никто меня не проверяет, никто не задаёт вопросов. А когда я добьюсь успеха, меня увезут в другое место, чтобы я начал всё сначала». Этот комментарий заставил Хинату задуматься. Она посмотрела на него, и её короткие волосы упали ей на лицо. Внезапно поднялся сильный ветер. «У тебя нет сопровождающего?» — Нет, — пожал плечами Киба. — Это никогда не обсуждалось. Что-то в этом не понравилось Хинате. Почему Неджи навязали ей, а Кибе он вообще не нужен? Она начала грызть ногти, и по мере того, как действие алкоголя ослабевало, к ней возвращалась тревога. От мысли о возвращении домой у неё в животе всё сжалось. Она погрузилась в себя. «Ты ушла», — сказал Киба, останавливаясь. Они были уже перед портом, и большой корабль заходил в гавань, освещая всё вокруг. Киба убрал волосы с её лица, его прикосновение было нежным — и не только. «Что случилось?» «Неужели с тобой всегда так хорошо обращались, а я этого не замечал?» Киба нахмурился. «Я не знаю, что ответить на этот вопрос.» — Честно, — сказала Хината, отступая назад, чтобы Киба больше не прикасался к ней. Прикосновений было слишком много. Почему ему так комфортно? Всегда ли было так? — Ответь честно. Киба приподнял свои жёлтые очки, и на его лице отразилось замешательство, когда он посмотрел на Хинату, скрестившую руки на груди поверх шёлкового розового платья. Затем он вздёрнул подбородок и фыркнул, покачав головой. «Ты снова занимаешься самосаботажем, Хината. Давай просто сядем на паром, пока он не ушёл». Хината лишь моргнула. «Опять?» — переспросила она. — Да, — Киба отвернулся и пошёл к очереди на регистрацию, не дожидаясь её. — Опять. Ты постоянно так делаешь. Ты зацикливаешься на чём-то, и это мешает нам работать. Как ты думаешь, почему у тебя есть куратор, а у меня нет, а? Со мной обращаются не лучше. Я работаю не покладая рук — настолько, что вытащил тебя из, должно быть, катастрофической ситуации, в которой ты оказался, а ты даже не поблагодарил меня! Хината поджала губы. Её лицо раскраснелось. Снова подул ветер, и по её обнажённым рукам побежали мурашки. «Ни единого „спасибо“», — пожаловался Киба, указывая на очередь. «Не говоря уже о том, что ты всё это время лгал мне, а я просто решил закрыть на это глаза из уважения к твоей ситуации — какой бы грёбаной она ни была». Они молча поднялись на паром. От этих слов у Хинаты перехватило дыхание, и все возмущённые ответы застряли у неё в горле. По правде говоря, ей нечего было возразить: Киба был прав. Дело было не столько в том, что правда была горькой, сколько в том, что её сказал Киба. Они сидели на нижней палубе, с обеих сторон окружённые кораблём. Киба с отвращением достал свой телефон и больше ничего не сказал. Расстояние между ними внезапно стало огромным и глубоким, как гавань, которую они пересекали. Хината чувствовала, как мотор корабля заставляет металл вибрировать. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Она не знала, как реагировать на этот разговор и как всё исправить. Она не понимала, почему Киба вдруг стал таким другим. Неужели она тоже слишком сильно изменилась? И она любила его. Она так сильно его любила. Он был её единственным другом в жизни, которая, казалось, ей не подходила. Неужели он тоже её перерос? Она больше не могла выносить душевную боль. Наконец, когда ветер и вода пронеслись мимо, она повернулась к нему. - Я... мне жаль, Киба-кун, - прошептала она. - Я действительно ценю то, что ты сделал. Я просто... я не уверен, сколько еще может предложить мне этот образ жизни. Думаю, теперь я это понимаю ". Киба повернулся к ней, убирая телефон в карман. Он слушал — действительно слушал, потому что она видела, как он его выключил. Но он пока не был готов говорить. Его карие глаза были такими же сочувствующими, какими их помнила Хината, и это придавало ей уверенности. Похоже, она ещё не всё испортила. «Когда я видела, как ты процветаешь — без меня, — я чувствовала себя странно», — призналась она, глядя на свои пальцы с содранной кожей. Это напомнило ей о синяках, которые покрывали всё её тело, о последствиях её последней неудачи. «У тебя всё так хорошо, и ты… ты так счастлив. А я просто… я не такая». Всё в Италии было таким... неожиданным. Я не могу так маневрировать. Я... я не очень хороша в этом, мне кажется, — сказала Хината, по-прежнему глядя вниз. Она почувствовала, как дрожит её нижняя губа. Неужели она такая доверчивая? Слабая? Непрофессиональная? Как она могла так быстро всё испортить? Она винила своё сердце. «Наверное, я чувствовала себя неуверенно, когда сказала это». Прости меня. Ты всегда меня защищал. «Эй», — Киба коснулся её плеча, а затем лица и вытер слезу. Хината даже не заметила, что плачет. «Эй, всё в порядке. Я тебя прощаю. Прости, что я так сорвался. Просто ты никогда не спрашивала меня, как я сюда попал». Хината виновато открыла рот, чтобы снова извиниться, но Киба покачал головой. «Но ты права. Мне это нравится, и я думаю, что это очевидно. Со мной всё в порядке. Но я больше беспокоюсь о тебе. Ты говоришь, что больше не хочешь этим заниматься, так что… что ты будешь делать, когда вернёшься в Коноху?» «Я, э-э, не знаю», — смущённо призналась Хината. Она забыла о прекрасных мерцающих огоньках вокруг, думая о своём возвращении, о поместье Хьюга и о семье Учиха. Она знала, что там ей будет небезопасно, но… «Я беспокоюсь за Ханаби». «Ханаби?» — озадаченно переспросил Киба. Для всех остальных Ханаби была воплощением совершенства. Хината видел, как эта мысль о её безопасности смущала Кибу, который был агентом и постоянно находился в тени этой женщины. «Зачем тебе…» «Я правда не могу сказать больше», — мягко ответила Хината, чувствуя, как корабль замедляет ход, приближаясь к порту. «Мне просто нужно вернуться». Пятнадцать часов спустя Хината снова летел на самолёте. Киба, конечно же, спорил с ней, говоря, что у него плохое предчувствие. Не то чтобы у Хинаты не было плохого предчувствия — на самом деле она боялась того, что встретит её дома, но Киба не мог её остановить. Она даже не сказала ему всей правды, а он пытался удержать её в Гонконге. Представляешь, что было бы, если бы Хината рассказала ему? «Ты могла бы уйти в самоволку», — сказал Киба, наблюдая за тем, как она складывает свои немногочисленные вещи в единственную сумку на шнурке, которую она купила на Ночном рынке. «У меня достаточно денег. Ты могла бы начать здесь новую жизнь. Тебе не обязательно идти…» Хината заставила его замолчать одним взглядом. В этом не было смысла, к тому же отец быстро её найдёт. Насколько Хината знала, Б6 считал, что она по-прежнему добросовестно выполняет требования своей миссии. Она бы хотела, чтобы так оно и было. Но Киба был упрям. Он был несгибаем. Он связался со своим хорошим другом Битлом по одноразовому телефону и начал задавать опасные вопросы, расхаживая по своей студии. Было почти три часа ночи, а значит, в Конохе было четыре. «Спасибо, что сделал это для меня, я у тебя в долгу», — сказал Киба по телефону, глядя на Хинату через плечо. Она сидела за рабочим столом и смотрела, как на гигантском экране высыхает большой лист бумаги для козо и абаки. Помощники Кибы сделали это, пока их не было. Бумага была комковатой и ещё влажной. «Да, она. Ты её видел?» Хината хорошо скрывала своё беспокойство. Она уже знала, что это не имеет значения, что бы этот Жук ни сказал о её сестре. Хината должна была убедиться сама. Она тоже могла быть упрямой. «Это здорово», — кажется, вздохнул Киба. Подул ветер. Хината почувствовал запах моря. «Это отличная новость. Я у тебя в долгу, дружище. Проси, что хочешь». Киба повернулся к ней, подняв руки, как бы говоря: видишь? Хината не просила его об этом, поэтому она ничего не ответила. Вместо этого она сказала ему, что хочет пойти на пляж. Пляж был закрыт, когда они пришли, но их это не смутило. Вода была тёплой и восхитительно солёной. Хината вошла в воду прямо в шёлковом платье — Киба сказал, что ему всё равно, он едва помнил, чьё это платье, — и позволила морю ласкать её синяки. Она была так свободна, как не была уже очень, очень давно. Хината закрыла глаза, когда самолёт попал в зону турбулентности. Она прибудет в Коноху всего через два часа. Из аэропорта она отправится прямиком в штаб. Она пристегнула ремень безопасности и приготовилась к новой реальности. -:- Саске очнулся семь часов спустя с болью в животе. Он решил, что это голод, и с трудом поднялся с дивана, разминая затекшую шею. Он мог бы поспать ещё, но его мучил голод, и он встал. Вставая, он бросил взгляд на лестницу, где его кровать была вне поля зрения. Было тихо, поэтому он предположил, что Сакура в конце концов уснула. Когда он устроился на диване несколько часов назад, Сакура закатила молчаливую истерику, топая вокруг, пытаясь заставить его ответить на ее вопросы. Почему ты так себя ведешь? Что я сделала не так? Ты в порядке? Саске проигнорировал её, одарив таким испепеляющим взглядом, каким он обычно смотрел на людей, которых ненавидел больше всего на свете. Сакура быстро всё поняла, ведь она никогда не видела такого выражения на его лице, и поспешила вверх