Или

Брок заглядывает через безупречно чистое стекло. Солнце бликует в отражении прицела снайперской винтовки, о модификации которой он по понятным причинам уже не в курсе. Окно кухни усеченное по сравнению с окном гостиной, но Солдат по-настоящему расслаблен только в этой зоне — возле арсенала с оружием, поэтому Брок не торопится менять свое местоположение. Больше не торопится, подспудно догадываясь, как пройдет его час в мире живых. Рядом с тем, о ком думал перед собственной гибелью. Итак, он снова здесь. Судя по новому надгробию на заднем дворе, с момента дебютного визита минуло лет десять-двенадцать. Небольшой камень с гравировкой, сделанной вручную, приютил под собой первого пса Солдата. Эпитафия выбита мастерски: буквы ровные, как на принтере, выдолблены с уверенностью лазерного луча. Для служивших на два фронта этот педантизм узнаваем, для остальных — хозяин слишком заморочился покойным питомцем по кличке Рамлоу-младший. Могилки кошки рядом нет. Брок замечает хвостатую леди — некогда белую и пушистую, ныне почти лысую, перекошенную от старости — на пороге гостиной. Щенок тут же бросается приветствовать взрослую подругу, сметая на пути в первую очередь себя, запутавшись в лапах. — Рамлоу-младший, нет. Не трогай ее, — Солдат отгоняет неугомонного от зачуханной любимицы, так и не получившей законное имя. Брок не знает, почему кошка осталась инкогнито. Наташа, в честь Черной Вдовы, вполне подходит, по его мнению. И красивая девка была, хоть и рыжая, и бойкая до жути. Была, несмотря на все трюки и образцовую подготовку. Впрочем, как и он сам. Был. Солдат выдворяет ушастого непоседу за пределы дома, предоставив всё пространство и себя кошке. Сослепу «старушка» тычется рядом с мисками. Щенок, оставшись один-одинешенек на веранде, принимается скулить в поисках хозяина. — Хм, — это всё, что произносит Солдат, принимая двойной вызов судьбы, и возвращает маленького изгнанника, занимая того игрушками. При этом продолжает кормить беспомощную кошку с ладони, усевшись прямо на полу. Но что-то в поведении «пенсионерки» наводит на мысли о жульничестве — слишком рьяно для незрячей та расшвыривает кусочки запеченной курицы, выбирая исключительно те, что с хрящами. Более того, «немощная» вполне самостоятельно успевает шугать мелкого подальше от дуэта двух взрослых и разумных. Плутовка Наташа Романофф в своей истинной красе — Брок еще раз голосует за шпионское имя из прошлого. Солдат, потративший немало времени на окружение, выделяет, наконец, пару минут для себя. То, что творится возле варочной панели, нельзя назвать просто завтраком — это кулинарный гигантизм. Сэндвичи, нашпигованные путем сложения хлеба, овощей и всего мясного, что есть в холодильнике, просто огромного размера. Брок, когда-то наблюдавший слабости суперсильного вблизи, привычно вставляет свои пару слов в копилку общего веселья. — …Кто-то забыл про реки майонезной заправки? — он шепчет шутку, без эмоций понимая, что его никто никогда больше не услышит. Он уже пробовал говорить в прошлый раз. Пробовал подать знаки руками, ногами, вещами, которые оставались неподвластны его возможностям. Даже орал от бессилия, смотря в упор в серые глаза, — бестолку. И всё равно Брок шепчет, чтобы ненароком не напугать, будто трюк возможен. — И реки майонезной заправки… — вторит Солдат, обращаясь к любопытному щенку, выпрашивающему у него сэндвич. — Тебе еще рано пробовать такое, Рамлоу-младший. Брок непроизвольно вздрагивает, чувствуя, как несуществующие волоски по всему его несуществующему телу встают дыбом. Слышать свою фамилию и свои же приколы по прошествии стольких лет — это одно. Слушать голос увлеченного беседой Солдата и наблюдать, как смертоносная металлическая рука, сломавшая не один человеческий хребет, делится кусочком и гладит беззащитное щенячье тельце, — это другое. Совсем-совсем другое. Распробовав вкус острого майонеза, мохнатое дитё чихает, забавно плюхнувшись на пятую точку. — Говорил же, рановато тебе, — увещевает Солдат, собирая поилки, миски, воду, корм в единую композицию. Покончив с завтраком, нагруженный утварью, тот перебирается на свежий воздух, чтобы приступить к бесконечным заботам неленивого владельца дома с участком. Рамлоу-младший, само