F33

      Она всей своей тушей навалилась на меня, придавив мою грудь к кровати. Я почувствовал, как пружины толкнулись о мои ребра сзади.       — Ничтожество…       Ее голос медленно растекался по моим мозгам, покрывая внутренние стенки черепа плотной масляной копотью.       — …простое ничтожество, которое ни на что не способно.        Ее жир раскатился на мне, подобно вязкому липкому одеялу, пропахшему прелостью и кислым больничным потом.       — Зачем такому ублюдку вообще стоило рождаться? Почему ты просто ты просто не вывалился наружу мертвым комком плоти, чертова псина?!       Она захохотала.       — Представь, никаких надежд, никаких разочарований, одна лишь замызганная пеленка и черный обод ведра с надписью «биологические отходы»!!!       — Зачем ты меня мучаешь?       Она шлепнула меня по рукам, прижимая их в болезненной сцепке с впалой грудиной.       — Ничтожество, которое ни на что не способно.       — Почему?!       — Ничтожество, которое…       — Да почему же?!       — Ничтожество…       — Хватит повторяться!!! Почему, черт тебя побери?! Почему ты меня не отпустишь…       Я тяжело задышал, слезы стекли по вискам, теряясь в слипшихся волосах, в которых, казалось, роились мириады крошечных кровососущих тварей.       Она прижалась ко мне.       — Мне нравится просыпаться вместе с тобой, смотреть на твою тупую рожицу в сумерках и напоминать тебе, кто ты есть на самом деле.       Она повернулась в темному окну.       — Разве это не благодетель — рассказать одному ничтожеству, погрязшему в дурацких мечтаниях, чем оно на самом деле является? Поблагодари меня.       — Никогда.       Она перекатилась, заставляя мои кишки взвыть от боли.       — Скажи "спасибо".       — Н-нет…       — Скажи.       Она щелкнула шеей и приникла ко мне, обдавая мое лицо гнилостным запахом из рта.       — Ничего, у нас еще целая вечность вместе, мой безнадежный пациент.       — Я сброшу тебя.       — Да? И когда же?       — Утром.       — Посмотрим…       — У меня есть силы, у меня есть помощь, у меня есть…       — …таблетки?       Она затряслась в хохоте.       — Нет ничего, что тебя спасет — вот тебе еще одна честность. Да и ты сам не хочешь спасаться — вот и вторая…       — Врешь.       Ее толстые липкие пальцы шлепнули меня по лицу.       — Да-да-да, я вру и все эти годы ты активно боролся со мной. И эти десять лет мы не лежали тут в обнимку, словно парочка любовников… Так я тебе и поверила.       Я не мог ничего сказать.       — Я же говорила, я сама честность. Просто ты хочешь, чтобы кто-то тебя приятно обманул: сказал, что это не твоя вина, не твоя ответственность…       — Я ничего не могу сделать, пока мы вместе. Ничего!       — Вот видишь, я опять виновата. Но ты ведь не хочешь принять один простой факт, разрушающий всю твою защиту, точно карточный домик.       Она выдохнула мне в ухо.       — Я и есть ты, кусок ты дерьма этакого.       — Нет, нет, нет. Ты просто часть…       — Я и есть ты, ничтожество.       — Черт, нет.       — Я хочу того же, чего и ты.       — Я не хот…       — Да? А кто так жаждал, чтобы все от него отстали? Кто бросал всех, с кем заводились хоть какие-то тесные взаимоотношения? Тебе нужна только я, потому что я — это ты.       — Ладно, ты права.       — Ну вот. Тебе просто нравится, когда кто-то шепчет тебе, какое ты на самом деле ничтожество, у тебя стояк от этого, мазохистский ты кусок бляди.       — Дададдаддадададдада…       Она ударила меня по губам.       — Я буду с тобой вечно, и пока я с тобой, я буду делать с тобой все, что захочу. Захочу, заставлю тебя под себя ходить, пока ты не утонешь в своем дерьме прямо здесь, на этой кровати. Захочу, заставлю тебя грызть подоконник, пока зубы не вывалятся. Захочу…       Она сверкнула желтыми обломанными зубами.       — Мне так-то неважно, будешь ты жить или подохнешь, просто твои горящие нервы приносят в мою жизнь крошечную толику удовольствия.       Приподнявшись, она начала крутить жирным, скрюченным в сторону пальцем у виска.        — Гори-гори, мой жалкий больной ублюдок.       Она вновь упала.       — А в конце, ты будешь пускать слюнки, вот так, — она плюнула мне в лицо, — и никто не придет их тебе вытереть, потому что все, кто был тебе дорог, уже давным-давно подохли и кормят червей. Как ты того и хотел.       Я закричал и воткнул спрятанные до этого ножницы в ее брюхо. Она посмотрела на меня, точно не веря в мое предательство. Из ее бока вытекала бледная холодная кровь, больше похожая на воду из озера, в котором разом сдохла вся живность.       — Мы… все равно… уйдем вместе…       Она рвала и гладила мои волосы, продавливая все глубже и глубже в матрас, пока острые концы пружин не принялись выводить круги на моей спине.       Я зарыдал.       Они несколько раз металлически звякнули подо мной, освобождаясь.