по лестнице в их общую спальню. И хотя Саске очень хотелось поговорить о том, что было у всех на виду, — о её измене, но не о его собственной (учитывая, что эта женщина была чёртовой шпионкой. Он стал чёртовой шуткой для всего Синдиката) — он знал, что не может этого сделать, ведь над его головой нависла ещё одна «неудача». Гаара не ответил ему достаточно быстро, так что он уже возвращался домой с пустыми руками. Фугаку не был бы так снисходителен, если бы Саске тоже решил разорвать помолвку со своей невестой-магнаткой. Он оказался между молотом и наковальней. То есть между неудобным диваном и невестой, которую он начал презирать. Он бы спал в своей постели, если бы Сакура не была такой чертовски обидчивой. Ей нужен был поводок. На самом деле, — задумался Саске, может быть, они с Наруто идеально подходят друг другу. Оказавшись на кухне, Саске заметил, что солнце уже село и в городе зажглись огни. Открывая шкафы в поисках сухого рамена, он почувствовал, как боль в животе перерастает в тошноту. Внезапно он понял, что больше не голоден. Вместо этого по его спине пробежал холодок, как будто что-то было не так. Он вздрогнул и посмотрел на цифровые часы на плите. Было всего 19:00, но ему казалось, что уже глубокая ночь. Он вернулся на диван, поискал телефон под подушками и обнаружил, что Итачи звонил ему ещё несколько раз, вероятно, чтобы убедиться, что он благополучно вернулся в Японию. И несмотря на то, что его одолевало чувство неудачи, он подумал о домашней еде, которой, вероятно, наслаждались Итачи и его маленькая семья в поместье. Если бы Саске удалось проскользнуть мимо главного дома и добраться до гостевых домиков чуть дальше, он мог бы встретиться с Итачи и не попадаться на глаза отцу. Идзуми был известен как превосходный повар. Саске всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, но при мысли о домашнем оякодоне от Идзуми ему захотелось есть ещё сильнее. Он особенно скучал по японской еде. Поэтому он подошёл к шкафу, мельком взглянув на Сакуру, которая наполовину спряталась под одеялом в тёмно-синем нижнем белье, словно надеясь, что Саске передумает и вернётся в постель к ней посреди ночи. Он надел тёмные джинсы и толстовку с капюшоном, остановившись, чтобы взять ключи от главных ворот поместья, которые он оставил там, уезжая. Начав запирать сейф, в котором они хранились, он замер, бросив взгляд на серебряный пистолет, лежавший поверх пачки денег. Он вдруг вспомнил, почему Итачи и Идзуми вообще оказались в Коммуне, — из-за стрельбы, — и схватил пистолет вместе с кобурой. Он прикрепил его к поясу, натянув сверху толстовку с капюшоном, и по его спине пробежала дрожь. Что-то не так, — впервые подумал он. Он заскрежетал зубами от предчувствия. Его руки словно наэлектризовались; они были готовы ко всему. Поскольку он не хотел, чтобы она запаниковала, как только проснётся, Саске оставил Сакуре записку рядом с её мобильным телефоном и бесшумно, как призрак, выскользнул из своей квартиры. Несмотря на то, что было почти 8 утра, в округе было тихо, когда Саске выезжал на своём «БМВ» из гаража. Он крепче сжал руль, чувствуя, как учащается пульс. Двадцать минут спустя Саске подъехал к комплексу, вручную открыл ворота и вернулся в машину, чтобы припарковаться на небольшой стоянке перед домом. Микото хотела, чтобы машины нельзя было подъехать к дому, кроме как со стороны заднего двора, но даже там нельзя было припарковаться. Приходилось оставлять продукты и парковаться перед домом. Саске взглянул на машины впереди и с удовлетворением заметил машины Изуми, Итачи, Фугаку, Шисуи и ещё нескольких человек, скорее всего, из «Берроуз», хотя у них тоже была отдельная парковка сзади. Тем не менее, вид машин его близких никак не успокоил его бешено колотящееся сердце; на самом деле, оно забилось ещё быстрее. Он сунул ключи в карман и пошёл по главной дорожке к дому родителей, понимая, что, если он хотя бы не поздоровается с матерью, его будет мучить чувство вины. Проходя через сады и по мостикам, которые защищали его от многочисленных прудов внизу, он заметил, как стемнело. Освещение в саду не было включено, и уже сгущались сумерки. Всё вокруг было окрашено в цвет индиго, и он ориентировался только по светлячкам, которые появлялись рядом с ним, словно духи-проводники. Это заставило его забеспокоиться ещё больше, и в голову начали лезть неприятные мысли. Всё ли в порядке с его матерью? Не случилось ли у неё очередного обострения и не пришлось ли ей лечь в больницу? А что с Идзуми? И с ребёнком? Не начались ли у неё раньше времени роды? Саске шёл всё быстрее и быстрее, пока не перешёл на бег, перепрыгивая через мосты и соскальзывая с них, совершая смертный грех — срезая путь через цветы Микото, чтобы быстрее добраться до дома, и игнорируя лестницы, чтобы забраться на энгаву, ближайшую к гостиной. Сердце у него было где-то в горле. Руки горели. Когда он открыл раздвижную дверь, ведущую в гостиную, у него не нашлось слов. Некоторое время никто ничего не говорил. — Саске! — ахнула Микото и уронила чашку с чаем. Чашка разбилась вдребезги. Она сидела на диване, а Изуми держал её за руку. Идзуми первой наклонилась, чтобы поднять осколки, но Шисуи остановил её. Он стоял, прислонившись к стене, с бесстрастным выражением лица. Идзуми пыталась отбиваться от него локтями, но живот мешал ей. Шисуи попытался помочь. «Прекрати, Шиши, я понял», — сказал Идзуми, повысив голос, как кошка. «Прекрати!» Обращение по детскому прозвищу почти не подействовало на Саске или, если уж на то пошло, на Шисуи, который наблюдал за происходящим в оцепенении. Шисуи оттолкнул Изуми и потянулся через неё за осколками стекла. Вошла служанка с метлой. «Идзуми, пожалуйста, — говорил Шисуи. — Ты не можешь...» Итачи стоял позади матери с бесстрастным выражением лица. Он посмотрел на Саске с таким чувством, которое тот даже не мог распознать. На нём были спортивные штаны и футболка, как будто он только что встал с постели. Внезапно Микото начала всхлипывать. Этот звук резанул Саске по слуху. Он моргнул, глядя, как его мать, закрыв лицо с желтушными мешками под глазами, раскачивается из стороны в сторону. Она повторяла: «Нет, нет, нет, нет, нет. Саске… Саске…» Она снова и снова повторяла его имя. Но Соске не мог пошевелиться, он был обречён смотреть, как его семья ведёт себя с ним как с чужим. Он чувствовал себя обязанным остаться, его взгляд скользил по белым стенам, блестящему полу, тёмному шкафу матери. Её слёзы падали, как хрустальные капли. Саске моргнул и спросил: «Где Отасан?» Итачи шагнул вперёд, на свет. Он сглотнул. Саске никогда раньше не видел его таким. «Саске». Саске оглянулся, и его внезапно охватил гнев. «Все только и делают, что произносят моё имя, а потом вообще ничего не говорят. Где мой отец?» Итачи отвернулся и посмотрел на открытую дверь, в которую врывался ветерок из сада, пахнущий лавандой. Это казалось неуместным. "––Я пытался дозвониться до тебя. Весь день." «Что, чёрт возьми, это значит?» Итачи не пошевелился. Вместо этого он опустил взгляд на свои руки. Это движение было настолько слабым, что Саске едва мог поверить, что оно исходит от его старшего брата. «Нашего отца убили прошлой ночью. Прости, что не смогли сообщить тебе раньше». Саске услышал крик. Он не понял, что это был его крик. « Первый « Предыдущий Глава 37 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ «Разрешение на вход в Зону 6», — сказал Хината. Она шла пешком и остановилась перед парковкой. Весь день она вела себя как обычный человек, выйдя из аэропорта в бейсболке — новой, из Гонконга, с изображением Свинки Пеппы — низко надвинутой на глаза. Она заправнула свои короткие волосы под кепку. На ней были мешковатые спортивные штаны, облегающая фигура рубашка с длинным рукавом и туфли на невысоком каблуке. Все это она получила от Кибы перед отъездом. Слегка нахмурившись при виде туфель, она спросила: у тебя много женщин, да? Киба покраснел. Хината будет вспоминать выражение его лица, его удивление от того, что она оказалась такой развратной, ведь для неё это было в новинку, его улыбку, когда он увидел дурацкий наряд, который они сшили вместе. «На самом деле, я думаю, это модно», — прокомментировала Хината, глядя на себя в зеркало. «Конечно», — согласилась Киба и протянула ей коричневые контактные линзы, которые та без проблем вставила себе в глаза. Она знала, что её будут искать. Она надела маску, закрывающую рот и нос. Ей нужно было как можно дольше отвлекать их. Но что она могла сделать, кроме как молиться о том, чтобы ей повезло? Она была в Конохе. Она была дома. И никто не мог ей помочь. Поэтому она сделала то, что сделал бы любой гражданский: вызвала такси. Она поехала по вымышленному адресу в нескольких кварталах от штаб-квартиры и вышла у симпатичного квадратного дома с оранжевыми огоньками, согревавшими окно. Был уже вечер. Почти семь часов, и Хината умирала от голода. Она не могла об этом думать. Рядом с приземистым домом стоял очаровательный лавандовый велосипед, окружённый кучкой красных лилий, которые покачивались на вечернем