собой, опережает хозяина, устремляясь разом во всех направлениях, но хотя бы не кубарем. Леди Романофф присоединяется за компанию, устраиваясь в тени веранды с достоинством, присущим исключительно кошачьим. Брок перемещается следом, подмечая количество предстоящих работ. Когда он впервые оказался здесь — о планировании и обустройстве речи не шло. Сейчас декоративный заборчик из разноцветных блоков свидетельствует об украшательстве чистой воды. Как и розы, выращенные по всему периметру, окольцованному высковольтным электричеством. К слову, цветастый забор возводится не стремительными темпами, на которые способен Солдат, ожидающий, пока его помощник с хвостиком вдоволь нароет ям. Рамлоу-младший неутомим в изучении мира, несмотря на причиняемый ущерб строительному мероприятию. И ямы кроху волнуют в неменьшей степени, чем зелень лужайки; чем ветер, несущий новые запахи и мошкару; чем подруга-кошка; чем хозяин. Хвостик непроизвольно превращается в маятник, стоит Солдату хотя бы мельком взглянуть на щенка. Брок улыбается, наблюдая, и, уподобляясь настроению, жаждет вызнать как можно больше о положительной динамике в жизни исчезнувшего убийцы номер один. Не упуская из виду всех тружеников от мала до велика, он исследует территорию в доступных для себя пределах. Из новостроя у Солдата — гараж и дополнительные дорожки по газону. Проекты завершены и внушают доверие. Брок не силен в идеях, куда Солдат вознамерился ходить по такому количеству гравия. По ощущениям, тот просто увлекся, а остановить было некому. Зато три машиноместа за добротными воротами с кодовым замком достойны всяческих похвал. Инновации из приобретений — в гараже свеженький внедорожник. Брок изучает имущество на колесах и приходит к выводу: автомобиль все-таки подержанный, лет трех минимум, но в силу редкого использования выглядит конфеткой. За «конфеткой» прячется еще один железный друг, накрытый брезентом ввиду ремонтных работ. На полноценное авто, пусть и в разобранном состоянии, загадка не тянет. Брок силится заглянуть под ткань, желая оценить мотоцикл. Не имея плотности массы тела, как всякий порядочный призрак он не может просто приподнять и посмотреть, но отвлекается. Отвлекается до растерянности, ощущая рыбную вонь, которую ни с чем не спутаешь даже после официальной смерти. И откуда бы в гараже взяться тоннам рыбы? Кажется, Брок знает ответ. И приносит свои искренние извинения за насмешки в отношении многочисленных дорожек из гравия, служащих не чем иным, как вентиляционной системой бункера. Он находит нужную дверь, всматриваясь через иллюминатор бронированной стали на пределе своих зрительных возможностей. Внутреннего освещения достаточно, чтобы не обнаружить в бомбоубежище пленных. Ни одного перебитого, истекающего кровью, растерзанного мученика, хотя Зимнему Солдату есть с кем сводить счеты. По центру помещения — оружие всех видов калибровки, вдоль стен — вещевые шкафчики. Кристальная чистота на каждом дюйме пространства — фирменный бзик Солдата, поэтому смрад, появляющийся словно поветрие, совершенно не про это место. Догадка сама приходит на ум, нужно только вернуться на улицу, что Брок и делает. Из бункера, однозначно, есть ход через лесополосу, спрятанный неглубоко под землей, как следовало бы. Солдат возвел спасительный мини-комплекс, согласно какой-нибудь инструкции, позаимствованной вместе с боеприпасами у бывших коллег «по цеху». Разумеется, строительную технику, воровать не стал — справился подручными средствами. Как следствие, несоблюдение метрики и щели, несущие зловоние порта. Брок обнаруживает основной туннель и несколько лазов, ведущих именно туда — на побережье, где кипит круглосуточный процесс по переработке океанского улова. Монтаук завсегда рад крепким неболтливым парням, предпочитающим наличность, и Солдат этим гостеприимством вовсю пользуется, зарабатывая на корм для домочадцев и себе на хлеб с маслом. И с рыбой — имея в наличии крепкий желудок, раз отказался быть наемником. О том, что негласная ярмарка вакансий с изобилием предложений для номера один проводилась, но Солдат, свободный от кода, отказался, Брок знал еще при жизни. Про Роджерса, отрекшегося ради спасения друга от всех званий и чести показаться в приличном