ветру. Хината, не раздумывая, взяла велосипед, поставила свои ножки в kitten-heel на педали и поехала. И всё же ей казалось странным, что за ней никто не следует. Казалось, никто не идёт по её следу. Когда она выходила из международного аэропорта Конохи, у неё по спине не бегали мурашки от предчувствия опасности. Она ехала на велосипеде под прохладным осенним ветерком, как будто всё было нормально и просто. Как будто она не была в бегах. Как будто её не разыскивали. Как будто она не шла от одного смертного приговора к другому. Это была приятная поездка на велосипеде. Она наслаждалась ею, вдыхая знакомый воздух. На улицах было полно людей, похожих на неё, говорящих как она, отражающих её. Она и не подозревала, как сильно скучала по Японии, пока не вернулась и не стала кататься на велосипеде вверх и вниз по холмам, слушая, как цикады поют свои предсмертные песни. «Привет,» — сказала Мьяги. «Пожалуйста, подтвердите свою личность и порядковый номер. — Голубка, — сказала Хината, снимая бейсболку. Её волосы развевались на ветру. — Номер 7. «Спасибо. Пожалуйста, поднимите руку. Сейчас я просканирую периметр. Рядом с закрытой дверью открылась панель. Хината поднесла руку к сканеру и почувствовала укол в средний палец, когда Мьяги взял у неё образец крови. Как только система подтвердила её личность, она загорелась зелёным. Хината ждала у двери. Она редко пользовалась этим способом, но такое случалось. «Мы не выявили никаких угроз в вашем районе. Разрешение получено, ГОЛУБЬ. Ваш куратор, ПРОДИГИ, встретит вас на 7-м этаже. Пожалуйста, доложите напрямую. Дверь открылась, и в груди Хинаты затрепетало беспокойство. Она взяла себя в руки и переступила порог, сразу же оказавшись в лифте, который доставил её прямо на 7-й этаж. У неё почти не было времени подготовиться... Она дышала через рот, пока лифт поднимался, и мысленно перебирала информацию. Да, логично, что сначала она должна встретиться с Неджи; о Хинате не было ни слуху ни духу уже несколько месяцев. Нет, Неджи не представляет для неё угрозы… или всё-таки представляет? У него нет причин подозревать её, не так ли? Это обычная процедура, верно? Она так долго отсутствовала, что даже не привыкла к тому, насколько здесь чисто. Металлические панели лифта блестели так ярко, что она могла разглядеть своё отражение: грязно-коричневые линзы, из-за которых её лицо казалось бледным, гладкая кожа, угольно-чёрный наряд, плотно прилегающий к телу. К сожалению, синяки вокруг шеи ещё не полностью зажили, и Неджи наверняка задастся этим вопросом. Суета на 7-м этаже была обычной, и Хината с облегчением увидела, что все агенты снуют туда-сюда. На этот этаж отправляли не так часто, здесь агенты собирались по делам. Они бронировали комнаты, чтобы переночевать, если были не из этого района, находили укромные уголки, чтобы поговорить, если им нужно было расслабиться, и в целом отдыхали и готовились к миссиям в свободное время. Тем не менее её возвращение явно было отмечено: они так или иначе ждали её появления. — Голубка, — от голоса Продиджи у неё по спине побежали мурашки, но она не позволила ему заметить свою тревогу. Она не могла. — Это чудо, что ты жива. Он говорил с сарказмом, но Хината рассмеялась, подумав о мрачной правде, скрывающейся за этими словами. Она повернулась и улыбнулась, показав зубы. Она заметила, как Неджи смотрит на неё, переводя взгляд с её контактных линз на свежезагорелую кожу и ненадолго задерживаясь на её шее с синяками. «Похоже, у тебя возникли проблемы», — сказал Неджи, указывая на открытую дверь слева от них. «Почему я не удивлён?» Хината вошла в конференц-зал. На этом этаже их было несколько, все они были звукоизолированы и защищены от взлома. Наблюдая за тем, как Неджи закрывает и запирает дверь, она пожала плечами и сказала: «Разве не ты посоветовал мне попробовать соблазнение?» Она заметила, как слегка дрогнули губы Неджи, и впервые в жизни подумала, что, возможно, ей удалось одержать верх. -:- Хината прижалась губами к его шее между плечом и ухом и укусила. Зазвенели бокалы. Отец назвал его неудачником, его голос звучал резко и странно. Мимо уха просвистела пуля. Сакура поцеловала его в мочку уха. Наруто рассмеялся. Мимо уха просвистела пуля, Сакура поцеловала его в мочку уха, Наруто рассмеялся, а отец назвал его неудачником, его голос звучал резко и странно. Хината уткнулась лицом ему в шею между плечом и ухом и укусила его, а бокалы зазвенели, и голос отца прозвучал резко и странно, когда он назвал его неудачником. Пуля просвистела у него над ухом, и Наруто рассмеялся, когда Сакура поцеловала его в ухо. Бокалы с вином блеснули, когда Хината прикоснулась губами к месту между его шеей и плечом и прикусила, когда его отец назвал его неудачником, когда просвистела пуля, его голос был сильным и странным, когда Наруто засмеялся, и Сакура поцеловала, и Хината укусила, и Наруто засмеялся, и его отец сказал, и Хината опустила рот на место между его шеей и плечом и прикусила и улыбнулась, улыбнулась, улыбнулась когда винный бокал блеснул, как звезды, и тогда был выстрел, выстрел, который всегда был обжигающим в прошлом году, и его отец назвал его неудачником, и сакураки прикоснулся к его мочке уха, и наруто улыбнулся, и ночь была долгой, и она плотно прижалась губами к месту между его шеей и плечом и прикусила. Сасукэ, тяжело дыша, очнулся на сикифутоне. Он лежал без рубашки в маленькой комнате во временном доме своего брата на территории клана. Всего несколько часов назад Итачи остановил безумие, творившееся в гостиной их матери, и потребовал, чтобы утром они все собрались и решили, что нужно делать. Идзуми и служанка отвели Микото в постель, а Итачи убедил Саске остаться на ночь. Саске был слишком потрясён, чтобы куда-то ехать, поэтому он просто кивнул. Мир вокруг него перевернулся, когда он увидел, как Итачи разворачивает футон в пустой гостевой комнате. В окне на фоне качающихся деревьев светила луна. Саске поклялся, что она была красной. — Но как? Брат... — наконец заговорил Саске, нарушив тишину, которая гудела, как помехи. — Где? — Не сейчас, Саске, — сказал Итачи, опуская глаза и доставая из шкафа одеяло. — Итачи, — голос Саске звучал хрипло, но больше походил на рычание. Он хотел сказать: это несправедливо. — Пожалуйста, — выдавил из себя Итачи, и Саске услышал в его голосе боль. — Уже поздно. Мы не ждали тебя до утра. Это было несправедливо, но Саске уступил, потому что что ещё он мог сделать, кроме как слушать, как колотится его сердце? Чувство пустоты, охватившее его разум? Пустая тёмная комната, внезапно оказавшаяся перед ним? «Мы пытались дозвониться до тебя», — сказал Итачи, прежде чем закрыть дверь, и свет из коридора исчез. Саске заснул после нескольких часов бодрствования, а потом проснулся от кошмара, который грозил отправить его в бар. Он повернул голову, чтобы посмотреть в окно, увидел, что ещё ночь, и ему захотелось заплакать. Но он не мог плакать, ведь ему ещё многое нужно было сделать, о многом подумать, многое выяснить. Его отец был мёртв. Учиха Фугаку был мёртв. Его убили. Саске перевернулся на спину и уставился в потолок. Он не любил своего отца, но уважал его. Его отец был лидером. Он был умным. Он был скрытным. Он сплотил клан Учиха. Что теперь? Саске перевернулся на бок, чувствуя, как колотится его сердце. Он знал, что расплата неминуема. Ему придётся заплатить. Роли должны измениться. Смена руководства означала опасные времена. Для Учиха это всегда было непросто. Саске снова перевернулся на спину. Он медленно надевал свою броню, начиная с сердца. Он слишком долго был уязвим. Всё должно измениться. Ему придётся измениться. Его уязвимость станет опасной. -:- «Мне сказали, что это Италия», — говорил Неджи, пока они устраивались на двух диванах, а на столе между ними стояли стаканы с водой и ноутбук. «Разве ты не мог просто отправить нам сообщение?» «Это случилось внезапно», — объяснила Хината, глядя ему в глаза так, как он от неё не ожидал. Его рука уже не была закована в гипс. Его волосы были такими же каштановыми и шелковистыми, как и раньше, в отличие от её волос, которые липли к шее. Она провела по ним пальцами, чтобы успокоиться. «После вечеринки в честь рождения ребёнка. Думаю, Фугаку отправил их пораньше, потому что на них напал Суйгецу». Она была готова поделиться этой информацией. Сначала ей нужно было защитить себя, а это означало, что ей нужно убедить Неджи в том, что она продолжит участвовать в миссии. Всё это казалось испытанием, которое она собиралась пройти, особенно если ей удастся увидеть свою сестру. «Я слышала, что его связывают с Орочимару», — сказала она. Неджи пожал плечами, как будто это было для него новостью. «Если не это, то что-то другое. Твоя цель — KMP. Мы добиваемся распада другими способами». От этих слов у Дав что-то сжалось в груди. Она растерянно посмотрела на него. «Прости, что ты имеешь в виду?» Или, точнее, кто мы такие? Была ли эта миссия исключительно её задачей или нет? «Ты же не думаешь, что ты единственный агент, работающий на крупнейший синдикат в городе, не так ли?» — тон Неджи граничил с грубостью. Он улыбался ей. «И с такими темпами, как у тебя, на это уйдёт десять лет. Нет. После избрания Итачи нам нужно атаковать со всех сторон». Хината пыталась сохранить самообладание, но паника начала нарастать. Что, черт возьми, Неджи говорил? "Разве ты не..." она глубоко вздохнула. "Вам не кажется, что было бы полезно для моего положения, для моей цели миссии, знать, как эти ... другие "роспуска" вступают в игру?" Ради всего святого, она практически жила с Учихами больше месяца! Зачем Б6 упустил из виду что-то настолько важное? Они могли бы помогать ей всё это время. Неджи пожал плечами и сделал глоток воды. «Как я и сказал. Ты слишком долго тянешь. Расскажи мне о поездке. Что случилось?» — Ну, — сказала Хината, нахмурив брови. Тревога усилилась, но она скрыла её. — Мы… мы ходили в резиденцию Суны Чиё. Саске что-то просил, но, похоже, ничего не вышло. Мы ушли ни с чем. «Ты не знаешь, о чём он просил?» — Нет, я... «Конечно, нет. Неважно, — отмахнулся Неджи. — Хорошо, что встреча прошла неудачно. У нас тоже есть ребята, нацеленные на Суну. Не стоит, чтобы якудза помогали друг другу, лучше вызвать разногласия». «Как KMP?» — догадалась Хината, подумав, что её встреча с Гаарой, возможно, всё-таки пошла на пользу B6. — Ну да, — Неджи посмотрел на неё как на идиотку. Как на грязь под его ботинком. — Бандитские разборки, инакомыслие, неразбериха. Цель — уничтожить Учиху изнутри, я думал, это очевидно. Всё, что угодно, лишь бы сорвать план Итачи. Хината молча сидела, пока Неджи печатал что-то на компьютере. Её мозг гудел от новой информации, но она не могла не чувствовать себя глупо. Почему она думала, что только она работает над тем, чтобы уничтожить Учиху? Возможно, она была единственной, кто так тесно сотрудничал с Саске и его семьёй, но всё же ей казалось, что она должна была хотя бы знать, как лучше выполнять свою работу. Было неприятно осознавать, что ей не доверили даже это. Это напомнило ей о том, как Куренай поручилась за неё, попросив именно Хинату выполнить это задание. Возможно, её бы даже не рассматривали, если бы не эта женщина из совета. Тем не менее, это напомнило Хинате о ее первоначальной неудаче: убийстве Сакуры. Хината прикусила губу, думая, что, по крайней мере, они все еще думают, что я на правильном пути. Не то чтобы она знала, каким будет её следующий шаг. Пока это не имело значения. Неджи всё ещё думал, что она работает. Я в порядке, — тихо сказала она себе, делая дыхательные упражнения, чтобы успокоить учащённое сердцебиение. Теперь, когда стало ясно, что семья не подозревает её, она перешла к другой теме, которая её очень беспокоила. «Как там Свон? Я её не видел». Неджи слегка постучал по ноутбуку, закрывая его, и начал собирать свои вещи, так как допрос был окончен. Ему было совершенно неинтересно спрашивать о потребностях Хинаты. Он скользнул по ней взглядом и с отвращением посмотрел на её контактные линзы. «Ради всего святого, сними это», — фыркнул он. «Зачем ты вообще это носишь? Учиха знают, что ты Хьюга». Хината замерла. Она совсем забыла о контактных линзах! И улыбнулась. «Это просто модная тенденция, Вундеркинд. Все в Университете Конохи носят…» — Да ладно тебе, — Неджи открыл дверь и вышел в оживлённый коридор 7-го этажа. — Со Сван всё в порядке. Ты должен знать, что теперь она Призрак. Глаза Хинаты расширились. «Призрак?» Неджи не удостоил её ответом и закрыл за собой дверь. Хинате оставалось только размышлять о повышении своей младшей сестры. Хината должна была почувствовать облегчение — никаких повторных тренировок — но вместо этого её охватил страх. -:- Следующее утро было странным. Они позавтракали, и никто не заговаривал о мести. Или о Фугаку. Или о том, что он умер. Саске молча сидел на своём месте, позволяя мисо-супу обжигать горло, чтобы не было слышно его слов. Изуми и Шисуи без остановки ухаживали за Микото, а Итачи смотрел в открытое окно и наблюдал, как пара кардиналов опускает клювы в пруд. Наконец появился Наруто. — Теме? — сказал он, увидев, что Саске спокойно ест — или пытается есть, потому что всё было невкусным или вообще безвкусным, — и сел рядом с ним. — Что происходит? Почему все ведут себя так странно? Саске ничего не сказал, чувствуя, как в нём нарастает ярость. Дело было не в том, что Наруто не должен был быть там; Фугаку тоже был ему как отец, просто Саске не хотел видеть его именно сейчас. «Хорошо. Все здесь», — сказал Итачи, отворачиваясь от окна и птиц. «Для начала я скажу…» — Мне нужен чай, — перебила Микото. Её голос прозвучал тихо в тишине комнаты. — Прежде чем мы начнём. Пожалуйста. Итачи кивнул и пошёл за чайником, несмотря на то, что Шисуи вызвался сходить за ним сам. Наруто посмотрел на них всех, медленно взял миску с рисом и пододвинул её к себе. Он наклонился к Саске и прошептал. «Эй, почему ты не пришёл домой? Сакура сказала мне, что звонила тебе всю ночь, но ты…» «Пожалуйста, не заставляй меня убивать тебя», — сказал Саске, закрывая глаза. Он почувствовал, как из него утекает остатки терпения. «Это было бы так просто». «Как будто нам ещё нужна смерть», — пробормотала Идзуми, собирая миски для Микото. К её лицу начал возвращаться румянец, а вместе с ним и сарказм — в отличие от вчерашнего вечера. Саске был ей за это благодарен. Наруто в замешательстве переводил взгляд с одного на другого. Он не знал, на какой комментарий ответить первым, поэтому медленно взял палочки для еды, лежавшие рядом с Саске, и взял свою порцию риса. Он посмотрел в конец стола, где обычно сидел Фугаку, и открыл рот. "Давай не будем разговаривать", - предложил Шисуи, видя, как все разыгрывается; нарастающая ярость Саске, тупое замешательство Наруто. Он налил воды. "Пока не вернется Итачи. Тогда вы получите ответы на все вопросы, которые вас удовлетворят. На оба ваших вопроса." Саске, чувствуя себя ребёнком, хотел перевернуть стол, но был благодарен Наруто за то, что тот поджал губы и хранил молчание. Однако чем дольше они ждали Итачи с этим проклятым чайником, тем больше Саске начинал нервничать. Идзуми, сидевшая напротив, пыталась накормить бледную Микото, придвигая к ней мисо и керамическую миску, полную ее лекарств. "Окаасан, пожалуйста", - просила она. - Ты же знаешь, что тебе нужно поесть, чтобы принять свой... — Оставь её в покое, — рявкнул Саске через весь стол, заставив подпрыгнуть даже Микото. — Ты что, не видишь, что ты её напрягаешь?! Если она не хочет есть, то… — Отото, — сказал Итачи, используя ласковое обращение, чтобы смягчить тон своего голоса, когда вошёл в комнату. — Я был бы признателен, если бы ты не разговаривала с моей женой в таком тоне. Все расстроены, это правда. Мама, Идзуми права, ты должна поесть. Что бы сказал отец? Микото лишь безучастно посмотрела на сыновей затуманенным от слёз взглядом. Она резко встала из-за стола и вышла. Её движения были медленными, но размеренными. Она открыла бумажную дверь и захлопнула её. Саске встал, но Итачи остановил его. Он кивнул Изуми, которая встала и, не раздумывая, вышла из комнаты вслед за свекровью. «В любом случае было бы неприлично обсуждать это с ней здесь», — сказал Шисуи, кладя палочки на стол перед собой. Итачи лишь хмыкнул и тоже присел на корточки. Несколько долгих мгновений все четверо сидели в тишине, слушая лишь пение воробьёв, порхавших среди деревьев за окном. Дверь в столовую была открыта, и из неё открывался прекрасный вид на сады Микото. Скоро листья окрасятся в красный цвет. «Фугаку убили две ночи назад, — наконец сказал Итачи, подняв голову. — Его не было дома. Он выполнял поручение возле доков и был найден застреленным в своей машине». Наруто поперхнулся. Все проигнорировали его. «Какой причал? Какое поручение?» — спросил Саске. «Мы не знаем. У Шисуи есть свои теории». Итачи прищурился, а Шисуи печально посмотрел на него в ответ. «Какой причал?» — повторил Соске, чувствуя, как у него начинает болеть голова. Он не замечал, что сжимает руки в кулаки, пока не попытался достать из кармана вибрирующий телефон. Он уже знал, что это Сакура, поэтому спокойно встал из-за стола, подошёл к краю энгавы и бросил телефон в бурлящий под ней пруд. «Рядом с дайв-баром», — вздохнул Итачи, глядя на него и положив руку ему на голову. «Как нам теперь с тобой связаться, братишка?» «Я куплю новый», — выплюнул Саске. Надеюсь, с новым номером. «Какой дайв-бар? Он наш?» «Место № 15: Аккордеон. Рядом с морским портом, но его машина была припаркована у кладбища морских контейнеров…» «Мы думаем, что он с кем-то встречался», — вмешался Шисуи. — Мы ещё вернёмся к этому, — сказал Саске, садясь на место. Он отодвинул чашку с чаем. Ему хотелось бренди. — Кто его нашёл? — Я, — сказал Итачи, и его голос дрогнул на гласной, сдавленный горем. — Я получил сообщение с его телефона, чтобы встретиться с ним там, но не увидел его. У Идзуми болел живот, поэтому мы пробыли в отделении неотложной помощи до утра. К тому времени, как я увидел свой телефон, прошло три часа. Когда я отвёз Идзуми домой, его не было, поэтому я пошёл его искать. Если бы я видела его сообщения, всё могло бы