обществе, тоже знал. Бывший пленник ГИДРЫ и бывший заложник ЩИТа вместе дали отпор желающим заполучить, кодировать заново, принудить идеального наемника, остановив тем самым круговорот насилия вокруг Солдата. На тот момент Брок воспринимал информацию о дружбе негативно, без понятия о нюансах. Хорошо, что Кэп не провалился под лед во второй раз и насовсем, как того жаждало уязвленное самолюбие. Очевидно: и бункер, и гараж, и ухоженные домашние животные — результат деятельности не одной пары рук. Наверняка, рассуждая о будущем Зимнего Солдата, большинство до сих пор подразумевает свободу для Баки Барнса. Либо несвободу для Солдата, который обязательно должен сгинуть в Рафте, так как асоциален, опасен, жесток и далее по списку грехов. Только шансы исчезнуть у лучшего агента ГИДРЫ оказались, мягко говоря, выше, и Баки, при всей братской любви, остался на задворках сознания. Всё еще остается — Брок ни с кем не перепутает свою привязанность. Растворившись среди гражданских, Солдат приспособился, неспроста выбрав жизнь на виду — в пригороде Нью-Джерси. Он всё еще лучший в своем деле, включая открытый шпионаж. Также Солдат всё еще асоциален, опасен, жесток, и причинять намеренный вред живым существам — смысл его существования. Или почтенная публика ошибается? Еще до того, как история одного без вести пропавшего сержанта из прошлого столетия стала достоянием общественности, Брок был в курсе про «или» — без привязки к Баки Барнсу. Командир УДАРа был вменяем, когда практически ежедневно наблюдал возле себя одного до крайностей ответственного исполнителя чужой воли и того, второго, двойника с удивительными серыми глазами, незаметного вне зоны боевых действий. Брок заходит в дом, уже понимая, чей мотоцикл в гараже ожидает восстановления. Роджерс, положивший хуй на мнение большинства, еще тогда объяснил если не всё, то многое для Брока в бегах. Распиаренный на весь мир щит, как специально, обнаруживает себя сразу в холле — сверкает звездой на специальной полке со специальным креплением, чистый от крови, неиспользуемый. Кэп выбрал сторону. Единственно правильную сторону — не за всех, а только рядом с тем, о ком думал перед собственной гибелью. Брок впервые солидарен с достоянием нации и, по-честному, желает Солдату мирного неба над головой, счастья, заботы, любви, здоровых отношений, а не как было у них. Он ведь так и не успел благословить свое безумное патлатое увлечение. Переступить порог Солдатской спальни непросто. Брок закрывает глаза, чтобы не узреть красоту здоровых отношений и с ходу не сдохнуть во второй раз. Очередное испытание из разряда «не заживет и не срастется» — он жутко ревнует даже после смерти. Внутри разгорается дикий огонь под стать последнему вздоху. Обида щиплет под эфемерными ресницами. Но ведь он желает Солдату счастья. Желает?! Да, желает! Брок медленно выдыхает, прогоняя злые слезы. Он желает Солдату лучшего счастья из мира грез и фантазий. И секса желает. Много. Много разнообразного секса с Роджерсом, если тот все-таки получил своего Баки. Желает и не бесится, будучи адекватным мертвым человеком. Глаза удается разлепить со второй попытки, Брок обещает себе развести нюни позже. Никто не раскрыл секрет его долголетия при несовместимых с жизнью нагрузках. В том числе сам Александр Всезнающий остался в неведении про его опухшие веки и лопнувшие капилляры. Однако рыдать не из-за чего — огромная спальня пуста, как и в прошлый раз. В углу сиротствует койка, рядом — пластиковые стул и стол, в шаговой доступности — казарменный железный шкафчик. Намек на здоровые или какие угодно отношения отсутствует. Возможно, в доме появились другие спальни? Брок суетливо обегает оба этажа снизу доверху и обратно. Новых спален не обнаружено, как и следов присутствия чужака. Хотя Роджерс никакой не чужой. Наоборот, это Брок на этом свете — пришлый и лишний. — Малой, голос!.. Давай здороваться, как большие!.. Из окна спальни — лучший вид во внутренний дворик, но Брок не нуждается в идеальной панораме. И без картинки неплохо информирован насчет обладателя баритона. — Джеймс, я купил то, что ты заказывал. Оцени. Оно?.. — Роджерс входит в периметр, используя пароль от автоматической калитки. Обвешанный мотком проводов в