быть по-другому. «Погоди», — Шисуи был недоволен таким ответом. «Ты этого не знаешь, тачи. Они могли нацелиться и на тебя». «С Идзуми всё в порядке?» — пробормотал Наруто. Саске совсем забыл о нём. Всё это время он сидел, опустив голову на стол и спрятав лицо. Должно быть, ему тяжело потерять второго отца, но в данный момент Саске было всё равно. «С ней всё в порядке», — сказал Итачи, и его голос снова стал нормальным. «У неё третий триместр. Врач сказал, что это нормально». «Этот ребёнок спас тебе жизнь», — коротко сказал Шисуи. Итачи был в ярости от такого ответа, но он глубоко вздохнул и сосредоточился на брате. Саске понимал, что информация важнее чувств. Шисуи действовал по наитию. Итачи видел, как пуля попала в голову их отца. «В любом случае. Я вызвал ребят, и они отвезли отца к нашему коронеру. Пока никто не знает, но сегодня вечером я дам утечку в прессу и скажу, что у него было заболевание.» «Зачем сливать информацию? Так мы покажем свою слабость», — сказал Саске. «Это поможет моей кампании. Отец вложил много сил в это начинание, я не могу просто взять и остановиться из-за его смерти», — вздохнул Итачи и протёр глаза. Солнце, проникавшее в комнату через открытые двери, стало ярче. «Кроме того, его смерть и твоё посвящение станут символом новой эры для Учиха». В комнате воцарилась тишина. Саске медленно поднял взгляд на брата, и его глаза потемнели. «Моё… моё посвящение?» Шисуи и Наруто опустили взгляды на свою остывшую еду, а братья уставились друг на друга. Ни один из них не упустил из виду интимность этого момента. «Да, Саске. Ты станешь Оябуном, как и хотел отец. Моя политическая карьера слишком хрупка, чтобы я мог взять на себя эту роль. Она твоя». В голове у Саске всё перемешалось. Конечно, какая-то часть его сознания думала, что он возьмёт ситуацию под контроль, но не так внезапно — и не в одиночку. Оябун. Лидер. Он даже не знал, может ли доверять себе в этот момент, не говоря уже о том, чтобы доверить себе командование сотнями — тысячами людей по всему миру. «Ты старший сын», — ошеломлённо выдавил из себя Саске. «И я буду помогать тебе на каждом шагу, братишка. Но так пожелал отец. Если нужно, я могу показать тебе документ, который он подписал больше года назад». Саске откинулся на спинку стула, не в силах осознать происходящее. Снаружи в сад влетела большая голубая цапля, расправив крылья, словно маяк, и раскрыв клюв в ожидании. -:- Будильник разбудил Хинату, которая ненадолго задремала. Вскоре после встречи с Неджи Хината забронировала для себя спальный модуль на том же этаже. Модули были маленькими, в них была только одна двуспальная кровать, розетка и ночник, но они идеально подходили Хинате, которая чувствовала себя так, будто не спала несколько дней. По крайней мере, простыни с ароматом лимона и идеально чистые белые стены успокаивали своей привычностью. Она хотела подумать о том, что делать дальше, но быстро уснула и позволила себе это. Пять часов спустя прозвучал сигнал тревоги. Сигналы тревоги в штаб-квартире не были чем-то необычным; они просто означали, что дежурных агентов вызывают на экстренный случай — местный, национальный или какой-то другой. Тем не менее Хината проснулась и села прямо, услышав шаркающие шаги. Она снова надела спортивные штаны, вышла из капсулы и направилась в коридор, где увидела тихо переговаривающихся дежурных агентов. — Голубка! — крикнул кто-то, когда Хината завернула за угол и вошла в комнату отдыха. — Ты вернулась! Хината обернулась и увидела, что Брейв прислонилась к стене. Она выглядела так, будто только что проснулась. Она сунула ногу в боевой ботинок, обеими руками сжимая грубую кожу. Рядом с ней лежал пояс с её любимым оружием — в основном ножами и пистолетом — и несколько заколок для волос. Хината не привыкла слышать, что кто-то так рад её видеть, и расплылась в улыбке при виде знакомого лица. Она открыла рот, чтобы ответить, но тут в интеркоме появился Мьяги. «Внимание: всем агентам АНБУ явиться на службу. Повторяю: всем агентам АНБУ явиться на службу. Пожалуйста, пройдите на 13-й этаж для инструктажа. Спасибо. «Рад тебя видеть», — сказала Хината, потирая уши. Она стояла прямо под динамиком. «Эм. Что происходит?» Тентен пожала плечами. Она была АНБУ, агентом, который немедленно реагировал на вызовы, помимо своих обычных обязанностей. Много лет назад Тентен сказала ей, что записалась в АНБУ только потому, что ей «нравилась эта драма». «Это может быть что угодно», — сказала Тентен, продолжая закалывать волосы заколками. «Хотя в последнее время было несколько мелких терактов. Ты не слышал?» Хината просто уставилась на неё, открыв рот, пока Тентен затягивала пояс. Сонливость наконец исчезла из её взгляда, и она рассмеялась, увидев выражение лица Хинаты. «Нет, нет, конечно, нет. Продиджи сказал мне, что ты была за границей. Это же хорошо, верно?» «Да», — кивнула Хината, пытаясь соответствовать настроению Тентен, но она была слишком сбита с толку, чтобы делать что-то ещё. Похоже, ей нужно было провести собственное исследование, прежде чем она была готова войти в «настоящий» мир. Вдобавок ко всему остальному, что ей нужно было выяснить. «Т-это безумие. Мне нужно разобраться с текущими событиями. Всё в порядке?» «Всем агентам АНБУ, пожалуйста, собраться на 13-м этаже для инструктажа. Всем агентам АНБУ явиться на службу. Хината вздрогнула, и даже Тентен поморщилась от этого звука. Она схватила свою куртку и, взглянув на Хинату, сменила гримасу на широкую улыбку. «Не о чем беспокоиться, Голубка. Такое случается раз в сто лет». — Хорошо, — осторожно ответила Хината. — Ладно, береги себя, Брейв. — Ты тоже! — Тентен махнула рукой, направляясь к лестнице. — Приятно знать, что ты жив! Как только сигнал тревоги стих, Хината направился в столовую на 5-м этаже. Там было пусто, так как большинство агентов АНБУ ушли из-за тревоги. Обычно в штаб-квартире оставались только дежурные агенты, как и Хината, так что в этом был смысл. Хината осталась только потому, что не знала, что делать дальше. Если бы она пошла в свою квартиру-студию, отец заподозрил бы, что миссия была незаконной. Если бы она вернулась в свою роскошную квартиру для студентов-юристов, её нашли бы Саске и Учихи. Кроме того, менеджер предвыборной кампании Итачи жил в соседнем доме. Нет, Хината не могла туда вернуться. Но и здесь она не могла оставаться надолго. Всё выглядело подозрительно. Она грызла ногти, наполняя свой поднос разными блюдами, которые не ела уже несколько недель: раменом, доном с терияки и данго. У Хинаты больше не было ни телефона, ни ноутбука, поэтому она взяла макбук из тележки с припасами и села за стол, за которым они с Кибой обычно сидели. Она очень по нему скучала. Ей нужно будет не забыть отправить сообщение на частный сервер, как только она покинет штаб-квартиру, чтобы сообщить ему, что она благополучно добралась. Он, наверное, захочет узнать, что она всё ещё жива. Я снова справилась, — подумала Хината, и на неё, словно туман, нахлынула депрессия. Я снова победила. И никто из тех, кто мне дорог, не видит этого. Она ела — еда была довольно вкусной, ведь у них работал один из лучших поваров в стране, — и просматривала в интернете новости по запросу «террористические атаки, Коноха». Она нашла только один репортаж о попытке взорвать загородный клуб. Представители загородного клуба утверждают, что в прошлую пятницу вечером у бассейна был оставлен «загадочный рюкзак». Осмотрев его, они решили вызвать полицию. Для идентификации бомбы были привлечены государственные служащие и специальное подразделение кинологической службы. Бомба была успешно обезврежена федеральными агентами. Следователи всё ещё ищут подозреваемого и выясняют мотивы. Хината разочарованно вышла из приложения. Мысль Тентен о том, что нечто подобное происходит «раз в сто лет», не давала ей покоя, и она решила, что если агенты B6 убирают за собой, то вряд ли она найдёт в интернете что-то о последствиях их действий. Она встала, чтобы вернуть ноутбук, и подумала: У меня есть проблемы посерьёзнее. И, возможно, ей просто хотелось подумать о чём-то, что не было связано с её проблемами. Но когда она возвращала ноутбук на стол, то, клянусь, краем глаза увидела свою младшую сестру. Хьюга Ханаби с её гладкими каштановыми волосами и миниатюрной фигурой только что скрылась из виду, свернув в коридор, ведущий к лестнице. Хината бросила ноутбук на стол и побежала за ней, зовя её по имени. «Ханаби!» — кричала Хината, и перед её глазами всплывали сны о гранатах и жертвоприношениях. Она была единственной причиной, по которой Хината оказалась здесь. «Лебедь! Ханаби!» — кричала она, с трудом открывая дверь на лестничную клетку, но там никого не было. Кремовые стены резали ей глаза. Эхо в комнате (Ханаби!) насмехалось над ней. Затем она вспомнила и, ухватившись за перила, закричала во весь голос: «ПРИЗРАК! Тишина повисла в воздухе. Хинате было больно, но она не собиралась сдаваться. Как только Хината собралась ступить на лестницу, ведущую вниз, Мьяги ожила и позвала её: «ДЮЙМ, агент 7. Пожалуйста, доложите непосредственно КОМАНДОванию». «Чёрт!» — выругалась Хината, совсем на себя не похожая, чувствуя, как вокруг неё смыкаются стены. «Чёрт!» — повторила она. Черт. « Первый « Предыдущий Глава 38 из 39 Следующий »ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ 48 часов спустя Боль пронзила тело Саске. Она началась в области лопаток и пробежала по позвоночнику, острая и целенаправленная. Итачи посмотрел на него сверху вниз, приподняв изящную бровь, но ничего не сказал и отвернулся, чтобы сделать несколько телефонных звонков и завершить приготовления к похоронам их покойного отца. Это будет масштабная церемония в традиционном стиле якудза. Она будет скромной, чтобы не все заметили. Ожидается, что все важные игроки придут отдать дань уважения. Саске слушал отрывистые ответы брата: «Да», «Нет», «Конечно, спасибо» и «Моя жена пришлёт его к вечеру». От боли у него свело мышцы. Он стиснул зубы и молча принял это. Когда Итачи вернулся и увидел выражение лица младшего брата, он вздохнул. «Знаешь, тебе не обязательно это делать. Отец не делал этого». «И посмотри, к чему это его привело», — сплюнул Саске. На землю. Повсюду царило смятение. Он уважал своего отца, но хотел стать лучшим лидером, чем тот когда-либо был. Кроме того, люди уже сомневались в том, что Саске станет преемником. «Это должен быть Итачи», — шепчутся они. Шисуи не стал бы рассказывать ему, скольких людей он убил за последние несколько дней. Из уважения, — сказал он, опустив голову. «Твоя склонность к драматизму восхищает, — заявил Итачи, сидя на металлическом складном стуле у стены. Но что ещё я могу сказать? Ты почти закончил». Это было правдой. Три человека работали над спиной Саске большую часть дня, держа в руках острую иглу для татуировки, прикреплённую шёлковой нитью к деревянному веслу, которое они крепко сжимали в ладонях. Они делали это традиционным способом, нанося татуировку на его тело одиночными уколами. Они были опытными мастерами — традиционалистами, которые уже довольно давно не делали ирэдзуми, татуировку. Это было чертовски больно. И продолжалось уже несколько часов. Фугаку никогда не делал татуировки, но Саске помнит, что они были у его деда. Татуировки всегда делали так, чтобы они были скрыты от внешнего мира: под воротником рубашки, на спине, под рукавами и т. д. Саске знал, что будет радикальным лидером, но его интересовала внешняя сторона. Он надеялся, что традиционный стиль заставит замолчать любого, кто осмелится бросить ему вызов. Боже мой, неужели ему уже бросили вызов? Вчера вечером, когда они сидели за столом со своими секундантами и третьими лицами — самыми близкими к Синдикату людьми, не считая членов семьи, Наруто и Шисуи, — не все были в этом уверены. Особенно Обито. «Итачи, у него чуть ли пена изо рта не идёт. Ты должен быть Оябуном, ты же знаешь». Надо отдать Саске должное, он был очень зол. Он разбил три чашки за час. Они обсуждали его отца и новое руководство. Саске сказал что-то вроде: «Да пошли вы все. К чёрту всю эту политику. Нам нужно выяснить, кто убил моего отца». Наруто согласился, ударив кулаком по столу. Шикамару ничего не сказал, только почесал затылок. Шисуи сделал то же самое. Остальные Учихи либо громко согласились с Саске, либо покачали головами. — Обито, — огрызнулся Саске, скривив губы. Неуважение со стороны его двоюродного брата было ощутимым. Обито явно не думал, что Саске станет хоть сколько-нибудь похож на Оябуна. — Ты… "Саске прав", - сказал Итачи, спокойный голос разума среди наполненной напряжением комнаты. "Но нам нужно все рассчитать по времени. Во-первых, мы должны чтить Фугаку и быть сильными в нашем руководстве. Я продолжу видимый путь вперед в своей кампании, пока Саске осваивается в своей роли Оябуна. Вот как это должно быть ". «Кто бы говорил», — съязвил Обито. — Это ты мне говоришь, ублюдок, — Саске резко встал, заставив стол между ними сдвинуться и расплескать сакэ. Было десять утра, и малиновки распевали свои утренние песни. Он почувствовал, как его мышцы напрягаются от энергии, подумал о том, как легко было бы ударить его, и решил достать свой чокуто, как настоящий гангстер. Вместо этого он глубоко вздохнул и подумал о том, что бы сделал его отец. Это были не те битвы, в которых участвовали лидеры. Он посмотрел на брата, который наблюдал за ним, вздёрнув подбородок. Итачи тоже не стал бы ввязываться в эти битвы, а просто дал бы совет, если бы посчитал нужным. Итак, Саске стоял и смотрел сверху вниз на своего старшего двоюродного брата, который не подходил на роль преемника. А Обито смотрел на него в ответ, не выражая никаких эмоций и крепко сжимая край стола. «Ты либо с нами, Обито, — сказал Саске, не двигаясь с места. — Либо против нас. Как ты смеешь оспаривать последнюю волю своего Оябуна, когда его тело ещё не предано земле? Как ты смеешь так бесчестить его?» Саске, может, и злился, но он всё же был опытным юристом — опытным якудза. Его было не так-то просто унизить. Он протянул руку, а Обито смотрел на него, как на змею, и схватил со стола чашку с саке — единственную, которую он не опрокинул от огорчения. В комнате воцарилась тишина. Саске выпил алкоголь, давая Обито время ответить. Когда он этого не сделал, Саске сказал: «Я задал тебе вопрос. » Губы Итачи дрогнули, но он из уважения отвёл взгляд. Все напряглись, но Обито, скрестив руки на груди, наконец произнёс: «Нет, Саске. Я бы никогда не опозорил Фугаку-сама. Пусть его наследие живёт вечно». «Верно», — кивнул Саске. Он чувствовал на себе довольный взгляд Итачи, когда наливал себе ещё одну чашку спиртного. «Обряд передачи власти состоится после похорон. Затем все дела Синдиката пойдут своим чередом». «Ты будешь отвечать за то, чтобы сообщать новости своим подчинённым. Следи за тем, чтобы они соблюдали конфиденциальность. За любые обсуждения будет наказание», — сказал Итачи, когда напряжение спало. Обито подставил шею, и Саске не замедлил нанести удар. -:- Сельская местность проносилась мимо как в тумане. Хината крепче сжала руль, поджав губы. Небо потемнело. Дорога из Конохи в Осаку заняла бы у неё 6 часов, а она уехала всего два часа назад. В автомагнитоле был CD-плеер. Хината вставила в него диск, взглянув на переливающийся диск, на котором было чётко написано маркером: Gojo's Mix. Она прикусила губу и вставила диск обратно в плеер, глядя в пустоту, пока пульсирующие биты техно накладывались на плавные звуки саксофона, сыгранные с любовью. В такой глуши радио было никудышным, а у Хинаты больше не было телефона, даже кнопочного. «Музыка не так уж плоха», — подумала Хината. На самом деле это было меньшее, чего она могла ожидать от угнанной машины. 48 часов назад она стояла в закрытом кабинете со своим отцом. Теперь она была просто благодарна за то, что снова оказалась в пути. Машина, очевидно, была угнана. Би6 не могла знать, куда она поедет дальше, к тому же она солгала. Она сказала им, что утром у неё работа. И нет, она не поехала на служебной машине, она воспользовалась метро. Так было проще скрыться, объяснила она, никто из окружения Саске не пользовался общественным транспортом; её никто не увидит. И да, ей пришлось остаться ещё на два дня, потому что так было сказано в инструкциях. А Хината всегда следовала правилам, особенно когда у неё возникали собственные вопросы. Она арендовала ещё один спальный мешок и устроилась в нём, не мечтая ни о чём, кроме, разве что, ресниц Саске. Остальные часы она провела без сна, с подступающей к горлу тревогой, пока не раздобыла снотворное на медицинском этаже и не приняла его, чтобы отключиться. В перерывах между сном и бодрствованием Хината слонялась по столовой, воруя маленькие кусочки хлеба — единственную пищу, которую она могла переварить, — как маленькая птичка. Именно там она заметила возвращение Брейва после первых 24 часов. У неё был такой вид, будто её поджарили, и она не сказала ни слова о «чрезвычайной ситуации», из-за которой она так внезапно ушла. Вместо этого она пробормотала что-то о своём Спящем и скрылась на лестничной клетке, предположительно чтобы подняться на комфортный 7-й этаж. На восьмом этаже Хината наконец достала смятую записку из бюстгальтера, куда она в конце концов её спрятала. Она бесцеремонно разделась и встала под душ, подставив записку со знакомым почерком под струю жёсткой воды, и смотрела, как она распадается на мелкие кусочки, как сначала расплываются синие чернила, а затем они исчезают в сливе. Когда от записки не осталось и следа, Хината помылась. Это был её первый душ за целую вечность. Когда Хината вышла из лифта, чтобы поговорить с Командой несколькими часами ранее, она столкнулась со своей сестрой. Ханаби. Призрак. Лицо её сестры было таким же невозмутимым, как всегда. Её длинные прямые волосы не растрепались. На ней была облегающая чёрная одежда, а на боку висел пистолет. Она хмуро смотрела на сестру. Хината побледнела. Всего несколько минут назад она видела, как Ханаби, словно мираж, растворилась на лестнице, и её сердце болезненно сжалось. Она боялась, что упадёт в обморок. Вместо этого она сказала: «Ханаби, я…» «Это