буквальном смысле, тот похож на рождественскую ель. На очень серьезную рождественскую ель, учитывая потуги Кэпа держать лицо и осанку, а сам просто светится счастьем, ничем не уступая большому зимнему празднику с его чудесами. Солдат и Рамлоу-младший приветствуют соседа, как хорошего знакомого, ровно до той поры, пока щенок не улавливает запах. Сосед, по совместительству «запасной» на время отсутствия хозяин, светится еще ярче, ловя несущегося к нему со всех лап малыша. — Свои!.. Узнал!.. Хороший мальчик!.. — Роджерс успевает играть с крохой, угощать того витаминными косточками и подставлять себя для обследования. — Такой вот, сука, на все руки мастер! — во весь голос злится Брок, теперь страстно желающий расшугать эту богадельню своим внезапным воскрешением. — Это точно оно, — отвечает Солдат, сосредоточенно изучающий содержимое живой «ели». После продолжительной паузы негромко добавляет: — Спасибо, Кэп. — Всегда рад помочь, Джеймс! — тут же отзывается Роджерс, разминая мускулатуру, как перед большой работой, но впадает в ступор, получив внимание серых глаз. От неловкости по новой гладит щенка. Глупейшим образом мнется и краснеет. В итоге, более чем неловко предлагает: — Я сегодня свободен, Джеймс. Могу еще помочь. С чем угодно. Солдат придирчиво осматривает владения на предмет командной работы. Роджерс сутулится, готовясь получить отказ. Взбешенный Брок мимолетно опускает взгляд на стол и каменеет. Оказывается, не к кому ревновать. Отношений между Солдатом и Роджерсом нет. Дружбы — тоже. Он наблюдает не более чем сотрудничество двух бывших врагов поневоле и попытку выжить всем назло. Соперник низвергнут, но Брок не может сдвинуться с места. Он бездумно пялится на архивное фото из служебного досье ЩИТа, где изображен он сам в неплохом качестве, но уже с плохими идеями в дурной голове. Еще одна новинка дня, которая приносит боль вместо облегчения. Солдат до сих пор верен ему, поэтому одинок. Брок оседает пустотой на койку. Он счастлив и несчастен одновременно. У них же и не случилось ничего по меркам влюбленных? Медицинский этаж, спортзал, оружейка, тир. Тренировки, спарринги, стрельбы. Боевые вылазки, красиво именуемые спецоперациями, направляемые красивыми речами Пирса. И снова — медицинский этаж, тир… Каждый вздох и выдох одного из козырей ГИДРЫ — в окружении всевидящего ока видеонаблюдения, как и каждый закуток Трискелиона. Так и жили не тужили — ни секунды наедине, всегда на виду. Ничего у них не было, кроме тупых шуточек Брока с поводом и без. Между ними ничего не произошло, кроме одобрительных хлопков по плечу, там где плоть встречает металл. Ничего — кроме удивительных серых глаз, подмечающих передвижения командира массовки. Но фотография, на которую перед сном смотрит Солдат, его, блядь, Брока Рамлоу!.. Тени зовут Брока обратно, становясь неправдоподобно объемными на солнце. Он раздосадован и прыгает в окно, совершенно не волнуясь о последствиях. Он ведь, в самом деле, призрак, приходящий на место своего захоронения в определенный день. Первая могила с надгробием, на котором так и не появилась эпитафия — его. Солдат заморочился не только архивом, но где-то раздобыл крупицу после взрыва, чтобы похоронить по-человечески. Брок Рамлоу был плохим парнем и не оставил после себя ничего, кроме негативных отзывов, как он думал. И вдруг неслыханная роскошь — мягкая земля в цветущем саду! Он делает еще одно, не менее важное открытие впопыхах, расплачиваясь по счетам прошлого даже в столь важный момент. Хочется завыть и захлебнуться, а некогда. Вместо ненужной жалости к себе, Брок просит Тьму сделать милость и забрать его из этого дома навсегда. Он желает Солдату счастья. Без сомнений. Без ревности. Без ебаной гордыни. Удивительно, договориться получается — тени поглощают его вместе с чистой плитой. Брок успевает обернуться и замечает, что Солдат все-таки находит работенку на двоих, чему невероятно радуется не только Роджерс, но и Рамлоу-младший, получивший возможность рыть ямы за вкусняшки. В последнее путешествие его провожает старая кошка, неправдоподобно ловко запрыгнув на исчезающий могильный камень. Наташа Романофф — хороший боец, верный, охраняет своего Солдата от всякой нечисти. И не смотри на то, что была.