Призрак», — мягко сказала Ханаби. Она окинула Хинату раздражённым взглядом с головы до ног. «Кажется, я снова превзошла тебя, сестра». Хината с трудом подбирала слова, чтобы выразить свои чувства, и наконец сказала: «По... поздравляю. Я не сомневалась в твоём успехе». Что значило её письмо? Было ли это уловкой? Ложью? Тактикой саботажа? Конечно же, это сработало. — Хм, — Ханаби закатила глаза и переступила с ноги на ногу. Нетерпеливо. — Ну? Ты стоишь у меня на пути. Хината преградила путь к лифту. Она моргнула, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание, и переживая из-за того, что так быстро потеряла из виду младшую сестру. С ней всё в порядке? Она выглядела сытой. Выспавшейся. Подтянутой и мускулистой одновременно. Её глаза были ясными и беззаботными, и… «Возьми себя в руки, сестра», — внезапно рявкнула Ханаби, окинув обеспокоенный взгляд на Хинату. «Ты позоришь себя. Командир сегодня не в духе. Я пришла предупредить тебя». — А... «Не то чтобы это тебе помогло», — усмехнулась её сестра. «У меня есть дела поважнее, так что, пожалуйста…» Она сделала жест. Двигайся. Но когда Хината пошевелилась, Ханаби врезалась в неё, их плечи столкнулись и отскочили друг от друга, как противоположные магниты. Ханаби схватила Хинату за талию, чтобы они обе не упали. Хината почувствовала, как что-то тонкое коснулось её кожи на талии. Затем Ханаби отошла в сторону и нажала кнопку вызова лифта. «Я рада, что неуклюжесть не передаётся по наследству», — фыркнула она, когда лифт звякнул и она вошла в него. Хината смотрела, как закрываются двери, чувствуя, как бумага трётся о её спортивные штаны. Она не стала её трогать. Она поправила штаны, спрятав записку в складку нижнего белья на потом. Затем она постучала в дверь. Ей всё равно нужно было поговорить с отцом. С запиской можно было подождать. -:- За два дня, прошедшие с тех пор, как он узнал об убийстве своего отца и о том, что он станет оябуном, Саске уже начал строить планы. Его спина всё ещё горела от первой и самой большой татуировки, и он знал, что ему нужно уладить кое-какие дела, прежде чем его посвятят в новую должность. «Не могу поверить, что ты так долго не приглашал меня в гости, Саске», — говорил Наруто, забирая большую коробку с заднего сиденья машины Саске. «И всё это только для того, чтобы помочь тебе с вещами. Типично!» Саске забирал домой некоторые юридические документы своего отца, чтобы начать разбираться с его делами. А их было много. По меньшей мере пять коробок. Конечно, Саске мог бы забрать их и один, но… Этот метод оказался для него более эффективным. У него было мало свободного времени. В машине они с Наруто говорили обо всём и ни о чём, избегая тяжёлых тем, чтобы скоротать остаток вечера. Они болтали о высокомерии Обито и о том, как Наруто был рад, что его лучший друг «на коне». Он пожаловался на то, что ему пришлось таскать коробки, и предложил Саске угостить его потом пивом и курицей. И, честно говоря, эта потеря тоже тяжело далась Наруто. Это был уже второй отец, которого он потерял из-за убийств и насилия. Родители Наруто были убиты во время рейда на одно из убежищ Учиха, когда Наруто было около семи лет. Фугаку и Минато были близки, и Фугаку так и не простил себя за то, что не обеспечил Узумаки дополнительную безопасность, о которой просила Кушина. Тогда у них было мало мужчин, а войны между бандами разрушали привычный уклад Конохи. Позже они узнали, что на Узумаки напали наёмники, нанятые правительством, в поисках информации о Главном доме. Минато и Кушина не сдвинулись с места, даже после пыток. Хотя Саске мог сопереживать и чувствовать боль своего лучшего друга, ему было трудно сосредоточиться на происходящем. Это была ещё одна проблема, с которой пришлось столкнуться Наруто. — Ну да, — ответил Саске, беря две коробки и прижимая их к груди. — Не то чтобы мы только что вернулись из шестинедельной поездки или что-то в этом роде. — А, точно, — неловко рассмеялся Наруто, закрывая дверь машины бедром. — В последнее время всё как в тумане, да? Саске ничего не ответил. Они прошли через парковку и оказались в фойе. Саске нажал на кнопку, и они оба вошли внутрь. Было уже поздно, и поднялся ветер. Когда двери закрылись, Саске почувствовал запах дождя. Он нажал на брелок и увидел, как загораются кнопки, ведущие к его пентхаусу. Он чувствовал на себе обеспокоенный взгляд голубых глаз Наруто, пока они стояли там. «Ты в порядке?» — голос Наруто звучал почти нежно. Это разозлило Саске. «Я знаю, что со Стариком и твоей новой ролью всё непросто и…» «Всё в порядке.» — сказал Саске. Он подавил ухмылку, когда лицо Наруто залилось румянцем от смущения. Саске был не из тех, кто говорит что-то вроде «всё в порядке. » Лифт открылся прежде, чем Наруто успел ответить. -:- До Осаки оставался всего час пути, и Хината вспомнила о записке Ханаби. Место кухонь Один детский браслет светится Пожалуйста, зажгите свечи Хайку. Всего три строчки размашистым синим почерком. А под ними — указания: Эта бумага биоразлагаема. Пожалуйста, растворите её в воде и поместите в горшок, чтобы семена проросли в течение 48 часов после замачивания. Это было несложно понять, и, вероятно, их отцу тоже не составило бы труда это сделать, если бы он вдруг нашёл это место. Но в этом было что-то слишком сентиментальное, чтобы он мог по-настоящему принять это. Он, скорее всего, не стал бы думать о святилище своего брата-близнеца, которое находилось в его саду. Место, где готовят еду было достаточно простым. В конце концов, Осака была известна как «кухня Японии». Хината мудро предположила, что записка была написана лишь для того, чтобы развеять её сомнения по поводу позиции Ханаби. Это было необходимо. Зажгите свечи, — однако это выдавало срочность. Она постучала пальцами по приборной панели. Наступившая темнота была внезапной и пугающей. Порывистый ветер сотрясал машину. Это напомнило ей об отце. Когда она вошла в кабинет Командира, её охватило чувство тревоги. А Хьюга Хиаши едва взглянул в её сторону. Он сидел за своим столом, листая что-то на планшете, с коричневым напитком в руках. «Итак, ты наконец решил показаться». Он даже не взглянул на неё. Хината подошла и встала перед столом, желая стать меньше. Но она не была маленькой. Она была взрослой, ей было почти 28 лет, и она должна была вести себя соответственно. — Я... я не скрывала этого, сэр, — выдавила она. — Я была в отъезде. С Учихами... в Италии... «Ты думаешь, я не умею читать?» Хината выпрямилась. «Экс… простите?» «Ты меня слышала, дитя», — сказал Хиаши, впервые подняв на неё взгляд, от которого Хинате захотелось отступить на шаг. Но она не отступила. Она стояла на своём. «Думаешь, я не умею читать? Я уже прочитал отчёты, которые написал Продиджи. Похоже, ты быстро ни к чему не придёшь». Хината хотела возразить, но не знала, что сказать. Она знала, как усердно она работала, как многого добилась, но это было невозможно объяснить отцу. Ему было всё равно. Он хотел видеть результаты в данных. В информации. У неё ничего этого не было — по крайней мере, не совсем. И всё же. Она должна была быть там ради себя. Никто другой этого не сделает. — При... при всём уважении, Командир-сама, — начала Хината, опустив взгляд на свои kitten heels — она так и не переоделась. — Моё положение... моё положение обособленное. Вы поставили меня в подчинённые к Учихе Саске, да ещё и в качестве сотрудницы. Доверие не приходит само собой к таким, как он. Когда Хиаши ничего не ответил, она продолжила: «Это было… это м-можно было бы… кто-то мог бы назвать это честью — быть приглашённой в путешествие с его семьёй, как это сделала я». Хиаши приподнял бровь. Она сказала что-то не то. — Какая честь, — усмехнулся он. — Ты говоришь совсем как твоя мать. Получить такой личный комментарий из собственного офиса Командования было плохим знаком. Хината почувствовала, как у неё в груди что-то сжалось и закололо. На секунду она испытала настоящий страх. «Есть ли… есть ли в этом что-то неправильное?» «Ты дура», — вздохнул Хиаши, не ответив. Он снова отвернулся и с явным безразличием постучал по экрану своего iPad. Всё было настолько плохо, что он даже не угрожал ей. «Ты уходишь с этой семьёй и даже не возвращаешься с полезной информацией. Тебе повезло, что я всё ещё вижу в тебе пользу». — И... — даже Дав задрожал. — И в чём именно заключается эта ц-цель? «Чемпион», — сказал Хиаши после нескольких секунд беззвучного постукивания по экрану iPad. Его лицо исказилось. Он развернул устройство и показал ей фотографию агента, которого она никогда раньше не видела. «Думаю, он у Учиха. Работай, пока не найдёшь его, а потом уходи. Твоя первоначальная миссия по проникновению в KMP официально отменена». «Но я думал, что у меня есть время до выборов, чтобы...» — Я ясно выразился, Голубка? Всё менялось у неё на глазах. Она не знала, что и думать, поэтому кивнула, не поднимая глаз. «Конечно, командир». «Будь полезен», — чопорно сказал Хиаши, когда Хината повернулся, чтобы уйти. «Или можешь не утруждать себя возвращением». Хината выключила радио. Она уже трижды прослушала микстейп Годзё и шесть раз прокрутила в голове воспоминания о визите к отцу. Она полностью выучила наизусть хайку Ханаби. И вот теперь она сидела в своей угнанной машине — маленькой серой Toyota Prius с милым Каруми из Хелло Китти, висящим на зеркале заднего вида, — припаркованной на стоянке у реки Тосахори. Она едва взглянула на эту природную красоту, направляясь к местной железнодорожной станции. Она поедет на поезде прямо до дома своего дяди. При мысли о том, что её могут обнять, когда она приедет, на глаза навернулись слёзы. Или не утруждай себя возвращением, — сказал её отец. Заманчиво. -:- Наруто поставил коробки на обеденный стол и пошёл на кухню, где открыл холодильник и взял себе пива. Саске наблюдал за происходящим с неподдельным интересом, отмечая, как легко Наруто чувствует себя хозяином своих вещей. Братство, — подумал он. Он знает Наруто примерно столько же, сколько тот живёт на свете. Почему-то в том, что всё закончилось именно так, есть смысл. Пока Саске пытался стать лучше Итачи, Наруто пытался стать лучше его. «Хочешь?» — спросил Наруто, откручивая крышку зубами. Это был навык, которым обладал бы такой болван, как он мог бы обладать. «Из моего собственного дерьма? Зачем благодарить, я думал, ты никогда не спросишь», — с юмором ответил Саске. Когда он это сказал, в его глазах даже мелькнул огонёк, заставив Наруто удивлённо моргнуть. Но он взял пиво, и на его загорелом лице появилась глупая улыбка, когда он снова предложил открыть бутылку зубами. «У меня есть открывалка для бутылок», — сказал Саске и взял её со стола. «Так веселее», — сказал Наруто, выплевывая крышку от бутылки в раковину. Было уже поздно, почти два часа ночи. За окном кухни мерцали городские огни. Он начал большими глотками пить горькую жидкость, прислонившись спиной к краю раковины. Он указал на коробки в соседней комнате: «Тебе нужна помощь с этим?» Саске пожал плечами. На самом деле он об этом не думал. Особенно сейчас, когда он услышал, как кто-то громко топает по лестнице. В гостиной зажегся свет. Саске допил своё пиво. — Саске? — позвала Сакура слабым голосом. — Саске? Ты вернулся! Я слышала о твоём... Она завернула за угол, одетая лишь в тонкий розовый халат и плавки, и замерла на месте, увидев Наруто, прислонившегося к кухонной раковине. Она покраснела и запахнула халат. Саске поставил пиво на стол и приподнял бровь, когда Сакура побледнела как полотно. Наруто, ловкий, как любой гангстер, небрежно вздёрнул подбородок в знак приветствия. «Эм», — Сакуре явно было некомфортно. Из-за чего? Саске не был уверен, учитывая, что они уже несколько месяцев встречались за его спиной и ничто не мешало им раньше, в Италии. Неужели Сакуре было так некомфортно находиться в квартире Саске, вместе, не меньше, чем в Италии? Слишком близко к дому? «Что происходит?» Наруто открыл рот, чтобы ответить, но Саске опередил его, невозмутимо глядя в лицо своей невесте. «Как ты думаешь, что происходит, Сакура?» Он наблюдал за тем, как она менялась в лице, переводя взгляд с Наруто на него, прежде чем выбрать самый безопасный вариант. Она подошла к Саске и взяла его за руку, её глаза внезапно заблестели от подступающих слёз. «Мне так жаль, что с Учихой-самой случилось такое, Саске. Как там Микото-сан?» Последнее, чего ему хотелось, — это говорить о матери. Саске высвободил руку из её хватки, и на его лице отразилось отвращение. «Неправильный ответ, Сакура. Попробуй ещё раз». «Саске, я...» «Необязательно быть таким придурком, теме», — внезапно пожаловался Наруто, сильно нахмурившись при виде перепалки между парой, которая вот-вот должна была пожениться. «Я уверен, что Сакура тоже скорбит, она…» Саске приподнял брови. «Ты шутишь». Сакура покачала головой: «Саске, ну же. Ты же знаешь, что я люблю твоих родителей». Саске откровенно рассмеялся и поставил пиво на стол. "Никто не любил моего отца, Сакура. Особенно ты. Ты его боялась." «Точно так же, как я сейчас немного боюсь тебя», — сказала Сакура, нахмурившись. Она стояла в дверях, пытаясь найти слова, чтобы достучаться до него, пробиться сквозь его гнев, но было ясно, что это не работает. Саске подумал, что, возможно, ей стоит бояться его прямо сейчас. «Послушай, детка, тебе больно. Твоё сердце разбито. Я знаю, это тяжело». Я не видел тебя почти неделю, пожалуйста, просто расскажи мне, что происходит. — Да, Саске, — Наруто тоже поставил пиво на стол, его глаза расширились от сочувствия. — Давай мы тебя поддержим. Саске казалось, что он попал в какой-то безумный сон, от которого не может проснуться. Он снова рассмеялся, и этот грубый звук царапнул его горло, как ногти. Затем он снова рассмеялся, чувствуя, как ярость подступает к горлу. Сакура и Наруто просто смотрели на него, как будто у него выросла лишняя рука. «Мне не нужна твоя грёбаная поддержка, Наруто», — сказал Саске с жёстким выражением лица. «Мне нужно, чтобы ты забрал свою любовницу, собрал её вещи и убрался из моего дома к чёртовой матери». Было так тихо, что они слышали, как на улице, несколькими этажами ниже, сигналит машина. Дождь мелкими каплями стекал по окнам. Саске выпил ещё. Сакура издала гортанный звук, словно пыталась вдохнуть, но не могла. «Ч-что?» Он посмотрел на неё. «Ты думаешь, я дурак?» Она начала заикаться, ее рот быстро открывался и закрывался, но не издавалось ни звука. Ее кожа была такой же розовой, как и волосы. Из ее заплаканных глаз, наконец, потекли слезы, которые она держала в заложниках. - Саске, - прохрипела она с сияющим лицом. - Я не ... мы не ... это не должно было... — Да ладно тебе, — Наруто встал с того места, где лежал, прислонившись к стене. Его лицо было таким же напряжённым и сосредоточенным, а уголки рта опустились. — День был долгим. Я не думаю, что... — Ты не думаешь! — сказал Саске, и его голос внезапно зазвучал громко в тишине комнаты. — Я стану Оябуном. Я не смогу спокойно занять своё место, пока за моей грёбаной спиной стоят предатели. Знать вас обоих — позор. Сакура тихо всхлипывала, свернувшись калачиком у ног Саске. Её лицо покраснело и было мокрым от слёз. «Саске, я не хотела этого, — плакала она, обхватывая руками шею, словно журавль. Я не хотела этого! Я не хотела этого! Я не хотела этого! Я люблю тебя. Это была глупая ошибка — дурная привычка». Мы расстались, как только вернулись, и... Саске усмехнулся и тут же замолчал. Наруто ничего не сказал. «Как долго?» Порыв ветра ударил в окна. Наруто вздрогнул. «Как. Долго». «С марта», — прошептала Сакура, уткнувшись ей в грудь. «Меня повысили, а ты была слишком занята, чтобы отпраздновать, и Наруто предложил угостить меня выпивкой, и…» Шесть месяцев. Саске не мог перестать смеяться. Он яростно потер переносицу, смеясь. Шесть месяцев. Его глаза дернулись, но он улыбнулся: "Итак, ты с радостью приняла мое предложение, пока сосала член моего лучшего друга за моей спиной? И ты, - Саске повернулся к Наруто, который прижался к буфету, как будто пытался стать меньше. - Ты позволил ей. Ты, наверное, сам, чёрт возьми, это поощрял, для тебя всё — соревнование. Сакура всё ещё плакала, а Наруто пытался объясниться, но запинался на каждом слове, как болтливый дурак. Но что бы они ни сказали, для него это не имело значения. Не сейчас. Не в этой временной линии. Никогда. «Наверное, это тебя возбудило», — выплюнул Саске, а Наруто демонстративно отвернулся, сжав пальцы в кулак. «Маленький сирота наконец-то что-то получил. Наконец-то смог меня победить. Ты почувствовал себя сильным? Ты наконец-то смог быть с женщиной, которую любишь, но она даже не сняла это чёртово кольцо…» Наруто вскочил с места, где он стоял, прислонившись к кладовке, и бросился на него, но Саске был готов, а Наруто, как обычно, был слишком увлечён своими чувствами. Саске нанёс точный удар кулаком прямо в челюсть Наруто, сбив его с ног. Он охнул и врезался в холодильник, а Сакура вскрикнула от неожиданности, но не осмелилась подойти к нему. «Наслаждайтесь совместной жизнью», — сказал Саске, забирая ключи, которые он оставил рядом с коробками. Он больше не мог там находиться. Они оба были в слезах и смотрели на него так, словно он собирался взять свой чокуто и перерезать им глотки. Разве они уже не сделали это с ним? Он просто наводил порядок, чтобы стать лидером с ясным умом и без прошлых обид. — Саске, пожалуйста, — Сакура в отчаянии попыталась схватить его за штанину, но он увернулся. — Пожалуйста, я всё объясню. Я сделаю всё, что угодно! Я сделаю… «У тебя есть время до следующего дня после похорон, чтобы собрать свои вещи, Сакура», — сказал Саске, направляясь к двери. «Наруто, увидимся в резиденции». Братство, — подумал он, и его сердце наконец успокоилось. Возможно, Наруто больше не претендует на роль его правой руки, но он по-прежнему принадлежит к клану Учиха. Он не мог сказать того же о Харуно Сакуре. Открывая дверь своей машины, Саске мысленно похвалил себя за доброе сердце и чуткую реакцию на семейные ссоры. АН. Саске, давай не будем бросать камни в стеклянные дома, ладно? Немного запоздал с обновлением! Но я здесь! Со специями! « Первый « Предыдущий Глава 39 из 39